Падение Башни

Быстрее. Вверх. Вверх. Под ногами вязко плещется темнота. Вверх. К свету. К воздуху. Грудь сдавливает. Не вдохнуть. Липкое на лице. Тянет вниз. Хватает за ноги. Кричат. Они там, внизу. Сотни. Тысячи. Больно. Жарко. Шатает от стены к стене. Они липкие. В паутине. Быстрее. Наконец-то! Воздух горячий, сухой, пыльный. Круглая площадка. Внизу – ломкая чёрная земля. Впереди – шестеро детей, стоят спиной. Подойти. Спросить. Они оборачиваются. Чёрные дыры вместо глаз. Чёрные провалы улыбающихся ртов. Они смеются. Живые так не могут. У каждого в руках по рисунку. Деревья, дома, люди. У каждого человека закрашены глаза. Красным. Поднять голову. Не слушать смех. На лице паутина. Кожа сохнет, такая тонкая. За спинами детей поднимается белый столб. Клубится алым, багровым, чёрным. Заворачивается книзу. Изгибается. Беззвучно. Волна приходит позже. Сжигает детей, разрывает изнутри. Сметает. Кожа лопается. Ломаются кости. Сносит вниз, в темноту. К корчащимся теням. К чёрной воде. И только звучит смех. Харальд судорожно сжал простынь, давая себе несколько секунд перед тем, как открыть глаза. Давний кошмар, ещё более жуткий, чем раньше. Ощущения, до ужаса реальные, никак не хотели исчезать. Харальд мучительным усилием заставил себя открыть глаза и сесть. В комнате было тихо, за плотно задёрнутыми шторами чернота ночи медленно растворялась в мутной серости утра. Было ещё слишком рано, чтобы вставать окончательно, но слишком поздно, чтобы снова ложиться. Место на кровати рядом пустовало. Харальд провёл рукой по смятым простыням – холодные. Нэль ушёл достаточно давно, только вот куда? Бессонница? В кресле его тоже не было, обычно он сидел там, когда не мог уснуть. Харальд торопливо выбрался из кровати, накинул халат и вышел из комнаты. В квартире было тихо. - Нэль. – Позвал он, но так и не дождался ответа. На кухне и в ванной тоже никого не было. Харальд обошёл всю квартиру, но не нашёл ни следа Дэнеля. Потом он вернулся в спальню и открыл шкаф. Вся форма была на месте, но не хватало одного гражданского набора одежды. Значит, он куда-то ушёл, причём не по службе. Через некоторое время Харальд осознал, что бездумно разглядывает содержимое шкафа, гоняя мысли по кругу. Дэнель ушёл, но когда, куда и зачем, он не знал. В самом худшем случае это могло быть делом рук Пророка. В лучшем – он скоро объявится и всё объяснит. Харальд никогда не запрещал ему уходить, но теперь, когда его не было рядом, в квартире вдруг стало пусто и холодно. Ещё и те слова о его командировке в пустыне, которые он сказал вчера. Тогда им пришлось действовать раздельно. Наскоро умывшись и одевшись, Харальд отправился в Управление. Дома ждать было бессмысленно, а там можно было сделать хоть что-то. На улицах было непривычно много людей. Для такого раннего утра, когда ночная жизнь уже затихла, а дневная ещё не началась, Харальд встречал слишком много прохожих. И слишком много полицейских патрулей. Судя по щитам на воротниках, они все были из криминальной полиции. Очередная идея Феликса Архенгольца. Но и гражданских хватало. По большей части они собирались группами, что-то обсуждали и быстро замолкали, стоило приблизиться кому-то в форме. Город бурлил, не мог успокоиться ни на секунду, искал, спрашивал, отвечал. Во взглядах гражданских, в их молчании и настороженных позах был уже не только привычный страх, было недоверие, почти что вызов. Харальд чувствовал это, пока шёл к Управлению. В голове он уже выстраивал всё, что будет делать, если Дэнель не объявится в ближайшее время. Он не держал его силой, но Нэль никогда бы не исчез по доброй воле, ничего ему не сказав. Что-то произошло и что-то очень серьёзное. Охранник на пропускном пункте был ещё из ночной смены. Он тщательно проверил и зарегистрировал Харальда, несколько удивлённо посмотрел на него и вернул пропуск. По высветившимся на его компьютере данным этот человек должен был сегодня явиться на рабочее место на несколько часов позже. Но сейчас у многих офицеров Управления графики работы были сбиты – кто-то засиживался допоздна, кто-то приходил едва ли не затемно, кто-то вообще работал по ночам. И не только оперативники – аналитические и информационные отделы тоже работали больше обычного. Первым делом Харальд отправился в морг. Отто ещё не было на месте или он помогал кому-то из своих коллег. Хильдеберг тоже ещё не пришёл. В офисе его Отдела было всего несколько человек, ещё столько же – на заданиях в городе. Харальд зашёл в свой кабинет и осмотрелся. Здесь Дэнель тоже не был этим утром. Всё было таким, как они оставили вчера. Значит, на работу он тоже не приходил. Хотя об этом точно знал бы охранник, да и сохранилась бы запись о санкционированном доступе. Харальд быстро проверил – дверь не отпиралась, окно – тоже. В их вчерашнем разговоре не было ничего такого, что могло спровоцировать его на побег. Значит, что-то произошло раньше, и он просто не подал вида. Перед самым уходом Дэнель работал с записями с видеокамер рядом с домами Торира и Арне Вермейгеров. Харальд включил его компьютер и запустил последние открытые файлы. Следующие три часа он посвятил их изучению. На видео чётко было видно, когда Арне вернулся домой и когда ушёл уже утром. Одна из камер давала хороший обзор на заднюю стену дома, куда выходили окна его спальни. Можно было даже определить, когда юноша выключил свет и лёг спать. Дом в ту ночь он не покидал. Потом Харальд проверил записи рядом с домом герра Торира. Среди них нашлась одна с особой пометкой Дэнеля. Напротив одного из окон дома некоторое время стоял мужчина. Он смотрел в окно второго этажа, хотя оттуда он всё равно ничего не смог бы разглядеть. Харальд постарался мысленно представить расположение комнат в доме. Это вполне могла быть спальня, комната, соседняя с кабинетом, где убили герра Торира. Та, где жила его девочка. Харальд перекинул файл с видеозаписью на свой компьютер, а уже оттуда – письмом одному из аналитиков Первого Подразделения своего Отдела. - Хайнц, мне нужно всё, что вы сможете вытащить на этого человека. – Харальд говорил спокойно, хотя внутри у него пульсировал страх, щедро приправленный паникой. Нужно ещё было проверить по времени. Если Нэль именно тогда был в спальне во время второго, несанкционированного осмотра, значит, велика вероятность, что этот человек – один из Кукол. Вот только за кем он приходил – за Дэнелем или за девочкой? Знает ли Пророк, что она мертва? Впрочем, сейчас это было не так важно. – Род занятий, происхождение, цвет глаз, генетическую чистоту. Всё, что только сможете. - Я понял, штандартенфюрер. Всё сделаю. – Бодро отозвал Хайнц в телефонной трубке. Он всегда был слишком энергичным для аналитика и слишком преданным идеям Империи, провозглашаемым пропагандой. А пока нужно было поговорить с Отто и сделать всё, что было в его силах, чтобы найти Нэля. Сам он не ушёл бы, не оставив даже записки. Значит, была причина, и сейчас она не могла быть не связана с безопасностью Империи. Харальд легко смог убедить себя, что просто обязан выяснить, что произошло. Хильдеберг пришёл в Управление на полчаса раньше обычного. Латгард с утра была немного не в духе, ей опять отказали в курсах повышения квалификации, зато назначили ещё две операции на ассистирование. Один из оперативников сказал ему, что Харальд уже два часа как пришёл, но из кабинета не выходил и никаких указаний не оставлял. Вздохнув, Хильдеберг затребовал себе оперативную сводку и занялся распределением обязанностей и заданий на день. Утренняя сводка не радовала – опять несколько трупов военных, опять какие-то драки. Почти все происшествия смежные, придётся действовать вместе с криминальной и военной полицией, Управлениями по контролю сект и террористов. Пока что основная работа ложилась на Подразделение Координирования. К тому же, было ещё несколько весьма необычных убийств и одно нападение на офицера Штаба, он был сейчас в больнице. И одна наводка на подпольных химерологов. Второй день подряд! Хильдеберг чуть не выругался. Как же он ненавидел такие задания! - И последнее я беру на себя. Герберт, Густав, пойдёте со мной. Кэйсер, и ты тоже. – Хильдеберг выдал своим оперативникам распечатку с показаниями свидетелей. – Кажется, опять химерологи. - Давно не было. – Ядовито ответил Кэйсер Фейгель, судмедэксперт Отдела, специализирующийся как раз на таких делах. – Что-то они повылезали. - Так грядут иные времена! – Со значимостью в голосе ответил Герберт. Так вещали по улицам новоявленные пророки, которых уже устало гонять Второе Управление. До Четвёртого они не дотягивали, их всё равно никто не слушал. – Пора сводить старые счёты и творить то, о чём мечтал всю жизнь. Хильдеберг только тяжело вздохнул. Когда не хватает ни выдержки, ни злости, приходится уже отшучиваться. Наводка была на один из складов при заброшенном заводе на окраинах. Почти на самой границе допустимой для чистокровных территории. Дальше соваться ему было нельзя, да и всем тем, кто хоть немного дорожит своими генами. Хильдеберг отправил химер, выделенных ему Восьмым Управлением Модификаций, осматривать подступы. Своих оперативников не хватало, вот он и попросил выделить бойцов. Это было как раз по части генетиков и химерологов – прямые конкуренты. И с образцами далеко ходить не придётся, если, конечно, информация подтвердится. Просто отправить этих химер обратно, только уже нагруженных. Хильдеберг не доверял им. Поджарые, все, как один, тощие, быстрые, с цепким взглядом. Они походили на близнецов. Не внешностью, а поведением – штампованным, одинаковым у всех. - Мерзкие какие. – Тихо пробормотал Густав, подтверждая его слова. – Не часто я химер встречаю, но эти совсем уже. Хильдеберг только кивнул, не подтверждая, но и не опровергая слова своего бойца. Вскоре вернулся один из химер и знаками показал, что всё чисто. Хильдеберг дождался ещё пятерых – остальные остались сторожить возможные пути побега – и только потом провёл универсальной картой через прорезь кодового замка. Едва один из химер открыл дверь, оттуда вырвался горячий, сладко пахнущий гнилью и кровью воздух. Внутри всё было забито длинными металлическими ящиками и пустыми клетками. И те, и другие были заляпаны засохшей кровью, слизью и грязью. Где-то в глубине склада раздавалось невнятное бормотание. - Ну что за гадость! – Тихо прошипел Кэйсер, соскребая в пробирку образцы крови и слизи с ближайшей клетки. Кажется, последний раз её чистили очень давно, лежащие в одном из углов ошмётки плоти успели порядком подгнить. – Какой-то ненормальный попался. Хильдеберг кивнул и пошёл на звук, осторожно ступая по заваленному мусором полу. Обёртки от пищевых брикетов, обрывки грязной одежды, клоки волос или шерсти. Химеры рассредоточились, обходя противника с боков. Склад был длинным и узким, так что далеко уйти они не могли, но хлама хватало, чтобы за ним спрятаться. Вскоре Хильдеберг вышел к единственному расчищенному участку. Посреди него под яркой лампой стоял хирургический стол с распростёртым на нём телом молодой женщины. У неё была вскрыта брюшная полость, концы кожного покрова разведены в стороны и закреплены крючками, кишки аккуратно выложены на приставленный стул. И при этом женщина была жива. Она тихонько всхлипывала, без надежды, с глухим отчаяньем глядя прямо перед собой. В ней уже не осталось ни страха, ни боли, только всепожирающая пустота. А рядом у столика с инструментами возился низкий, полноватый мужчина с залысинами на лбу. - Управление Безопасностью Империи, заместитель главы Третьего Отдела Седьмого Управления Хильдеберг фон Шварцхерт. Вы арестованы. Поднимите руки, чтобы я мог их видеть, и отойдите от стола. – Резко приказал Хильдеберг. Стандартная формулировка прозвучала нелепо в этом гротескном анатомическом театре. - Вы как раз вовремя, герр Шварцхерт! Вы очень вовремя. – С доброй, заботливой улыбкой посмотрел на него мужчина. Хильдеберг невольно отшатнулся, когда тот шагнул в его сторону. В руке у мужчины был скальпель, ещё поблёскивающий розоватым в свете лампы. – Мне нужен свидетель. Видите ли, я сделал открытие. Просто потрясающее! Есть способы не только создать новые организмы, можно улучшить и человеческую расу. Ума не приложу, почему раньше никто не догадался. Вот посмотрите. Я ввёл этой фройлен дозу моего нового препарата, а потом немножечко разрезал. Без наркоза, конечно же. И она ещё жива! Посмотрите, она жива! - Я вижу. – Холодно сказа Хильдеберг, доставая пистолет. Он не имел права поступать так, как собирался. Женщину стоило отправить для исследований в Управление Модификаций, как и того мальчика-химеру. - Что вы наделали! Вы просто чудовище! Как вы не понимаете? – Закричал полноватый мужчина, с ужасом глядя на круглое отверстие во лбу расчленённой им заживо женщины. – Это открытие, и вы должны были засвидетельствовать его! - Довольно. – Оборвал его Хильдеберг, делая знак химерам и убирая пистолет в кобуру. Он попал удивительно точно для левой руки. – Отправьте его в Последнее Управление, потом заберёте себе. Обыщите здесь всё, соберите важное, остальное сжечь. Кэйсер, возьми пробы у тела, его придётся отдать химерам. Хильдеберг подошёл к столу и посмотрел на лицо женщины. Не старше Латгард, но гораздо менее чистокровная. Её настоящий убийца голосил и бился в руках химер, понося их и обзывая чудовищами. Те равнодушно выволокли его наружу и, кажется, пару раз ударили для порядка. Хильдеберг не возражал. Этот ублюдок был единственным чудовищем здесь и, к сожалению, лишь немногим отличался от таких же, но имеющих официальный статус. Судя по количеству ящиков, эта женщина была далеко не первой. Очередной больной ублюдок, одарённый талантом и упивающийся своей вседозволенностью. Больная, порченая деталь. Хильдеберг дождался, когда химеры загрузят в подъехавший фургончик тело женщины, полубессознательного подпольного учёного и пачки каких-то бумаг. Хотелось дождаться и увидеть, как всё заполыхает. Ждать оставалось совсем недолго. Охранник упрямился, хоть и понимал, что обязан пропустить. Отофрид раздражался всё больше, ему надо было успеть до начала рабочего дня в Канцелярии, а его упорно не хотели пускать на территорию Управления Безопасности. Доступа внутренней безопасности хватало, но охранник пытался показать свою лояльность и тянул время. Наконец, ему пришлось впустить представителя враждебной Канцелярии на территорию Управления. Отофрид почти искренне пожелал ему спокойного утра. В конце концов, для него всё было просто идеально. Он был окрылён неведомым прежде счастьем, и именно оно вело его, указывая цель. Целью было высокое, одиноко стоящее здание Седьмого Отдела Пятого Управления или просто Башня. Войти туда просто так тоже было нельзя, но он надеялся, что встретит кого-нибудь, кто сможет его провести внутрь. Иначе просто и быть не могло. Минут десять ему всё-таки пришлось прождать у двери, пока светловолосый охранник-химера искал хоть кого-то, кто сможет с ним поговорить. Отофрид покорно ждал, лишь изредка поднимая голову и со странной улыбкой всматриваясь в закрытые и защищённые окна верхних этажей. - Чем могу быть полезен? – Без особого энтузиазма поприветствовал его худощавый и немного нервный офицер с нашивками внутренней безопасности Управления – всевидящим оком. – Меня зовут Конрад Вебер. - Моё имя Отофрид фон Шёнхайт-Эрштелль, я работаю в Канцелярии Канцлера. Я хотел бы переговорить с кем-нибудь из сотрудников Башни. – Отофрид с трудом смог подавить растущее внутри волнение. Ничто и никогда не вызывало у него подобной реакции. - Хорошо, только не здесь. Пройдёмте внутрь. – Устало махнул рукой Конрад. Казалось, он не спал уже несколько суток. Судя по тому, что знаки отличия не принадлежали Башне, он был её внештатным сотрудником, иными словами, шпионом. Конрад был одним из немногих в Башне, кто сейчас мог безопасно поговорить с потенциальным новым агентом. Господа уже давно наблюдали за этим Шёнхайт-Эрштеллем, а теперь он пришёл сам. В каком-то смысле они были коллегами, так что их разговоры в дальнейшем не должны вызвать подозрений, но Конрад слишком устал, чтобы вести качественную вербовку. Он проводил Отофрида в маленькую уютную гостиную, специально оборудованную для таких разговоров. Потайные ходы с лифтами сразу наверх, прослушивающее и записывающее оборудование, даже спрятанное оружие, яд и снотворное в баре. - Так о чём вы хотели поговорить? – Спросил Конрад, устроившись в одном из кресел и указывая Отофриду на стоявшее напротив. Сейчас надо было быть осторожным, не давить, постепенно переходя к истинной цели визита. Этот человек из Канцелярии и так повёл себя крайне беспечно, не только явившись без спроса к главным дверям, но ещё и назвав посту охраны на входе в Управление истинную цель своего визита. - Я хочу работать на Индиго. Хочу работать с ними. В Башне или в Канцелярии – совершенно не важно. Я буду вашим шпионом, убийцей, кем угодно. – Восторженно выпалил Отофрид. Разве хоть какие-то правила и условности имели сейчас значение? Только то, что он был с ними в одном здании, только то, что он стал на шаг ближе к мечте. – Хотя я и так уже неофициально тружусь на Канцлера. - По какой причине вы решили работать на Башню и что надеетесь получить взамен? – Конрад и так плохо соображал из-за недосыпа, а этот сумасшедший ещё и вёл себя совершенно непредсказуемо. Ну кто же говорит такие вещи, да ещё и с таким счастливым лицом, напрямую? Всё это казалось слишком искренним для того, чтобы быть ложью или провокацией. Конечно, не только у Башни, у всего Управления хватало шпионов в Канцелярии и Штабе, впрочем, это было взаимно. Но этот Отофрид был не таким, как они все. Ему явно было нужно что-то иное, что-то особенное. Конрад вспомнил причины, почему этому человеку приходится выполнять поручения Канцлера – дело об убийстве девушек из бедных районов – и мысленно содрогнулся. Что ему может быть нужно от Господ? - Мне поручили провести вскрытие. Неофициально. – Отофрид невинно улыбнулся. Возможно, он не должен был рассказывать. Но этот человек работал в Башне, так что сможет понять. Даже если тема запретна, он промолчит. – Мне довелось увидеть Индиго. Мертвую девушку и живого юношу. Отофрид замолчал, давая человеку из Башни время остановить его. Но Конрад ничего не говорил, поражённый небывалой степенью доверия с одной стороны и ненормальностью того, что он рассказывал – с другой. Разве бывают мёртвые Индиго? Разве могут они доверить одного из своих взрослому человеку? - Всю свою жизнь с ранней юности, может быть, с самого детства, как только осознал себя, я искал то, чего, как я думал, в этом мире не существует. – Отофрид улыбнулся. Так счастливы, как он сейчас, бывают только дети, ещё не познавшие грязь и ужас этого мира, ещё не вкусившие смерть, не встретившиеся с несправедливостью и жестокостью, не вдохнувшие безумия. – Я искал красоту. Абсолютную, совершенную красоту. Я пытался разглядеть её в людях, иногда находил остатки, следы, крупицы. Но они так быстро исчезали. И я начал вытаскивать их наружу, пока они ещё не огрубели. Конрад с содроганием понял, что Отофрид сейчас говорит об убийствах. Несколько девушек и сколько ещё тех, о ком никто так и не узнал. С таким трепетом, таким восторгом он говорил о жестоком насилии, о расчленённых заживо людях. Этот человек был безумен, так почему Господа доверились ему? - Но всё равно, те картины, что я писал, были лишь тенью, воспоминанием о прекрасном, порождением моей жажды. Я не мог найти то, чего так страстно желал. – Отофрид покачал головой и тяжело вздохнул. Годы бесконечного поиска, отчаянье и новая надежда, призрачная и хлипкая. И всё по кругу снова и снова. Как объяснить этому человеку, с таким ужасом и отвращением смотрящему на него, что он чувствовал всё это время? – Я жил в кошмаре, беспросветном сером, пыльном кошмаре до того дня, как впервые увидел Индиго. Они совершенны! - Никто не позволит вам убивать их, герр Шёнхайт-Эрштелль. – Холодно ответил Конрад. Если этот сумасшедший будет настаивать, придётся его убить. Оправдания можно будет придумать потом, в любом случае, для внутреннего расследования будет запись этого разговора. - Нет, что вы! Ни в коем случае. Убийства – лишь способ заморозить красоту, не дать ей выродиться в отвратительное взрослое и пошлое существо. Им этого не нужно. Они – то самое совершенное, та самая красота. Они восхитительны! – Отофрид едва мог себя сдерживать. Его переполнял непередаваемый восторг. Столько лет бесконечных поисков! Он был прав, он всё это время был прав! Красота действительно существует! – Они совершенны. Я хочу служить им. Мне ничего не нужно взамен, я всего лишь хочу хоть изредка, хоть издалека любоваться их красотой. - Хорошо. Я передам вашу просьбу. – Удивлённо и растерянно ответил Конрад. Хотя этот человек и был сумасшедшим, он мог оказаться полезен. И если дать ему то, о чём он просит, его можно будет использовать какое-то время. Пока он не потребует большего. Хотя решать не ему. Конрад проводил Отофрида до ворот Управления Безопасности. Ещё не хватало, чтобы этот восторженный идиот расхаживал здесь без присмотра. Пока дойдёт до Канцелярии, остынет и успокоится. Потом Конрад вернулся обратно в Башню. Надо было сообщить Господам об этой странной просьбе, принять душ и найти где-нибудь уголок, чтобы поспать хотя бы час, пока не начнётся рабочий день в Управлении, где он работал официально. Не успел он закончить отчёт, как ему пришло письмо с хорошо знакомого каждому в Башне внутреннего адреса. От Господ: «Мы согласны, пусть трудится. Он видит не глазами, а сердцем». Конрад вздохнул, дописал отчёт, прибавив к нему текст записки и ссылку на неё, и отослал в архив, Гедербергу и на адрес Господ. На этом его работа была закончена. Хайнрих недовольно поморщился, отдавая охраннику на входе уже третью заполненную анкету. Он только что вернулся с границы и у него ещё не было постоянного пропуска. За время войны и его последующего лечения в загородном госпитале система безопасности была сильно ужесточена. Наконец его впустили на территорию Управления Безопасности. Многоуровневый контроль лишь усугублял общую тревожность, Хайнрих это чувствовал особенно хорошо. Для него всё это напряжение не нарастало постепенно, а свалилось одним комом, из больничного покоя вылилось в острое предчувствие скорой катастрофы. В родном Подразделении он тоже давно не бывал и теперь пришёл за новым назначением. В Управлении Внутренней Безопасности творился настоящий хаос. Но Хайнрих легко различил в нём закономерность и упорядоченность. - Давно тебя не было. – Остановился рядом с ним один из коллег. Хайнрих улыбнулся и кивнул, не желая вдаваться в подробности. В кабинет начальника он тоже не смог попасть сразу. Пришлось пропустить вперёд трёх человек, ему пока что спешить было некуда. Четвёртым Подразделением Четвёртого Отдела Одиннадцатого Управления Внутренней Безопасности руководил штандартенфюрер Йоганн фон Трокхерц, человек строгий, но справедливый. Хайнрих всегда уважал его как профессионала. Уже седеющий, сухой и высокий мужчина, он всегда производил впечатление очень строгого и педантичного начальника. Но при этом, он оставался справедливым и честным. Своего подчинённого он встретил вежливой и усталой улыбкой. Сейчас он казался ещё более худым, чем запомнил Хайнрих. Хотя, скорее всего, виной были тёмные тени под глазами. - Проходи, садись. Итак, ты вернулся из госпиталя. – Йоганн словно подвёл итог, высказал факты, на которые собирался опираться. Он, как руководитель, получал всю информацию, которую имел право получать. То назначение Хайнриха было частично засекречено, но штандартенфюрер Трокхерц никогда не лез в чужие дела, когда это не касалось его работы. У Башни, а он сразу выяснил, что работу Хайнриха в той дыре на границе засекретили именно они, могут быть свои тайны. И своя служба внутренней разведки. – Как видишь, тебя здесь очень не хватало. Но я не буду нагружать тебя работой в первые же дни. - Штандартенфюрер Трокхерц, я готов приступить к работе. – Браво ответил Хайнрих, прекрасно понимая, что лжёт. Йоганн тоже это понимал и потому посмотрел на него укоризненно. Хайнрих был не из тех офицеров Управления, для которых патриотизм и громкий голос были главными достоинствами. – Я пришёл за новым назначением. - Знаю. Давай бумаги. – Йоганн взял из рук подчинённого стопку бумаг – справки, выписки, очень урезанный доклад, рекомендации и отзывы о его работе. – А ещё я знаю, с какой скоростью сейчас выпускают из госпиталей. И насколько недолеченными. У тебя был полный набор: переломы, кровопотеря, контузия, частичная асфиксия. Я могу долго продолжать, если ещё добавить по мелочи. В идеале и в другое время я мог бы вообще списать тебя на пенсию. - Штандартенфюрер! – Хайнрих и сам не знал, чего в его голосе больше: страха или возмущения. Он быстро поправился. Конечно, шум в голове, утренняя тошнота, лёгкая дезориентация ещё оставались. Кости иногда ныли, особенно, когда дул ветер. А одно ухо стало хуже слышать. Есть шанс, что восстановится вместе с координацией – так сказали врачи. Но это не повод отправлять его в отставку. - Успокойся. Я вовсе не собираюсь лишаться такого талантливого подчинённого. – Усмехнулся Йоганн, не разжимая губ. По его лицу было трудно понять его мысли, оно всегда казалось застывшим, словно маска. Так что его подчинённые учились улавливать малейшие намёки. – Но пока ты поработаешь с бумагами в офисе. Знаю, что скучно, но тебе надо восстановиться. Бумажной работы тоже много, а ты всегда был внимательным и трудолюбивым. И у тебя всегда было отличное чутьё. Сегодня можешь уйти пораньше. Я уже распорядился расчистить твоё место. Можешь приступать. Карл проводит тебя. - Слушаюсь. – Хайнрих отдал честь резким, отточенным жестом. В целом, это было лучше, чем он мог рассчитывать. Йоганн всегда ценил своих работников и умел их правильно использовать. Хайнрих подошёл к своему новому столу и улыбнулся. Спокойная работа, чистый воздух и кофе, когда захочешь. Отличный отдых, хотя он, может быть, ещё начнёт скучать по пустыне. Но не раньше, чем затянутся раны у него и у Михаэля. Не раньше, чем забудется всё, что он там ненавидел. А работа везде одна и та же – искать, доказывать и отправлять в Последнее Управление своих же коллег, офицеров. Следить, чтобы в механизм Империи не попали мелкие камешки. И собирать своё личное кладбище из закрытых досье. Йормунганд сегодня зверствовал с особой силой. После боевой операции химерам надо было выпустить пар – в конце концов, настоящим сражением то побоище было назвать трудно. Им и так приходилось сидеть в казармах почти безвылазно. Йормунганду приходилось прилагать немалые усилия, чтобы сдержать всю эту агрессию. Вельва выполнял все приказы автоматически, не особенно старательно. И потому, все его партнёры по спаррингу выдерживали не больше одного боя. Из химер с ним почти никто не мог справиться, а люди не дотягивали совершенно. Хоть какое-то разнообразие внёс только Альмерик. Он сам напросился к нему в пару и даже смог продержаться без касаний почти десять минут. - Вельва, где та девушка? – Тяжело дыша, прохрипел Альмерик, когда они разошлись, продолжая кружить. Небольшая передышка перед очередной серией ударов. Для Альмерика точно последняя, выносливости на полноценный бой с химерами ему не хватает, а делать скидку на чужую слабость Вельва не привык. - Не знаю. – Снизошёл до ответа Вельва. Он действительно не имел ни малейшего понятия. Бальдр ещё мог бы найти её, но Вельве она была не нужна. Вернее, она имела для него значение лишь как хорошая игрушка для напарника. Если бы Бальдр попросил, Вельва принёс бы её. – Она ушла тем же утром, я не знаю её имени. - Спасибо, что помог тогда. – Неловко сказал Альмерик. Он не ожидал помощи от Вельвы, просто отчаялся и не знал куда идти. Да и морок клуба ещё не успел выветриться. Его вела извращённая логика ночи и обострённые, больные инстинкты. – Не знал, куда её деть, в казарму было нельзя. А кто она, я не знал. Но и бросить не мог. - Дурак. – Вельва скользнул вперёд, нанёс резкий, сильный удар. Альмерик едва успел уклониться. Тут никакие тренировки не помогут, либо ты чувствуешь, предвидишь, куда именно ударит противник, либо нет. Других в «Серебряный отряд» не брали. – Она ушла, когда пришла в себя. - Ясно. Жаль, мне хотелось бы её ещё раз увидеть. – С горечью ответил Альмерик. Вельва только усмехнулся, нанося серию ударов. От этого увернуться было уже нельзя. Лёжа на твёрдом бетонном полу, Альмерик мог только сожалеть о том, что не попросил Вельву хотя бы узнать её имя. Девушка навсегда останется лишь воспоминанием, наркотическим бредом и последним светлым пятном в его грязной тёмно-серой жизни. А Вельва равнодушно отвернулся от поверженного противника и отошёл в сторону. Ему та девчонка казалась слишком странной. Но Бальдру она нравилась. Это – единственное, что сейчас имело значение. Вельва перебирал в голове все возможные пути, которыми могут дальше развиваться события в городе. Всё чётче он понимал, что не должен больше тратить время на других. Надо брать Бальдра и уходить. Долго они не протянут, но это всё равно лишь немногим меньше того, сколько им осталось здесь. Йормунганд скоро заметил прохлаждающегося бойца и назначил ему нового противника. Вельва не сдерживался, ему было всё равно, а значит, можно было бить почти что со всей силы. Это ведь так приятно – чувствовать под руками сжимающуюся от боли плоть. Клаус с тоской посмотрел на мерцающий экран компьютера. Рано утром он получил по почте письмо от оберштурмбанфюрера Кальтштейна с требованием перепроверить досье всех химер Башни. Написано оно было глубокой ночью, от чего Клаусу стало ещё тоскливее. Эти проверки проходили уже не в первый раз. Внутренняя безопасность всех видов проверяла и перепроверяла офицеров и служащих Управления всех уровней. Это походило то ли на панику, то ли на паранойю. Но, так или иначе, Клаус должен был разобраться с работой и ещё дописать отчёт по ночной операции. Нехотя он взял телефон и набрал свой домашний номер. - Эверт. – Отозвался он на бодрое приветствие своего напарника. Голос юноши странным образом успокаивал. Возможно, дело было в неполноценной, искусственной, но всё же связи, а может, ему просто нравился голос Эверта. – Сегодня вернусь поздно. - Хорошо, буду ждать с нетерпением. – Эверт добавил игривые нотки, неприятно напомнившие Клаусу те дни, вернее ночи, которые он проводил в борделе. Тогда для Эверта он был просто клиентом, а Эверт для него – способом снять напряжение. Клаус повесил трубку, злясь то ли на свою пару, то ли на самого себя. Душное недоверие, прочно поселившееся в его кабинете и ядом растекавшееся от Управления Безопасности по всему городу, проникало даже за запертые двери его собственной квартиры. Клаус хотел верить Эверту, но почему-то постоянно искал намёки на ложь, на притворство. Сам обещал себе забыть о прошлом своей пары и сам же вспоминал. Пока хватало мозгов не попрекать его этим. Прошлое не изменить, а вот сломать будущее вполне возможно. Клаус раздражённо сжал кулаки и пошёл за кофе. Ему не нравился его вкус, тем более, последнее время достать было можно только искусственный, с горелым, кисловатым привкусом. Почти такой же, как предлагали гостям в том борделе, пока они ждали своей очереди. Клаус и сам не знал, откуда вдруг вылезло это раздражение и недоверие. А потом понял – ему опять поручили проверять химер, копать под своих. Им не верят. Хотя создали послушными и преданными. Им всё равно не верят. Так как он может верить людям? Раннее утро, сероватая дымка и пустынные улицы. Как часто Кримхильда ходила по ним, вдыхая отравленный ночным безумием, ещё не очистившийся водой из машин и сигаретным дымом воздух. Как часто она бежала по тротуарам, спеша успеть домой. Теперь всё было иначе, она шла в другом направлении – не домой, а из дома. Ни от кого не скрываясь, в открытую. Впервые девушка знала, зачем она идёт в клуб «Крылья». Не прятаться, а узнавать. И не себя, а иное. Какой-то мужчина в военной форме удивлённо посмотрел ей вслед – все приличные девушки из чистых семей ещё спали в своих постелях. Кримхильда же больше не могла ждать. Спать она сегодня так и не легла, но усталости не чувствовала, только странную чёткость и эйфорическую энергию. Она легко скользила, словно не замечая людей. Цель вела её, звала, как протянутая золотая нить под ногами, с которой не свернуть. Клуб уже был закрыт, но Кримхильда уверенно постучала в неприметную дверь. Прошло достаточно много времени, прежде чем открылось маленькое окошко. - Мы уже закрыты. – Устало сказал Бьёрн, один из охранников клуба. Он хорошо помнил эту девушку, иначе даже не стал бы с ней говорить. – Приходите вечером. - Я не для этого. – Обезоруживающе улыбнулась Кримхильда. Нечестно было отвлекать честного парня Бьёрна от сна, но у неё не было выбора. – Я хочу поговорить с Сигом. Мне очень надо. - Я узнаю, примет ли он. – Несколько настороженно ответил Бьёрн. Желающих встретиться всегда много, а сейчас, когда вокруг творится такой хаос, и подавно. Но Сиг – занятой человек, к тому же осторожный, а потому принимает не всех. Кримхильда кивнула и приготовилась ждать. Спешить ей было некуда, сегодня в университете были лекции и практикумы, которые она вполне могла пропустить. О репутации она никогда особенно не заботилась. Иначе вообще не пришла бы сюда. Домой она возвращалась рано утром лишь для того, чтобы избежать скандалов. Девушке не нравилось, когда кричат. Бьёрн вновь открыл окошко, ждать пришлось даже меньше, чем она рассчитывала. - Сиг примет вас, проходите. – Отстранённо сказал он, открывая дверь. У Сига были свои причины встретиться с этой девушкой. Наверное, он просто знал, кто она такая. Бьёрну же было всё равно. Он провёл неурочную посетительницу по узкому коридору, потом наверх к галерее, опоясывающей пустой сейчас зал внизу. Ещё совсем недавно там звучала громкая битовая музыка, под которую сплетались, дёргались и изгибались тела. Бьёрн вывел последнего буквально четверть часа назад, зал ещё даже не успели убрать. Девушка с любопытством смотрела вниз, словно там могло быть что-то, ей интересное. Сейчас, в светлом пальто и с убранными под бежевый берет волосами, она казалась такой невинной и такой юной. Но невинные сюда не заходят, а если и заходят, то остаются таковыми до первой ночи. Клуб обнажал всё, что было скрыто, вытаскивал, как внутренности, все скрытые страхи, желания и пороки. И здесь не было тех, кто чист. Нигде в Империи таких не было. Может быть, Бьёрн даже видел её там, внизу, просто не запомнил. Но он легко мог представить, как это идеальное чистое создание преображалось, растерзанное, обнажённое, выставленное на показ. Все они лишь кажутся правильными и строгими, пока не копнёшь поглубже. За годы, что он здесь работал, Бьёрн видел много грязи и много притворства. И знал, чего стоит внешняя чистота. Кримхильда впервые видела зал, где провела столько незабываемых ночей, целиком, сверху. Он оказался гораздо меньше, чем ей запомнилось. И сейчас, ярко освещённый, влажный от воды и дезинфектора, ещё не до конца убранный, он, казалось, отдыхал после очередной оргии. Она боялась, что потеряет ощущение этого места, увидев его таким. Но оказалось, что помещение тоже можно обнажить, и это не убьёт его, а придаст особый смысл. Ощущение интимного знания, доступного очень немногим. Кримхильда улыбнулась, она, определённо, не зря пришла сегодня в клуб. Даже если Сиг ей откажет, она уже получила больше, чем рассчитывала. Галерея закончилась ещё одной дверью, обитой тканью, глушащей звуки. Хотя от вибрации это вряд ли спасало. Бьёрн открыл дверь и пропустил девушку внутрь, сам же остался снаружи. Его никогда не заботили дела Сига, главное, что «Крылья» были в безопасности. Кримхильда с некоторой опаской прошла внутрь. Большая комната, богато обставленная, все стены закрыты плотной тканью шоколадного цвета. Такого же цвета была обивка на креслах и диванах, расставленных полукругом. Тяжеловесная, но при этом благородная мебель, подобранная со вкусом, который мог выработаться лишь у чистокровного из хорошего рода. Кримхильда не так часто видела подобный породистый вкус, тот, кто обставлял комнату, явно хотел произвести впечатление. Некоторое время девушка стояла, осматриваясь. Эта комната так сильно отличалась по ощущениям от клуба, от зала внизу, что она впервые почувствовала растерянность. - Чему обязан вашим визитом, фройлен? – Мягкий, тягучий голос был удивительно уместен в этой комнате. И в этом клубе. Кримхильда обернулась, ища глазами Сига, полумифического хозяина «Крыльев». Он сидел на краешке стола рядом с одним из кресел. Расслабленная поза, выгнутая назад спина и хитрый прищур голубых глаз. Кримхильда готова была спорить на что угодно, что гены его лишь немногим несовершенней её собственных. Этот мужчина, одетый в вызывающе откровенный наряд, в чёрную кожу, обтягивающую его стройное тело, когда-то был частью генетически совершенной элиты Империи. И он отказался от всего вполне добровольно. Она чувствовала его силу, видела её во всём, что он создал. Такого человека нельзя было заставить. - Я пришла просить. И я готова отдать взамен то, что вам нужно. – Кримхильда подалась вперёд, выгнулась струной. Её тянуло к этому человеку так сильно, что она едва могла оставаться на месте. Он сам был этим клубом, воплощал его или, вернее, создал его таким, похожим на себя самого. - А вы знаете, что мне нужно, фройлен? – Изящно изогнутая бровь, едва уловимое движение обнажённых плеч. Кримхильде показалось, что она слышит шорох тяжёлых цепей по бетонному полу. - Информация. Ваша защита и ваше оружие. Любая, которую только может добыть чистокровная женщина, обучающаяся химерологии. – Кримхильда зачарованно смотрела на мужчину, сидевшего перед ней. На его тонких, чувственных губах играла снисходительная улыбка, болезненная, словно удар плетью. И никогда ещё девушка не жаждала этой боли сильнее. - А много ли может узнать женщина? – Слова, как ледяные кинжалы, что вспарывают кожу. Кримхильда закусила губу, чтобы выдержать удар. - Много, ведь она – лишь тень, лишь призрак, никем не замеченный и неуязвимый. Женская слабость – её первейшее, непобедимое оружие. И её оберег от лицемерия мира мужчин. Ведь тень легко может заглянуть под маски, что обращены к другим. – Гордо вскинула подбородок Кримхильда. Как же тяжело было смотреть в сторону, избегая ловушки этих глаз, что прожигали её насквозь! Но она помнила, зачем пришла, и это воспоминание было её маяком. - Верю. И чего же вы хотите, фройлен? За что готовы платить такую высокую цену? – Кримхильда невольно улыбнулась. Ни один чистокровный не позволил бы себе такой деловой тон в разговоре с женщиной. Никто не перешёл бы к серьёзному разговору так быстро. Всё-таки Сиг уже принадлежал иному миру, миру торговцев оружием, информацией и людьми. Наверное, более честному и открытому, чем тот, из которого она бежала в клуб почти каждую ночь. - Мне нужна информация, которую достать сможете лишь вы. Всё, что только есть о проекте создания химер с экстрасенсорными способностями. Единственная выжившая пара – Вельва и Бальдр. – Кримхильда сжала кулаки и упрямо посмотрела в глаза Сигу. Такие голубые, самого чистого цвета. В них не было насмешки, как она ожидала, только любопытство. – Я хочу знать всё. Мой доступ ограничен, той информации, что я могу получить, недостаточно. Мне нужны все их модификации, все эксперименты, все доработки. Всё. Я хочу понять, как именно они были созданы. - Добыть эту информацию будет непросто, но у моего человека есть пара подходящих лазеек. – Задумчиво ответил Сиг. Он не ожидал подобной просьбы. Не в это время и не от этого человека. Впрочем, девушка была достаточно странной даже для Империи, от неё можно было ждать такого. Вряд ли от кого-то иного. - Я буду ждать. – Улыбнулась Кримхильда. Ей было совершенно не важно, что от неё потребуют взамен. Сейчас вся Империя для неё значила меньше жизни Бальдра. Она и сама вряд ли могла ответить, почему. - Я тоже. – Мягко улыбнулся Сиг. Он не стал требовать от неё какой-то конкретной информации. Девушка отдаст больше, чем он может пожелать – Сиг это знал. По сути, то, что она просила, не имело особой цены. Бесполезные данные, которые могут быть интересны лишь безумцам-экспериментаторам и республиканцам. Первые ничего не смогут сделать, кроме ещё нескольких неудачных химер, которые умрут, не родившись. Вторым просто не хватит знаний и опыта, чтобы разобраться в этом. Эксперимент провален, а значит, бесполезен. Ценность этой информации обеспечивала лишь сложность её добычи. Кримхильда вышла из клуба, она могла лишь улыбаться, переполненная надеждой и мечтами. Сейчас ей хотелось вернуться домой и приступить к подготовке. А ещё – пойти в Академию, ведь там гораздо лучше оборудование и выше доступ. Но больше всего Кримхильда хотела просто идти вперёд, наслаждаясь своей маленькой победой, своим маленьким теплом. Город пробуждался, испуганный, настороженный, взъерошенный. Но девушка, шедшая по его улицам, видела его совсем другим. Меняющимся, текучим, полным надежд и желаний. И ей хотелось жить в этом городе, видеть его и чувствовать всю оставшуюся жизнь. А в маленьком подпольном клубе, лишь отходившем ко сну, у окна стоял мужчина. Он вспоминал только что ушедшую девушку и думал, что она как-то неуловимо напоминает ему мальчика его друга. Тот мальчишка тоже был странным, видел всё иначе, но в нём была жестокость, ярость, озлобленность и сила хищника. Эта же девушка обладала совсем иной силой – женской. - Марк, ко мне. – Сиг выключил коммуникатор. Забавно было бы понаблюдать за тем, как далеко и куда именно зайдёт эта девочка, Кримхильда фон Анфаншельд. Он вовсе не собирался выпускать её из вида. - Да, господин. – Марк выглядел сонным. Светлые рыжеватые волосы всклокочены больше, чем обычно, серые глаза за стёклами очков смотрят куда-то в сторону. - Мне нужна твоя помощь, лапушка. – Сиг плотоядно улыбнулся и игриво провёл пальцем по губам. На Марка такие фокусы никогда не действовали, но иногда удавалось добиться его растерянности и смущения. Сига это забавляло. - Сейчас? – Марк едва успел закрыть рот ладонью. Спать хотелось сильнее, чем выполнять прихоти бессонного начальства. Последнее время Марку приходилось отрабатывать свою жизнь в клубе с лихвой. Информация в считанные недели стала ценнейшим ресурсом. - Немедленно. – Ласково улыбнулся Сиг. Марк обречённо вздохнул и приготовился внимать очередной просьбе своего обожаемого босса и господина. Если раньше ему просто некуда было идти, то сейчас оставаться одному было смертельно опасно. - Мне нужна вся информация по провальному проекту химер с экстрасенсорными способностями. И по Вельве и Бальдру особенно. – Ответил Сиг. Что бы ни задумала фройлен Анфаншельд, планы у неё были весьма любопытные. И потом, когда Империя рухнет и возродится, эта информация, возможно, будет очень и очень ценной. – Всё, что только можно достать. И особенно – что нельзя. Марк кивнул и открыл свой портативный компьютер. Ему не нравилось лазить в локальную сеть химерологов, они хранили свои секреты с особым тщанием. Но он мог, и за это Сиг ценил его особенно сильно. Работы действительно предстояло много, сложной и опасной. Не прошло и десяти минут, как Марк забыл про сон и отдых, полностью отдавшись работе. Сиг удовлетворённо кивнул и вернулся к документам, с которыми работал перед приходом неурочной посетительницы. Это может стать весьма интересным делом. В таких вещах Сиг редко ошибался. Рейнер закончил с электронными письмами и принялся за бумажные. Управление Безопасности Империи не спало всю ночь, и теперь ему приходилось разбираться с тем, что узнали его шпионы, сотрудники, что решило руководство, какие новые меры ввело Первое Управление. Прежде, чем заняться непосредственно работой, надо было разобраться с последствиями чужой. Кофе уже плохо помогал от недосыпа, даже несмотря на то, что часть ночи он смог провести дома. Уверенность Энаи в том, что всё кончится хорошо, заряжала энергией, но после первого десятка докладов она начала иссякать. Среди обычной стопки докладов, постановлений, копий отчётов Рейнер сразу заметил конверт из плотной чуть желтоватой бумаги – официальное, но при этом личное письмо. Почерк, которым было написано его имя, и печать дома он узнал сразу. Фройлен фон Рейденберг сочла свою информацию слишком важной и решилась на риск. Рейнер торопливо вскрыл письмо, отложив конверт в сторону. Надо будет потом поручить Кальтштейну проверить, вскрывался ли он кем-то до него. На первом листе дорогой качественной бумаги были пространные возмущения по поводу чрезмерной слежки и рассуждения о судьбе Империи, оказавшейся в столь неопытных руках. Рейнер с удивлением изучал страницу письма, исписанную мелкими каллиграфично выведенными буквами. Это определённо писала фройлен Рейденберг, но при этом, всё это не имело никакого смысла. Просто скучные рассуждения пустого человека, которым она, разумеется, не была. - Кажется, мне нужен ещё кофе. – Пробормотал себе под нос Рейнер, вставая и идя к кофеварке. Вне всяких сомнений, это письмо было написано и передано не для того, чтобы потратить его время. Этой ночью фройлен Рейденберг отважно решилась проникнуть на тайные сборища последователей Пророка. Рейнер ждал от неё доклада, но несколько позже и не в такой форме. Шифр он пока не увидел, да и вряд ли фройлен стала бы тратить столько времени на шифровку. Не среди ночи и не после собрания, на которое она явилась с риском для жизни. После второй кружки кофе и третьей страницы рассуждений на всё более отвлечённые темы, перемежаемые необоснованными претензиями, Рейнер, наконец, смог обнаружить то, ради чем страдал всё это время. На четвёртом листе коротко и чётко был описан сам приём, переданы разговоры, которые Гринхильде удалось подслушать, и перечислены имена всех, кто там присутствовал или упоминался. Этот лист Рейнер читал очень внимательно. Многие имена попадались ему впервые – ни в запрещённых сектах, ни в подозрительных разговорах замечены эти люди не были. Практически идеальные винтики в машине Империи. Но кое-кто из них был там лично. Рейнер хмурился всё больше, то беря в руки кружку с недопитым кофе, то отставляя в сторону. Даже один из потомков Основателей, по слухам – близкий друг Канцлера. И ещё одно имя. Рейнер вздрогнул, едва не уронив кружку. Имя только упоминалось в разговоре, но как принадлежащее человеку, верному Пророку и немало сделавшему для него. Рейнер на миг позволил себе надеяться, что фройлен Рейденберг просто ошиблась. Об этом ему придётся доложить, как и о потомке Основателя. И доложить лично Канцлеру. Слишком сильно это его касалось. Рейнер отложил письмо и занялся составлением официального запроса на аудиенцию. Такое дело нельзя было перепоручать никому другому. Имя, столь встревожившее его, стояло в самом конце строки, пояснение – уже со следующей. Фройлен Августа фон Люгенхоф. Гери недовольно хмурился, тонкими полосками сдирая краску со стены. Их вызвали к Йорумнганду и теперь заставляли ждать. Фреки неодобрительно посмотрел на напарника и покачал головой. Длинные белые волосы взметнулись, переплелись и опустились тому на плечи, укрывая. - Не пытайся меня успокоить. – Огрызнулся Гери. Им даже не дали вернуться домой после зачистки, снова согнали в казармы непонятно зачем. Улизнул только Вельва, ушедший раньше других, ещё до приказа, без спроса. – Как же меня раздражает всё это! - Не ори, бесишь! – Оборвал его Фрейр. Его с напарником тоже вызвали к тренеру и тоже держали в коридоре. Фрейр сидел, развалившись, на стуле, закинув руки за голову. Фрейя стоял у окна, как всегда молчаливый и строгий. - Я видел, как к Йормунганду зашёл Кальтштейн. – Сказал он веско, а потом снова замолчал. Фрейр тяжело выдохнул и встал со стула, подошёл к напарнику и обнял его за талию. Им давно уже не были нужны слова, но от прикосновений они не хотели отказываться. Слишком много их тела помнили боли, чтобы не ценить ласку. Гери просительно посмотрел на Фреки. Он тоже хотел, чтобы его обняли и утешили. Встречаться с Кальтштейном было страшно, особенно после того разговора и после ночной вылазки. Фенрир ещё ладно, но Гедерберг редко бывал на их боевых выездах. Людям такое обычно не нравилось. - Гери, Фреки, заходите. – Йоль, мальчик-химера, созданный как замена погибшей пары Йормунганда, приоткрыл дверь и махнул рукой. Сейчас ему приходилось быть чем-то вроде секретаря при тренере химер из-за того, что «Серебряный отряд» вынужден был постоянно и почти в полном составе сидеть в Башне. Раньше Йормунганд почти не выпускал парнишку из дома, до паранойи и дрожи боясь его потерять. Как и говорил Фрейя, внутри кроме Йорумнганда был ещё и Нейхардт Кальтштейн. Гери недовольно нахмурился, ожидая чего угодно, Фреки успокаивающе положил ему на плечо свою большую ладонь. - Я хочу поговорить с вами двумя о клубе «Крылья». – Сразу перешёл к делу Нейхардт. Сейчас ему нужно было собрать как можно больше информации, а передоверить это кому-то он не мог. Важны были не только слова, но и эмоции, выражения лиц, малейшие изменения в поведении. Всё это надо было собрать и проанализировать. – Это место – ключевая точка в потоках информации. Я хочу понять её истинную природу. Я не планирую ни вредить этому клубу, ни как-то препятствовать вам. Поэтому прошу честных ответов. Фреки недовольно кивнул. Кальтштейн не лгал, но определить это было очень сложно. Слишком ровный и бесцветный голос, застывшее, лишённое эмоций лицо, которое почти невозможно прочесть. Каждый раз всё это сбивало с толка. Впрочем, сейчас у Гедерберга и Кальтштейна было много проблем и без всяких клубов с сомнительной репутацией. И уж точно им не было дела до того, как проводят досуг химеры. Если, конечно, они не продают свою кровь республиканцам. - А я хочу знать, когда нас отпустят домой! – Взвился Гери. Он не думая выплеснул всё своё раздражение и лишь досадливо отмахивался от белых оживших прядей волос своей пары, которыми Фреки пытался его удержать. - После обеда можете ненадолго вернуться, но к вечеру вы должны быть здесь. Или по первому зову. – Также безразлично ответил Нейхардт. Передерживать готовых взорваться химер в замкнутом пространстве – не лучшая идея. Кроме того, эти двое были вне подозрений, он уже закончил многофакторную проверку по этой паре. Остальным же придётся ждать. – Теперь вы готовы отвечать? Фреки кивнул, он не мог отказаться, а объективных причин не доверять Кальтштейну у него не было. Только странное смутное ощущение, которое проявлялось каждый раз при его появлении. Инстинкт, полузабытый и непонятный. И он никак не мог решить, ощущает ли он оберштурмбанфюрера врагом или, наоборот, безотчётно ему верит. Фреки рассказал всё, что знал, что видел. Гери не перебивал его, но и почти ничего не добавил. Умолчал Фреки лишь об одном – о том, что однажды видел в клубе штандартенфюрера Рейденберга. И не как клиента, а как гостя Сига. Он и сам не мог понять, почему не хочет говорить, все долги с Рейденбергом они уже списали. Кальтштейн слушал молча, лишь пару раз задал уточняющие вопросы. - Можете идти. Вы свободны до обеда, потом вернётесь в казармы. И пусть следующая пара заходит. – Отпустил их Кальтштейн, закончив допрос. Если он и понял, что Фреки умолчал о чём-то важном, то вида не подал. Его взгляд, непроницаемый и холодный, казался задумчивым, обращённым куда-то внутрь. Фреки лишь пожал плечами. Дела начальства его не касались. Если этому человеку так хочется изображать великого мудреца – его право. Передав свою роль сплетников Фрейру и Фрейе, химеры поспешили домой. Им дали совсем немного времени, и оба хотели использовать его полностью, до последней минуты. Алоис недовольно нахмурился. Конечно, это был приказ Вальтера, и он не мог отказаться. Но эти трое слишком сильно отличались от всех его прочих клиентов. С химерами ему раньше не приходилось иметь дела. Их забирали либо Башня, либо Восьмое Управление, реже – Военная полиция. Изучать особенность генетически модифицированного организма пришлось на практике. Химера оказался живучим и упрямым. Алоис потратил на него непростительно много времени и вместо удовольствия чувствовал лишь раздражение. Новый опыт всегда интересен, но сейчас работы – вполне официальной и законной – было слишком много для того, чтобы он мог позволить себе насладиться страданиями этого существа. Это раздражало. Империя точно сошла с ума в своём безудержном желании пресытить Алоиса фон Огентода кровью аристократов. Второй его подопечный – зеленоглазый мальчишка – принадлежал к самой презираемой и ненавидимой среди работников Последнего Управления породе людей. Фанатик. Слепое орудие в чужих руках. Лишь немногим более безумный, чем любой патриот, которым могла бы гордиться Империя. Из таких было трудно что-либо вытрясти, они до самого конца цеплялись за свою веру. Фанатики принимали страдания как испытания – с радостью и полной отдачей. Как можно добиться признания от того, кто имеет над тобой моральное превосходство мученика? Если чистокровные старались сохранить честь и достоинство ради Империи и своей семьи, то эти служили не себе, а своей слепой вере. Алоису удалось вытянуть из мальчишки достаточно много, но меньше, чем он ожидал. И это тоже раздражало. Ребёнок с промытыми мозгами, изломанный, полубезумный, обречённый. Третий же вызывал у Алоиса скорее недоумение, чем злость. Парень явно был не в себе, говорить не отказывался, но знал удивительно мало. Его разум был похож на свежевыстиранное бельё, хрустящее от крахмала, без единого пятнышка. И это почти пугало. Парень казался не просто наивным, он точно знал, что ему делать, как и с кем говорить, но всё остальное для него словно не существовало. Он говорил с убеждённостью и чистотой безумца. Алоису казалось, что этому человеку не место в Последнем Управлении. Оно на него никак не действовало, такое он встречал впервые. В общем, герр Огентод был зол на подсунувшего ему такую проблему Оскара фон Архенгольца и свою злость вымещал на троих подопечных. Эберт же получал истинное наслаждение от работы с этими тремя. Ему, стажёру, пока не позволено было проводить самостоятельные допросы. Здесь же его никто не ограничивал. Юноша полностью мог отдаться своей фантазии и чутью, окрылённый ароматом агонии и электрическими разрядами мук, проходившими по нервам пленников. Ему не надо было ничего знать, Эберт получал удовольствие от процесса, оставляя вопросы своему наставнику. Он был уверен, что герр Вальтер узнает о его достижениях и вскоре позволит ему работать с официальными гостями их Управления. Где-то в самой тёмной и тайной глубине своей души Эберт хотел, чтобы одним из оступившихся аристократов оказался герр Лейченхоф, когда-то бывший его отцом. Иногда, обмывая и зашивая тела в морге, юноша мечтал однажды прикоснуться руками и иглой к его мёртвому холодному телу. Ему это казалось справедливым и прекрасным. А пока что он должен был трудиться, чтобы завоевать право проводить не только вскрытия, но и допросы, ведь тогда всё будет ещё лучше. Когда придёт время, а оно обязательно придёт. Алоис обречённо вздохнул, положив руку на плечо своему слишком уж увлёкшемуся подопечному. Полубезумный мальчишка, подобранный герром Вальтером, оказался не просто талантлив, он был буквально создан для подобной работы. Но его постоянно приходилось тормозить, Эберт слишком увлекался процессом, порой забывая о том, зачем вообще всё это делается. - Остынь, с него пока хватит. Он сейчас и слова сказать не сможет. – Недовольно сказал Алоис, глядя на хрипящего и закатывающего глаза подростка. Его герр Архенгольц велел допрашивать особенно усердно. Впрочем, мальчишка и знал больше остальных. Так что, ему доставалась большая часть внимания как Алоиса, так и Эберта. Юный пленник не смог бы выжить, даже если бы его отпустили. Сейчас жизнь в нём поддерживали препараты, созданные специально для него Терезой Шортгольц, лучшим химиком Последнего Управления. Без них он давно был бы мёртв. - Хорошо, тогда займусь химерой. – Жизнерадостно ответил Эберт. Алоиса порой поражало, сколько в хрупком аристократе сил и выносливости. Некоторые процедуры требовали немалой физической силы, а некоторые – терпения и усердия. Эберт справлялся и с теми, и с другими с поразительной лёгкостью. - Не забудь про вопросы. Ещё раз спроси, кто надоумил, кто говорил, почему предал, на что надеялся, что ему обещали. И подробное описание того светловолосого мужчины по имени Адам. – Алоис ещё раз проинструктировал Эберта и подошёл к третьему пленнику. Мужчина сидел в клетке, подтянув ноги к груди, и улыбался, глядя на грязный пол перед собой. В его улыбке была безмятежность, которую можно было встретить на лицах безумцев и беременных женщин. Словно они познали уже всё, что имело значение в этой жизни, и обрели покой и гармонию с самими собой. - Ты пришёл терзать моё тело потому, что не в силах затронуть душу. – Спокойно сказал мужчина, переведя свой отрешённый и пугающе светлый взгляд на Алоиса. - Мне не нужна твоя душа. Разум пригодился бы больше. – Ворчливо ответил герр Огентод. – Так что включай его, недоумок. Спрашиваю ещё раз: откуда, как, кем и с какой целью прибыл в Империю. С кем должен был войти в контакт, кто должен был встретить, с кем говорил, кого искал, что делал. Всё и в подробностях. - Я пришёл из Республики с добрыми людьми. Они согласились проводить меня. Я отдал им свёрток, и они согласились. – Бесхитростно ответил мужчина. Его рассказ с каждым разом обрастал новыми подробностями, словно он вспоминал. Или придумывал. Но Алоис мог сказать определённо точно – он не врал. Даже если подробности был ложью, он сам в неё верил. - Что было в свёртке? – Спросил Алоис. Эта информация была новой, хотя и вряд ли стоящей. – От кого ты его получил? - От доброго человека. Он отдал мне свёрток и велел передать тем добрым людям, что доставили меня сюда. Я не открывал свёрток и того, кто дал его мне, прежде не видел. Имени не знаю. – Потупился мужчина. Ему нечем было утешить смятение, сковывавшее его собеседника. – Мне было велено отправиться сюда и наблюдать. Ходить по городу, слушать. Мне сказали, в каких местах меня приютят и накормят. Больше ничего. - Какую информацию ты собирал, кому передавал и как. Имена и адреса связных. – Требовательно сказал Алоис. Те дома, что привечали странников, подобных этому, уже давно были проверены людьми Архенгольца. А некоторые – ещё и людьми его младшего брата Феликса. - Я спал. Они приходили во снах. Они говорили со мной. Я рассказывал о том, что видел и слышал. Иногда они просили сходить в некоторые места, но чаще – просто гулять по городу. – На лице пленника возникло счастливое выражение просветлённости и внутренней чистоты. Алоис ненавидел его за то, что этот человек смеет быть таким в Империи. Ни у кого не было такого права! - Кто они? Кто приходил во снах? – Алоис старался не задумываться о том, как такое вообще возможно. Перед ним сидел сумасшедший, это было более чем очевидно. И, тем не менее, он держал на коленях включённый диктофон, который потом отдаст герру Оскару фон Архенгольцу. Второй, лежащий в кармане, он передаст герру Вальтеру, о нём главе Внутренней разведки знать было необязательно. - Они – дети, с душой цвета Индиго. – Улыбнулся мужчина, прижав изломанные руки к груди. Он, казалось, не чувствовал ни боли, ни страха, полностью погружённый в свои грёзы. - Индиго? – поражённо переспросил Алоис. Он уже догадывался по тем недоговоркам, вскользь сказанным словам, даже выражению лица этого человека. Но поверить был не в силах. Его слова означали, что Индиго есть и в Республике, и сейчас они начали активно изучать Империю. Такое было вполне в их стиле – использовать мечтателей и безумцев для своих целей. - Да, такая у них душа. Они приходят во снах. – Мужчина улыбался, раскачиваясь из стороны в сторону. В его глазах всё ярче разгоралось блаженное безумие. – Они сказали, чтобы я не боялся. Всё закончится сегодня. Для меня. Но не для вас. - Что ты такое говоришь? – Начал было Алоис возмущённо, но в этот момент в дверь постучали. Здесь не стояла система доступа, как в остальном Управлении. Дверь просто запиралась изнутри, если кто-то находился внутри, или снаружи, если в комнате оставались одни пленники. Вальтер справедливо считал, что службе внутренней безопасности лучше не знать, кто и когда приходит в особые комнаты последнего Управления. - Эберт, узнай, кто там. – Раздражённо велел Алоис, выбираясь из клетки. Ему больше всего на свете хотелось исполнить пророчество мужчины и закончить его мучения сегодня, соврав, что тот умер сам. Но он знал, что герр Архенгольц ему не поверит. Оскар фон Архенгольц вошёл в комнату для допросов. Здесь содержались его особые пленники, с трудом добытые и очень ценные. И каждый из них мог дорого ему обойтись, если бы о нём узнали. Химера из «Серебряного отряда» Рейнера. Предатель, изменник, продавшийся Пророку. Вычислить, выследить и поймать его было невероятно трудно. Как и скрыть это от Гедерберга. Мальчик из детей Пророка, очередная живая игрушка, уже осознавший себя и убивший свою жертву. Оскар долго следил за тем аристократом, выжидал, надеялся, что успеет. Этот подросток был его пятой попыткой. В этот раз он успел раньше Кукол и Чистильщиков. И, опять же, нельзя было оставлять следов. Мальчишка знал, кто он и почему убил. И третий – посланец Республики. Самый проблемный, самый опасный из троих. Его взять было достаточно просто, он не скрывался. И, тем не менее, за ним тоже охотились, искали. Оскару пришлось постараться, чтобы этот человек тоже исчез без следа. И теперь всего его усилия лежали перед ним распятыми на разделочных столах, едва живыми и такими откровенными, что дух захватывало. - Доброе утро, Алоис. Есть что-нибудь новое? – Поздоровался Оскар, закрыв за собой дверь. Вальтер обещал ему, что никто посторонний не узнает об этих троих. Архенгольц верил начальнику Последнего Управления. Это было далеко не первое их подобное сотрудничество. Кроме того, Оскар всегда держал под рукой компромат на некоторых особенно доверенных подчинённых старика. Использовать он его, конечно, не собирался, но хранил как подстраховку на самый крайний случай. - Есть кое-что. Думаю, то, что вам нужно, герр Архенгольц. – Алоис специально опустил звание Оскара. Здесь тот не мог себе позволить быть офицером Управления. Он шёл против его правил, добывая информацию таким путём и из таких источников. Оскар кивнул и взял из рук Алоиса диктофоны. Последний ему протянул Эберт, он только что закончил допрос химеры, булькавшего и хрипевшего на одном из столов. Архенгольц слушал долго и внимательно, прокручивая некоторые куски по несколько раз. Вальтер был прав, говоря, что эти двое – лучшие. Оскар и надеяться не мог на такие результаты. Этим двоим действительно удалось выбить признания и всю необходимую информацию. Глава Одиннадцатого Управления Внутренней разведки хищно улыбнулся. - Всех троих ликвидировать. Тела лучше сразу утилизировать. Подтверждение смерти не нужно. – Это означало: убить без записей, тела сжечь, а пепел отдать ближайшей теплице на удобрения. Этих троих здесь никогда не было. Они просто исчезли. Оскар получил от них всё, что ему было нужно. - Сделайте это сами. – Холодно ответил Алоис. Он не собирался пачкаться о чужие грехи. Достаточно было и того, что Алоис прикоснулся к мыслям и памяти этих троих. Архенгольц должен сам закончить то, что сам же и начал. - Хотите, чтобы я их убил? – Несколько удивлённо спросил Оскар. Он не ожидал этих слов. Казни в Последнем Управлении проводил один из палачей, остальные же работники изо всех сил пытались продлить жизнь своим подопечным. Смертельные исходы под пытками допускались лишь в случаях массовых арестов не слишком ценных граждан. Но разрешение на это получалось отдельно. Сейчас же роль палача должен был выполнить сам Оскар. – Это справедливо. Три жизни, бывшие всего лишь разменными монетами в чужих руках. Три разума, отравленные и запятнанные ложью. Три сердца, что бились с трудом, тяжело и неровно. Оскар фон Архенгольц достал табельный пистолет. Он мог подарить им лёгкую смерть в награду за полученную информацию. А мог убивать долго, здесь хватало инструментов, а у него – знаний. - За измену Империи и нарушенную клятву верности. – Оскар направил ствол пистолета в лоб химере, стоявшему перед ним на коленях. Палец резко надавил на спусковой крючок, сухо кашлянул выстрел. – За измену Империи, убийство аристократа и участие в заговоре против власти. – Оскар повернулся к подростку, дрожащему и из последних сил пытающемуся казаться непокорным и сильным. Ещё один выстрел, ещё одно тело рухнуло на пол. – За шпионаж и диверсионную деятельность. – Последний выстрел оборвал жизнь посланца республиканских Индиго. Все трое были мертвы, всё, что они говорили, в чём каялись, знали только трое. Когда их тела станут золой, от тайн не останется ничего. - Утилизировать и забыть. – Распорядился Оскар, брезгливо глядя на пустые оболочки, которые Алоис и Эберт выжали до капли по его приказу. - Герр Архенгольц. – просительно посмотрел на Оскара Эберт. Ещё несколько секунд назад он с жадным любопытством наблюдал за казнью, теперь же смотрел на палача с восхищением и мольбой. – Могу я попросить вас кое о чём? - О чём же, герр Эберт? – Оскар слегка запнулся, по привычке чуть не назвав юношу фон Лейченхофом. Вот только он им больше не был. Пока что у юноши было лишь имя. Если Вальтеру удастся получить все нужные бумаги и провести проверки, у него появится ещё и звание. За особые заслуги или многолетнюю беспорочную службу Эберт сможет получить фамилию. Скорее всего, без всякого «фон». Его гены были чисты и идеальны, но аристократ – это не только наследственность, это ещё и репутация. Её юноше было уже не восстановить, да он и не пытался, наслаждаясь своей новой жизнью, лишённой многих условностей и ограничений. - Я хотел бы препарировать и изучить тела прежде, чем предать их огню. – Глаза Эберта лихорадочно блестели от едва сдерживаемого возбуждения. – Мне нужна практика, а эти образцы уникальны. - Делайте, что пожелаете. – Брезгливо поморщился Оскар. Он почувствовал отвращение, глядя на то, с какой радостью Эберт смотрит на мертвецов. Ему было не жаль этих троих, но он отчётливо понял, что не хочет оказаться в руках у этого безумца. Оскар вышел из допросной и направился к коридору, который вёл из Последнего Управления в основной комплекс зданий. В кармане его плаща лежало три диктофона. Ему предстояло проанализировать и запомнить всё, что рассказали перед смертью пленники. Эта информация была жизненно важна для Империи, и он заплатил за неё достаточно высокую цену. Её отсутствие могло стоить ещё дороже. Отто устало потёр глаза и снова надел очки. Было ещё ранее утро, а он уже так вымотался. Весь прошлый день прошёл за вскрытиями, и теперь ему предстояло привести в порядок отчёты. Их следовало отослать на проверку до обеда, чтобы иметь возможно исправить, если потребуется. А Отто не хотел задерживаться сегодня дольше необходимого. Солнышко согласилась уехать, когда всё начнётся. Ему надо было помочь ей собраться, да и побыть лишнюю минуту рядом было настоящей роскошью. В обед Отто собирался навестить Юргена, друга своего погибшего брата. Тот был единственным известным ему генетиком, которому он хоть немного доверял. Распечатки Эриха всё ещё лежали во внутреннем кармане его плаща. Распечатки с генетическими данными Нэля, сравнительными схемами по крови Индиго и Детей Богов. То, что хотел знать Харальд. То, что, возможно, не стоило знать никому. Сам Отто знал генетику недостаточно хорошо, чтобы суметь сделать выводы. Но то, что Эрих отказался что-либо объяснять, его пугало. Отто не мог не догадываться, что именно зашифровано в этих распечатках. - Меня это не касается. – Устало сказал Отто, откидываясь на спинку стула. Он совершенно запустил отчёты, теперь приходилось навёрстывать упущенное. Он хотел лишь дожить до обеда, разделаться и с этими бумажками, и с неприятной необходимостью нагружать молодого врача ненужными ему тайнами. Фридрих фон Берхерт задумчиво комкал в руке очередной исписанный заметками лист бумаги. Харальд прислал ему данные с камер наблюдения рядом с домом подозреваемого, а так же результаты предварительного анализа, сделанного его адъютантом. Большая часть работы уже была закончена, ему оставалось лишь проанализировать результат. Но Фридрих всё равно собирался прогнать записи через своих аналитиков ещё раз. Если, конечно, найдёт свободных. Не то, чтобы он не доверял Харальду, но вот этому мальчишке… тот смотрел на него слишком внимательно, слишком бесстрастно. Этот взгляд по какой-то причине заставлял Фридриха нервничать, и это его злило. Выкинув, наконец, истерзанную бумагу, мужчина нехотя уставился в монитор. Подозреваемый Арне фон Вермейгер пришёл домой вечером, после чего поужинал вместе с матерью – это было подтверждено беседой с оной – потом поднялся в свою комнату, которую покинул лишь утром. Однако свет в его окне горел допоздна. Также были приложены записи с камер, снявших все выходы из дома. Кажется, всё идеально. Фридрих тяжело вздохнул. По роду занятий он знал, что слепые зоны есть всегда. В этом доме она тоже была. Если Арне готовился и запоминал, куда направлены камеры, он мог заметить, что находящееся в тени окно кладовой не просматривается ни одной камерой наблюдения. Фридрих самодовольно улыбнулся и открыл файл с комментариями. Адъютант Харальда тоже заметил это окно, он отметил, что оно есть на схеме дома, но, по какой-то причине, не попало под наблюдение. Фридрих знал пару простых истин, которые, конечно же, могли объяснить это несоответствие. Во-первых, все благородные дома всегда находятся под наблюдением камер. Это знают все чистокровные. Официально это сделано для их же безопасности. Во-вторых, всегда есть слепые пятна. Всегда есть задняя дверь или окно, через которые наблюдательный аристократ может ускользнуть по своим делам. Об этом тоже знают, но немногие. Те, кто нашёл, или те, кому сказали. А вот то, чего не знал никто, кроме внутренней разведки и высокопоставленных чинов полиции, позволяло этой вольности не нарушать безопасность. Всегда под наблюдением были любые направления, по которым мог бы от дома отойти человек, выскользнувший через это оставленное окно или дверь, и не попавшийся на камеры, окружавшие дом. Другими словами, всегда можно было определить, кто и когда вышел из дома. Дальше уже было сложнее, но дальше Фридриху было и не нужно. Он запустил поиск нужных записей с камер и пошёл делать себе кофе. Фридрих смог достать лучший, ведь иного он просто не признавал. Связей и денег хватило на то, чтобы не ограничивать себя в напитке, жизненно необходимом при любом анализе. Пока грелась вода, Фридрих удовлетворённо улыбался, думая о том, что ждёт его вечером дома. Вчера ночью он нашёл себе презабавную игрушку и сегодня мог её, наконец, опробовать. Этот подросток не был обработанным и покорным, не был обречённым и запуганным, как все прочие мальчики. Он не находился под действием подавляющих препаратов и определённо собирался сопротивляться. Именно этого и хотел Фридрих – возможности сломать, подчинить и возвыситься. Последнее время ему не хватало его прежнего мальчика, в борделях было одно отребье, замена часто ломалась раньше времени, а никого стоящего он найти не мог. Ту находку можно было назвать только удачей. Фридрих нуждался в том, с кем мог бы сбросить напряжение. А ещё он предвкушал недовольное лицо брата. Если раньше его это пугало и раздражало, то сейчас лишь распаляло ещё больше. Мальчик, которого он подобрал, был неправильным. Недопустимым. Непростительным. Это был его маленький бунт против системы, которая выжимала из него все соки. То, что поможет не сломаться. То, что не даст предать. Фридрих налил себе кофе и пошёл анализировать видеозаписи. Он был уверен, что ничего там не найдёт, но всё равно собирался загрузить аналитиков. Августа мило улыбалась какому-то смазливому хлыщу и слушала его бесконечную трескотню. Или делала вид, что слушала, незаметно наблюдая за сидевшим на соседнем диване его отцом. Тот тихо беседовал с другим своим гостем. Слов было не разобрать, но Августа уверенно читала по губам. Сами по себе такие разговоры не были чем-то предосудительным, но в контексте всего того, что она уже успела найти на этого человека, они были его приговором. Он не был связан с Пророком или террористами, однако придерживался весьма радикальных взглядов на будущее Империи и явно хотел воплотить в жизнь некоторые из них. Кроме того, этот человек занимался контрабандой и поддерживал связь с одним нелегальным торговцем. В этом тоже не было ничего удивительного, много кто доставал себе так редкости и диковинки. Если бы не связь этого торговца с теми странными шпионами, что проникали из Республики. Посланцы южных Индиго, так сказал ей Принц. Возможно, этот конкретный аристократ ничего о них не знал, но, как минимум, это указывало на то, что он не умеет выбирать себе деловых партнёров. Этой ночью Августа допросила одного из торговцев, тот сдал своих клиентов с лёгкостью, вызвавшей у неё презрение. Имперцы обычно держались лучше и дольше хранили верность. Империя с рождения учит терпеть боль и страх. - Фройлен Августа, пусть о вас и ходят самые нелестные слухи, я вижу, что все они – несомненная ложь! – Не унимался молодой аристократ, многозначительно поглядывая на руки своей собеседницы. Он явно ждал позволения взять их в свои. Августа мило улыбнулась, позволив увидеть молодому мужчине в этой улыбке одновременно и обещание, и охотничий азарт. - И кто же распускал эти слухи? Кто ополчился на меня? - Губы Августы дрогнули, демонстрируя её ложную растерянность. Слушая своего болтливого собеседника, она мысленно заносила в расстрельные списки тех, кто смел порочить её имя. Многие и так там уже были. Несколько имён она проигнорировала, потому что слишком хорошо знала. Парочка была новых. Молодой аристократ утомил Августу уже за первые пятнадцать минут их по большей части одностороннего разговора. Она терпела столько, сколько было необходимо для сбора неопровержимых доказательств. После чего, вежливо распрощавшись с остальными гостями и сославшись на дела и другие визиты, Августа ушла. Ещё один человек из списка Индиго оказался достаточно лишним и неудобными. Принц будет доволен. Августа вернулась к себе домой, чтобы хоть немного отдохнуть. Ночь выдалась нелёгкой, утро – тоже, а день впереди обещал быть ещё более суматошным. Неладное она почувствовала, едва переступив порог. Слуги молчали и отводили взгляд, в этом не было ничего странного или необычного, но вместо почтительности в их позах сквозила растерянность пополам со страхом. Что-то произошло. Что-то, о чём они не смели предупредить её. - Иди сюда. – Августа схватила одного из слуг за плечо и отвела в сторону от остальных. Она редко позволяла себе такую грубость по отношению к прислуге. Молодой мужчина послушно пошёл за ней, сжавшись и втянув голову в плечи. Сейчас он завис между двумя казнями, ему лишь предстояло выбрать свою смерть. – Говори. Они отошли достаточно далеко, чтобы остальные слуги могли сделать вид, что не знают, о чём идёт речь между этими двумя. Августа же решила заодно проверить лояльность приглянувшегося ей слуги. И его храбрость. Отведённый в сторону, он мог говорить свободно, не опасаясь, что его откровенность заденет кого-то ещё. - У вас гость, фройлен. – Тихо, но твёрдо сказал слуга. Он по-прежнему не поднимал голову, глядя в пол перед собой. Но Августа почувствовала в его голосе твёрдость и решительность. Не так много было гостей, о которых ей не смели доложить. Её слуги могли испугаться лишь нескольких, тех, кого боялась или опасалась она сама. – Принц ожидает вас. - Как твоё имя? – Августа не помнила слугу, его наняли совсем недавно, она ещё не успела расспросить своего дворецкого о новеньком. Время от времени ей приходилось частично менять штат прислуги. Некоторые задерживались надолго, кого-то она рассчитывала через несколько недель, а кое-кто просто исчезал. У Августы хватало тайн, которые надо было беречь любой ценой. - Рейн, фройлен. Моё имя Рейн. – В голосе слуги на миг проскользнул страх. Видимо, ему очень нужно было это место, и он боялся его потерять. - Хорошо, Рейн. Проводи меня в мою комнату и помоги привести в порядок. – Лукаво улыбнулась Августа. Этот слуга ей определённо понравился. Если он сумеет сохранить её секрет, получит повышение. Если нет… станет одним из без вести пропавших. – Мой гость, надо думать, ждёт меня уже давно. Так что ему не трудно будет подождать ещё немного. Августа не собиралась показываться перед Принцем растрёпанной и неухоженной. После бессонной ночи и беспокойного утра ей требовалось как минимум умыться, поправить причёску и макияж, обновить аромат. Желательно переодеться и выпить какой-нибудь освежающий тоник. Такой гость требовал ясного ума и чёткого восприятия действительности, а Августа была слишком уставшей, чтобы дать ему всё это без дополнительных стимуляторов. Кроме того, то, что он явился вот так в открытую, было само по себе делом из ряда вон выходящим. Разговор предстоял серьёзный и сложный. Рейн проводил свою хозяйку до покоев и явно вознамерился остаться за дверью. Августа вопросительно вскинула бровь и кивнула. Ей понравился коктейль из удивления и растерянности на лице слуги – в нём не было страха. - Налей мне тоник. Он в прозрачной бутыли за той дверцей. – Улыбнулась Рейну Августа. Это тоже было проверкой. В скрывавшейся за дверцей нише было две прозрачных бутыли. Слуга осторожно открыл ближайшую, принюхался, понял, что там крепкий алкоголь, и налил в бокал из второй. Хватило сообразительности сначала попытаться выяснить самому. Августа удовлетворенно кивнула и взяла у слуги бокал. – А теперь помоги мне распустить корсет. Все приготовления заняли не больше сорока минут. Августа успела привести себя в порядок, переодеться, освежиться и пару раз едва не довести до припадка Рейна. Страшную тайну своей хозяйки он перенёс стоически. Если не проболтается, сможет рассчитывать на постоянное место при ней. Найти доверенного личного слугу при её работе было весьма непросто. Оставив Рейна приходить в себя после череды откровений, Августа направилась в комнату для гостей. Помедлив несколько секунд у двери, она решительно толкнула её и вошла. Он ждал её там, как всегда безупречный, соблазнительный и опасный. Сейчас улыбка Принца больше походила на оскал. Августе на миг показалось, что он хочет растерзать её, разорвать на куски за неведомое ей преступление. Впрочем, чтобы подняться столь высоко, ей всегда приходилось рисковать и ходить по краю. Августа давно не была невинной, грехов за ней водилось множество. Однако Принц не должен был приходить. Она всё ещё играла роль его отвергнутой пассии, кроме того, они заранее договорились, что столь открытые контакты между ними не допустимы до окончания партии. Чаще всего она сама приходила к нему тайно, либо же он назначал встречу на безопасной территории. - Августа, прекрасно выглядишь. – В голосе Принца стальными шариками перекатывалась угроза, от его тела исходило ощущение властного азарта, как от хищника, уже заприметившего жертву и лишь ждущего подходящего момента. Августа чувствовала, как в воздухе разливается запах этого азарта, этой жажды и опасности. Она замерла на пороге всего на несколько секунд, потом решительно шагнула вперёд и закрыла двери у себя за спиной. Она знала цену игр, в которые играла. Бояться сейчас не имело смысла, зачем бы он ни пришёл, он сделал ход. Теперь была её очередь. - Благодарю. Вы нарушаете правила, навещая меня. Разве вам наскучила наша игра? – Августа изящно опустилась в кресло напротив своего собеседника. Пламя азарта передалось и ей. Она не знала, сколько продлится их поединок-разговор прежде, чем она узнает истинную цель визита Принца. - А мне кажется, что она наскучила тебе, Августа. Иначе по какой ещё причине ты могла бы решиться на измену? – Принц говорил холодно и жёстко, каждое его слово было словно удар мокрой плётки по обнажённой коже. Ни тени кокетства, ни капли соблазна, только неприкрытая жестокость, от которой хочется сжаться в комок и замереть под ударами, забыв молить о прощении. - Разве я давала хоть один повод усомниться в моей верности? Или доносам вы верите больше, Принц? – Так же холодно ответила Августа. Внутри неё всё сжалось от ужаса, но она не позволила себе ни малейшего проявления преступных чувств. Он пришёл к ней сам, один, значит, у неё ещё есть шанс. Значит, он не списал её со счетов, иначе она бы его больше вообще не увидела, разве что на казни. Принц никогда не церемонился с теми, кто не оправдал его ожиданий или подвёл. Августа была уверена – её партия ещё не сыграна до конца, и ей следовало тщательно обдумывать каждый свой ход. - Давала и немало. И часть из этих поводов мы спланировали вместе. – Хищно усмехнулся Принц. В его глазах горела безжалостная, холодная жажда. Он хотел, чтобы она оступилась, позволила себе пасть. Августа была для него удобным инструментом, но он не мог отказать себе в удовольствии понаблюдать за её смертью. – Но в этот раз не я решаю твою судьбу. Ты вела партию у меня за спиной, Августа. - Вы тоже не обо всём мне рассказываете, Ваше Высочество. Мы союзники, а не друзья. – Августа чувствовала, как по спине стекает тонкая струйка пота. Он знает. Эта мысль билась у неё в мозгу, не давая дышать. Он узнал. То, что начиналось как невинная шалость, давно переросло во что-то большее. Августа понимала, что не настолько ценна, чтобы её простили. – И у каждого своя работа и свои методы. - Вот как? Ты говоришь мне о методах. Об изменах и мнимых предательствах. Я прав? – Принц поднялся на ноги одним плавным текучим движением. На его чувственных губах играла полубезумная жестокая улыбка, заставлявшая трепетать от желания и ужаса. Августа не могла отвести глаз от человека, стоявшего перед ней. Ещё никогда ей не приходилось чувствовать его смертоносность, лишь искушение. И именно сейчас он был особенно великолепен. Августе нестерпимо захотелось рухнуть на колени перед этим человеком, признать свой проигрыш, сдаться на милость победителя и раствориться в его гневе. Но она знала, что гнева не будет, лишь презрение. - В чём вы вините меня? – Августа старалась выиграть время, чтобы взять себя в руки. Сбежать она не могла, сопротивлялась из последних сил. - Разведке Башни удалось узнать о твоей причастности к одной группе изменников. Не тех ничтожеств, которые могут лишь изощряться в попытках казаться значимыми. Нет, Августа, ты знакома с Куклами. – Голос Принца тёк плавно, он опутывал паутиной правды, обречённости и страха. Августа сжала кулаки. Она не покажет своих чувств. Только не перед ним. – Твоё имя было произнесено на одном из собраний изменников как имя человека, много сделавшего для Пророка. И это имя было услышано. В ближайшее время Рейнер фон Гедерберг пойдёт на доклад к Канцлеру. Тебе стоит придумать оправдание или прощальную речь. - Я под подозрением? – Растерянно спросила Августа. Эта игра была тонкой, рассчитанной и не должна была привести к краху. Так кто же мог? На этих собраниях были лишь верные Пророку люди, кто мог сдать её Башне? Кого эти идиоты додумались пригласить? – Что ж, оправдаться я смогу. – Сведённые судорогой губы Августы растянулись в вымученной улыбке. – И имён смогу назвать даже больше. Моя измена… всего лишь часть игры. Её финал? Что ж, он мне пока не известен. Я польщена тем, что вы пришли ко мне этим утром. Столь трогательная забота удивляет. - Значит, это была твоя игра? Что ж, любопытно будет посмотреть, чем она закончится. Августа, ты решила стать игроком? Забавно. Кажется, я недооценил тебя. – Хищная улыбка Принца стала мягче. Он подошёл к Августе и коснулся кончиками пальцев её щеки. Они показались ей обжигающе холодными. А может быть, всё лицо её пылало от сдерживаемых чувств. Взгляд Принца скользил по её коже, заставляя сердце биться в безумном неровном ритме. – Многие пытались играть, кое-кто думал, что может обмануть или перехитрить меня. Какими же жалкими они были! Но с тобой всё иначе. Я не знал о твоей партии, не уследил за твоими разговорами и встречами. Ты позволила мне думать, что я не должен следить за тобой ради поддержания роли. Ты вовлекла меня в игру, Августа. Навязала мне правила, предложила занимательную партию и повела в ней. Я думал, что всё идёт по моему плану, а ты уже тогда начала свою игру, нашла нужных людей, вышла из-под надзора. И заигрался. Теперь и ты тоже. Я не знаю, на чьей ты стороне, но мне хотелось бы продолжить эту партию. Не разочаруй меня, Августа. - Никогда, мой Принц! – Едва не задохнулась от восторга Августа. Её партия, её игра, он согласился участвовать, проявил интерес. Она смогла впечатлить его. Месяцы подготовки, лжи, притворства, бессонные ночи и наполненные лицемерием дни – всё это того стоило. Чем бы всё ни закончилось, она смогла впечатлить Принца. Единственное, чего сейчас желала Августа – продолжать играть как можно дольше. Не важно, победит она или проиграет, выживет или умрёт. Пусть только он смотрит на неё и дальше. Как сейчас. Как на равную.