Школьные будни

-Смотри-ка, — он включает телефон и щурится от яркого света в темноте. — уже двенадцать. Уже девятнадцатое июня.       Поворачивает голову к Чуе и выжидающе смотрит, на что парень лишь хихикает и улыбается. -А ты ещё не родился, — он выключает его телефон и облокачивается на спинку скамьи, садясь удобнее. — только через полчаса. -Тогда, — он подсаживается ближе, почти вплотную, придвигает своё лицо к его и говорит полушёпотом. — мы можем скоротать время. -Да? — Чуя, играючи, сокращает расстояние и они почти касаются носами. — И что же ты предлагаешь? -Станцуем? — рука Осаму скользит на поясницу и Чуя хмыкает, перехватыва её. -Только если вести буду я.       Дазай улыбается и переносит пальцы на его плечо, вытягивая вторую руку в сторону. Не разрывая зрительного контакта, Чуя вкладывает ладонь в протянутую руку, а вторую устраивает на талии. -Я уверен, что со стороны мы выглядим невероятно забавно. — под глазами у Осаму залегают морщинки от ширины улыбки. -Разве нам есть дело до этого? — Чуя улыбается в ответ. -Нет, конечно нет. — Осаму тянет его со скамьи на пятачок против входа в подъезд. Несколько секунд они стоят, пока Дазай не начинает напевать мелодию, отводя ногу назад и давая понять, что танец начался.       Чуя ведёт, аккуратно переставляя ноги, они движутся медленно по кругу. Осаму подстраивается, делая шаги у́же. В воздухе витает легкий аромат недавно распустившихся розовых пионов.       В траве стрекочут кузнечики, подпевая в голос Осаму и создавая атмосферу романтики.       Над ними тускло светит мигающий подъездный фонарь, вокруг него кружат мотыльки, размытой тенью порхая на асфальте прямо под их ногами.       Чуя поднимает голову и заглядывает ему в глаза. Там, в карих омутах, звёздами мерцает нежность и любовь. Смотрят ли так на друга? Просто знакомого? Нет, глаза не врут, отражают все чувства человека зеркалом, их невозможно подделать или сыграть. Так смотрят только на любимого человека. Всей душою любимого.       И в глазах самого Чуи широкими гребнями волны накатывает чувство влюблённости, плещется теплота. Теплота к человеку напротив, который заставляет его сердце учащёно биться о рёбра, просто заглянув в очи.       Чуя разворачивает стопу, чуть тянет Осаму на себя и они кружатся как те самые мотыльки: лёгкие, влюблённые, ищущее свет друг в друге.       Они продолжают смотреть в глаза напротив и почему-то смущение поднимается всё выше, ощущаясь сладкой ватой на губах.        В желудке порхают бабочки, потому что волнительное чувство оседает в животе. Но из него, как из пепла, восстаёт огненная птица Феникс, разгораясь в крови, и к щекам приливает румянец. Совсем лёгкий и в свете тусклого фонаря почти незаметный. Но они знают, что у обоих на щеках нежной астрой расцветает робость. Даже на видя этого, волнение чувствуется через потные ладони и блеск в глазах. Действительно влюбленный робкий блеск.       Они продолжают медленно кружиться под импровизированную мелодию Осаму, прижимаясь ближе. Так, чтобы чувствовать, как сердца бьются в унисон. Так, чтобы чувствовать, как тепло разливается по телам и смешивается воедино. Так, чтобы окружить себя чувством любви и окунуться в неё с головой. -Сколько времени? — Осаму не хочет тянуться за телефоном, зачем прерывать момент?       Чуя встрязиваеи руку и смотрит на свои наручные часы. -Поздравляю, — он улыбается и оставляет легкий чмок на его губах. — ты родился. -Неужели? — они перестают кружиться, снова переходя на размеренный темп и Дазай соприкасается своим носом с чужим. -Ага, уже сорок минут прошло, — на этот раз Чуя припадает к губам, нежно сминая, покусывая и оттягивая, зарываясь пальцами в шатенистые кудри. — с днём рождения, Саму.       Дазай перехватывает его ладонь и ведёт удивленного Накахару в танце, ускоряя движения. -Ты что делаешь? — он смеётся и следует за ним. -Я сегодня именинник — мне можно всё! — выкрикивает Осаму. Чуя смеётся ещё громче и они продолжают кружиться. Кружиться, как те самые мотыльки: лёгкие, влюблённые, ищущие свет друг в друге.