Падение Башни

Отто надвинул капюшон куртки до самого носа и оглушительно чихнул. Погода была на редкость мерзостной, усиливающийся ветер пробирал до костей. Ему удалось выкроить совсем немного времени, и он очень спешил. Но склады казались настолько одинаковыми, что он уже минут пятнадцать ходил кругами, выискивая нужный. - Ты здесь уже третий раз проходишь. – Насмешливо окликнула его Хельга. Отто улыбнулся и благодарно ей кивнул. Конечно, она наблюдала за его мучениями и даже не удосужилась позвать раньше. Возможно, она следила за ним от самого края промышленной зоны. Отто этого не исключал – в конце концов, он сам просил их быть крайне осторожными. Хельга вообще не хотела сообщать ему их новое место обиталища. Но Эрих настоял. И всё же она позвала его. – Заходи, не привлекай внимания. - Здравствуй, Хельга. – Отто поспешил внутрь склада, похожего на соседние как брат-близнец. Обычная коробка из плохого металла – переплав старых конструкций и сломанного ржавого оборудования. Качественный, выплавленный на заводе из сырья идёт только на оружие. Краска, дешёвая, мерзкого цвета, давно сползла и облупилась от частых дождей. Такая держится годами из-за специальных добавок, но использовать её в жилых помещениях запрещено. Ни имён, ни табличек на складах не было. – Ты дала паршивые ориентиры. - Специально, чтобы ты не нашёл. – Усмехнулась молодая женщина. Она предусмотрительно не выходила наружу. На ней была майка с широкими бретельками и плотные штаны со множеством карманов и клапанов. Хельга не собиралась подставлять голые плечи под дождь, потом пришлось бы просить у брата дезактиватор, а найти его, или, уж тем более сделать самому, было сложно. – Какой лысой химеры ты притащился, паршивая ищейка? - У меня дело к Эриху. – Отто старательно проигнорировал скептическую усмешку на губах Хельги. Он не переставал удивляться, как такая красивая и сильная женщина может быть такой колючей. – И вопрос к тебе. - Ко мне? Да неужели? – Ещё одна усмешка, только более настороженная. Отто скинул капюшон и осмотрелся. Небольшое тёмное помещение – своего рода прихожая. Большая часть склада отгорожена куском плохо приваренного бронированного металла. Тонкий и низкого качества, но пули выдержит. По крайней мере, даст фору тому, кто будет за ним. Хельге, скорее всего, пришлось отдать немаленькую сумму за это творение. А ведь у неё и так сейчас проблемы. От её группы «Алый рассвет» почти ничего не осталось. Бойцы Третьего Управления охотились за последними разрозненными группами террористов, так что она могла только прятаться. И всё равно думала только о безопасности брата – ей такая фора точно была не нужна. – Выкладывай. - Хельга. Помнишь ту кровь, что я приносил для исследования. Эрих сказал, что это кровь Индиго. – Отто сглотнул. Она могла пристрелить его только за этот вопрос. Слишком опасно, слишком по краю он сейчас ходил. Отто никогда не спрашивал, кем была Хельга и кем – её брат Эрих. Из какой они семьи и как оказались в таком положении – изгои и отбросы. Он просто пользовался талантами подпольного химика и хирурга и старался не конфликтовать с его сестрой-террористкой. Отто знал лишь то, что кровь их достаточно чиста, образование тоже хорошее. Конечно, он мог раскрутить цепочку, выяснить их личности, но не видел в этом смысла. - Помню. И что говорила тебе не спрашивать больше об этом – тоже. – Хельга положила левую руку на кобуру пистолета. Она могла и стрелять, и бросать нож одинаково обеими руками. Отто оставалось только надеяться, что она дослушает его до конца. – Что-то изменилось? - Да, прости. Изменилось. Мне действительно необходимо знать. – Отто мог только надеяться, что выглядит не слишком жалким. Хельга имела с ним дело только потому, что он не боялся лично приходить к ним, рисковал карьерой и жизнью, связываясь с террористом и подпольным хирургом, не зарегистрированным даже как информатор. – Сейчас это очень важно. - Важно? От этого тебе вообще может быть какая-то польза? – Хельга покачала головой. Действительно, Отто и сам понимал, что знания сами по себе не могут изменить ничего. Просто знать – если это Пророк, шансов у них почти нет. Если Индиго – можно бороться дальше. Только и всего, даже не надежда – скорее, попытка не поддаться отчаянью. - Может быть. – Отто пожал плечами. Что ещё он мог ответить? Он не игрок и не сможет сделать нужные выводы, рассчитать ходы. Даже не фигура. Это просто услуга, единственное, чем он сейчас мог быть полезен. – Хельга, прошу тебя. Что тебе рассказывал Эрих? - Ну и мерзавец же ты, Отто! Я же предупреждала не совать нос, куда не просят! – Хельга прикусила нижнюю губу, раздражённо и зло глядя на Отто. Он помогал им. Если бы не его предупреждения, они могли бы попасться. Ей даже думать не хотелось, по каким каналам он узнаёт про облавы, как выясняет состав групп зачистки, ориентировки. Но он честно делился информацией. – Ладно. Так и быть. Я скажу тебе. Эрих мне всё рассказал тогда, я заставила его вспомнить все детали. Он у меня может быть внимательным, знаешь ли. Отто кивнул. Обычно Эрих был рассеянным, но когда его что-то увлекало, отдавался этому полностью. И не важно, что это было: коллекция образцов мозговой ткани с патологиями, препарирование, добыча органов, сложные химические опыты, химеры. Эрих мог рассказать всё до деталей – как именно он вскрывал очередной труп, в каком состоянии ему доставили последнего пациента, сколько потребовалось анестезии. Но не мог вспомнить, где и за сколько её покупал и что ел на завтрак. Или даже когда этот самый завтрак был и был ли вообще. - К нему пришёл один человек, одет был хорошо, но неброско. Не в форму, само собой. – Хельга усмехнулась и потянула себя за мочку уха – так проще было сосредоточиться. – Что-то из дорогих магазинов, думаю. Эриха никогда особенно не интересовала одежда, но кое-что он всё-таки заметил. Качество ткани. Очень хорошая имитация. Но он явно старался не выделяться. Отто кивнул – значит, точно не из подземных жителей. Те либо делали одежду сами из натуральных материалов, либо воровали на поверхности. И брали в основном у рабочих или мелких служащих. Да и такую одежду ещё надо уметь носить. Отто всегда чувствовал себя неловко в слишком дорогом костюме. С другой стороны, у Детей Богов были агенты на поверхности. - Он сказал, что Эрих должен исследовать кровь, потому что однажды ему потребуются эти знания. И ещё – что эта кровь принадлежит Индиго. – Хельга прикусила губу. Ведь Эрих ни разу даже не усомнился в словах того человека. А ведь он мог просто солгать. Но Отто подтвердил это тогда, во время того расследования, когда сам притащил им грязный платок. - Как он выглядел? – Отто мог только надеяться, что Харальд сможет его опознать. Кто бы это ни был – человек Пророка или посланец Индиго – он из Управления или аристократов. - Достаточно высокий, вежливый, черноволосый. Это Эрих отметил особо. – Хельга пожала плечами. Наверное, брат обратил внимание на одежду только из-за цвета волос. Обычно, в таком дорогом тряпье ходят только блондины. – Он не был самоуверенным, как все эти твои дружки чистокровные. Просто уверенным. Спокойным и деловым. Но не думаю, что тебе это чем-то поможет. Ничего такого особенного в его внешности не было. Мужчина средних лет, высокий, не худой, скорее, жилистый. Лицо… мужественное, наверное, если объединить все те мелкие детали, что вывалил на меня тогда Эрих. В перчатках. - Спасибо, Хельга. – Улыбнулся Отто. Это описание ему ничего не дало. Черноволосых среди аристократов не так уж и много, по описанию можно и подобрать, но если этот человек из Канцелярии или Управления, сделать это будет сложнее – многие личные дела засекречены, да и сейчас все поисковые запросы по базам строго отслеживаются. - Вот ещё что. Я вспомнила одну деталь. Эрих упомянул тогда, я почти забыла. – Хельга хитро усмехнулась. Кажется, она и не думала забывать, просто решила поддразнить надоедливого военного. – У него в левом ухе была небольшая серёжка. Отто кивнул, задержав свою голову на пару секунд в склонённом положении. Знак уважения и благодарности равному. По этому признаку уже можно было искать. Серьёзная зацепка для Харальда. Хельга удовлетворённо кивнула, принимая благодарность, и открыла внутреннюю дверь склада. За ней обнаружилась оборудованная мастерская Эриха – половину как всегда занимали шкафы с инструментами, коллекцией препаратов и стол для операций. Вторая половина – компьютер и химическая лаборатория. Эрих, напевая что-то, похожее на марш, увлечённо смешивал реактивы в колбах. - Мелкий, тут к тебе этот притащился, ищейка из Управления. – Пренебрежительно покосилась на Отто Хельга. Она всегда демонстративно презирала его при брате. Впрочем, Эриху было всё равно. - Отто! Давно не виделись! Я уже подумал, что у тебя совсем ничего интересного не попадается. – Эрих долил тёмно-фиолетовую жидкость в прозрачный раствор. Колба выдала клуб душного, вонючего пара. Хельга нервно дёрнулась, но брат жестом остановил её. Говорить Эрих не мог из-за приступа кашля. - Работы много, но вырваться совсем не получалось. Да и самое интересное нам не дают расследовать. – С лёгким сожалением ответил Отто всё ещё откашливающемуся Эриху. Пар постепенно рассеивался, оставляя после себя странный, но вполне приятный запах. – Мне нужно провести пару анализов. Сравнить на совпадение образцы крови. Сейчас в Управлении каждое движение и каждый запрос регистрируется, так что у себя я просто не могу. Поможешь? - Конечно. – Выжидающе посмотрел на него Эрих. Отто достал из кармана шоколадку и протянул Хельге. Та только презрительно хмыкнула, но плату приняла. – Давай сюда свои образцы. Отто протянул ему то, что Дэнель нашёл в доме жертвы, пробирку с кровью самого Дэнеля и данные по Детям Богов. Он уже проводил сравнения этих образцов, но Эрих мог заметить что-то такое, на что он просто не обратил внимания. Сейчас важная была любая деталь, любой сторонний взгляд. - И ты не мог бы сравнить их или хотя бы тот, что в пробирке, с кровью Индиго? – Рука Эрих замерла на середине пути. Отто ждал, понимая, что тот может отказать ему. Полгода назад он бы согласился. Год назад – точно. Но сейчас даже Эрих понимал, насколько опасно заниматься такими вещами. Отто надеялся лишь на то, что он не стёр данные о тех исследованиях. - Это займёт какое-то время, Отто. – Эрих всё-таки взял образцы. Он произнёс это слишком медленно, словно обдумывая каждое слово. Хельга смотрела на брата не отрываясь. – Вы не могли бы выйти. Оба. - Конечно. – Отто вышел из жилой части склада и остановился у двери. На улицу не хотелось – дождь усилился и поменял цвет. Сейчас Отто не мог себе позволить заболеть. - Зачем тебе это? Эти вопросы и анализ? О чём ты вообще думаешь? – Хельга встала рядом с Отто. Она была раздосадована поведением брата и немного зла на Отто. Как он смеет так ими рисковать? Конечно, это место безопасно, у компьютера нет выхода в сеть. Но всё равно она беспокоилась каждый раз, когда к ним приходил этот военный. – Или о чём думает этот твой штандартенфюрер? Это ведь его рук дело? Чья там кровь в пробирке? - Сколько вопросов сразу, Хельга. – Усмехнулся Отто. Он и сам не знал, что задумал Харальд, и спрашивать не хотел. Если ему это надо – пускай. – Кровь с места преступления, возможно, убийцы. Ещё один образец – для идентификации. И данные – если очень интересно, это кровь Детей Богов. А зачем сравнивать с кровью Индиго? Тут ты права, это не моя просьба. Он ничего про вас не знает, не переживай. - Не держи меня за слабачку, Отто! Сам же должен понимать, что всё это неспроста. Чья это кровь? Ты сам-то знаешь? – Хельга недовольно посмотрела на Отто и скрестила руки на груди. Тот невольно залюбовался обозначившимися мышцами. В Империи трудно встретить тренированные женские тела – разве что у химер. - Знаю. Но объяснить точно не смогу. – Отто хотел бы найти ответ для самого себя. Хотя бы понять, чего именно хочет добиться Харальд. То, что Дэнель – порождение Пророка, скорее всего, носитель его генов, они поняли уже давно. Неужели он через него хочет проверить его создателя? Быть такого не может. Индиго – вечные и неизменные дети, а Пророк – старик. - Как знаешь. – Пожала плечами Хельга. Что бы ни происходило в Управлении, она не собиралась в это вмешиваться, и, уж тем более, мешать или помогать тому, что сейчас происходило в Империи. Всё, что было нужно – отойти в сторону и дождаться развязки. Конечно, обидно будет, если этот неисправимо честный и немного наивный доктор будет расстрелян, но, по крайней мере, он перестанет быть головной болью. Хотя Эрих расстроится. – Мы с Эрихом собираемся переехать куда-нибудь поближе к Пустошам. Поглубже в трущобы. Хотим залечь на самое дно. Там всегда хватает людей, которым нужна медицинская помощь. Да и органы достать проще. Я сообщу тебе адрес как обычно, но не думаю, что ты сможешь прийти. - В любом случае, спасибо. – Склонил голову Отто. Он не чистокровный, но его гены достаточно правильные, чтобы он ими дорожил. Слишком близко к Пустошам рисковали соваться только те, у кого и так хватало наследственных ошибок, или кто не имел права на продолжение рода. Хорошее место, слишком далеко не рискуют соваться даже химеры. – Кстати, один раз, когда я приходил, тут был химера, которого нашли в Пустошах. Вы про него что-нибудь смогли выяснить? - Тот? Помню, был один. Мы не спрашивали, да и те, кто притащил труп, ничего знать не могли. Только потом нам притащили ещё одного – такого же. Эрих сказал, у них особые модификации. – Хельга задумчиво посмотрела в потолок. Действительно, для неё это всё было просто мясом – высококачественным и дефицитным, которое можно хорошо продать. Половина денег – брату на оборудование и реактивы, ещё часть – на жильё и еду. Всё, что осталось – в её группу, на медикаменты и оружие, на одежду и прочие необходимые вещи. Их деятельность требовала больших затрат, потому она и не возражала против расчленения сомнительных трупов на органы. Сейчас группы не было, заказы тоже почти не попадались, приходилось жить на то, что они успели накопить, или на случайные заработки. - Особые модификации? Восьмое поколение? – Отто удивлённо посмотрел на Хельгу. До этого он слышал о них только от Харальда. Тот рассказывал о химерах, которых встретил на фронте. У них были тонкие генетические настройки для выполнения особых заданий. – Или седьмое? - Да мне откуда знать? Я в этих получеловеках не разбираюсь. – Хельга брезгливо поморщилась. От химер были одни проблемы. Они отличные бойцы, но больные на голову. Половина просто обожала убивать всех подряд – им даже не сдашься. Остальные делали это так лениво, словно люди были для них просто игрушками. Один на её памяти так вообще насаживал отрубленные головы на куски арматуры и расставлял по кругу. И ему только ведомо, зачем. Хельга тогда отсиделась, но видела всё отлично. Длинные белые полупрозрачные волосы, безумные глаза и лицо не то мужчины, не то женщины. Никогда она ещё не испытывала такого страха. Безумие и ненависть к людям, не разбавленные ничем иным. – Только второй был такой же – без чипа. Хорошо подготовленный, но дохлый. - Значит, кому-то очень надо что-то в Пустошах. Настолько, что он готов гонять туда высокоуровневых химер, да ещё и тайно. – Отто вздохнул и покачал головой. Всё это надо будет рассказать Харальду, он уж точно поймёт, что это может значить. С другой стороны, послать химер поздних поколений на такое задание могли или Башня, или Канцлер. Вряд ли у кого-то ещё было право. – Это точно не посланцы Республики? - Нет, Эрих уверен, что они имперские. – Хельга пожала плечами. В Республике так и не научились делать сколько-нибудь приличных химер. Так, жалкие и почти нежизнеспособные образцы, не выше второго-третьего поколения. Дверь за их спинами открылась. Отто обернулся и посмотрел на Эриха. Тот выглядел задумчивым и каким-то потерянным. - Заходите внутрь. – Эрих зашёл первым и подошёл к своему компьютеру. На столе рядом лежали распечатки, исчерканные карандашом. – И, Хельга, закрой дверь. - Что там, Эрих? – Отто, не отрываясь, смотрел на лежащие на столе образцы. Кровь мальчика или девочки жертвы. Скорее всего, уже мёртв, как и хозяин. Данные по образцам крови Детей Богов. Мертвы, все без исключения. И кровь Дэнеля. - Старые образцы совпадают как родственные с более свежими. Корни одни, без сомнения. И весьма интересные. – Эрих запустил пальцы в волосы и поднял лицо к потолку. Некоторое время он стоял неподвижно, странно улыбаясь. В конце, концов, почему бы и нет. – Знаешь, Отто, а ведь эти старые образцы, это ведь Дети Богов, да? Их генотип очень чистый, правильный, в нём мало ошибок. Но он сильно отличается от генотипа наших аристократов. Это другая норма, понимаешь? У них тоже почти нет ошибок копирования. Кое в чём даже лучше наших чистых. И разнообразнее. - А что насчёт новых? – Отто удалось сохранить бесстрастное выражение лица. По крайней мере, он на это надеялся. Значит, эти Дети Богов смогли защитить свою наследственность от патологий, выжить в заброшенных коммуникациях, даже создать своё общество. Что ж, занять место равных им всё равно не позволят – это просто уничтожит Империю. - Новые близки друг к другу. Можно сказать, родственники. Скорее всего, у них один предок в недалёком прошлом. И у этого предка сильная наследственность – много совпадений. – Эрих передёрнул плечами. В своё время ему пришлось делать поддельные генкарты, тогда ему оплатили дорогущее оборудование для генетического сканирования. С теорией тоже пришлось повозиться. Поддельные карты должны быть похожи на исходник, только лучше. – И очень странная. Знаешь, Отто, не лез бы ты в это. Хельга недоверчиво посмотрела на брата. Эриха никогда не пугали трудности, он обожал разгадывать сложные загадки. Почему теперь предупреждает? - Я дам тебе распечатки, сам найдёшь специалиста. – Эрих протянул Отто ворох бумаг. Он уже знал ответ, но не хотел произносить его вслух. Не страшно, просто как-то неуютно стало от такой правды. – Но лучше в это не суйся. Серьёзно, дольше проживёшь. - Спасибо за предупреждение. – Растерянно пробормотал Отто, пряча стопку распечаток под куртку. И где ему теперь искать специалиста? Что там вообще такое? Анализ он и сам проводил, хотя в генетике не так хорошо разбирался – на уровне имперского военного врача. - Буду рад снова тебя видеть. – Эрих растянул губы в широкой улыбке. На его лице не осталось ни задумчивости, ни тревоги – снова его обычная беззаботная радость жизни. Иногда Отто она просто пугала. Эрих словно жил в каком-то своём мире, мире, где ему не надо было бороться за выживание и резать ещё живых людей на куски, чтобы было, на что купить себе еды на ужин. - Я вас найду. – Пообещал Отто и махнул ему рукой на прощание. Это было неправильно. Всё это было неправильно. И то, что такой талантливый химик и хирург жил вот так, скрываясь – это тоже было неправильно. - Наш отец тоже узнал что-то лишнее. – Тихо и очень серьёзно сказала Хельга, когда они вышли из жилой части склада. Отто вздрогнул. Она никогда прежде не упоминала своих родителей. Не считала нужным или не доверяла – он этого не знал. Да и разве это имело хоть какое-то отношение к их работе? – И не вернулся с работы. А потом они пришли за матерью. Мы сбежали и спрятались. Их обоих казнили за измену. Они ничего плохого не делали, Отто, понимаешь? - Они знали, этого достаточно. – Механически ответил Отто. Информация – главная ценность Империи. Вот значит, как? Эрих всё-таки помнил своё детство, понимал, что тогда произошло. И теперь испугался за Отто. – Я буду осторожен, Хельга. Обещаю тебе. - Да мне плевать, если ты сдохнешь, Отто. – Пожала плечами девушка. Одним имперским солдатом меньше – разве плохо? Хотя этот ещё ничего. - Тогда до встречи. – Усмехнулся Отто. Снаружи шёл мелкий дождь, холодный, густой, от него на куртке оставались скользкие разводы. Отто надвинул капюшон поглубже – если попадёт на очки, придётся долго отмывать, а то и вообще менять. Теперь надо было вернуться в Управление как можно быстрее. Ходить по городу с такой информацией под курткой было опасно. Отто прекрасно понял, что увидел во всём этом Эрих и почему так быстро его выпроводил. Почему он был так серьёзен и неразговорчив. Отто догадался обо всём, когда Харальд только послал его к Эриху с этим заданием. Слишком просто. Жутко и немного смешно. Просто данность, от которой не сбежать. Эдерик нервно одёрнул потрёпанную накидку и поднял голову. Напротив него сидел мужчина с ярко-зелёными глазами, немолодой, но крепкий. Одет он был как имперец и в толпе бы почти не выделялся. Эдерик хорошо помнил его, этот мужчина часто приходил в храм на вечерние беседы, проводил много времени в библиотеке. Один из его бывших подданных, вернувшийся под землю. Здесь ему нечего было делать. - Я принёс всё, что удалось собрать. Пожар уничтожил большую часть документов. Мне очень жаль, Знающий. – Мужчина передвинул ближе к Эредику ящик с книгами. Многие из них были в ужасном состоянии: грязные, мятые, покрытые какими-то пятнами, буквально рассыпающиеся в руках. Всё, что осталось от наследия и знаний их поселения. Всё, что осталось от них самих. - Я благодарен тебе за труды. Это больше, чем я мог рассчитывать. – Эдерик благодарно склонил голову. Он больше не мог приказывать этим людям, мог только просить. И должен был смиренно благодарить каждый раз, как они выполняли эту просьбу. Мужчина нахмурился, но ничего не сказал. – Вы уверены, что больше ничего нет? - Да, Знающий Истину, мы уверены. Часть из собранного – копии, хранившиеся в домах архивариусов и младших жрецов. Кое-что удалось найти на развалинах. Думаю, они были спрятаны в стенных нишах и потому уцелели. – Мужчина с горечью посмотрел на книги. История их народа, тщательно записанная и сохранённая, была уничтожена имперцами без всякой жалости. Он не хотел отдавать эти книги, но Знающий попросил его. К тому же, теперь их история начиналась заново. Ему и тем, кто вернулся вниз, предстояло писать её самим, с чистого листа. – Сохраните эти книги. Они – наше прошлое, наше наследие. И знайте, что всегда можете рассчитывать на нашу помощь. - Я знаю. – Улыбнулся Эдерик. Он не имел права на эту помощь. Его народ разделился на тех, кто вернулся под землю, и тех, кто остался в городе. Ему и тем, кто решил жить на поверхности, решил стать частью Империи, надо было научиться выживать в новом мире. Тем же, кто не захотел покидать свой разорённый и осквернённый дом, придётся отстраивать его заново, самим обустраивать свою жизнь там, под землёй. Но всем им, идущим теперь разными путями, предстояло начать свою новую историю, не оглядываясь назад. Мужчина кивнул и поднялся. Ему не хотелось оставаться здесь дольше необходимого, он ещё слишком хорошо помнил великолепный храм их поселения. Храм, который сейчас отстраивали из пепла и обломков. И помнил проповеди Знающего Истину, его уверенный сильный голос, его неколебимую веру. Он помнил Эдерика властным, спокойным и несгибаемым. Не этим уставшим, измотанным и одетым в рваные тряпки. Он помнил его среди белого камня и серой стали, а не среди мусора и нищенского скарба. Мужчина поклонился и поспешил убраться из этого места, так ужасно не подходящего, не подобающего Знающему Истину, Эдерику, лидеру Детей Мёртвых Богов. - Что это? – Старн подошёл сзади и положил на землю брикеты топлива. Эдерик даже уже не спрашивал, где он их добывает. Здесь, на окраинах, они были редкостью, дефицитом. Гораздо проще было достать низкопробное топливо для коптящей и слабо греющей печки. Или спиртовые таблетки для горелки, на которой можно было готовить еду. Их делали местные умельцы из всего подряд. – Это ведь был Шеб? - Да, это был он. Это книги, Старн. – Эдерик устало улыбнулся и пододвинул коробку ближе к Старну. Бессмысленное богатство, за которым ещё надо следить и ухаживать. Сейчас тепло, но потом начнёт холодать, придётся искать постоянное жильё, и в нём – какой-нибудь крошечной коморке – выделять место ещё и для книг, самый сухой угол. – Всё, что осталось от наших исторических хроник. - А храмовые книги тут есть? Кодекс? – Старн с интересом посмотрел на коробку с книгами. Из всего, что преподавалось в школе, он помнил только Кодекс, всё остальное благополучно выветрилось из его головы ещё в детстве. - Нет, только хроники, всё, что осталось. Большая их часть хранилась в сгоревшем храме. – Эдерик зябко поёжился. Он постоянно мёрз. Днём он занимался решением вопросов и помощью Детям, работавшим на подпольных заводах и в других местах – везде, где их брали. Пытался добиться нормальных условий работы, боролся за их права и пытался найти тех, кто всё ещё не выбрел на общину. И тех, кого похитили и продали в качестве мальчиков и девочек. Если у него оставалось время, он подрабатывал – не хотелось бросать всё на Старна, тот и так обеспечивал их едой и топливом. А по ночам… часть ночей он проводил с Принцем – в безумной, отчаянной попытке не сойти с ума и не забыть себя. И, в то же время, выторговать свободу своим людям. Эдерик гнал назойливые мысли о том, что Принц им просто пользуется и ничего в итоге не даст. Остальные ночи он проводил с Химель в какой-нибудь продуваемой вонючим ветром с реки комнатушке полуразрушенного дома. Собственным жильём они так и не обзавелись, хотя Старн настаивал. Кажется, пора уже. Эдерик невесело подумал, что до сих пор не может смириться с тем, что эта свалка теперь – его дом. Это не временно, это навсегда. – Это именно то, что меня интересовало. Шеб оказал мне любезность. - Зачем они тебе? – Недоумённо нахмурился Старн. Он не понимал, зачем всё это нужно, только с тревогой смотрел на дрожащего Эдерика. Каждый раз он давал себе обещание, что найдёт им хороший дом, и каждый раз не мог найти достойного. Теперь уже надо было искать хоть какой-нибудь. Химель привыкла жить едва ли не на улице – до этого она держалась рядом со слепой старухой, которую местные называли Провидицей, а Старн просто боялся. Но Эдерик, жрец, жил до этого в каменном доме при храме. Там всегда было тепло, были горячая еда и вода, чистая одежда. Нельзя оставлять его здесь, в этом холоде и грязи. - Я хочу понять. Мы оказались втянуты в эту войну, втянуты как простые пешки, фигуры, которыми жертвуют в первую очередь. Вот только пешка может стать кем угодно, если довести её до края. – Эдерик закашлялся и плотнее запахнул накидку. Он вряд ли мог что-то изменить, как-то повлиять на исход этого сражения, но он мог хотя бы понять. И, возможно, помочь той стороне, которую выбрал. – В храме хранились очень старые книги. Я надеюсь, хоть что-то из них уцелело. Некоторые из них были написаны нашими предками ещё до Исхода, до Последней Войны. Ещё в том мире, где не было Пустошей и вечных туч. - До Войны? – Старн непонимающе уставился на Эдерика. Война была очень давно – им рассказывали про это в школе. Он даже помнил тот урок. Отец поймал его уже у ворот поселения и отправил обратно за парту. Но вот ничего конкретного про ту Войну и, тем более, про то, что было до неё, он не помнил. Да и какое это имело значение? Прошлое, да ещё и такое далёкое, его совершенно не заботило. – Знающий, я нашёл нам вполне приличное место на ночь. Да и сейчас там можно пересидеть, а то ветер усиливается. А завтра я найду нам постоянное жильё. Негоже вам в таком холоде и грязи жить. Здесь даже грязь другая. У нас какая была? Простая. А тут она какая-то ядовитая. Старн отмахнулся от возражений Эдерика и снова поднял брикеты с топливом, начал собирать их вещи. Он давно заметил одно тихое и отгороженное от остального мира местечко. Там было сухо и относительно чисто. Эдерик попытался остановить его, но быстро сдался и начал помогать. От усталости, холода и недоедания его начала охватывать апатия. Старн просто работал, как раньше на ферме, так и здесь, он не задумывался ни о прошлом, ни о далёком будущем. Химель куда-то ушла ещё в самом начале их сборов. Она часто уходила, но всегда возвращалась. Иногда приводила с собой кого-нибудь странного. Эдерик уже привык и не беспокоился за неё. Это была её территория, потеряться девочка не могла. - Вот так, здесь же лучше. – Ухмыльнулся Старн, осторожно опуская мешок с их вещами на пол. Коробку с книгами Эдерик нёс сам. Она была тяжёлой, он едва не уронил её два раза, спина начала с непривычки болеть, но доверить кому-то другому своё сокровище он не мог. – Устраивайся, а я пока приготовлю обед. - Что бы я без тебя делал, Старн. – Эдерик улыбнулся. Старн обеспечивал его всем, заботился о нём, защищал. И, наверное, был тем самым другом, которого у Эдерика раньше никогда не было. Он не имел права приближать к себе никого из своей паствы. - Ты бы и сам со всем справился, Знающий. – Старн разложил газовую горелку, положил в неё таблетку сухого спирта и поджёг. Потом он огляделся в поисках подходящего места для очага. Знающего надо было согреть изнутри и снаружи, иначе он просто заболеет. – Или нашёлся бы кто-то ещё. - Я уже давно не Знающий, сколько же раз тебе говорить. – Тихо возразил Эдерик. Выходить из укрытия не хотелось, но нужна была вода. Он как раз видел колонку по дороге сюда. – Я скоро вернусь. - Знающий. – Позвал Старн и подошёл к Эдерику. На минуту он замер, разглядывая свои большие, огрубевшие руки. Он никогда не задумывался, имеет ли право что-то делать. Просто делал то, что должен, и что у него получалось. Здесь, на поверхности, не было долга, семейной фермы и овец, и он не понимал, как ему позволено себя вести. И всё-таки он обнял Эдерика, прижал к себе, пытаясь если и не согреть, то хоть немного поддержать. Ему это было сейчас гораздо важнее любых слов. – Возвращайся. - Конечно, Старн. – Эдерик невольно улыбнулся, спрятав лицо на груди своего друга. Никто и никогда не обнимал его так. И ни с кем ему не было так тепло и спокойно. Старну не нужен был Кодекс, правила и мораль, нормы поведения и правильные слова. Он был чище и честнее всех, кого знал Эдерик. Кримхильда украдкой зевнула в ладонь и мило улыбнулась аспиранту, наблюдавшему за экспериментом. Она была абсолютно уверена в своих силах и не сомневалась, что всё сделает идеально, но его хмурое лицо её несколько раздражало. Наверное, ему не понравилось, что она опоздала, да ещё и явилась едва ли не в домашнем платье. Но что ей было делать? Ведь она только и успела, что переодеться и принять душ, да выпить горсть таблеток от аллергии, похмелья, головной боли и для профилактики простуды. Эксперимент шёл легко и строго по прогнозу. Отвернувшись от хмурого аспиранта, Кримхильда вновь погрузилась в свои мысли. Она снова и снова вспоминала тех двух химер – Вельву и Бальдра. Обречённая пара, слишком крепкая связь и нежизнеспособность одного из двух. Если ей удастся достать их генкарты, найти ошибки, вычислить, как их исправить или хотя бы остановить процесс, она могла бы их спасти. Сейчас ей больше всего хотелось именно этого. На втором месте было узнать, кто и почему вообще притащил её бесчувственное тело к химерам. На третьем месте был голод. А вот сдача эксперимента болталась в конце первой двадцатки приоритетов. - Не отвлекайтесь, фройлен фон Анфангшельд, это очень ответственный эксперимент. От него зависит не только допуск к зачёту, но, думаю, и сам зачет. – Одёрнул её аспирант. Ему совершенно не нравилось, что дерзкая студентка всё время отвлекалась, думала о чём-то своём и всё равно справлялась лучше него. Профессор говорил, что у неё природный талант. - Да, конечно. – Улыбнулась Кримхильда, глядя куда-то в потолок. Она проводила все нужные манипуляции на автомате, полностью переключив мозги на другую задачу. Просто заранее составила план-схему всех действий, как будто внесла в компьютер программу пошагового выполнения, и теперь совершала все действия согласно этой программе. Она давно научилась так работать – иногда после посещения «Крыльев» утром ей нужно было время прийти в себя, разложить по полочкам ощущения ночи. И совсем не до экспериментов, которые она может выполнять, не думая и с завязанными глазами! Сейчас мысли Кримхильды были заняты тремя мужчинами, и она никак не могла решить, кто из них – её первоочередная задача. Найти модификации Бальдра и попытаться разработать для него лекарство-блокиратор? С ними же попробовать подобрать модификацию, которая его спасет? Какой способ выбрать? Первый – временный, он лишь замедлит процесс, но ничего не исправит. Второй – радикальный, но опасный. Он либо всё исправит, либо погубит. Или изучить гены Вельвы, выяснить, почему его кровь благотворно влияет на его пару? Попытаться разобраться в их взаимосвязи и найти решение? Всё это требует большого количества времени и, возможно, их проб крови и особого оборудования. Было ещё и третье направление мыслей – тот мужчина, что подобрал её. Выяснить, почему он это сделал и что вообще забыл в клубе. Кто он, и почему принёс именно к Вельве с Бальдром. Совершенно очевидно, что он из «Серебряного отряда», а людей в нём мало. Она точно сможет понять, кто это. Осталось только довести эксперимент, получить свой зачёт и можно будет идти добывать информацию. Страха Кримхильда не испытывала. После «Крыльев» она вообще не была уверена, что кто-то или что-то сможет её по-настоящему испугать или задеть. Или даже унизить. Человек, знающий свои страсти, страхи и желания и не боящийся принять их, не нуждается в оправданиях и масках. Такой человек силён и непобедим. Потому что нет ничего страшнее и прекраснее того, что скрывается внутри него самого. Нет оков тяжелее тех, что человек сам на себя вешает, нет уз крепче, чем он сам создаёт. Лишь встретив изнанку самого себя лицом к лицу, лишь познав себя, можно познать истинную свободу. Свободу от самого себя. Гери подцепил пальцем серебряный брелок, висевший у него спереди на поясе, и недовольно зашипел. Мало того, что им пришлось проводить эти нагрузочные тренировки, так теперь ещё герр Нейхардт заявил, что надо собрать всех бойцов и выстроить на площадке рядом с Башней. Пока Фреки исполнял приказ, его напарник злился и скучал. Ну кому они могли сейчас понадобиться? Господа их почти не выпускали с территории Управления, они всё время сидели взаперти. Только несколько вылазок, интересных правда, с кучей трупов и приказом не оставлять в живых никого. Вельве они особенно понравились. Гери недовольно фыркнул. Этот до обеда вообще не появится – у него отгул. Ему тоже хотелось в отгул хотя бы на полдня! Сколько они уже не могли нормально побыть вместе с Фреки? Сколько не были в своей квартире? Гери готов был перегрызть глотку любому, кто откажет ему в этом отгуле. - Строиться! Смирно! – Вовсю надрывал глотку Фреки. Его перекатистый сильный голос растекался лавиной по всей площадке, отражался от стен, дребезжал в бронированных стёклах окон. - Герр Фреки, какого облезлого мутанта нашему начальству от нас надо? – Вежливо поинтересовался Лейв Шёртцгер, один из немногих бойцов-людей в отряде. Гери вполне разделял его возмущение. Молодые химеры и люди едва держались на ногах. Они только закончили тренировку и стояли напряжённые и недовольные, с мокрыми волосами и в наспех застёгнутой форме. - Да, герр Фреки, он что-нибудь тебе объяснил? – Гери отлепился от стены и подошёл к напарнику. Он просто ненавидел, искренне и бешено, те моменты, когда Фреки получал приказы отдельно от него и вообще делал что-то в одиночку. Ему Нейхардт почему-то так не доверял. Особенно в последнее время. - Нет, ничего, просто велел всех собрать, скоро сам всё объяснит. – Недовольно нахмурился Фреки. Ему это тоже всё не нравилось. Его бойцов в чём-то подозревают? Или собираются отправить на какое-нибудь особенно паршивое задание? Кончики длинных белых волос опасно затрепетали. Фреки злился, но старался сдерживать свои чувства. Их держали взаперти и неведении, и это его просто выводило из себя. Людям такое переносить было проще, да и свободы у них было больше. К тому же, ему предстояло доложить об исчезновении одного из бойцов. Видара не было видно уже два дня, в казармах он не появлялся, на звонки не отвечал. Для того, чтобы отследить его по чипу, нужно было особое разрешение и весомая причина. Конечно, после гибели пары даже пришедшие в себя химеры иногда вели себя странно, но этот боец всегда был спокойным, всегда действовал по правилам. Такая неопределённость ужасно злила Фреки. Он привык полагаться на своих бойцов. - Вольно, бойцы. – Густой, тягучий, объёмный голос химеры заставил Фреки вздрогнуть. В нём была такая сила, что он невольно напрягся, подавляя превращение. Хотелось вцепиться в холку этому черноволосому химере, лишь бы доказать, что он здесь лидер. Йормунганд, их тренер. Рядом с худощавым химерой стоял Нейхардт фон Кальтштейн, его запах Фреки не спутал бы ни с чьим иным, слишком необычным он был. Холодный, чуть горьковатый, сухой запах. Он даже не мог подобрать точного определения. Вызывающий странную дрожь и не менее странное доверие. У Гери от него всегда пробегал мороз по коже, но он, почему-то, всё равно не считал его неприятным. - Сейчас я задам вам вопрос. – Нейхардт смотрел прямо перед собой, словно не видя химер и людей, выстроившихся перед ним. Это была элита, отлично натренированные воины, все до единого преданные Башне и своему отряду. И среди них тоже могли быть изменники. Нейхардт продолжал искать и анализировать даже самые маленькие крупицы информации о тех, с кем работал в Башне. Внутренняя безопасность сейчас была на первом месте. – Уточню сразу, мне нужен будет честный ответ. Это не преступление, я не буду ни наказывать, ни осуждать. Мне нужно знать. Для блага нашего Отдела. Фреки недоумённо посмотрел на Кальтштейна, потом перевёл взгляд на Йормунганда в поисках ответа. Что это вообще такое? Химеры не стали бы лгать или скрывать что-то. К тому же, бояться наказания? Да они ни смерти, ни пыток не боятся! Их же создали такими! И Кальтштейн сказал «Отдела», а не «Башни». Это было странно. - Кто из вас посещает клуб «Крылья»? – Вопрос повис в воздухе, рассыпался водной взвесью и смешался с дождём. Гери посмотрел на Фреки, но так и не решился заговорить. Подпольный клуб, в который они оба ходили. Ещё несколько бойцов их отряда – тоже. Что в этом плохого, просто место, где можно расслабиться. - Я. – Шагнул из строя один из бойцов-людей, Альмерик Киргольд. Гери пренебрежительно фыркнул. Ну конечно! Не мог не вылезти даже здесь. Утром утащился из клуба с какой-то подобранной там же девицей, теперь решил первым покаяться. - Хорошо. Мне надо будет с вами поговорить. – Кивнул головой Нейхардт и выжидающе посмотрел на Фреки. Подозревал или знал? - Мы с Гери. – Пожал плечами беловолосый химера. Какой смысл скрывать? Он всегда мог ответить на вопросы и оправдать и себя, и напарника. Вслед за ними из строя шагнуло ещё несколько бойцов. Кто-то ходил туда регулярно, кого-то Фреки видел там от силы пару раз. Что б её, эту химерью солидарность! Своих лидеров они не оставят одних, имея хотя бы условное право оказаться рядом. Что бы там ни задумал Кальтштейн. Молодые химеры его всё ещё побаивались, а люди вообще сторонились. - Отлично, остальные свободны. – Нейхардт отошёл в сторону, чтобы не стоять на пути у химер. Признавшиеся остались на своих местах. - Оберштурмбанфюрер, могу я задать вопрос? – К Нейхардту подошёл Йормунганд. Он выглядел немного более дёрганным, чем обычно. Фреки прищурился и с усилием втянул воздух. От их тренера шёл едва ощутимый острый запах страха. И как он не заметил этого раньше? - Это обычная проверка. Если он чист, вечером вернётся домой. Вы об этом? – Выражение лица Нейхардта было настолько безразличным, что казалось высокомерным. Гери недоумённо поморщился. Обычно людей легко читать по мимике, жестам, запахам, случайным словам. Но только не нового заместителя Гедерберга. Он либо полностью контролировал своё тело, голос и эмоции, либо действительно был совершенно бесчувственным. Гери даже не знал, что его больше пугало. - И об этом тоже. Мне понадобятся все бойцы, на ночь назначена операция зачистки. Нам выдали разрешение на участие. – Йормунганд постарался найти уверенность и жёсткость в работе, хотя сам сильно нервничал. Утром его пару, мальчика-химеру по имени Йоль – экспериментальную замену его погибшего напарника – забрали для особой проверки на лояльность. Конечно, сейчас через подобное проходили многие, но обычно химер забирали парами и разделяли только на месте. - Я знаю об этом. Я верну вам ваших бойцов вовремя. – Нейхардт кивнул, казалось бы, чему-то своему. Он вообще выглядел необычно задумчивым, словно просчитывал варианты, ходы, перебирал факт прямо сейчас, и разговор с Йормунгандом ему совершенно не мешал. – И вашу пару. У вас ведь нет причин сомневаться в его преданности Башне? - Нет. – Резко ответил Йормунганд. Фреки никогда не видел его таким возбуждённым и таки злым. Химера отдал честь резким, откровенно показным жестом, развернулся на каблуках и ушёл. - Что всё это значит, оберштурмбанфюрер? – Фреки сделал два шага в направлении Нейхардта. Иногда и он сам начинал побаиваться этого невозмутимого человека. В нём не было ни капли жестокости, как в Вельве, но он был даже больше аналитиком, чем Вана, а ведь эту химеру с модификациями мозга считали едва ли не лучшим в своём деле. – Зачем вам этот клуб? - Хочу проверить кое-какую информацию. – Нейхардт повернул голову и посмотрел в глаза Фреки. Холодный немигающий взгляд, от которого невозможно спрятаться. Фреки внутренне сжался, подавляя трансформацию. Всему его нутру нестерпимо хотелось защищаться, уничтожить угрозу. – По моим данным, через клуб «Крылья» идёт мощный поток информации. Этот клуб и раньше был узловой точкой, но сейчас этот поток только усилился. Я хотел бы знать, какова причина. - Мы там просто развлекаемся. – Пожал плечами Гери. Ему совершенно не интересовало, чем занимается хозяин клуба в свободное время. – И ни о чём таком не знаем. - Гери прав, мы ходим туда просто расслабиться. Оберштурмбанфюрер Кальтштейн, с нашей точки зрения там ничего не изменилось. – Фреки настороженно посмотрел на Нейхардта, кончики его волос нервно подёргивались, готовые вонзиться в плоть врага по первому приказу. - Я понимаю. Кто-нибудь видел что-нибудь необычное? Что-то новое в клубе или его окрестностях? Новых посетителей? – Нейхардт внимательно следил за поведением людей и химер. Гери и Фреки что-то знали, но не договаривали. Остальные пока думали над тем, что именно они могут сказать, но запятнав своё имя. - Владелец клуба торгует информацией. Думаю, это вы и так знаете. – Обречённо вздохнул Альмерик Киргольд. Надо было выручать как-то этих химер, у них же на лицах было всё написано! Честные бойцы, совершенно не умеющие лгать. Химеры не были вовлечены и обычную имперскую забаву: «надень попрочнее маску, пусть никто не догадается, что ты чувствуешь и о чём думаешь, и не снимай, пока она не срастётся с лицом». – Все переговоры проводятся в отдельном кабинете, вход туда – тоже отдельный, не через общий зал. Увидеть кого-то можно только совершенно случайно подняв взгляд в нужном направлении и в нужное время. И при этом обладать очень хорошим зрением. Оберштурмбанфюрер Кальтштейн, поверьте, нам там всем совершенно не до всяких посетителей. - Я понимаю. И, тем не менее, у вас есть какие-то идеи? – Нейхардт переводил взгляд с одного химеры на другого, отмечая мысленно тех, с кем придётся поговорить отдельно. При всех они не скажут. - Нет. Мы же уже сказали: для нас клуб – только место отдыха. – Напряжённо подался вперёд Фреки. Он несколько раз видел в «Крыльях» штандартенфюрера Рейденберга. Но если Башня зашевелилась и в чём-то подозревает хозяина клуба, у герра Харальда могут быть проблемы. Фреки слишком хорошо помнил его отношение и то, как он относился к ним с Гери во время совместных дел. Что бы там ни было, а подставлять Рейденберга он не собирался. Этот точно никогда не предаст Империю. - А что вы можете сказать про хозяина клуба? – Нейхардту надо было только подтвердить свои подозрения. Впрочем, обычные посетители клуба и не могли знать ничего важного. - Если ещё не свернул своё заведение, то в смелости ему не откажешь. – Развёл руками Альмерик. И в изобретательности – добавил он про себя. Клуб был местом, жизненно необходимым Империи. Симптомом её существования, бытия именно в той форме, к которой они все давно привыкли. Сейчас она менялась, но клуб оставался прежним – свободным от морали, правил и разума. - Мы его видели всего пару раз издали. – Кивнул Фреки. Он знал о Сиге немного больше, чем обычно позволено знать простым посетителям, но вряд ли это имело значение. Всё, что он раскопал про него в своё время, Нейхардт мог бы выяснить минут за пятнадцать. – Могу только сказать, что он чистокровный. Из аристократов. - Понятно. Благодарю. – Нейхардт кивнул. Он ещё раз проверил всё, что смог сам выяснить про хозяина клуба, и сопоставил это с тем, что сказали ему бойцы. И с тем, что они не сказали, о чём умолчали, что только подразумевали. Потом он отпустил химер. С некоторыми из них ещё предстояло поговорить немного позже, наедине. Некоторые, как Гери и Фреки, будут молчать. Нейхардт не сомневался в их лояльности, значит, их информация не связана с угрозой Империи. Теперь, когда с менее важной работой покончено, настало время для более сложной и затратной по времени. Герберт давно получил его запрос на информацию и уже должен был отправить ему хотя бы часть данных. С этим уже можно работать. Сектанты – отработанный материал, об это говорили и фройлен Рейденберг, и гауптштурмфюрер Леопольд фон Лангвейер. Пришло время избавиться от них. С более узким новым кругом сектантов ещё предстоит разобраться – как только фройлен Рейденберг сможет добыть хоть какую-то информацию с первой встречи. Остались эти странные обрывы в данных. И невычисляемые люди Пророка, не состоявшие ни в одной секте и никем прежде не заподозренные. Нейхардт предполагал, что они и являются этими самыми обрывами в данных – просто не позволяют опасной информации просочиться наверх. Теперь нужно было найти, где и на каких уровнях, на каких потоках, на ком именно она обрывается. Отофрид уже минут пять неотрывно смотрел на одну и ту же строчку на мониторе. После ночных похождений, отчёта и длинных наставлений Куратора он чувствовал себя разбитым и уставшим. Была ещё только середина дня, и уйти, сославшись на плохое самочувствие, он не мог. Это, хоть и косвенно, могло разрушить тайну его второй работы, а, значит, было под запретом. Отофрид вздохнул и перечитал ещё раз начатую служебную записку. - Ты сегодня вялый. – Прошедший мимо его стола коллега почти сочувственно посмотрел на Отофрида. В интонации его голоса отчётливо читалась завистливая насмешка. В конце концов, всё его плохое самочувствие всегда можно было списать на слишком бурно проведённую ночь. Но Куратор запретил. - Это только сегодня. – Растянул губы в подтверждающе издевательской улыбке Отофрид. Он всем своим видом демонстрировал превосходство и надменную самоуверенность – всё то, чего он сейчас не испытывал. Коллега только усмехнулся, признав поражение, и отошёл. Отофрид устало потёр глаза. Эти ночные вылазки ужасно выматывали – столько требований и ограничений и так мало удовольствия. В своё время, чтобы найти одну единственную девушку под рисунок, требовалось несколько дней – найти, выследить, узнать маршруты, изловить. А потом уже рисовать. И, желательно, не держать её сутки в подвале до следующей ночи, а использовать сразу же. Страх портил кожу. И всё это – тоже по ночам, но тогда он не испытывал такой усталости, только небывалый душевный подъём. А теперь же – грязная рутина мусорщика. Его больше угнетали правила и обязанности, чем сама работа. Отофрид кое-как домучил служебную записку и отослал. Сегодня он должен был разбираться с почтой и бумагами – ещё одна ненавистная работа. Он терпеть не мог сидеть в офисе. Мигнуло синим новое письмо. Отофрид машинально открыл его – чем быстрее он отделается от очередного мелкого, но невероятно срочного и важного поручения, тем лучше. Отправителя у письма не было. Отофрид закрыл письмо и открыл ещё раз в режиме дешифровки. Скрытый отправитель бывал только у очень важных, особым образом зашифрованных писем. Дешифровка выявить его не помогла. Значит, либо не его уровень доступа, либо специальная шифровка, доступная лишь некоторым Отделам и офицерам Управления и Канцелярии. - И что тут у нас? – Пробормотал Отофрид себе под нос. Прокручивать письмо вниз, чтобы узнать содержание, было немного страшно. От таких писем из ниоткуда ничего хорошего ждать не приходилось, тем более, сейчас. Там вполне мог быть приказ о его аресте и казни. Отофрид прикусил нижнюю губу и всё-таки прокрутил письмо. Недоумение смешалось с раздражением. Письмо пришло от его Куратора. Он никогда не присылал ему писем на рабочую почту – только на домашнюю, так почему же? Что могло быть настолько срочно, что он написал ему днём? Они работали по ночам, после возвращения домой каждый вечер Отофрид первым делом всегда проверял почту. Письмо было сухим и коротким – вам необходимо быть в таком-то месте через полчаса. Вариантов того, что там могло произойти, было множество. Отофрид ещё раз перечитал письмо и удалил его. Первым желанием было кинуться домой, схватить всё, что попадётся под руку, и сбежать как можно дальше. Конечно, его поймают и отправят в Последнее Управление, но так у него будет шанс протянуть на день-два больше. Полчаса тянулись бесконечно долго. Отофрид заставлял себя работать, даже вполне адекватно отвечал, когда к нему обращались коллеги. Внутри ледяным комом нарастал страх. Через двадцать минут этот ком стал таким большим, что мешал дышать, и обзавёлся острыми длинными иглами, пронзавшими его насквозь. Дольше Отофрид выдержать уже не мог, он заблокировал компьютер и вышел из кабинета. Коридоры Штаба, широкие и светлые, теперь казались ему бесконечными. Люди, многих он знал только в лицо – прилипшую к черепу дежурную маску – шли мимо, даже не оборачиваясь. Скорее всего, он больше никого из них не увидит. Как будто надо! Он презирал всех этих уродливых и грязных существ, равнодушных и жалких в своей слепоте. Из них не вышло бы даже самых паршивых картин. Жёсткие, пластиковые, не гнущиеся, они годились только на топливо для камина, но никак не для развлечения на вечер. Отофрид добрался до нужной двери и замер с поднятой рукой. Что бы там его ни ждало, изменить он уже ничего не мог, сбежать – тоже. Тогда незачем больше тянуть. Отофрид толкнул дверь и вошёл. Один из множества почти одинаковых кабинетов Штаба – просторный, хорошо освещённый, с дополнительными фильтрами в воздуховодах. Мебели немного – вся удобная и функциональная. И тяжёлые плотные шторы на окнах. - Ты вовремя. Я удивлён. – Куратор повернулся к нему. Лица не видно, одежда, как и всегда на задании – чёрный комбинезон и накидка с капюшоном. Всё это смотрелось отлично ночью в городе, но уж точно не днём в кабинете Штаба. Немыслимо, недопустимо, противоестественно. – Обычно тебе надо больше времени, чтобы собраться. - Как это вообще понимать? Среди дня, да ещё и таким способом! Ночи подождать нельзя было? – Отофрид выплеснул на Куратора часть своего страха, то, что не смог удержать. Ему хотелось ударить его, закричать, но горло всё ещё было сведено судорогой, голос срывался и дрожал. - Кажется, вы напугали его. – Отофрид резко развернулся. Он и не заметил, что в комнате был ещё один человек. Невысокий мужчина средних лет с первой сединой в бесцветно-светлых волосах. Он смотрел куда-то в сторону и, казалось, совершенно не интересовался ни Отофридом, ни Куратором. – Надо было составить более пространное письмо. Простите его за такую неосмотрительность. - Кто вы? – Отофрид ни на миг не поверил в искренность этого человека. Тот, хоть и казался невзрачным и слабым, вызывал у него тревогу, заставлял все мышцы напрягаться, как перед броском. Этот человек был опасен, опаснее многих, с кем Отофриду приходилось иметь дело по работе. - Моё имя Адельгейд фон Старшельд. Я работаю во внешней разведке. – Мягко и как-то бесцветно улыбнулся мужчина. Отофриду стало не по себе от этой улыбки. Ему невольно лезли в голову образы того, что он мог бы сделать из этого тела, затянутого в форму. И каждый раз получалось что-то жуткое, отвратительное, безумное. – И у меня к вам дело. - Ко мне? Я занимаюсь внутренней безопасностью Штаба, каким образом мои услуги могли понадобиться Управлению? – Отофрид нахмурился. Конечно, сейчас взаимодействие вечно сражающихся друг с другом Штаба и Канцелярии усилилось. Им приходилось работать вместе, делиться кадрами – пусть и сквозь стиснутые зубы. Приказы Канцлера не обсуждаются. Но всё равно, у него и этого мужчины были совершенно разные области компетенции. - Строго говоря, ваши профессиональные качества меня не очень волнуют, герр Шёнхайт-Эрштелль. Мне необходимы другие ваши навыки. – Мужчина продолжал улыбаться. Отофрид наконец-то смог понять, что ему напоминает эта улыбка – свалявшуюся в липкую мягкую завесу пыль, клоками свисавшую там, где давно уже не было людей. Она липнет к лицу и одежде, разъедает, забивает лёгкие, если её растревожить. Именно такой была улыбка Адельгейда фон Старшельда: прилипчивая, смертельно опасная, заставляющая непроизвольно вздрагивать. И морщиться от отвращения. – Но вот получить разрешение их использовать я могу только у этого гражданина. - А моё разрешение вам уже не нужно? – Раздражённо поинтересовался Отофрид. Хоть он один раз и оступился, но это не делает его безвольным и бесправным инструментом каждого, кому он мог понадобиться! Этому человеку требовалось что-то, что мог разрешить только Куратор? Что-то, связанное с ночными вылазками и работой Чистильщика? Он ведь в этом совсем недавно, никаких особых навыков и опыта у него нет. - Я могу только просить, но от этого зависит благо всей Империи. – Отофрид чуть не завыл. Сколько же безумного, жуткого, жестокого творилось под прикрытием этим слов. Благо Империи. Граждане приносились в жертву ради страны – это было нормально, привычно и гадко. Отофрид вовсе не стремился стать очередной такой жертвой. - Достаточно, дальше я объясню всё сам. – Подал голос Куратор. Отофрид вздрогнул. Выпавший из его поля зрения, он словно исчез, растворился и смешался со стенами до того момента, как ему потребовалось проявить себя. - Герр Куратор, это было бы совсем не лишним. – Тихо сказал Отофрид. Ему это не нравилось, совершенно не нравилось. Но он уже успел выучить простой урок – если хочешь выжить, некоторые просьбы стоит выполнять. - От тебя требуется провести вскрытие и обследование тела одной девочки-подростка. – Куратор вскинул руку, опережая вопрос Отофрида. – Нет, попросить компетентного врача они не могут. Дело очень деликатное. Ты же сотрудник Чистильщиков, доверенное лицо Канцлера. И опыт у тебя есть. - Что будет, если я откажусь? – Без особой надежды спросил Отофрид. - Вы не откажетесь. – Безразлично глядя в стену, ответил Адельгейд. Это было даже больше, чем приказ. Отофрид недобро прищурился. Никто не смел так ему приказывать! - Если она будет уродлива, я её и пальцем не трону. – Адельгейд повернулся к нему, в его глазах читалось крайнее удивление. Он совершенно не мог понять такого отказа. – Я не стану рисовать скучную или уродливую картину! - Отофрид. – Попытался одёрнуть его Куратор. Кажется, ему это всё тоже не нравилось, но он не смел ослушаться. Кто же прислал сюда этого странного человека из внешней разведки? - Для меня работа с человеческим телом – это искусство. Каждого человека я оцениваю по тому, насколько красивой картиной он мог бы стать, разрежь я его. Я не просто так выбирал девушек, поверьте мне. Я брал только тех, в ком была внутренняя красота, которую ещё можно было высвободить. – Отофрид говорил быстро, увлечённо, в первый раз объясняя кому-то то, что чувствовал всё это время. Эстетический голод в уродливом, механическом городе. – В этом мире слишком много уродливого и ещё больше – скучного. Я не собираюсь плодить мерзость и банальность! - Не волнуйтесь, её нельзя назвать ни мерзкой, ни, тем более, банальной. Уверен, вам понравится эта работа. – Адельгейд мягко улыбнулся. Отофрид в ответ только нахмурился. Улыбка, похожая на шёлковую удавку – он встречал такое в первый раз. - Я не имею права спрашивать, так ведь? – Разумеется, он хотел знать, кто эта девочка, и почему они не могут обратиться к врачам. И в Башне, и у Канцлера были свои доверенные доктора, которые умели держать язык за зубами. – Но что именно вам от неё надо? Трупы говорить не умеют. Если только она не химера и не мутант, ничего нового вы в ней не увидите. - Я хочу, чтобы вы провели полное вскрытие. И вынесли свой вердикт. Меня интересует всё, что вы найдёте в ней аномального. – Улыбка Адельгейда стала напряжённой, настойчивой. Отофрид закусил губу. Он с самого начала знал, что отказаться не получится, но до последнего пытался согласиться на своих условиях. Адельгейд его пугал, а ему совершенно не нравилось бояться кого бы то ни было. - Хорошо, но только если она не будет уродливой или скучной. – Это всё, что он мог ответить. Адельгейд удовлетворённо кивнул и направился к двери. Куратор остался стоять на месте, глядя на Отофрида немигающим взглядом. – Герр Куратор, вы не пойдёте? - Это не моё дело. Когда закончишь, возвращайся сюда. – Короткий кивок – ты можешь идти. Отофрид скрипнул зубами. Этот вопрос прозвучал слишком жалко – как будто ему было страшно идти с этим человеком одному. Как будто он позволил себе это показать. Адельгейд вёл его длинными коридорами, петлял, запутывая следы. Очень скоро Отофрид понял, что находится в той части здания Штаба, где никогда прежде не бывал. Он даже не знал, какие структуры здесь находятся. Потом они долго спускались вниз. В конце концов, что может быть лучше подвалов для расчленения и хранения трупов? Отофрид зябко поёжился. В коридоре, по которому они шли, было холодно и неприятно. За всё время Адельгейд не произнёс ни слова. Наконец, он остановился рядом с чёрной металлической дверью – одной из ряда совершенно одинаковых. - Мы пришли. Как вы понимаете, всё, что вы здесь увидите, услышите или скажете, никогда не должно выйти наружу. – Сказал Адельгейд, не оборачиваясь. Отофрид едва нашёл в себе силы усмехнуться в ответ. Он чувствовал это место – его странную, больную, извращённую эстетику. - Иначе наружу не выйду я. – Отофрид понял, что ему не следовало этого говорить, едва затих последний отзвук его голоса. Адельгейд посмотрел на него долгим, немигающим взглядом. Его глаза казались острыми, яркими, и так сильно контрастировали с бледным, туманным лицом, что Отофриду нестерпимо захотелось их вырвать. Страх сдавил запястья, больно впиваясь в кости тупыми ногтями. Адельгейд открыл дверь и посторонился, пропуская первым Отофрида. Шаг – неверный, осторожный, потом ещё один – как на плаху. В маленькую комнатку с белыми стенами, ярко освещённую и от того кажущуюся ещё более пустой. В центре её стоял препарационный стол, горбящийся будущей картиной. У стены – небольшой шкафчик с инструментами, банками, реактивами. Несколько стульев и крошечный стол для записей. Ни одной камеры, даже компьютера нет. Отофрид тяжело сглотнул и подошёл к столу. Всё остальное его пока не интересовало. Только то, что там лежало. Мёртвое тело, накрытое белой простынёй. Даже сквозь ткань он чувствовал запахи: спёкшаяся кровь, нагретый металл, песок, озон и что-то незнакомое, цветочное. Одним движением, резким и нетерпеливым, он сорвал простыню и едва не задохнулся от восторга. На холодном металлическом столе перед ним лежала девочка-подросток с разорванным горлом и развороченной грудью. Её убила химера – их характерный почерк, хотя и очень грубый. - Она прекрасна. – Тихо выдохнул Отофрид, пропуская тяжёлые медные пряди её волос между пальцами. Узкое лицо с выдающимися скулами, тонкие губы навечно застыли в полуулыбке, и глаза – закрытые, спокойные. Если бы только она была жива! Если бы только он мог начать изучать, рисовать её раньше! Пока это тело не замерло неподвижной статуей! Когда оно ещё трепетало под ножом, изгибаясь и дорисовывая само себя. Она бы не стала вульгарно кричать и плакать, она смогла бы понять то, чего он так жаждет. Отофрид был в этом уверен. Девушка была совершенна и абсолютно, неисправимо мертва. - Почему вы не позвали меня раньше? Когда она была ещё жива? Я мог бы написать настоящий шедевр. – Задыхаясь от восторга, прошептал Отофрид. Ему было совершенно не важно, что о нём подумают. Он видел совершенство. Разве не это мечта любого художника – познать восторг абсолютной красоты? - Её нашли уже такой. Просто произведите вскрытие, герр Шёнхайт-Эрштелль. – Почти брезгливо поморщился Адельгейд. Отофрид только усмехнулся. Все они одинаковые – чистоплюи и праведники, никогда не грешившие даже в мыслях. Никогда не чувствовавшие вкус жизни. Да, она вот такая: грязная, странная, не вписывающаяся в рамки и от того мучительно, восторженно прекрасная. Настоящее чудо, скрытое за банальной оболочкой. Они не способны увидеть красоту, даже если ткнуть их в неё носом. Жалкие. Отофрид подошёл к шкафу, выбрал несколько дезинфекторов и реактивов для работы, на другой полке взял инструменты. Он привык работать только с мягкими тканями, но для полного вскрытия нужно было резать кости. Вульгарные щипцы и пилы, как пошло. Может быть, ему удастся обойтись без этого. Отофрид тщательно обработал руки антисептиком, надел мясницкий передник, чтобы не забрызгать форму, и повернулся к телу. Распростёртое на столе, оно казалось каким-то чуждым не только этой комнате, этому зданию, но и всему этому миру. - Как же ты прекрасна. Хотел бы я узнать, как звучит твой голос. – Отофрид улыбнулся мёртвой девушке. Ему было наплевать на то, что его слышит Адельгейд. Наплевать, что он считает его психом. Допустимо даже для Империи, ведь ему позволили жить и даже искупить свои грехи. Он начал работать, начал творить. Тонкая кожа легко поддавалась скальпелю. Она казалась такой хрупкой, что он боялся её порвать. Кровь почти не текла – прошло слишком много времени с момента смерти. Отофрид коснулся замершего на полуударе сердца, провёл кончиками пальцев по клапанам и сосудам. Неправильно было начинать с груди, но он не хотел портить её прекрасное лицо. Не сейчас. Потом он снимет его как маску, сохранит в формалине, если ему позволят, заберёт себе. Это будет высшей наградой за его труды. Кости тоже казались тоньше обычных. Отофрид покачал головой и провёл рукой по пока ещё целому, не тронутому ни когтями химер, ни его скальпелем животу девушки. Она плохо питалась в детстве, её тело было не до конца сформировано. Она умерла невинной. Как странно. - Держите себя в руках. – Зло прошипел Адельгейд откуда-то из другого, грубого и уродливого мира. Отофрид поморщился, он нарушил весь настрой. - Если вы хотите, чтобы я нашёл несоответствия, я должен изучить тело, разве нет? Я не смогу сделать этого, не прикасаясь к нему. Если вам нужно было обычное вскрытие, нашли бы себе обычного доктора! – Отофрид скривился от омерзения, представив, как скучный и серый человек касается безразличными пальцами этого совершенного тела. - Что вы видите? – Отофрид вздрогнул и повернулся к невысокому стулу, стоявшему в углу комнаты. Он был уверен, что тот был пуст, когда он вошёл. Теперь же на нём сидел мальчик-подросток со светлыми волосами и пронзительно-яркими синими глазами, которые смотрели на Отофрида чуть насмешливо и жестоко. – Что вы можете рассказать? - Я? – Отофрид поперхнулся. Так вот почему такая таинственность, вот почему задействовали личный отряд Канцлера – Чистильщиков. В этом всём тесно замешаны Индиго. Но причём тут тогда внешняя разведка? – Что я могу сказать? Это удивительно красивое создание. Совершенное. Сбалансированное. Прекрасное. Я мог бы вечно рисовать картины на её теле. - А ещё? Если более приземлено? – Синеглазый растянул губы в жуткой, почти нечеловеческой улыбке. Отофрид сжал руки в кулаки и заставил себя посмотреть на полувскрытый труп девушки. Стало легче. Вид крови и внутренностей успокаивал. Отофрид выдохнул. Более приземлено? Да разве он мог сказать подобное? – Всё, что вы увидели. Даже самое невероятное. - Трудно сформулировать. Её внутренние органы в идеальном состоянии, несмотря на прошедшее время. Но кости хрупкие, уровень развития организма несколько отстаёт. Она плохо питалась и мало двигалась в детстве. Пока не могу сказать, в каком состоянии её мозг. Но её тело определённо недополучало нужных веществ. На некоторых костях следы сросшихся переломов. Вот только срослись они так давно… она столько вообще не жила. – Отофрид развёл руками. Он уже начал догадываться, кто перед ним. Но всё равно не понимал, почему. Почему он и почему внешняя разведка. – У неё хорошо развиты лимфоузлы, есть необычные наросты вдоль позвоночного столба. Кости розовее, чем должны быть. Я не очень-то разбираюсь в таких вещах. Я учился сам и только тому, что было мне интересно. - Звучит жалко, герр Отофрид. – Поморщился юноша. Адельгейд стоял неподвижно и, кажется, даже боялся взглянуть в сторону Индиго. – Но верно. Выводы я сделаю сам. Можете не трогать голову, я знаю, что увижу там. Скажите, сколько лет этой девочке. - Сколько лет? – Отофрид чуть было не ответил, что около тринадцати. Самый очевидный ответ, основанный на том, как она выглядела. Любой на его месте назвал бы именно этот возраст. Однако он смотрел не на лицо. Знаний Отофрида едва хватало на то, чтобы понять – эта девушка намного старше, чем вообще может быть. То, как выглядели места срастания костей, состояние тканей и ещё некоторые признаки указывали на то, что ей намного больше, чем всего лишь тринадцать. Хотя он никак не мог этого объяснить. – Я не могу точно ответить без лабораторных исследований. Но вы ведь не позволите? - Молодец, умеешь видеть то, что неочевидно. – Юноша встал со стула и подошёл к Адельгейду. Отофрид с удовольствием отметил, как тот побледнел. Впрочем, он и сам сейчас был белее лежавшего перед ним трупа. – Это тело нашли в пустыне на границе с Республикой. А теперь можешь подсмотреть ответ. Отофрид кивнул и повернулся к телу. Ответ был здесь, рядом. Если он его узнает, обратного пути не будет. И он должен будет молчать всю оставшуюся жизнь. Сколько бы ему её не оставили. Отофрид протянул руку и провёл пальцами по щеке девушки. Холодная как лёд. Мёртвая, точно и безвозвратно. Пальцы дрогнули, когда он коснулся её век. Потом Отофрид раздвинул их и посмотрел в глаза мёртвой. Затуманенные смертью и болью, остекленевшие, но всё ещё неправдоподобно синие. Индиго. Он только что вскрыл тело одной из Индиго. Той, что жила в Республике. Харальд нетерпеливо посмотрел на часы. Отто только что вернулся, и сейчас он ждал именно его. Оставив Дэнеля разбираться с данными камер наблюдения и показаниями свидетелей, он вызвал к себе своего патологоанатома, чтобы проверить некоторые косвенные улики. Времени на решение этого дела оставалось всё меньше. За окном уже темнело. - Прости, что так задержался, Харальд. – Улыбнулся подошёдший Отто. У них так и не было времени поговорить после его возвращения, но Харальд был уверен, что у его друга много интересных и важных новостей. Которые лучше вслух вообще не озвучивать. – Столько работы сейчас. Так что тебе надо? - Хочу, чтобы ты осмотрел одного человека. С протоколом. Освидетельствование живого. – Харальд нащупал в кармане диктофон с имперской символикой. Записанное на нём нельзя было стереть или модифицировать. Он может послужить доказательством в суде, если его подозрения оправдаются. Если этот человек действительно невиновен. - Хорошо. Потом надо будет поговорить, Харальд. – Отто неуверенно покачал головой. Эрих не сказал ему ничего конкретного, но дал распечатанные результаты анализа генетического кода. Отто всю дорогу думал, где ему найти специалиста-генетика, который сможет их прочитать и при этом не сдаст его в Последнее Управление. В голову пришёл только Юрген, друг Вильгельма. Он химеролог, так что должен разбираться в таких вещах. Они спустились вниз, прошли через подземный коридор. Отто тяжело вздохнул, когда Харальд запросил доступ в Последнее Управление. Ему неприятно было вспоминать своё собственное пребывание здесь в качестве заключённого, и он очень надеялся, что ни ему, ни Харальду не придётся этого пережить ещё раз. Тогда это просто были интриги. Харальд был наживкой, его подставили и использовали. И ему дали шанс и время оправдаться. Сейчас игра идёт серьёзно, и возможности выжить и сбежать им могут уже не дать. Отто не отпускало недоброе предчувствие, что целыми они из этой невидимой войны не выберутся. - Вы всё-таки вернулись. – Отто вздрогнул от того, как холодно и неприязненно прозвучал голос Алоиса. Он слишком хорошо знал, что ненависть этого человека и вполовину не так жестока, как доброжелательность его начальника – Вальтера. – Что ж, пройдёмте. Как вы и просили, штандартенфюрер, мы не трогали его. Но, кажется, он нервничает. Харальд проигнорировал саркастичное замечание Алоиса. Арне фон Вермейгер, как и любой имперец, знал, что из Последнего Управления не возвращаются. Он не нервничал, он был до смерти напуган. Алоис провёл их в туже камеру и отошёл в сторону, чтобы не мешать. Харальд достал и положил на сиденье стула включённый диктофон. - Начинается осмотр подозреваемого Арне фон Вермейгера с целью установить вероятность совершения им вменяемого ему преступления. Осмотр ведёт оберштурмбанфюрер Отто фон Денненберг. – Харальд стоял неподвижно, глядя на молодого человека, прикованного к неудобному металлическому стулу. Тот выглядел жалко. Потухший взгляд, бледная кожа, приоткрытый рот. Предшоковое состояние. Впрочем, Харальд вполне мог понять его. – Прошу учесть при освидетельствовании, что физические методы допроса к подозреваемому не применялись, однако его психическое состояние нельзя считать удовлетворительным из-за сильной эмоциональной перегрузки. - Оберштурмбанфюрер Отто фон Денненберг. Предварительный анализ подтверждаю. – Добавил Отто. Видимых повреждений на подозреваемом не было, но он явно пребывал в шоковом состоянии из-за пережитого страха и неопределённости. - Оберштурмбанфюрер Алоис фон Огентод, заместитель начальника Пятнадцатого Управления. Подтверждаю, что никакие физические меры воздействия к подозреваемому не применялись. – Алоис недобро улыбнулся. Он откровенно презирал невоенного аристократа. – Его нынешнее состояние целиком и полностью обусловлено его собственными переживаниями. Харальд только пожал плечами. Для осмотра этого достаточно. Отто подошёл к сидевшему перед ним молодому мужчине. Для начала проверить обычные реакции – на прикосновение, свет, боль, раздражение. - Что мне искать? – Отто расстегнул стягивающие запястья Арне кожаные ремни. Затянуты они были не слишком сильно, но красные полосы всё равно остались. Вот вечно они спешат и портят всю работу! – Какова модель преступления, на что мне обратить внимание? - Модель следующая. Множественные удары ножом для бумаги в область груди и живота. Первый удар нанесён снизу вверх в стоячем положении, остальные уже лежащей на полу жертве. Жертва нападения не ожидала. – Харальд перебирал в голове всё, что запомнил из того беглого осмотра места убийства. Герр Вермейгер в одном распахнувшемся халате лежит в луже засохшей крови. Грудь и живот покрыты глубокими узкими ранами. На лице удивление, в руке – утренняя газета. И странный стёртый край лужи крови у левого бедра. – Орудия убийства нет. Герр Арне фон Вермейгер, вы не могли бы ответить мне на один вопрос. Этот ответ мне необходим. - Я постараюсь. – Сипло и тихо ответил Арне, подняв голову. Кажется, он не до конца понимал, что происходит, но готов был на что угодно, лишь бы всё это закончилось – и совершенно уже не важно, как именно. - Вы помните нож для бумаг вашего отчима? – Харальд удивился тому, что это пришло в голову ему только сейчас. Его мысли были заняты совершенно другим, он так увлёкся поисками девочки, что совершенно забыл о самом убийстве, о жертве. Непозволительный просчёт! - Да, помню. Он всегда лежал у него на рабочем столе с правого края. Всегда под рукой. Очень хорошо помню этот нож. Он всегда там лежал. – Арне спотыкался на словах, мотал головой и протяжно втягивал воздух, словно боялся, что его у него отберут. - Опишите нож. – Харальд поймал сначала недоумённый, а потом понимающий и благодарный взгляд Отто. Это очень облегчало его работу. Всегда проще искать то, что ты можешь себе представить. Алоис только усмехнулся, отметив про себя, что допрос при осмотре – не самая удачная идея. - Лезвие узкое, но достаточно широкое, в ладонь длиной. Рукоять массивная. По мне, не очень удобная. Из серии плодовых мотивов магазина на Бестекштрассе. Тогда это было очень модно. Много выступающих частей. – Арне усмехнулся. Ему этот нож не нравился, но отчим им ужасно гордился и всегда выставлял напоказ. Как-то Арне пришлось им воспользоваться, и от всех этих выступов на пальцах остались небольшие синяки. Да и не надавишь особо. Отчиму приходилось его остро натачивать, чтобы бумага разрезалась при малейшем усилии. – И нож всегда был очень острым. - Понятно. – Харальд кивнул. На Бестекштрассе находился один из самых дорогих и престижных магазинов посуды. Они делали свои коллекции, иногда добавляя к вилкам и ножам всякую канцелярскую мелочь. Фруктовый мотив у них получился на редкость неудачным. Слишком тяжёлые и неудобные рукоятки. Компенсировалось это разве что высоким качеством металла и дороговизной. – Отто, можешь приступать. Отто кивнул и взял руки Арне в свои, внимательно рассмотрел запястья, ладони, кончики пальцев. Проверил подвижность суставов. Потом – подвижность и болевую реакцию правой руки. - Герр Арне фон Вермейгер, вы используете правую руку? – Конечно, леворукость была отклонением, недопустимым для высокородных аристократов, но он знал некоторых, одинаково хорошо владевших обеими руками. - Да, конечно. Правой. – Арне настолько удивился вопросу, что даже не успел испугаться. Он никогда не задумывался, какой рукой пишет или ест – это казалось настолько естественным и очевидным. - Для протокола. – Отто отошёл от стула и выпрямился. Тот способ, который описал ему Харальд, должен был оставить характерные следы. Улика косвенная, но весомая. – На ладонях нет следов от рукояти ножа, кисти рук не повреждены, что неизбежно случилось бы при нанесении сильных ударов описанным ранее способом. Кожа ладоней тонкая, также неизбежно подверглась бы механическим повреждениям, которых я не наблюдаю. Дополнительно будет произведён анализ проб и соскобов кожи и ногтей. По предварительному заключению подозреваемый не совершал преступления указанным в протоколе осмотра способом. - Оберштурмбанфюрер Алоис фон Огентод, прошу оформить протокол осмотра и отослать копии в мой Отдел и штандартенфюреру Фридриху фон Берхерту из Управления Внутренней разведки, Отдел Контрразведки. Он ведёт это дело. – Харальд внимательно посмотрел на Арне. В его глазах, пока ещё в самой глубине, вспыхнул крошечный огонёк надежды. Опасное чувство, способное лишить последних сил. - Слушаюсь, штандартенфюрер. – Насмешливо ответил Алоис. Он взял из рук Отто диктофон и вызвал охрану. Копия останется в Последнем Управлении, как и копии абсолютно всех допросов и освидетельствований, которые в нём когда-либо проводились. Харальд вышел из комнаты, даже не взглянув на Арне. Тот был ему не слишком интересен, сейчас его волновали другие вещи. Истинного убийцу он точно не сможет найти, на основании косвенных улик и догадок выводы делать нельзя. Как же ему подступиться к этому делу? Отто шёл рядом, тоже погружённый в свои мысли. Харальд с сожалением подумал, что ему просто необходимо уговорить его уехать из города. И что он будет очень скучать по своему другу. Отто решительно направился в свой кабинет. Харальд шёл за ним. Им не обязательно было говорить что-то друг другу, они работали вместе достаточно давно. Тот парень точно не был убийцей, это Отто понял сразу. Он работал в Отделе судебной медицины достаточно долго, чтобы видеть и чувствовать даже то, что не успевал осознать. Его руки – не руки убийцы, изрезавшего тело отчима ножом. Его пальцы дрожат от страха за свою жизнь, но не от вины. Убивать без вины могут лишь те, кто делает это регулярно. Остальные же ощущают, что это не правильно и не дозволено. Это их всегда выдаёт. Есть ещё психопаты, конечно, которых официально среди чистокровных быть не может. Отто толкнул дверь, подождал, пока Харальд зайдёт, и плотно закрыл её. - Рассказывай, Отто. – Харальд уселся на один из запасных стульев. Отто покачал головой. Харальд выглядел уставшим и бледным. Постоянные недосыпы и утомление на работе затягивали процесс реабилитации. А ведь Отто столько раз предупреждал его больше заботиться о себе, едва ли не насильно отправлял вместе с Дэнелем на осмотры к врачу. - Из побочных новостей. В Пустошах периодически находят трупы нечипированных химер, возможно, последнего поколения. Мой информатор вскрывал их, говорит, модификации разные, специфичные. – Отто подошёл к небольшой кофеварке и залил в неё воды. Кофе у него остался только дрянной, нормальный в городе найти сейчас было трудно. Даже аналитики перестали делиться. – На случай, если тебе интересно. Потом подумаешь, кто их мог послать и почему. - Тут и думать нечего. – Харальд задумчиво наблюдал за манипуляциями Отто. Вариантов было немного. Либо Индиго, либо Канцлер. Больше ни у кого не было возможности и права приказывать последнему поколению химер. И скорее всего, это Индиго. Значит, у них какие-то дела в Пустошах. – Это Индиго. - Ладно, тебе виднее. Теперь насчёт крови. Тот образец, что был у моего информатора. Его принёс человек несколько лет назад. Во внешности есть пара деталей – чёрные волосы, одежда уровня чистокровных и небольшая серьга в левом ухе. – Отто разлил кофе по двум кружкам и протянул одну Харальду. Тот сделал большой глоток и слегка поморщился. Кофе горчил и отдавал кислым. – Больше они ничего не знают. Никого не вспоминаешь по описанию? - Нет, никого. Черноволосых аристократов не так много. – Харальд провёл рукой по своим чёрным волосам. Это был нетипичный цвет. Чистокровные обычно имели светлые волосы. Черные допускались только после дополнительной проверки генов. Харальд её прошёл. Цвет волос ему достался от матери, а она считалась потомком чистого рода. – Но если это высокопоставленная химера из Управления, вариантов становится больше. Я проверю. И буду присматриваться к химерам. Может, у какой-нибудь и найду серёжку. - Насчёт анализа. Мой информатор подтвердил, что девочка жертвы и Дэнель – близкие родственники с одним общим предком. С Детьми Богов у них тоже близкая генетическая связь. Кстати, Харальд. Он сказал, что кровь Детей очень чиста, возможно, даже чище нашей. Только другая. И с большим разнообразием. – Отто покачал головой. Сам он носил приставку «фон» чисто условно. На чистоту крови даже не претендовал. Хотя бы потому, что носил очки. – Они сохранили чистоту своей крови в канализации. Там нет радиации и дождей. Нет ветров с Пустоши. - А вот об этом, Отто, лучше никому не рассказывать. – Серьёзно посмотрел на него Харальд. Эта информация была опасна для Империи, но давно известна тем, кто ею управляет. – Кровь Детей изучали, я в этом уверен. Кто надо уже обо всём знает. Нам лучше держаться от этого подальше. - Да, понимаю. Мой информатор дал распечатки своего анализа и сопоставления. Он отказался разбираться с этим сам. – Отто отхлебнул кофе и задумчиво уставился в кружку. Эрих никогда на его памяти не отказывался от сложной задачи. И никогда не был настолько серьёзен. – Сказал, найти специалиста-генетика, которому я доверяю. Мне кроме Юргена никто в голову не приходит. Он, конечно, химеролог, но должен понимать в таких вещах. - Ты ему доверяешь? – Харальд удивлённо посмотрел на своего друга. Он не сразу понял, кого тот имеет в виду. Друг его умершего брата, студент-химеролог. Действительно, кому они могут ещё довериться? Но всё равно это было слишком опрометчиво. И всё же, он должен был знать наверняка. - Я его почти не знаю. Вильгельм знал. И верил ему. Харальд, я не знаю. – Отто покачал головой. К кому обратиться? Кровь Дэнеля может быть доказательством против него. Как минимум это означает, что его генетическая карта – подлог, пусть и очень качественный. Но даже если не говорить, чья она. Всё равно, кто знает, что там может быть? Почему Эрих поступил именно так? Он доверил ему данные по наследию Индиго. Если дать это специалисту, сможет ли он сохранить тайну? Но Харальду это было очень нужно. Отто чувствовал это. В его ждущем взгляде, напряжённой позе, поджатых губах. Он давно его знал. Это было необходимо, значит, придётся рисковать. – Пойду к нему завтра или послезавтра, если получится. Попробую поговорить. Может быть, он меня выслушает. Но обещать ничего не могу, Харальд. Он вполне может отказаться. Это опасно и сомнительно. И для него – бессмысленно. - Хорошо, Отто, оставляю это на тебя. – Вздохнул Харальд. Дэнель был близким родственником Пророка, если он сможет понять, кем является этот человек, возможно, это даст ему преимущество. Или хотя бы добавит вес его жизни. Сейчас ценной была каждая кроха информации. Харальд вышел из кабинета Отто и пошёл наверх. Ему надо было обдумать свои дальнейшие действия, но для начала навестить Фридриха. Время, отведённое на расследование, практически вышло. Уже был вечер, он вряд ли мог сделать больше. Всё, что у них было – косвенные улики, ни подозреваемого, ни его трупа. Ни даже доказательств, что он вообще существовал. Ничего. Пустота. Харальд отчётливо понимал, что провалил расследование. Может быть, благодаря тому, что нашёл Нэль, он и сможет доказать, что у жертвы была девочка. Но это всё равно не докажет её вину. Ни её, ни её тела они найти не смогут, значит, обследовать на предмет характерных следов или допросить не получится. И очевидных причин у неё нет. Кроме тех, что есть у каждого мальчика или девочки. Кто-то очень умело подчистил следы, не оставив ему даже шанса на успешное завершение расследования. Единственное, что сейчас мог сделать Харальд – это спасти невиновного Арне. Фридрих раздражённо скомкал лист бумаги и зашвырнул в корзину. Конечно, с пластиком было работать проще и эффективней, да и бумага стоила дорого, но с ним не было этого удовольствия – выместить злобу на несчастном отчёте. Всё не клеилось. Ему всё время приходилось переключаться с одного дела на другое, и везде всплывали какие-то неприятности. Хотя бы на смерть герра Вермейгера он сейчас время не тратил. У Харальда осталась ещё пара часов, даже если он полностью не раскрутит дело, обязательно поделится своими выкладками. Но работы хватало и без этого странного расследования. Последнее время в городе стало слишком много подозрительных личностей из Республики. Нет, торговцы и прочая шваль попадались регулярно, ими Фридрих совершенно не интересовался. В его Управлении были сотрудники, которые время от времени ловили их и выбивали последние сплетни. Но те, что появились недавно, совершенно не походили на эту мразь. Они выглядели и вели себя так, что заподозрить их не составляло труда – в их глазах не было застарелой накипи страха, не было сомнений, только непробиваемая уверенность в каком-то высшем предназначении. Как у фанатиков. Вот только они не говорили ни о какой вере, не пытались никого ни в чём убедить. Просто приходили и попадались. Даже непонятно, зачем. Всё, что они говорили на допросах – мы пришли наблюдать. Чаще всего молодые мужчины, реже женщины. Иногда совсем подростки. Они пугали Фридриха. Именно этой своей непонятной миссией. Они точно не были шпионами – глупо забрасывать кого-то без надежды вернуть его со сведениями. Тогда что им вообще было нужно в Империи? Фридрих никак не мог понять, и именно это его пугало. А тут ещё один из них пропал. Агенты Управления пасли его и уже собирались брать, когда он просто пропал. Так эти странные никогда не делали. И его так до сих пор и не нашли. Фридрих готов был отправить всех своих людей в Последнее Управление за подобную халатность, но понимал, что работать тогда будет просто не с кем. Скорее всего, парня отловили какие-нибудь торговцы органами и пустили на составляющие, даже не понимая, кто попал им в руки. Такое вполне возможно, вот только республиканские торговцы этих никогда не трогали. Противный писк запроса доступа прервал цепь невесёлых размышлений Фридриха. - Да, кто там ещё? – Он даже не пытался скрыть недовольство. Ему надо как-то составлять отчёт, а тот всё никак не складывался. Получалась какая-то катастрофическая оплошность. - Это я, Фридрих. Харальд Рейденберг. Я могу войти? – Спокойный голос Харальд заставил Фридриха выдохнуть и отодвинуть в сторону стопку пока ещё не растерзанной бумаги. Наконец-то, может, у него будут хорошие вести. - Да, конечно, заходи. – Фридрих подтвердил доступ и на всякий случай добавил образец голоса Харальда в список доверенных посетителей. - Я не слишком поздно? – Насмешливо вскинул бровь Харальд, войдя в кабинет. По полу разбросаны скомканные листы бумаги, встроенный в стол компьютер едва виднеется под папками и листами пластика. Фридрих сейчас работал и был явно не в духе. Ещё со времён учёбы в Академии Харальд помнил его вспыльчивый характер. – Или слишком рано? - Хватит язвить, Харальд. – Отмахнулся Фридрих. Они не так часто виделись в последнее время, мало общались, да и то только по работе, но всё равно сохранили некоторую степень доверия. Когда-то Фридрих даже попросил Харальда об одной очень личной услуге. И только сейчас понял, насколько опасной и важной была та услуга. – Ты смог что-нибудь найти? - Кое-что. – Уклончиво ответил Харальд, садясь на единственный стул, не заваленный папками с отчётами и листами пластика. Фридрих даже не подумал ему предложить. Сейчас надо было построить весь разговор так, чтобы дать мыслям нужное направление. Герр Арне слишком идеальный подозреваемый, Фридриху не понравится, что его у него отбирают. – Для начала, я ещё раз обследовал место преступления. Да, без сопровождения и санкции. И нет, доказательств ты не найдёшь. - Харальд, ну зачем? – Фридрих покачал головой. Сдавать его он не собирался, но и отказывать в ещё одном осмотре – тоже. А потому не мог понять, зачем Харальду надо было всё так усложнять. – Ладно, что ты нашёл? - У герра Вермейгера была девочка. Слуги это скрывали, очевидных следов её пребывания в его доме тоже нет. – Харальд тяжело вздохнул, глядя на удивлённое лицо Фридриха. Разумеется, он проверил реестры сожителей, там не было записи с именем жертвы. – Она была не стерилизованной и не учтённой. - Это уже могло дорого ему стоить. И слугам тоже будет стоить немало. Они скрыли истину и обманули следствие. – Нахмурился Фридрих. Ему совершенно не хотелось позориться перед Харальдом из-за чужих извращённых вкусов. Мало того, это ведь была ещё и девочка! С такими спят только те, чья кровь недостаточно чиста. – Но где она жила? И где она сейчас? - Она жила в небольшой каморке за кроватью своего хозяина. А вот где она сейчас? – Харальд задумчиво посмотрел на потолок. Хотел бы и сам он это знать. Появление девочки или хотя бы её тела разрешило бы половину вопросов. – Она сбежала в ночь убийства, больше её никто не видел. Фридрих, судя по направлению ударов, это вполне могла быть она. Но без неё или её тела доказать я это не смогу. - Понятно. Тупиковая ситуация, Харальд. Допустим, каморку я найду. Но это всё равно не указывает на девчонку. – Фридрих покачал головой. Предполагать приходится, когда совершенно нет информации. – Арне подходит намного лучше. - Мой патологоанатом осмотрел его. Весьма маловероятно, что он убийца. – Харальд пожал плечами. Он не мог сказать это под протокол, но признание Арне у него уже есть, как и медицинское освидетельствование. - Осмотрел, говоришь. И быть убийцей он не может. – Фридрих покачал головой. Арне – самый перспективный подозреваемый. Если исключить его, дело просто рассыплется. – И что ты предлагаешь мне делать дальше? - Осмотри дом ещё раз. Где искать, я тебе сказал. У него была девочка – нелегальная. – Харальд позволил себе лёгкую, ничего не обещающую улыбку. Фридрих умеет собирать и составлять информацию, он сможет вытянуть из слуг больше, чем смог бы Харальд. Хотя бы потому, что не слишком разборчив в методах. – Прослушай протокол осмотра Арне, ты поймёшь, куда смотреть. Ещё раз опроси и осмотри слуг. Если сможешь доказать, что девочка была и сбежала, можешь выставить её убийцей. Я почти полностью уверен, что это сделала она. - Вот только где эту девочку искать? – Обречённо вздохнул Фридрих. Харальд был прав – девочка была просто идеальным вариантом. Отправлять на казнь чистокровного не хотелось, тем более, без веских доказательств. А повесить вину на безродную вещь – просто великолепно. Но Харальд никогда не сваливал всё на кого-то, всегда доводил расследование до конца. Почему в этот раз он предлагает сделать убийцей именно эту девочку? - Я не знаю, но я думаю, мы её уже не найдём. По моим данным, она покончила с собой. – Харальд замолчал. Стоило ли делиться этим с Фридрихом, мог ли он доверять ему настолько? Конечно, источник информации он ему не выдаст, но всё равно. – Её тело забрали Чистильщики. - Покончила с собой? – Нахмурился Фридрих. Это неприятно напомнило ему тот случай, что заставил его обратиться за помощью к Харальду. Этот долг он и отрабатывал, пуская его в своё расследование. Тогда с собой покончил его мальчик, перерезал себе вены. – И откуда у тебя только такая информация? Ты этих Чистильщиков хоть раз видел? - Видел, но давно и мельком. Это к делу не относится. Я не смогу подтвердить под протокол эти слова, ты же понимаешь. И раскрыть свой источник информации – тоже. Но у меня есть основания полагать, что герр Вермейгер был убит своей девочкой, как и многие чистокровные за последнее время. – Харальд скользил взглядом по скомканным и валяющимся на полу листам бумаги. Использованные и ставшие ненужными, очень скоро их просто сожгут, сделают удобрением для полей. – Ты можешь мне не верить, Фридрих. Скоро мой сотрудник закончит проверять данные с камер наблюдения рядом с домом Арне. Я перешлю тебе копию его отчёта. Ты же знаешь, я бы не стал подтасовывать данные. И с Арне меня ничего не связывает. Выгоды от него мне тоже никакой. - Я понимаю, Харальд. Спасибо, что так помог с расследованием. И жаль, что оно так ни к чему и не привело. – Фридрих устало выдохнул. Дождаться всех этих протоколов и отчётов и написать свой – для начальства. Архенгольц будет просто счастлив, когда ему ляжет на стол ещё одно нераскрываемое дело. - Я пришлю тебе отчёт сегодня вечером. Потом официально я не смогу вести расследование. – Харальд встал и направился к двери. Уже на пороге он обернулся. Фридрих, конечно, имел свои странности, порой проявлял излишнюю жестокость, но он был верен Империи и честен. – Будь осторожен. Просто будь осторожен. Харальд вышел из кабинета Фридриха и направился к себе. Дэнель уже должен был закончить с камерами, значит, отчёт можно будет подготовить и отправить Фридриху вовремя. Всё равно после официального окончания рабочего дня он не сможет оставаться частью расследования. Он сделал всё, что мог. Официально этим занимается Фридрих. Всего одно расследование из целой череды подобных. Ещё одна жертва и ещё один убийца. Пока Пророк не насытит свою кровожадность, пока не сочтёт Империю очищенной, это не прекратится. Скоро всё кончится. Скоро кровь Империи смоет всю грязь. Скоро. Гринхильда отложила помаду в сторону и встала. Ещё один короткий взгляд в зеркало – ни малейшего изъяна. Сегодня ей надо было произвести впечатление. Сегодня был важный вечер, и она не имела права на ошибку или слабость. Днём ей передали приглашение на закрытую встречу. Только утром она получила разрешение от Гедерберга и Кальтштейна, а днём это уже перестало иметь значение. Она пошла бы, даже если бы они запретили. - Я буду поздно, возможно, даже утром. Для всех я легла спать и меня нельзя беспокоить. – Проинструктировала она дворецкого. Этот был новый, нанятый всего пару месяцев назад. Слишком молодой для своей должности, но старательный. Прошлый вёл себя неподобающе и задавал неуместные вопросы. – И не принимай никого, пока я не вернусь. - Слушаюсь, фройлен Рейденберг. – Слуга склонился в чересчур низком для его статуса поклоне. Ещё не привык, что стал на ступеньку выше в иерархии. Гринхильда только благосклонно кивнула. Молодой человек готов был на всё, лишь бы угодить ей. На улице было прохладно, моросил мелкий, противно пахнущий химией дождь. Гринхильда поправила широкий капюшон своего плаща и решительно зашагала по улице. Место, указанное в записке, находилось во вполне благополучном сонном районе города, в котором жили зажиточные граждане с достаточно чистой кровью, но не имеющие статуса аристократов. Куклы часто использовали такие места для своих сборищ. Гринхильда с неудовольствием подумала, что за чистыми фасадами и занавесками в цветочек может скрываться зло похуже, чем на окраинах или в Управлении. Ей потребовалось около двадцати минут, чтобы найти нужный дом и улицу. Планировка района была стандартной, но строения походили одно на другое как братья-близнецы. Как она и предполагала – милый двухэтажный домик с серовато-белым забором и цветастыми занавесками на окнах. Довольно безвкусный и абсолютно типичный. Никому и в голову не придёт искать там сектантов. Гринхильда подошла и постучала в дверь. Звонить почему-то не хотелось, как будто это могло привлечь чьё-то внимание. На эту встречу не требовались пароли, всех приглашённых знали в лицо. - Фройлен Гринхильда, большая честь. – Дверь ей открыл пожилой мужчина с открытой улыбкой и холодным взглядом. Гринхильда хорошо знала его, хотя прежде лично не встречала. Оберштурмбанфюрер Виллибальд фон Хортенгольц, начальник Второго Отдела Управления криминальной полиции, недавно вернувшийся на службу, и бывший член секты Озарённых. Его оправдали, он дал вполне весомые доказательства того, что просто поддался моде и нисколько не разделяет доктрин секты. Для него это было просто забавным развлечением. Большинство сектантов-аристократов именно такие – скучающие от безделья. Но Виллибальд фон Хортенгольц солгал следствию. Все его доказательства были правдой, деятельность секты его действительно мало интересовала. С самого начала он хотел большего. - Рада, что вы меня узнали. Может быть, позволите войти? На улице мокро и дурно пахнет. – Гринхильда растянула губы в холодной, издевательской улыбке. Это они её сюда пригласили, значит, она была им нужна. Можно позволить себе некоторые вольности. - Да, простите. Проходите, пожалуйста. – Его показная вежливость безумно раздражала Гринхильду. Он продержал её на пороге дольше необходимого, ей пришлось просить его впустить, при том, что её пригласили. Никакие слова не могли скрыть его пренебрежения и завуалированной грубости. Оберштурмбанфюрер был против того, чтобы позволять женщине участвовать в их заговоре. - Вы омерзительны, герр Хортенгольц. – Мило улыбнулся Гринхильда. Сейчас и здесь любое её неосторожное слово могло стоить ей жизни. Сейчас и здесь она должна была вести себя непринуждённо и естественно. Для неё на кону стояло нечто большее, чем смерть или Империя. От того, как много она сможет узнать, зависело уважение Гедерберга и Кальтштейна. Она не собиралась давать Нейхардту повод высмеивать её. Тем более, посмертно. - А вы просто очаровательны, фройлен. И остры на язык. – Хортенгольц недобро усмехнулся. Он проводил е ё в дом и вернулся к двери, видимо, на этом собрании он выполнял роль привратника. Это немного успокоило Гринхильду. Она шла по коридору, внимательно вслушиваясь и пытаясь понять, куда ей идти дальше. В доме было удивительно тихо. Наконец, она услышала какие-то едва слышные не то голоса, не то шорохи и направилась туда, откуда они раздавались. Весь пол в доме был устлан коврами, Гринхильда не слышала собственных шагов, лишь звук дыхания позволял ей верить, что всё это не дурной сон. Кажется, они хорошо поработали над системой звукоизоляции. Звуки исходили из-за неплотно прикрытой двери. Гринхильда вошла, не постучавшись. В небольшой комнате, обставленной старой, добротной мебелью, было довольно душно. Ближе к центру скученно стояли кресла – около десятка. Все они были заняты, их даже не хватало. Гринхильда насчитала примерно полтора десятка заговорщиков. Некоторые из них явно были Куклами. Их легко было узнать по зелёным глазам и белым одеждам. Именно они заметили её первыми – синхронно повернулись к двери, едва она вошла. Гринхильда склонила голову в вежливом, но отдающем надменностью полупоклоне. Кроме неё в комнате было всего две женщины – обе зеленоглазые. - Добрый вечер, фройлен Рейденберг. Рад, что вы почтили нас своим присутствием. – Один из Кукол, высокий, светловолосый и уверенный в себе мужчина, подошёл к Гринхильде и взял её за руку. Девушка едва сдержала себя, чтобы не отвесить ему пощёчину. Никто! Никто не смел с ней так себя вести! – Присоединяйтесь, мы ждём ещё нескольких человек. - Благодарю вас. – Процедила сквозь зубы и застывшую улыбку Гринхильда. Время – это именно то, что ей сейчас было нужно. Запомнить как можно больше лиц, подслушать как можно больше разговоров. И не поддаться на их сладкую ложь. Девушка прекрасно понимала, кто она и зачем сюда пришла. Гринхильда устроилась в освободившемся кресле в самом дальнем углу комнаты. Отсюда она прекрасно видела всех собравшихся. Большинство она знала в лицо. Аристократы, офицеры Управления и Штаба. Те, на кого никто и никогда не подумал бы. Большинства из них не было в списках сект. Чистые и преданные граждане. - К сожалению, один из наших лучших друзей прийти не сможет. – Возвестил вернувшийся от двери Хортенгольц, с ним пришли ещё двое. Гринхильда их не знала. Один явно был военным, скорее всего, из действующей армии. Гринхильда недовольно проводила Хортенгольца взглядом. Она успела погрузиться в свои мысли и попутно вслушивалась в тихие разговоры остальных заговорщиков, а он помешал её сосредоточенности. - Тогда начнём. – В центр комнаты вышел Адам. Гринхильда до этого видела его всего раз на одном из крупных собраний. Он был одним из самых влиятельных людей Пророка, его правой рукой. Высокий светловолосый мужчина с ярко-зелёными глазами и аристократически правильным лицом. Он начал говорить, и Гринхильда сама не поняла, как заслушалась. В его речи было всё – сожаление о пути, по которому идёт Империя, о её прошлом и будущем. В его словах были обещания. Мир ещё можно спасти, изменить, исцелить. И они, именно они должны это сделать. Он обещал – и обещал именно то, о чём она так страстно мечтала. Империя, где больше не надо будет лгать и лицемерить, где не надо будет жить в постоянном страхе. Где она, не скрываясь, сможет встать рядом с мужчинами. Где Харальд будет спокоен и счастлив. Где никому не надо будет скрываться. Мир без выцветших масок вместо лиц. Империя, ради которой хочется жить, а не умирать. Адам рисовал мир, где возможны были даже самые невозможные, самые безумные её мечты и желания, в которых она боялась признаться даже самой себе. - Вот, возьмите. – Тихо прошептал ей на ухо незнакомый мужской голос. Гринхильда повернулась. Рядом с ней стоял мужчина лет пятидесяти с почти полностью седыми волосами, но прямой спиной и живыми огоньками в глазах. Он протягивал ей носовой платок с семейным вензелем. И тогда Гринхильда поняла, что плачет. Весь этот мир, прекрасный и желанный, она собиралась предать. Отвергнуть решительно и бескомпромиссно всё то, о чём мечтала. Сделать невозможным всё, ради чего сейчас жила. Адам всё ещё расписывал мир её мечты, который хотел построить. А она стояла и оплакивала это прекрасное дитя, которое должно было умереть, не родившись. - Благодарю. – Она нашла в себе силы улыбнуться и взять платок. Вензель она знала. Это был один из самых влиятельных родов Империи, входивший в Совет Чистых. Они вели свой род от одного из Основателей. Если даже они здесь… она не позволила себе надежды. Ведь и Харальд, и Нейхардт, и Рейнер умрут, защищая старую Империю. А без них, какой смысл ей жить в этом новом прекрасном мире? - У него великолепные ораторские способности, вы не находите? – Тихо прокомментировал выступление Адама мужчина, когда Гринхильда вернула ему платок. - Да, он великолепен. Я не склонна так открыто проявлять свои чувства, но его слова тронули меня. – Гринхильда не солгала ни в едином слове, просто вложила в них иной смысл. - Вы правы. Ими нельзя не заслушаться. Этот молодой человек – будущее новой Империи. Именно он займёт место рядом с Канцлером. А потом, скорее всего, займёт место и самого Канцлера. – Доверительно сообщил ей мужчина. Гринхильда изо всех сил старалась скрыть любопытство и страх. Значит, они прочат Адама на место Индиго? Они уже всё решили, поделили важные посты. Тогда зачем здесь она? – Не стоит так бояться этого места и этих людей, фройлен. Вы ведь здесь впервые? - Да, меня пригласили в первый раз. – Гринхильда не спрашивала его имени. Если потребуется, Рейнер сможет его вычислить. Он так же не спросил её. Либо он знал, кто она, либо здесь просто не принято было обращаться к фамилиям мира, который они стремились уничтожить. - Тогда наслаждайтесь, это весьма интересная компания. Знаете, фройлен, я давно не видел такого занятного сборища прогрессивных граждан. – Мужчина усмехнулся и принялся аплодировать речи Адама вместе со всеми. Гринхильда была благодарна ему за то, что он отвлёк её от этой сладкой сказки, обещанной лжи. – Надеюсь, что ещё долго смогу получать удовольствие от такого общения. - Я тоже. Мне было приятно встретить вас здесь. В меру здравомыслящий, чтобы идти следом за кем-то. И в меру мечтатель, чтобы решиться что-то изменить. – Гринхильда позволила себе одну из тех улыбок, что так задевали Кальтштейна, вынуждая к продолжению спора. - Вы опасная женщина, фройлен. – Мужчина улыбнулся краешками губ и лукаво подмигнул Гринхильде. – И это предаёт вам особой прелести. - Кажется, мы стоим друг друга. Я уже начинаю жалеть, что показала вам свою слабость. – Гринхильда ответила искренне. Она не ожидала встретить здесь человека, способного воспринимать женщину как равную. Его улыбка не казалась поддельной, а в словах было скорее приглашение к игре, чем желание использовать. Гринхильда продолжала улыбаться, хотя внутри у неё всё похолодело. Может ли он догадаться? Остальные мужчины воспринимали её как недалёкую женщину, лишь придаток к брату. Она спокойно могла разговаривать с ними и наблюдать, слушать их слова, не боясь, что её воспримут всерьёз. Но этот человек видел в ней равную, способную понять и оценить его игру. Ей стоило быть очень осторожной. Гринхильда поняла, как сильно переоценила себя. Это не те сборища сектантов и скучающих аристократов, на которых она бывала прежде. Эти люди будут управлять Империей, если Рейнер проиграет. Если проиграют брат и Индиго. Если проиграет Нейхардт. Разумеется, они гораздо умнее и проницательнее остальных. Скорее всего, даже хитрее этих Кукол, ведь им приходится лгать и притворяться, стараясь не выдать своей истинной сути. - Ну что вы. Ваша слабость очаровательна. Эти слёзы вовсе не делают вас слабой. Наоборот, они показывают, что вы – одна из немногих, кто смог понять истинный смысл слов Адама, слов Пророка. Вы поняли и прониклись его идеями. – Мужчина улыбнулся лукавой улыбкой. Некоторое время они просто стояли и смотрели друг на друга. Гринхильда изо всех сил старалась запомнить его лицо. Всё, о чём она могла сейчас мечтать – рассказать о нём Гедербергу, чтобы завтра же его расстреляли. Мужчина протянул ей свой платок. – Оставьте себе. Пусть будет небольшим напоминанием о нашей встрече и такой интересной беседе. Я рад, что смог сегодня прийти сюда. - Я тоже рада. – Скромно потупила взгляд Гринхильда. Как же она ненавидела эту необходимость унижаться! И именно поэтому поступила, как подобает женщине. Чтобы помнить, зачем она здесь. Не забывать, какую цену она платит за свою свободу. И за что сражается. Её имени никто не узнает, её борьба не будет увидена никем, но главное, что она знала это сама. – Что пришла сегодня. - Осталось всего несколько дней. Время летит так стремительно. Мне страшно от осознания того, что все эти прекрасные мечты, о которых говорил Адам, будут выстроены на крови. – Мужчина покачал головой. В его взгляде была искренняя грусть, даже не казавшаяся лицемерной. Гринхильда замерла, впитывая его слова каждой частичкой своего тела. – Но иначе нельзя. - Старая Империя слишком больна. – Гринхильда с трудом смогла раскрыть рот, его сводило судорогой от несказанных слов. Это вы всё решили утопить в крови! Это ваши руки уже по локоть в ней! Это вы загубили столько жизней! Это вы хотите разрушить всё, что сберегали другие столько лет! Пришельцы и предатели, возомнившие себя спасителями. – Ей нужно лекарство. - Иногда лекарства уже не достаточно, милая фройлен. – Мужчина покачал головой, продолжая так же грустно улыбаться. – Иногда больную конечность надо отсечь, чтобы спасти жизнь. - Жизнь – это то, что стоит беречь и спасать. Это то единственное, что теряется безвозвратно. – Гринхильда замолчала. Внутри у неё всё сжалось от странной, непонятной боли, которой она не могла дать объяснения. Словно предчувствие, словно она знала, сколько людей не переживёт бойню, которую эти фанатики зовут очищением и перерождением. Как будто ей и вправду было дело до чьих-то жизней. - Любой другой на моём месте сказал бы, что это очень по-женски. Но знаете, дорогая моя фройлен, вы абсолютно правы. – Мужчина грустно улыбнулся. В его улыбке переплелись понимание, сожаление о неизбежном и что-то вроде воспоминания о далёком прошлом. – Ценить жизни и защищать их – то, ради чего была создана Империя. - И нам не стоит забывать об этом. – Закончила Гринхильда. Ей вспомнились слова брата о том, в чём роль и предназначение чистокровных: беречь всех жителей Империи, сохранять генетический фонд для будущих поколений, служить своей стране не жалея жизни. Так почему же люди, желающие одного и в одном и том же видящие свой долг, оказались по разные стороны? Гринхильда ещё долго стояла и наблюдала за влиятельными и честными гражданами Империи, с улыбками на лицах планирующими воткнуть нож в спину своей стране. Пусть даже из благих намерений, они собирались воевать со своими же согражданами. Она понимала причины, побудившие их, она и сама страстно желала всего того, что обещал Адам. Но Гринхильда не собиралась предавать Империю и тех, кто так отчаянно сражался за неё. Поодиночке, без надежды и помощи. Она давно уже решила, что не предаст тех, кто ей доверился. Только не их. Никогда.