Школьные будни

— Надо было кофту с собой взять, — он выдыхает облако серого дыма в открытое окно и передаёт одну на двоих раскуренную сигарету Осаму. — а то ты опять обчихаешься.       Они балуются дешманскими Blooming Pink, купленными впервые года два назад ради шутки и интереса, ставшие теперь приятной зависимостью за сто рублей. Дазаю видится в совместном покуре одной сигаретой что-то романтическое. Может, даже в какой-то степени интимное. Накахара же просто продолжает получать удовольствие от таких моментов, как этот, утоляя и ломку, и жажду уединения.       Осаму молча принял никотиновую палочку и повертел её в руке, рассматривая. Простая белая трубочка с табаком внутри, как и вчера. И позавчера. И даже в прошлый понедельник. Они всё те же, вызывают приятное чувство стабильности, как будто это что-то родное и привычное. Приложил к губам, затянул и на выдохе перевёл взгляд на улицу.       Снег всё продолжает засыпать улицы. Идёт без перерывов чуть больше суток. Школьный дворник уже не успевает расчищать сугробы и дорожки. Только недавно вычищенная тропинка ко входу в здание, сейчас уже снова застелена пятью сантиметрами рассыпчатой белизны. Он делает мах метлой по заснеженному асфальту, но ветер тут же задувает серый проглядывающий кусочек. Теперь там снова всё белым-бело.       Дворник зло топает ногой, видимо, в конец уставший от тщетных попыток, но выходит не очень-то и злобно, потому что меховой валенок скользит, а мужчина падает в сугроб позади него. Раздраженно выкрикивает парочку матов, встаёт и, бросив метлу в злосчастную горку снега, бредёт в свою пристройку, говоря достаточно громко чтобы услышать, но не настолько, чтобы расслышать, что именно он так устрашающе выкрикивает куда-то в небо.       Осаму хмыкает. Это самое интересное за сегодня. Довольно занимательно.       Они снова отпросились посреди урока, собираясь вернуться только к его концу. Сегодня, дабы минимизировать шанс быть пойманными, засели в туалете. Это их еженедельная практика и странно, что учителя продолжают выпускать их вдвоём. Ведь все прекрасно понимают, по какому сценарию они идут.       Да разве можно удержаться от такого соблазна, как уединение во время учебного дня? Пусть всего на сорок минут, но им хочется быть вдвоём. Хочется открыто смотреть друг на друга, касаться и не следить за речью. В этом даже больше романтики, чем в совместном покуре. Особенно приятно уходить с нелюбимого урока, пусть у Осаму они все нелюбимые, потому что получаешь удовольствие уже от самого предвкушения предстоящего. В будние дни им не хватает друг друга. Не хватает объятий, слов и банально времени на всё это. И лучшим решением для них стали подобные прогулы пару раз в неделю. Много ли это? Для успеваемости достаточно, но для их любви слишком мало. — Знаешь, — начал Дазай, — я б в столовку сейчас сгонял. — он аккуратно просунул сигарету между его пальцами потянулся к краю чужой рубашки. — Я тебе говорил поесть перед выходом. — Чуя закуривает и вздрагивает, по коже бегут мурашки от холодных ладоней Осаму, но он позволяет ему это, как и всегда. Потому что Дазай всегда холодный, всегда мёрзнет, а Чуя как печка, он пышет жаром и греет его. И когда руки Осаму скользят по его спине, а сам он прижимается ближе, Чуя опускает вторую руку на его макушку, зарываясь пальцами в кудрях. — После урока сходим. -Ты такой тёплый. — он укладывает голову на его плечо и прижимается носом к шее, прикрывая глаза. Сейчас ему хорошо, он чувствует себя счастливым. И это счастье дарит один человек, заполняя сердце эмоциями. Теперь тепло идёт изнутри, пусть и не физическое, но согревающее душу. Родное и разморившее, оно клонит его в сон и он прижимается ближе, вдыхает глубже, старается напитаться, потому что время уходит, а оставлять это не хочется. Особенно сейчас, когда они словно в вакууме, находятся совершенно одни, им никто не мешает и есть полная свобода действий. — Может, и до столовой меня донесёшь? — Только если допинать. — потушил сигарету об оконную раму и выкинул её в ведро. — по-другому доставить не смогу. — вторая, теперь свободная рука, скользнула вверх по спине, останавливаясь на лопатках. Чуя зевнул и тоже прикрыл глаза, вспоминая, что минуты через две уже неплохо было бы вернуться в класс. Но тишина и размеренное дыхание где-то над ухом убаюкивали, и он плавно, скользя от лопаток до поясницы, вызывал у Осаму табун мурашек. — ты согрелся? -Да, спасибо. — он разморённый, ластится как кот, оставляя легкие поцелуи на шее, куда дотянется и Чуе до дрожи приятно. Он расслабляется, подставляясь под поцелуи и улыбка сама расползается по лицу. Приятное волнение разливается по телу густой негой и оседает у него на щеках румянцем. Сейчас наконец восполняется нехватка любви и тактильности, то, чего он лишался на протяжении недели. И от одной этой мысли счастье накатывает на него волной. Много эмоций, много чувств, много любви. — Я ведь могу тебя как-нибудь отблагодарить? -Конечно можешь, — Чуя аккуратно берёт его лицо ладонями и мягко отстраняет от себя. Хочется посмотреть сейчас в его глаза. А они совсем сонные, такие домашние и родные, что нежность приливает к нему мгновенно и он несдержавшись, легко целует его в нос. — мы пойдём в столовую и ты нормально поешь. -И это всё? — Осаму хитро улыбается, ожидая какого-то дополнения. Но его не следует и улыбку сменяет удивление. — Неужели вообще ничего не попросишь? -Сейчас мне будет достаточно и этого, — он переводит взгляд на свои наручные часы и как-то слишком обречённо вздыхает. — Но если ты очень хочешь исполнить какое-нибудь моё желание, то я пожалуй, оставлю за тобой это право на будущее -Как хочешь, — Осаму тоже заглядывается на циферблат и снова подается вперёд, крепко обнимая Чую. — уже надо идти? -Надо, — он аккуратно похлопывает его по голове и переводит взгляд на окно. Там всё так же продолжает идти снег, сугробы стали больше, а деревья теперь будто в белой листве. Красиво. - давай, пойдём уже.       И Осаму вынужден выпустить Чую из объятий. Сейчас им нужно выйти из своего комфортного вакуума и возвратиться в серую реальность. Но это не конец, сегодня он придёт к нему в гости и они обязательно продолжат. Продолжат дарить друг другу любовь в своём комфортном вакууме.