Школьные будни

      На улице как-то зябко и солнце сегодня не греет. По небу расползаются тучи. Скоро пойдёт дождь.       Чуя аккуратно выглядывает из-за громадного кофейного аппарата, за которым они спрятались. На вокзале людей много, даже слишком. Муравейник какой-то. Но их мам он находит почти сразу. Его, такая же рыжая, отчего-то веселее обычного, что-то рассказывает маме Осаму. И отца Чуи не видно. Значит, заносит чемоданы. Значит, время ещё есть.       Он медленно берёт ладони Осаму в свои и разглядывает его ногти. Сегодня день странный. Так много всего хочется, но как-то боязно. И погода дурацкая. Этот октябрьский дождь не обещал быть моросящим и тёплым. Тучи больно грозные.       Дазай как-то показательно громко ихвыдыхает и его ладони выскальзывают, легко ложась Чуе на спину и притягивая ближе в объятия. А Чуя почему-то робеет, обнимает в ответ не сразу, но очень крепко.       От Осаму пахнет чем-то пряным. Чуя бы назвал этот запах родным и отчаянно приятным. Он мычит что-то неразборчивое себе под нос и Осаму переспрашивает. -Ты как будто надолго уезжаешь, — у него в голосе сквозит чем-то таким же грустным и одиноким как сегодняшнее небо. — а я почему-то ощущаю себя как сопливая восьмиклассница. -Сопливая восьмиклассница? — Осаму посмеивается и прислушивается. -Ну, в смысле отпускать тебя не хочу. — он раздражённо шипит. — Ай, ладно, забудь. Вообще не знаю, что за состояние. -Хорошо. — Дазай, немного сгорбившись, точно так же утыкается носом куда-то в шею Чуи. Тепло. — Но это всё равно не на долго. По крайней мере, не на всю жизнь. Всего неделя. Ты знаешь, как давно я не виделся с бабушкой.       Чуя ничего ему не отвечает. Просто наслаждается моментом. Пока ещё можно попробовать напитаться им на всю предстоящую неделю: впитать его запах, кожей запомнить ощущения его рук, насмотреться так, чтобы хватило. А Осаму нагло отрывает его от себя и в попытке поцеловать, больно сталкивает их носами. Оба шипят, потирают носы, и Дазай начинает смеяться. Не громко, но этого достаточно, чтобы Чуя улыбнулся и потянулся к нему, убирая холодные ладони от лица.       Этот поцелуй ощущается как вата. Он мягкий, нежный, не торопливый. Действует как лучшее лекарство для ноющей души. И рой вокзалых голосов понемногу затухает, и небо словно стало чуть светлее, и морщинка между бровей разглаживается. Теперь будто сердце его своим стуком, разгоняет по венам свет и сам он весь сияет. Всё вокруг приобретает тёплые оттенки, совсем не осенние.       Но где-то сквозь толщу чувств очень отчётливо раздаётся знакомое цоканье шпилек, точно в этом вакууме бьются стёкла. Осаму хватает его за щёки, обрывая поцелуй, и торопливо облизывает свои губы. Они стараются выглядеть непринуждённо, хотя сами прекрасно понимают, что их вид сейчас может вызвать некоторые вопросы. -Да вот они. — Анна останавливается напротив и приподнимает бровь. — Чего стоим, отправка через пять минут.

***

      Осаму уехал. Они проводили их десять минут назад. Всё вокруг снова стало блёклым. Он вернулся в реальность.       Связь у Осаму будет плохой что в поезде, что в самой деревне, и, конечно, Чуя об этом помнит, но рука машинально потянулась в карман за телефоном. Просто написать что-то вроде «Возвращайся скорее» или отправить смайлик. Но в кармане он нащупывает не только телефон. Вместе с ним вываливается свернутый в двое тетрадный лист.       Он берет его в руки и отгинает уголок. Там виднеются размашистые корявые буквы. Сразу становится понятно, кто же автор тайного послания. Осаму.       Чуя воровато осматривает улицу через окно машины, и не замечая родителей, аккуратно разворачивает лист. В глаза сразу бросаются скачущие по строчкам слова. Видимо, торопился. «Помнишь, в 10 лет, мы оставляли друг другу записки? "       Чуя отводит взгляд и перед глазами на секунду проносятся воспоминания. Улыбка легко трогает его губы и он беззвучно, сам себе, произносит: «Помню». «Мне кажется, зря прервали эту игру. Здесь, конечно, содержание будет несколько иное, но, думаю, что от этого не потеряет своего первоначального смысла.»       Детьми, они часто выдумывали различные способы тайного общения: свой собственный язык жестов, алфавит, секретный набор слов, понятный только им. Даже протягивали верёвку по балконам, пока соседи, через балконы которых тоже проходила их тайная линия связи, не пожаловались родителям. Тогда, самым безопасным и действительно секретным способом стали записки. Чаще всего, они не имели какого-то толкового содержания, но было приятно находить их. Например, надевая школьную рубашку, обнаруживать в нагрудном кармане небольшой сложенный вдвое клочок бумаги. Или заходя на кухню, видеть торчащий бумажный листок из-под самого большого магнитика на холодильнике. В общем, находить такие секретики было уютно. Ощущалась их особая принадлежность друг другу. «Помнишь наше первое официа́льное «свидание»? Пожалуй, одно из самых уморительных событий в моей жизни.» Чуя, улыбнулся и неловко поджал губы. Конечно он помнит. ТАКОЕ забыть невозможно.       Им по четырнадцать, их отношениям около двух недель. Казалось, что ничего и не поменялось. Они, как и раньше, вместе гуляют, сидят за одной партой, гостят друг и друга. Но ведь отношения — это что-то особенное. Дазай решил внести эту особенность.       Поэтому сейчас, когда тётя Аня в отъезде, они сидят в квартире Осаму. На улице поздний вечер, на кухонном столе стоят зажжённые церковные свечи (просто потому что других не нашлось), два фужера с виноградным соком и большая тарелка с салатом.       Чуя удивлённо смотрит сначала на свечи, затем на бокалы и только потом поднимает растерянный взгляд на Осаму. -Это что? -Сегодня наше первое официальное свидание. — он выглядел довольным собой. Сотворить такое за час не иначе как геройство. — Я решил, что ужин при свечах самое то.       Всё это выглядит как-то странно, особенно в совокупности. Но Чуя подхватил позитивный настрой парня и казалось, тоже загорелся этой идеей. Они же вроде как взрослые, даже встречаются, свидания ведь — неотъемлемая часть любых отношений. И чувство гордости и превосходства вдруг закипели в нём.       Чуя взял вилку и наколол крупно нарезанные кусочки, положил в рот и настороженно прожевал. Готовили они как-то кекс в микроволновке, ничем хорошим это не кончилось. Но сегодняшнее творение Осаму — Цезарь — оказалось не просто съедобным, но даже вкусным. Дазай тоже жевал салат и гордо улыбался. Кажется, их первое свидание — только начало. Дальше, таких вечеров станет больше.       Осаму схватил фужер за ножку и кивнул Чуе в сторону его фужера. -Давай же выпьем, — он дождался, пока Чуя возьмёт в руки свой бокал. — за наше будущее. -Давай на брудершафт. — он протянул руку к Осаму. -А зачем? Пить всё равно из своего бокала. -Ну со стороны выглядит круто.       Больше аргументов и не потребовалось, Осаму переплёл их руки и хлебнул сока. Всё шло просто замечательно. Они продолжали есть салат и опустошать упаковку.       Но только до тех пор, пока Дазай не отошёл в туалет. Его не было уже около десяти минут и по истечению этого времени, Чуя начинал понимать, почему он не возвращается. У него самого живот скрутило и пришло понимание, что усвоить урок стоило ещё тогда, на кексах. Сейчас, когда единственный туалет в квартире занят человеком с такой же проблемой, стоящая пустая салатница стала выглядеть насмехающейся. Чуе ничего не оставалось делать, кроме как стучать в дверь и слёзно просить открыть, а заодно и умолять диарею немного подождать.       Всё-таки, их первое официальное свидание не стало самым лучшим, а подобные вечера они не устраивали ещё долго. Но даже если и так, именно оно стало самым запоминающимся.       Чуя захихикал, вспоминая остальные подробности вечера. Его настроение внезапно улучшилось, как будто Осаму никуда и не уезжал. На душе стало легче. Он вернулся к письму. «Никогда не забуду твой умоляющий визг. А что на счёт нашего побега? Пока с мамой закупались, я увидел кашу «Минутка». Абрикосовую. » -Абрикосовая. — он прочитал снова, тихо вслух, поджимая губы и сдерживая глупую рвущуюся наружу широкую улыбку. — Самая невкусная.       Им по девять лет. Они уже взрослые и самостоятельные. Сходили в магазин, купили четыре упаковки быстрозавариваемой каши, бутылку газировки и на сдачу взяли пачку чипсов. С крабом между прочим.       Дома собрали рюкзаки, взяли только самое необходимое: термос с кипятком, две тарелки из сервиза и две ложки, подушку и пододеяльник, пару носков и по одной футболке. Продуктовую провизию было решено нести в пакете. Договорились встретиться у квартиры Осаму, от него ближе на два этажа идти. Спускались как можно тише, чтобы не заметил никто, даже не перешёптывались, только шипели друг на друга. Важно не попасться, ведь они совершают побег, если узнают — им конец.       В соседнем дворе, рядом с парковкой, они ещё вчера соорудили шалаш из отпиленных веток тополя. Что бы было мягче, нарвали травы и лапухов, а сейчас сверху постелили пододеяльник. Забрались внутрь и принялись обустраивать новое жилище. -Поставь еду в тот угол. -А где тут угол? — Осаму повертел головой по сторонам в поисках угла. — Нет же его. Ни одного нет. Чуя тоже осмотрелся, но углов не нашёл. -Ладно, тогда поставь еду у той ветки, где. Раз, два… Где тринадцать листочков. -А это кака́я ветка? — Осаму тоже сосчитал листочки на ветках, но таких оказалось целых три. -Сам выбери. — Чуя продолжил взбивать подушку, расправляя уголки пододеяльника. — Теперь ты здесь останешься, так что нужно привыкать. -Останусь, — счастливо повторил Осаму, но тут же расстроено продолжил. — но маму жалко. И тётю Олю. Мы же к ним больше не вернёмся, а они будут скучать. -Я тоже буду скучать, — Чуя аккуратно положил подушку между ними. — но нам нужно было выбрать. Иначе, вы бы уехали в другой город. Навсегда. А так нельзя, я же здесь останусь! -Ну да, наверное, правильно.       За обустройством своего нового дома и обсуждением последней серии Бейд Блейд они и не заметили, как наступил вечер. Солнце медленно катилось за горизонт, да и тепло уходило вместе с ним. Становилось прохладнее. А они ещё и проголодались. Но это разве ж проблема? В продуктовом пакете лежит быстрозавариваемая каша, а на покрывале уже стоят тарелки, рядышком термос с горячей водой. Мальчики внимательно прочитали инструкцию и последовали ей. Но, конечно, бурные обсуждения вызвал тот факт, что каша «Минутка» должна завариваться целых пять.              По шалашу уже разнёсся приятный сладковатый запах. Пахло не совсем абрикосами, как заверено на упаковке, но достаточно приятно, чтобы они схватились за ложки. -Ты первый пробуй. — Чуя недоверчиво ковырнул кашу, но на вид она оказалась совсем не похожей на мамину. -Ну ладно. — Осаму загрёб себе целую ложку и отправил её в рот, но тут же скривился, однако кашу не выплюнул. -Невкусно? -Она холодная!       Оказалось, что вода в термосе была отчего-то еле теплой и каша не заварилась, оставшись наполовину сырой. Ещё и холодной. А выплюнуть Дазай её не посмел, потому что они купили «Минутку» на свои собственные деньги. Жалко как-то.       Они продолжили давиться своим ужином, пока к ним не заглянул полицейский, присев на корточки и раздвинув ветки. Он выглядел хмурым и уставшим, но совсем не злым. -Ребятня, вас как зовут? -Осаму и Чуя, — инициативу разговора взял на себя Чуя. — а вы нас арестовать пришли? -Арестовать? — мужчина хохотнул и пролез чуть дальше в шалаш. — Да, по хорошему, надо бы. Но мамы ваши и так плачут, не хочу их ещё больше расстраивать. -Мама плачет? — Осаму отставил свою тарелку и принялся выталкивать полицейского. — Чуя, нам надо вернуться! -Но вы же тогда уедете! -Нет, мы что-нибудь придумаем.       Они оставили все вещи в шалаше и как есть побежали в свой двор и сопровождении полицейского. Наказали их тогда, конечно, основательно. Родители, не находившие себе места от страха и тревоги, увидев детей тут же расставили их по разным углам, ведь в квартире они нашлись. А оказалось, что никто никуда езжать не собирался, так что дальнейших попыток к бегству не было.       Чуя снова почувствовал на языке вкус абрикосовой каши и сморщился, тихо посмеиваясь. Теперь он вспоминал, как они отбывали свои наказания. Тётя Аня всегда была очень строгой и Осаму не выходил из квартиры ещё около недели. Зато Чуя уже на следующий день, вместе со своей мамой, оказался у Осаму. Пока родительницы пили чай, Чуя с удовольствием таскал ему пирожные со стола. «У нас ещё много разных совместных воспоминаний, но я хотел бы и дальше создавать их с тобой, потому что как показал опыт, они самые лучшие. Чуя, я люблю тебя. Люблю тебя всего, от веснушек до кончиков пальцев. Люблю твои идеи, все твои проявления, твой смех, твои шутки и поцелуи. Я так тебя люблю, что слов не хватает, но когда приеду, обязательно покажу тебе это действиями. Подождёшь недельку?»       Чуя положил записку между ног и накрыл горящие щеки ладонями. Он уже давно не смущается всех этих комплиментов и признаний в любви, но сейчас… Сейчас всё снова было как-то по-особенному. Осаму опять смог создать особенный момент, даже не находясь рядом. Всё в Чуе взбурлило и он схватился за телефон, записывая голосовое сообщение. -Я тебя дождусь, но если не исполнишь написанного, будешь казнён.       Передние дверь открылась и на пассажирское место села его мама. -Фух, больно я легко оделась, — она потёрла ладони и обернулась. — а ты чего весь красный?       Чуя спрятал записку под ногу и пожал плечами. Как он может рассказать правду, это ведь секрет.