Падение Башни

Оскар вертел в пальцах носитель памяти с записью допросов. Он перебирал в голове факты и отдельные слова, интонацию и построение фраз, повторяющиеся эпизоды и крики. Всё это было кусочками головоломки, которую Архенгольц собирал уже долгое время. Полотно практически было готово, новые факты вщёлкивались в положенные места. Оскар фон Архенгольц довольно улыбнулся, закончив анализ. Теперь стоило распланировать свои действия и действия своих подчинённых. Он вывел на экран компьютера список распоряжений и дополнил несколькими новыми. Итак: слежка за окраинами, усиление патрулей, проверка ближайших камер наблюдения, активация всех агентов и информаторов, какие там ещё остались после всех чисток. Следовало ещё сменить кладовщиков и охрану на военных объектах на севере города. На складах с боеприпасами и оружием прошли жесточайшие внутренние проверки и чистки после того, как всплыл тот случай с террористами. Но всё-таки Оскар хотел быть уверенным, что ситуация не повторится. Конечно, сейчас Дети Богов уже не были союзниками ни Пророку, ни отребью с окраин. Но пути могут быть разными, об этом тоже не стоило забывать. Ещё раз всё перечитав, Оскар отправил приказы своим подчинённым. Он мог бы вызывать их к себе и проинструктировать лично, но тогда не осталось бы доказательств того, что приказ вообще был отдан. В его работе лишняя подстраховка не мешала. Да и задания порой были весьма сомнительными. Кроме слежки и усиления контроля за окраинами, Оскар велел присматривать за несколькими благородными гражданами. Их, возможно, придётся устранить и сделать это тихо, без лишней огласки. Нынешние убийства аристократов с одной стороны пугали, а с другой – развязывали руки. Он мог незаметно убрать тех, кто давно этого заслуживал, но по какой-то причине избегал смерти. Несмотря на кажущееся всесилие армии и Управления Безопасности Империи, неприкосновенные всегда существовали. Но только не сейчас. И всё же, Оскар не мог подставлять под удар своих подчинённых, которые действовали по его приказу. И потому оставлял им доказательства, брал ответственность на себя. Как начальник, он обязан был это сделать, хотя знал, что его люди подчинятся ему и без этого. - Когда штандартенфюрер Феликс фон Архенгольц явится в Управление, немедленно доложи и передай ему, что я хотел бы его видеть. – Передал Оскар через коммуникатор своему секретарю. Ему необходимо было переговорить с братом, согласовать действия и предупредить об опасности и грядущих волнениях. Хотя ему это, конечно, не понравится. Феликс был независимым и очень упрямым и с семьёй не ладил совершенно. Оскар убрал носитель память в небольшой сейф у себя в столе и запечатал дверцу отпечатком пальца. Чтобы открыть её, нужен был ещё сложный код, который знал только он. Достаточно было ошибиться всего в одном символе, и содержимое сейфа немедленно уничтожалось. Оскар использовал его для опасных материалов, которые не должны были попасть в руки врагов, соперников, союзников или родни. Глава Управления Внутренней разведки не доверял никому. Феликс недовольно хмурился, глядя на своего друга через завитки пара, поднимавшегося над кружкой с кофе. Экхарт возился с завтраком и выглядел спокойным и почти умиротворённым. Как будто не его вчера ночью чуть не убили дважды. Как будто не ему угрожал эта скотина Хартвиг. Его это, казалось, вообще не заботило. В последнее время Экхарт выглядел даже более расслабленным, чем обычно. Феликсу даже думать не хотелось, что могло означать такое его поведение. Хотя ответ он знал. Обстановка постоянной смертельной угрозы, лжи, подозрительности и обречённости стала привычной для его друга за время службы на северной границе. Он знал, как себя вести в таких условиях. Поэтому сейчас он и был так спокоен – ситуация в городе напоминала ему то, что он пережил там, на удалённой заставе. Вернее, она ощущалась так же. - Экхарт, скоро уже? – Капризно потребовал свой завтрак Феликс. - Почти готово. – Отозвался Экхарт, перекладывая еду на тарелки. Ему нравилось смотреть на Феликса, на его кипучую деятельность, на горящий в глазах огонь. Его друг снова был жив и полон сил, впервые за столько лет! – Вот, держи. Экхарт сел напротив Феликса и принялся за свой завтрак. Они не спешили. Ночным патрулям нужно было время, чтобы вернуться, подготовить отчёты, поболтать со сменщиками, предупредить. Феликс при всём желании не мог уловить всех нюансов, деталей и мелочей, отображённых в отчётах его подчинённых – просто не успевал. К тому же, не всё можно было описать в официальной бумаге. Зато пересказать в качестве сплетни или предупреждения – вполне. Поэтому Феликс завтракал не торопясь. Это время принадлежало только ему и Экхарту. Потом, когда они выйдут из дверей квартиры, они оба станут офицерами Управления, начальником и подчинённым. Здесь же они были друзьями. - Что-то назревает, Феликс. – Прервал молчание Экхарт, когда тарелки опустели. Он не хотел говорить о работе утром, но потом не будет возможности высказать всё открыто. – Что-то нехорошее. Я знаю, тебе не нравятся аналогии, но это как перед атакой. Или чем похуже. Люди как звери, они это чувствуют. Чем примитивнее человек, тем чутче он отзывается на такие вещи. Потому столько бытовых преступлений. Это как мусор на улицах. - Человеческий мусор. – Брезгливо добавил Феликс. Да, Экхарт был прав, люди были животными, остро реагирующими на опасность. Пока всё хорошо, они могут быть умными или глупыми, чёрствыми или высокодуховными – какими угодно. Когда в воздухе разливался яд грядущих перемен, когда дул ветер изменений, все они начинали настороженно принюхиваться, одинаково горбиться и выставлять когти. Все до единого сжимали ножи в руках, и не имело значения, из какой те были стали – дешёвой переработанной или самой дорогой и элитной. Все люди превращались в серую массу, готовую смести всё на своём пути. Они были отвратительны Феликсу. - Не надо так говорить. Они просто напуганы. Страх меняет людей, его не должно быть слишком много. – Экхарт положил ладонь на руку Феликса, сжал нервически подёргивающиеся пальцы. – Скоро всё закончится, я уверен. - Так или иначе. Мы либо умрём, либо выживем. Но ты прав, уже скоро. – Тихо сказал Феликс, откидываясь на спинку стула. Прикосновение большой грубой ладони к тонкой коже успокоило его. Что бы ни происходило, Экхарт всегда будет рядом, успокоит, прикроет и защитит. Так ведь было всегда: Феликс давал ему положение, деньги, своё имя как щит от насмешек, а Экхарт сражался за него, оберегал и помогал, согревал и убаюкивал. Так было всегда, и это не изменится. - Наши люди ждут нас. Думаю, я был не единственным, на кого напали. Надо всё им рассказать. – Экхарт встал из-за стола, обошёл его и опустился на колени рядом с Феликсом, прижался щекой к его колену. Их маленький личный ритуал, тайна, о которой не знает никто, кроме них двоих. Необходимое. Важное. Феликс вплёл пальцы в волосы своего друга. Сейчас, в эту самую минуту для него не существовало ничего, кроме этого тепла, доверия и верности. В Управлении безопасности их уже ждали, но не только оперативники криминальной полиции. Феликс раздражённо нахмурился, прочитав записку, вручённую ему секретарём главы Одиннадцатого Управления. Оскар фон Архенгольц желал встретиться со своим братом и ждал его в своём кабинете. Вызов был более чем официальным, хотя и выглядел как личная просьба. Феликс работал в другом Управлении, Оскар не мог приказывать ему и потому просил. Вот только главе Управления Внутренней разведки отказывать было не принято. Экхарт обеспокоенно посмотрел на своего начальника и покачал головой. Ничего хорошего от такого приватного разговора с одним из старших братьев семьи Архенгольц ждать не приходилось. Феликс скомкал записку, убрал в карман плаща и вышел из общей комнаты своего Отдела. Он и так потратил слишком много времени на завтрак, надеясь наверстать позже, а теперь ещё и эта задержка! Конечно, его людям нужна передышка, но преступность ждать не будет! Феликс был зол на брата, хотя и понимал, что высказать ему это не сможет. Оскар был для него недосягаем, Внутренняя разведка была на особом счету среди всех Управлений. - Что-то срочное? – Осмелился спросить Экхарт, когда они оба шли по одному из коридоров Управления. Он чувствовал злость своего начальника и опасался, как бы тот не наделал глупостей. Феликс был вспыльчив и не всегда мог контролировать свои эмоции. Это было большим минусом для имперца и, уже тем более – для офицера Управления Безопасности. - Не знаю, Оскар хочет видеть меня. Судя по недовольной физиономии посыльного, он меня уже заждался. – Нехотя ответил Феликс. Ему не понравился обеспокоенный тон Экхарта. Он же не ребёнок, которого вызвали к директору школы! Экхарт последнее время беспокоился слишком часто и слишком о многом. Оскар фон Архенгольц действительно их ждал. В кабинете главы Одиннадцатого Управления на столе стояло на две чашки с кофе больше, чем требовалось ему одному. Оскар получил сообщение о том, когда именно его брат прошёл через пропускной пункт у ворот Управления Безопасности, вычислил, сколько времени ему потребуется на то, чтобы дойти до своего Отдела, потом – до его кабинета. То, что Феликс пойдёт сразу, он не сомневался. Его брат мог быть эгоистичным, нервозным, капризным, но дураком он никогда не был. Феликс выглядел недовольным и крайне раздражённым. На приветственный кивок брата он ответил формальным армейским приветствием. Его телохранитель вытянулся по струнке и занял место за плечом начальника, словно его тоже пригласили на встречу. Впрочем, Оскар ни секунды не сомневался, что он придёт. - Зачем ты позвал меня, Оскар? – Феликс обратился к брату по имени и опустил звание. Раз записка была частной, он мог себе это позволить. Даже с учётом того, что это был замаскированный почти официальный вызов, и они оба это прекрасно понимали. - Хотел поговорить. Раз уж ты взял своего телохранителя, пусть тоже садится. – Приглашающе махнул рукой Оскар. Он давно приглядывался к Экхарту Рехтхольду, с тех самых пор, как тот ещё подростком появился рядом с его младшим братом. Сомнительное происхождение, но генетические тесты на удивление чистые. Сомнительное прошлое, конфликты с военным начальством, но при этом впечатляющий послужной список. Он молодым выжил там, где погибали многие опытные бойцы. А ещё слепая безграничная верность Феликсу, которую он доказывал чаще, чем об этом знал его начальник. Экхарт был тем учтённым элементом, который поднимал шансы брата на выживание выше нуля. - О чём? Не тяни, Оскар, у меня много работы! – Феликс кивнул Экхарту, разрешая сесть. При посторонних они всегда вели себя как начальник и подчинённый. Этому городу незачем было знать о том, что их связывает на самом деле. - У меня тоже, Феликс. Именно поэтому я позвал тебя. Мне нужна твоя помощь. – Оскар говорил медленно, взвешивая каждое слово. Ему была жизненно необходима помощь Феликса, но при этом он не хотел подвергать его ещё большему риску. К тому же, Феликс не состоял в их маленьком тайном совете и не знал, с кем именно сражается. Возможно, настало время ему рассказать. - Как непривычно слышать это от всесильного главы Одиннадцатого Управления! – Феликс позволил себе немного сарказма, хотя в глазах его отражалась тревога. Оскар всегда справлялся сам, всегда знал, на что способен, как чего-то добиться. Если он просил о содействии, значит, всё было очень серьёзно. Если бы ему банально не хватало людей, он нашёл бы способ их перераспределить и выделить для нужной задачи. - Не язви. Я должен кое-что рассказать тебе для начала. Эта информация не выйдет за стены этой комнаты. Она бесценна и смертельно опасна. – Оскар дал Феликсу несколько секунд, чтобы обдумать сказанное. Он не оставлял ему выбора, не спрашивал, хочет ли тот знать. Однажды и его так же поставили перед фактом. Мир не таков, каким казался, многое в нём имеет двойное и тройное дно. С этим Оскар смирился давно, но всё-таки та ложь и та правда имели совсем иной уровень. И они не должны выйти за пределы комнаты. Это был даже не приказ – утверждение. Если Феликс переметнётся или проболтается, Оскару придётся отправить его в Последнее Управление как изменника. И это только в лучшем случае. Они оба это понимали. – Но она поможет тебе выжить. Феликс слушал молча. Оскар рассказал ему о Пророке, Детях Богов, заговорах, провокациях и террористах, рассказал про подоплёку штурма Управления Безопасности, про выявленных предателей и секты. Он ничего не утаивал, даже то, что сам узнал совсем недавно. Об Индиго Республики, о своих подозрениях касательно причин и целей недавней войны. Старший из братьев Архенгольц поделился всем, что знал сам касательно происходящих сейчас в Империи событий. В какой-то степени Феликс был для него инструментом резервного копирования данных. Оскар был уверен, что за ним, как и за другими членами их совета, уже открыта охота, скорее всего, тайная. Брат мог стать его заменой, если, конечно, ему удастся выжить. Оскар высоко ценил Феликса, хотя, разумеется, никогда не говорил ему об этом. В их семье подобное было не принято. - Зачем? – Только и смог произнести Феликс, когда Оскар закончил. Он знал ответ на этот вопрос, как и то, что тот должен был звучать иначе: «за что?». Есть тайны, которые лучше было не знать, есть истина, что губит вернее пули или отравленной атмосферы. Есть информация, что отпечатывается в мозгу как клеймо. Эта была как раз такого сорта. Феликс молча смотрел на брата, поражаясь его расчётливой жестокости. На что он рассчитывал? На благодарность? На сочувствие? На заинтересованность? Ему и так хватало работы, хватало грязных тайн этого города, ему достаточно было людской лжи и лицемерия! Уже тошнило от всей этой грязи, а теперь он знал, кто запихивал её в людские глотки под видом откровений. Но Феликс понимал – жизнь Оскара сейчас в опасности, и ему надо продублировать свои знания, чтобы уберечь то, что досталось столь высокой ценой. - Мне нужна твоя помощь, Феликс. – Коротко сказал Оскар. Он не дал брату времени до конца осмыслить всё, что рассказал ему. Время ещё будет, а если и нет – так даже лучше. Если им обоим повезёт, всё это Феликсу вообще не понадобится. Если всё пойдёт так, как должно, эти страшные откровения просто перейдут в разряд балласта бесполезных знаний. Но сейчас Оскару очень нужно было содействие брата. И его жизнь. – Я знаю, где именно скрывается Пророк. Он прячется на окраинах, могу назвать примерный район, но не точное логово. Мне нужно, чтобы ты усилил там патрули полиции. Под любым предлогом. И, разумеется, собирал через них всю информацию, какую сможешь. Пусть даже какую-то мелочь. Всё это может оказаться важным. Нам надо знать, когда он начнёт действовать. - У тебя хватает и своих людей. – Хмуро ответил Феликс. Он понимал, почему брат просит его о помощи, но ужасно не хотел лезть в политические игры, они и так уже дорого ему стоили. – У меня же их всегда дефицит. - Знаю, но полиция будет выглядеть менее подозрительно, ты не находишь? Место там в любом случае неспокойное. А вот внутренняя разведка привлечёт ненужное внимание. Если он сбежит, я могу не успеть найти дыру, в которую он забился. – Несколько высокомерно ответил Оскар. Он считал Пророка сильным и опасным противником, но не собирался показывать своих опасений перед братом. Тому и так предстояло рисковать своими людьми, шпионя ради него. Феликс не мог отказаться ни как имперец, ни как военный Управления Безопасности. У внутренней разведки был приоритет, когда требовалось, она могла задействовать силы иных Управлений. Точно так же и Башня могла получить любое содействие, какое ей было необходимо. - Я найду повод усилить патрули. – Нехотя согласился Феликс. Он знал, что отказать не может, но не представлял, откуда ему взять людей на дополнительные патрули. Оставлять город без защиты он тоже не мог. - И ещё кое-что, Феликс. У меня к тебе будет одна просьба. – Чуть тише сказал Оскар. Эту просьбу его брат не выполнит, он это знал. Оскар чувствовал, что им осталось несколько дней, неделя, максимум полторы – и всё, Пророк начнёт последний акт своей пьесы, нанесёт завершающий удар. – Будь осторожен. Не лезь во всё это, прошу тебя. - Ты сам меня втянул. – Горько и жёстко усмехнулся Феликс. Забота запоздала на несколько лет, сейчас просить его о подобном было бесполезно. К тому же, Оскар сам рассказал ему слишком много, он больше не мог оставаться в стороне. Да и кто ему позволит? Феликс вышел из кабинета брата в дурном настроении. Адъютант старшего Архенгольца посмотрел на него почти сочувственно. Весь разговор проходил при запертой двери и отключенных системах наблюдения. Оскар не поленился найти и отключить даже те следящие и записывающие устройства, которых в его кабинете быть не могло. О чём глава внутренней разведки мог говорить с человеком из другого Управления, адъютант даже не пытался угадать. Феликс шёл молча, переваривая всё, что вывалил на него Оскар. Его слова многое объясняли, многое меняли, кое-что портили. Голова готова была взорваться от попыток проанализировать весь этот объём и продумать, как это использовать, не подвергая жизнь ещё большему риску. - Феликс. - Тихо позвал Экхарт, когда они проходили мимо одного из кабинетов. Они оба знали, что тот пустует. Его хозяина арестовали недавно по обвинению в измене, растрате и вредительстве, а взамен никого не назначили. Электронная система проверки допуска тоже была отключена, следствие только что закончилось, а на время его проведения в кабинеты предателей был открыт свободный доступ оперативным группам. Сейчас такие расследования проходили часто и по ускоренному протоколу. Все уровни проверки убирались, но прямо перед входом вешалась камера наблюдения. Оперативная группа внутренней разведки могла работать без помех, но всякий входящий всё равно попадал на запись. Сейчас камеру уже убрали – в кабинете не осталось ничего ценного или опасного – но защиту замка не вернут, пока не назначат кого-то на замену. Проще было сразу внести конкретные биометрические данные, чем менять их под нового владельца. - Да. – Тихо отозвался Феликс и толкнул дверь пустующего кабинета. Он подошёл к столу, стоявшему прямо напротив двери, и поднял голову. Камеры не было, зато на стене выделялось то место, где она висела. Экхарт за его спиной запер дверь изнутри и подошёл, замер в полушаге, ожидая приказа. Феликс закрыл глаза, на сетчатке словно отпечаталось изображение стены со следами от убранных грубо прикрученных проводов. Камеры всегда вешали так, чтобы оставались следы – как напоминание о том, что стало с прошлым хозяином кабинета. Таких меток по Управлению сейчас много. Феликс коротко выдохнул и сделал шаг назад, уткнулся затылком в грудь Экхарту. Голова гудела от мыслей, сердце билось в рёбра, силясь раскрошить их и вырваться наружу. На плечи легли тяжёлые ладони. Когда они ещё были подростками, его руки не были такими тяжёлыми. За время службы на севере они стали грубее и сильнее. Как и он сам. Феликс скользнул, развернулся в руках Экхарта, прижался лицом к форменному кителю, поднял голову, не открывая глаз, потянулся, коснулся кончиком носа и губами кожи над жёстким воротником. Было так жарко, так невыносимо приятно растворятся в ощущениях, отбрасывая стыд, логику, здравый рассудок, все мысли, забывая самого себя. Ладони скользнули по спине, Экхарт прижал его к себе, закрыл от всего мира. Так сложно было сдерживаться, хотелось сжать до боли, до придушенного писка, забрать и больше не отпускать уже никогда. Но он стоял, держа в объятьях единственного близкого ему человека, и боялся навредить. От едва ощутимых касаний по обнажённой коже проходил ток, Экхарт вздрагивал каждый раз, когда Феликс произносил его имя, прижавшись губами к его шее. Они словно черпали силы друг у друга, замерев в безвременье, в своём собственном крошечном мирке. Сейчас их не волновала ни открывшаяся им правда, ни смертельная опасность, ни даже то, что человека, несколько дней назад сидевшего за этим столом, в этот самый миг растягивают на дыбе и выворачивают воспалённые суставы. - Экхарт, что мне делать? – Тихо спросил Феликс, опустив голову. Его голос прозвучал жалобно, моляще. - То же, что и раньше. Ничего не изменилось. – Ответил Экхарт, кладя руку на макушку Феликса. Второй он продолжал обнимать его. Экхарт не считал себя умным или сообразительным, но его мысли всегда были созвучны тому, чего хотел или о чём думал Феликс. – Всё это – не наше дело. Мы должны следить за порядком и соблюдением законов. Разве что, нужно будет усилить патрули на окраинах, получить нормальное оружие и выгрести все людские резервы, какие ещё остались. - У нас что-то ещё осталось? – Феликс пошевелился, удобнее устраиваясь в объятьях Экхарта. Как же сильно ему это было сейчас нужно! Спокойный голос, сильные руки, ощущение уверенности и защищённости. Ведь как-то же раньше обходился без этого. В школе и Академии это всё было не нужно. Или так казалось? Сейчас Феликсу совершенно не хотелось думать, говорить, осознавать себя. Он хотел лишь чувствовать. - Те, кто всё ещё в отпусках. Легкораненые в больнице. Их можно попробовать выписать досрочно и посылать на самые простые участки. – Начал перечислять Экхарт. Не удержавшись, он на миг прижался губами к светлым волосам Феликса. Тот казался ему таким уязвимым, растерянным, нервным, что хотелось не отпускать его, увести домой, укутать в плед и не выпускать, пока он не успокоится, не отдохнёт, наконец, от всего этого кошмара. Возможно, у них ещё будет на это время. Но только не сейчас. – Можно вызвать из отставки тех, кто ещё способен держать в руках оружие. Надо будет максимально разгрузить самые простые участки, посмотреть, где преступлений меньше всего, посылать туда меньше людей. Или где количество и характер преступлений не изменились. - Ты прав, как всегда, Экхарт. – Выдохнул Феликс. Он понимал, что время для его слабости вышло. Сейчас ему придётся выйти из этого кабинета и пойти к своим подчинённым. Он отдаст им приказы, разошлёт на участки. Обратно могут вернуться не все. Если потребуется, ему снова придётся отправить на вызов Экхарта. И это опять может оказаться ловушкой. Оскар попросил его о помощи, эту просьбу игнорировать тоже нельзя. Перед своими подчинёнными, перед братьями и начальством Феликс не мог себе позволить ни малейшей слабости. Феликс пошевелился, сбрасывая с себя руки подчинённого. Большего они позволить себе не могли, а времени и без того потеряли слишком много. Их ждала работа, их ждал город. Пропитанные ядовитой влагой улицы и наполненные усталым страхом дома. Пустые лица, состоящие из-за многослойных масок, мёртвые чувства, размокающие в лужах. Предвкушение бури и ужас от грядущих перемен. Всё это ждало их, звало, караулило. Феликс поправил ворот кителя, пригладил волосы и отпер дверь. Пора было возвращаться к работе. Снаружи шёл мелкий розоватый снег, то и дело переходящий в едко пахнущий ледяной дождь. Под навесом рядом с казармами криминальной полиции было не протолкнуться от людей, пытающихся укрыться от неприятных осадков. Но среди своих подчинённых Феликс разглядел человека, которого никак не ожидал там увидеть. Рядом с полицейскими стоял Николаус фон Норденфельд, глава Шестого Управления и непосредственный начальник младшего Архенгольца. Феликс ускорил шаг, мысленно ругая себя за то, что позволил себе утром прохлаждаться и отдыхать. Ему бы стоило прийти ещё раньше и разделаться с делами до того, как Норденфельд пойдёт его разыскивать. Он проявил непозволительную слабость в неспокойное время. В лучшем случае, его ждёт выговор. Феликс подошёл к Николаусу и отдал честь резким, отточенным движением. - Герр Феликс, доброе утро. Погода сегодня на редкость неудачная. – Мягко улыбнулся Николаус, пододвигаясь и освобождая место под навесом. Он явно был в хорошем настроении, что в последнее время случалось редко. - Доброе утро, бригаденфюрер Норденфельд. – Вежливо ответил Феликс. Он всё ещё не мог чувствовать себя свободно с этим человеком. Слишком странным и нечитаемым тот ему казался. – Я собирался зайти к вам после инструктажа. Чему обязан честью? - Решил размять ноги и заодно сообщить, что ваша заявка одобрена. Не думал, что так скоро получится. Оружие будет. Его привезут ближе к обеду с одного из военных складов. – Довольно улыбнулся Николаус. Этим и объяснялось его хорошее настроение. Он был предан своему Управлению и его интересам. Феликс подумал, что полученное оружие Николаус не вернёт даже после того, как всё закончилось. И не важно, кто победит. Полиция будет нужна всегда. – Вы довольны, герр Феликс? - Я рад, что мои люди получат возможность защитить себя и горожан. Ситуация на улицах становится всё опаснее, есть вероятность открытых выступлений. Моим людям придётся их подавлять. – Феликс не показал своей радости и облегчения. Экхарт посоветовал ему запросить оружие у своего начальника, но оба они понимали, как мал шанс того, что им его дадут. Весь город бурлил, помощь была нужна не только полиции. Кто-то, возможно, Оскар, пропихнул его заявку и помог ему получить необходимое. – Но этого недостаточно. - Не слишком ли вы жадничаете, герр Феликс? – С лёгкой усмешкой спросил Николаус. Ему нравился новый подчинённый, он, в отличие от большинства, не считал его выскочкой. Феликс был талантлив, но всё ещё слишком молод и горяч. Ему было нужно время и возможность остыть в более спокойной обстановке. К сожалению, он пришёл в Управление в самый тяжёлый период, способный сломать и более стойких и опытных офицеров. Впрочем, Николаус никогда не рассматривал Феликса отдельно от его телохранителя, для него они были одним целым. Сейчас герр Архенгольц стоял перед ним, напряжённый, натянутый как струна, готовая оборваться под пальцами. Николаус невольно залюбовался своим подчинённым, в нём была нервная, кипучая сила, которую он едва сдерживал. Его глаза горели жаждой действий, и это был не слепой фанатизм так называемых патриотов, готовых растерзать свою страну для её мнимого лучшего будущего. Он хотел защитить и возвысить то, что видел, стремился сражаться и умереть за место, бывшее его домом. Империя не была к нему милосердна, но Феликс готов был разорвать глотку всякому, кто поднимет на неё руку. Молча и без громких слов. - Не слишком, я прошу лишь необходимое. – Твёрдо и жёстко ответил Феликс. Его начальник казался отрешённым, мягким, но он знал, что за этой безмятежностью скрывается бритвенно-острый холодный ум, который оценивает каждое его слово, каждый жест и каждый вздох. Криминальная полиция всегда была сложным местом для службы, не все выдерживали постоянного давления, ночных вызовов, непрекращающейся критики как со стороны других Управлений, так и со стороны гражданских. Люди не знали и не видели работы полиции, не понимали, как много делается и как мало ресурсов на это выделяется. Внутренняя безопасность, цензура и чистота крови, новейшие разработки в области химерологии, внешняя безопасность – всё это было в приоритете. Туда шли ресурсы, туда отправляли самых талантливых выпускников Академии. - И что же тебе нужно? – Николаус уже решил для себя, что выполнит эту просьбу. При всей нервозности и высокомерии Феликс отличался завидным здравомыслием и всегда знал, что ему необходимо, а без чего он может обойтись. К тому же, Николаус не мог не видеть тех знаков и предзнаменований, что заполнили город. Уже вспыхивали у горизонта зарницы, отравленный воздух густел, издалека доносился утробный рокот грома. Скоро, очень скоро должна была разразиться гроза невиданной мощи. - Мне нужны люди. Все, кто в отпусках, все, кто прошёл лечение и находится на реабилитации. А ещё те, кто уже вышел в отставку, но ещё может держать оружие в руках. – Чётко ответил Феликс. Экхарт был прав, ему необходимы были ресурсы: патроны, стволы, бронежилеты и главное – люди. Без этого нечего было и надеяться не то, что на победу, на выживание. – Чем больше, тем лучше. Мне надо разгрузить сильных бойцов, перевести их на более напряжённые и опасные участки, оставив лёгкие слабым полицейским. Этой ночью на моих людей были устроены засады. Когда они прибывали на вызовы о бытовом насилии, то обнаруживали группы вооружённых людей. И это только начало, дальше будет только хуже. Пока удалось обойтись несколькими ранеными. Но жертвы будут. Если я не усилю патрули, если не вооружу моих людей как следует. - Я пока ещё не получил сводного отчёта об этих нападениях. – Задумчиво сказал Николаус. Он иногда читал отчёты оперативников и аналитиков до того, как руководители Отделов соберут их, переработают и дополнят собственными выводами. Иногда результат подобного любопытства получался весьма забавным. Николаус верил, что врать ему не будут – он сам отбирал себе подчинённых и откровенной лжи не терпел – а вот разные интерпретации одних и тех же событий, разные акценты и выводы – это было как раз интересно. Отчёты Феликса всегда отличались строгой логичностью и обоснованностью, Николаусу нравилось их читать, и всё же они были сухи и аналитичны. Отчёты простых оперативников могли быть не так чётко структурированы, зато полны личных переживаний. По этой причине бригаденфюрер Норденфельд взял себе в привычку читать их до того, как Феликс явится на работу. Пару ночных отчётов он уже прочёл и был крайне разозлён наглостью террористов. Впрочем, гнев Николауса фон Норденфельда заметить было практически невозможно. Его губы, как и всегда, складывались в усталую и застенчивую улыбку, бледно-голубые глаза одобрительно смотрели из-под полуопущенных белых ресниц. - Я перешлю его вам, как только закончу. – Феликс невольно сжал кулаки. Вчера он так сильно волновался за Экхарта, что не смог дописать сводный отчёт. Феликс прочитал всё, что прислали ему подчинённые, даже сформулировал у себя в голове основные тезисы, но пальцы упрямо не хотели ложиться на клавиатуру, он всё время прислушивался, не мог сосредоточиться. А утром это просто вылетело у него из головы. - Очень на вас надеюсь. – Николаус кивнул с едва заметной робкой улыбкой, будто он и надеяться не смел на такую милость со стороны своего подчинённого. Феликс прекрасно знал, насколько обманчива эта робость и вежливость. Бригаденфюрер Норденфельд порой лично возглавляя крупные и сложные операции. Обычно либо совместные с другими Управлениями, либо такие, в которые эти Управления могли вмешаться. Он ставил себя гарантом права и стеной, защищающей его подчинённых от других военных. Феликс прекрасно помнил, как они штурмом взяли подпольную мастерскую по производству нелегального оружия. И как его начальник с такой же растерянной и робкой улыбкой отдал приказ о ликвидации не только оружейников, но и их семей, ютившихся в комнатушках в той же мастерской. Он не оставил в живых никого, и никто из подчинённых ему не возразил. А Феликс, тогда только пришедший в Управление криминальной полиции, навсегда запомнил, чего стоит видимая слабость его начальника. – Где именно вы планируете усилить патрули, герр Феликс? - В первую очередь на северных окраинах. От одного из информаторов я получил сведения о том, что там готовится крупное выступление. Информация ещё требует проверки, но я не хочу рисковать. – Уверенно солгал Феликс, глядя в точку над левым плечом своего начальника. В определённой степени это не было ложью, вот только называть главу Управления Внутренней разведки информатором было весьма грубо. Впрочем, Оскар тоже поступил с ним бесцеремонно. - Хорошо, доложите, когда перепроверите информацию. Я постараюсь дать вам ещё людей. – Кивнул Николаус и, сцепив руки за спиной, зашагал в сторону одного из зданий Управления Безопасности. Феликс медленно выдохнул и повернулся к своим подчинённым, всё время разговора неподвижно стоявшим под навесом. Мешать начальникам никто из них не решался. К тому же, эти двое обсуждали их будущее, так что полицейские слушали, затаив дыхание. Феликс протянул руку дежурному за списком прибывших на службу и принялся его изучать. Всего несколько раненых во время вчерашних нападений, а ему уже некем комплектовать группы. Да и те, кто есть, валятся от усталости. Но патрули необходимы, людям надо видеть, что Империя заботится о них, следит за порядком и их безопасностью. А ещё граждане должны соблюдать комендантский час и выполнять любые требования полиции. У его Управления были свои допросные комнаты, и сейчас они были забиты. В большинстве своём там были мелкие правонарушители, но встречались и те, кого полиция хотела допросить прежде, чем передать в Последнее Управление. Там же ждали решения суда преступники, совершившие серьёзные преступления. Таких в последнее время тоже стало слишком много. Страх не меняет людей, он заставляет их показывать себя настоящих. Чаще всего, это весьма неприятное зрелище. - Задания на сегодня следующие. – Феликс поднял голову от списка и посмотрел на стоявших перед ним полицейских. Он знал каждого из них, знал их пределы и возможности, слабости и предпочтения. Ему предстояло выбрать тех, кто сможет не только патрулировать окраины, но и собирать информацию незаметно для местных жителей. За открытые расспросы и шпионаж могли и напасть, даже убить. Он раздал маршруты патрулей, заявления на расследования, выделил часть людей на дежурство – кто-то всегда должен был оставаться в кабинете Отдела, чтобы оперативно реагировать на срочные вызовы. Небольшой группе полицейских он велел задержаться. - У вас будет отдельное задание. В Управление будете возвращаться с докладами, можно одному из группы. Смены распределите сами, меняться будете на улице. – Феликс ценил в подчинённых способность к самостоятельным действиям. Для патрулирования северных трущоб он выбрал тех, кто мог сам организоваться и действовать эффективно без его приказов. Этим людям предстояло нести дозор на передовой, они же, возможно, примут первый удар. Феликс выбрал лучших. – Я выделю вам деньги, снимете несколько квартир, будете отдыхать там. Работа с полным погружением. Будете патрулировать северные трущобы. - Мы и раньше их патрулировали. – Сказал один из полицейских, крепкий парень с длинным шрамом через переносицу. Он выглядел недалёким простаком, но Феликс знал, насколько он может быть осторожен и наблюдателен, когда того требуют обстоятельства. Предыдущий начальник высоко ценил его способности. - Знаю. Я получил информацию, что там планируется крупномасштабное восстание. Некий духовный лидер по прозвищу Пророк собирает вокруг себя остатки террористических банд, организует секты, чтобы добраться до ресурсов. – Феликс тщательно взвешивал каждое слово. Он должен был сказать достаточно для того, чтобы полицейские могли эффективно работать, но не слишком много, чтобы не втянуть их в то, что им не по силам. – Он опасен для Империи, но его трудно найти. Вы должны будете поискать про него информацию, но без фанатизма. Наш Отдел не может позволить себе терять людей. Я усиливаю патрули на севере из-за неспокойной обстановки. Получите деньги у казначея, снимете квартиры, осмотритесь. После обеда все без исключения возвращаетесь сюда, чтобы получить более мощное оружие. Без крайней необходимости не использовать. Нам нельзя провоцировать конфликт. Вопросы? Разобравшись с приказами, организацией и финансированием, Феликс отпустил людей. Во дворе остались только он и Экхарт, тенью замерший за его плечом. Младший Архенгольц обречённо вздохнул и хлопнул по открытой ладони свёрнутыми в трубочку письмами. Это были запросы на проведение расследования. Опять убийства аристократов, которые в этот раз спихнули ему. Опять мерзкое и деликатное дело с чистокровным, задушенным в номере дешёвого борделя. И ещё несколько дел, которые придётся расследовать им двоим. Рук не хватало, а в этих случаях могли пригодиться его связи и хладнокровие Экхарта. Темнота, полная тихих шорохов и знакомого железного запаха. Спиной ощущается что-то мягкое, ворсистое, неприятно царапающее обнажённую кожу. На теле остывает что-то тёплое, привычное. Что это? Не понять. Руки не слушаются. Нэль попытался открыть глаза, со второй попытки у него это получилось. Он лежал на спине, и потолок комнаты был ему не знаком. Довольно безвкусные разводы, напоминающие дерево – дорогой дизайн и материалы. Юноша пошевелился, конечности начали оживать. Кажется, он долго пролежал в неудобной позе, да ещё и порядком замёрз. Нэль не удивился тому, что обнажён, гораздо больше его заботило, где он находится. Последнее, что он помнил – то как пошёл на кухню в их с Харальдом доме. Ему не спалось среди ночи, такое случалось часто. Его похитили? Но как? Он бы почувствовал опасность. Пророк решил всё-таки явиться за своей марионеткой? Это многое бы объяснило, но Нэлю не хотелось даже думать об этом. В голове был туман, его тошнило. Юноша перевернулся на бок, подтянул ноги к груди и вытянул руки. Конечности затекли, и сейчас по всему его телу разрядами тока проходила боль. Нэль попытался сфокусировать расплывающееся зрение на ладонях. Они были покрыты кровью. - Чья?.. – Он закашлялся. В горле было сухо, голова от кашля разболелась ещё сильнее. Нэль перекатился на бок, с трудом встал на четвереньки. Его руки и живот были перепачканы запёкшейся кровью, но ран нигде не было. Болели затёкшие мышцы, ломило в висках, но и только. Это была не его кровь. Харальда? Сердце пропустило удар, но Дэнель заставил себя успокоиться. Это не его дом, значит, и кровь не может принадлежать Харальду. К тому же, пахнет она совсем иначе. Ему не понравился запах, в нём было слишком много лжи и порока. – Чья? Дэнель медленно повернул голову. Рядом с ним стояла большая массивная кровать, с которой свешивалась чья-то рука. По ней кровь стекла на ковёр, на котором и очнулся Дэнель. Эта рука точно не принадлежала Харальду – она была толще, пальцы были короче и жирнее, к тому же, человек явно был старше. Дэнель подполз к кровати и встал, опираясь на неё. Такая тяжесть в теле не могла быть последствием долгого пребывания в неудобной позе или переохлаждения. Даже того, что они делали с Харальдом… сколько прошло времени? Дэнель не знал. Его накачали наркотиками? Было очень похоже. Но кто и зачем? Дэнель выпрямился. На кровати перед ним лежал обнажённый покрытый кровью мужчина. Полный, уже не молодой, но явно чистокровный. На лице мертвеца застыли ужас и непонимание, а из груди торчала рукоять большого тяжёлого столового ножа. Она тоже была покрыта кровью – мужчину ударили не единожды – и на ней чётко были видны отпечатки пальцев. Дэнель мог с уверенностью сказать, кому они принадлежали. Он не помнил ни того, как покинул дом, ни, тем более, того, как убил. Если, конечно, это его рук дело. Рядом с кроватью он обнаружил свою одежду, но совершенно не помнил, как одевался. Неужели Пророк решил проучить его таким образом? Или этот человек был его врагом, и он просто активировал заложенный приказ? Дэнель с ужасом посмотрел на свои руки. Одного ли он убил? Ужас стиснул горло ледяными тяжёлыми пальцами, впился тупыми шипами в сердце и лёгкие. Дэнель с усилием выдохнул через зубы. Нельзя поддаваться панике, пока он не будет знать наверняка! Громкий стук дверь вывел его из оцепенения. - Герр Гейлберг! Герр Гейлберг! Откройте дверь! Что у вас происходит! – Истеричный женский голос сопровождался ударами кулака в дверь. Вскоре раздался ещё один голос, на этот раз мужской, тихий, нервный: - Я сейчас, у меня есть запасные ключи. Отойди, Герда. – Потом в замке завозились. Дэнель не мог разобрать слов того, кто открывал дверь. Он не мог сбежать – просто не успевал, да и вряд ли смог бы в таком состоянии. Ему нужно было выиграть время, чтобы оправиться от действия того, чем его накачали. Или последствия воздействия на разум. Чем бы оно ни было. - Герр Гейлберг! – Завопила, вваливаясь в комнату, дородная женщина в простом тёмном платье горничной. Она резко остановилась, словно налетела на стену, когда увидела герра Гейлберга, лежащего навзничь на кровати. В первый миг она даже не заметила стоявшего рядом Дэнеля. Он мог бы попытаться сбежать, если бы ноги слушались его, а за спиной массивной женщины не толпилось ещё несколько слуг. Они пока что не видели кошмарной сцены и потому нетерпеливо толкали Герду в спину. - Да отойди ты! – Рявкнул на неё мускулистый, развязного вида мужчина. Он тоже был из прислуги, но, видимо, считал себя в праве так обращаться с равными себе. Однако вся его спесь слетела, едва он обошёл посторонившуюся женщину. Его бледное лицо вмиг стало сероватым, а небритые щёки задрожали. Смотрел он не на тело, а на кровь, пропитавшую ковёр. - Да что же это? – Пролепетала Герда, шумно падая на колени. Теперь спальню могли видеть и все остальные слуги. Кто-то закричал, кто-то побежал прочь от двери. Дэнель расслышал, как один из слуг кричал, убегая по коридору, что надо немедленно вызвать полицию. Он не шевелился, понимая, что ничего не сможет объяснить и доказать. Ему оставалось лишь тянуть время, прислушиваясь к собственному телу. Сейчас он не мог ничего сделать, но обязан был выжить, чтобы узнать правду и доказать свою невиновность. Любым способом. Оправившиеся от первого шока слуги все как один уставились на него. Они не выпустят убийцу, остановят даже ценой своей жизни. Это читалось на их лицах. Дэнель отрешённо подумал, что этот герр Гейлберг был не таким уж плохим хозяином. Юноша медленно поднял руку и указал на лежавшую в беспорядке одежду. Один из слуг брезгливо поморщился, но кивнул. Дэнель медленно подошёл к своей одежде. Тело слушалось уже лучше, и это его радовало. Мышцы, нервы и кровеносные сосуды словно пробуждались от долгой спячки, постепенно наполняясь привычной силой. Сердце ускорило ритм и теперь гнало кровь, разогревая органы и конечности. Быстрее! Дэнель надел штаны и водолазку прямо на покрытое чужой кровью тело. Сейчас ему было не до брезгливости. Необходимо было решить, называть ли своё имя или попытаться скрыть его. Если он промолчит, его оттащат на допрос и всё равно попытаются узнать. Хотя Нэль всё равно собирался сбежать раньше. Но что тогда? Ничего. Если он назовётся, об этом непременно сообщат в его Отдел. Харальд будет знать, что он жив и в бегах. Но это может помешать его репутации. С другой стороны, Пророк это или нет, кто-то подставил его. А если так, истинной целью может оказаться Харальд. Его надо предупредить. В конце концов, Индиго не допустят очернения его имени, а от него Харальд всегда сможет отречься. Дэнель понимал, что в этом случае, ему, возможно, не будет пути назад. Но жизнь Харальда заботила его больше собственной. И для того, чтобы очистить и себя, и его, он должен был выжить. Любой ценой. Полицейские пришли четверть часа спустя. Пара мужчин в форме Управления безопасности с щитом, увитым цепью – знаком оперативного Отдела криминальной полиции. Их подкованные ботинки громко протопали по лестнице, заглушая их раздражённые голоса. Дэнель прислушался, стараясь разобрать, что именно они говорили растерянному слуге. - И что у вас там случилось? Грабителя поймали? Сколько можно мямлить! – В комнату через расступившуюся толпу слуг протолкался грузный полицейский с седыми волосами и серо-голубыми глазами, выдававшими не слишком чистую кровь. – Ничего себе! Он уставился сначала на труп, потом перевёл взгляд на Дэнеля. Это было очевидное убийство, так почему преступник так спокоен? Позвавший его слуга так толком ничего не смог объяснить. Хотя картина была более чем очевидна. - Да что там? – Пробился к нему его напарник – этот был гораздо моложе и стройнее первого полицейского. На его бледном лице, казалось, навсегда застыло выражение брезгливого отвращения. – Труп. И преступник. Даже не похоже на все эти дела, которыми занимается Внутренняя разведка. - Не поспоришь. – Согласно кивнул первый полицейский. – Эй, убийца, как тебя зовут? Дэнель изучающе посмотрел на полицейских. Они не выглядели сильными противниками. Его тело успело почти полностью восстановиться, сердце всё ещё работало в ускоренном ритме, обновляя кровь и насыщая её кислородом. Юноша часто и глубоко дышал. Надо было выиграть ещё немного времени, самую малость, и тогда у него появится шанс. Надо только вырваться из окружения верных слуг герра Гейлберга. - Дерек Лейбрих. – Спокойно ответил Дэнель. Это его официальное имя, под которым его знает Империя. Достаточно редкое, чтобы его быстро нашли. Вскоре официальное извещение ляжет на стол герра Рейденберга. Ему сообщат, что его адъютант – убийца, причём, достаточно циничный, чтобы проникнуть в дом жертвы через постель. Дэнель искренне надеялся, что Харальд всё поймёт правильно и не попытается вмешаться. Рассчитывать на его помощь было нельзя – это Нэль понимал с самого начала. Скорее всего, Харальду придётся попытаться поймать его, чтобы отдать под суд. Тогда у них будет возможность встретиться, не привлекая внимания. К тому времени у Дэнеля уже должны быть на руках доказательства его невиновности. Времени мало, поисковые группы отправят на его поимку сразу. Всё-таки он убил аристократа, чистокровного. Хотя бы одно подобное раскрытое дело – это то, о чём мечтает сразу несколько Управлений. - Герр Лейбрих, тебе придётся пройти с нами. Не советую сопротивляться, если будешь себя хорошо вести, в Последнем к тебе будут не очень строги. – Добродушно улыбнулся пожилой полицейский. Он был рад, что преступник ведёт себя так смирно. Удачное задержание без всякого риска и дополнительных усилий – о чём ещё можно мечтать? Вот только Последнее Управление совсем не входило в планы Дэнеля. Сбежать следовало где-то по дороге. Знать бы ещё, где именно он находится и сколько времени у него есть. Особняки аристократии обычно строили в некотором отдалении от делового центра города, сейчас это могло сыграть на руку. Дэнель позволил надеть на себя наручники и вывести из дома. Полицейский пообещал прислать судмедэксперта, чтобы тот забрал тело и обследовал место преступления, а до того в хозяйскую спальню никто не должен был заходить. Пока он всё это объяснял перепуганным слугам, Дэнель покорно стоял рядом. Он чувствовал, что они ненавидят его. Люди, которые сегодня впервые его увидели, искренне желали ему мучительной смерти. Как он и предполагал, особняк герра Гейлберга располагался в богатом квартале чистокровных. Здесь на каждом заборе висело по несколько камер, но дальше, ближе к Управлению, их станет ещё больше. Здесь и надеяться не стоило скрыться от наблюдения. Но бежать нужно было туда, где камер нет. На окраины, туда, где можно будет затеряться среди всякого сброда и максимально усложнить поиски. Нужно было запутать следы. Дэнель не хотел убивать полицейских, которых пошлют за ним. Они выполняли свой долг, а возможность умереть за Империю им ещё представится. Было ещё очень рано. Болезненно серый сумрак только начинал пробиваться сквозь плотные тучи, заливая город противоестественным светом. Ночная жизнь затихала, гасли неоновые вывески, запирались неприметные двери. Замедлялся неровный пульс улиц, и тяжёлое дыхание домов становилось чуть спокойнее. Белесая морось жемчужно блестела в желтом свете фонарей, оседала на лежащий на тротуарах мусор, чтобы вскоре превратить его с расползающуюся на части массу. Очень скоро город вновь оживёт совсем другой, настороженной, напряжённой дневной жизнью. На улицах снова появятся автомобили, люди поспешат на работу. Но к тому времени Дэнель уже должен был быть в Последнем Управлении. И это утро должно было стать последним в его жизни. Юноша улыбнулся уголками губ и резко толкнул в бок одного из полицейских, а сам сорвался с места и побежал по улице. Прямо. Ещё быстрее! Наручники мешали, сковывая движения и замедляя бег. Но останавливаться и снимать их сейчас было никак нельзя. Дэнель скользнул за угол ближайшего дома, нырнул в подвальную дверь, надеясь, что планировка у него стандартная, и с противоположной стороны будет выход. Выход был, но он был завален какими-то ящиками. Дэнелю пришлось отвалить несколько в сторону, чтобы расчистить себе проход. Дальше было проще. Широкие улицы ветвились и разделялись, пока не превратились в запутанное переплетение маленьких узких улочек и проулков, заваленных мусором и заставленных баками. Небольшие площадки, оставшиеся от снесённых домов или порождённые причудливым переплетением нескольких улиц, попадались всё чаще. На одной из таких площадей была убита девочка-Индиго. С неё всё началось. Тот день изменил всё. Дэнель не знал, что сейчас перебегал ту самую площадь. Камни мостовой, когда-то пропитанные алой кровью синеглазого ребёнка, всё ещё хранили следы огня. Здесь уже было недалеко до окраин города. Дэнель бежал, чувствуя, как горят лёгкие, как надрывно и неровно бьётся сердце. Ещё немного, ему надо было продержаться ещё немного. Там, где нет камер слежения, он сможет немного отдохнуть, забившись в какой-нибудь грязный подвал. Совсем чуть-чуть, ведь ему ещё предстояло доказать свою невиновность. А полицейские, уже давно потерявшие его след, неслись со всех ног в Управление. Необходимо было не только выслать эксперта в дом жертвы, но и доложить начальству о сбежавшем убийце, поднять досье и выяснить, кто он такой. Они уже сообщили о случившемся по телефону, теперь требовалось отчитаться лично. За юношей, бежавшем по узким улочкам города, из окна убогой квартиры наблюдала старая женщина. Она всё ждала, когда вернётся тот офицер из Управления, обещавший ей работу. Но это снова был не он. Гринхильда сидела, закрыв лицо руками. Её била мелкая дрожь, она не могла успокоиться с того самого момента, как написала и отправила письмо. Делать это было в высшей степени рискованно, но у неё не было сил хитрить и искать якобы случайно встречи с Гедербергом или Кальтштейном. Особенно с последним. Гринхильда не была уверена, что сможет выдержать его язвительность и не расплакаться. А подобное было совершено не допустимо. Письмо она начала писать, едва вернувшись с собрания, первые страницы она старательно наполняла пустой болтовнёй, от которой сама успела заскучать. Но потом пришло время важной информации. Гринхильда старалась излагать всё как можно подробнее, спрятав эмоции под шаблонными и сухими фразами. Она перечисляла имена, понимая, что ждёт тех, кого она выдавала. Все, кого вспомнила, все, кого упоминали. Описание внешности, поведения, слов. И особенно – речь Адама, едва ли не дословно. Гринхильда была уверена, что хорошо её запомнила. Слова Куклы врезались ей в память и сердце, не давая успокоиться и уснуть. Гринхильда много думала о том, что он говорил, пока шла домой по ночному городу. Она не замечала ни мусора, ни подозрительных прохожих, ни полицейских патрулей, молча провожавших её до границ своих районов обхода. Настолько сильно её захватили мысли. То, что говорил Адам, было мечтой. Конечно, она решила для себя, что будет сражаться вместе с теми, кто уже выбрал свою сторону и не отступит. Но Гринхильда не могла не думать, не понимать, не чувствовать, что его слова обещали ей всё, чего она желала. Если бы только удалось убедить остальных! Но это было невозможно. Предать Адама, рассказать о том собрании было всё равно, что предать саму себя. Гринхильда сомневалась, она села писать письмо, ещё не зная, что именно напишет. Сможет ли отвергнуть мечту или ей придётся отвергнуть Харальда, Рейнера и Нейхардта. Третьего пути не было. Ей суждено было предать и сохранить верность одновременно. И этот выбор надо было сделать немедленно. Гринхильда с трудом выводила буквы электропером по бумаге, перечисляя имена. Она решила остаться с теми, кого хотела видеть живыми больше всего на свете. Мечта была слишком иллюзорна и недостижима. Глупо было верить тому, кто даже лица своего открыть не решался. Успокоившись, Гринхильда поняла, что он обещал то, чего она жаждала, говорил то, что она хотела услышать. Голос Адама очаровывал, звал, ласкал. Страшный человек, безжалостный и жестокий. Поняв всё это, она перестала сомневаться. Однако волнение вернулось, когда она попросила дворецкого отнести письмо. Её маскировка была бесхитростна и наивна, на большее у Гринхильды просто не хватило сил. - Фройлен, я осмелился принести вам чай. – В комнату неслышно вошёл дворецкий. Он выглядел смущённым, в руках у него был поднос с чайником, чашкой и тарелкой с закусками. – Вам следует подкрепить свои силы. - Благодарю. – Искренне улыбнулась Гринхильда. Ей нужно было поспать хоть немного прежде, чем она встретится с дядей Ульрихом. Сейчас она была слишком взволнована и встревожена, чтобы заснуть. Чай мог отвлечь и успокоить ей. К тому же, Гринхильда успела проголодаться. Она кивком отпустила слугу и принялась за завтрак. Её не отпускала странная, необъяснимая тревога. Дело было не только в письме или словах Адама. Гринхильда чувствовала, что грядёт что-то ужасное, но не могла понять, кому грозит опасность – ей или всему городу. Она просто ощущала её во всём, что её окружало. И после этого ночного собрания её страх лишь усилился. Гринхильда постаралась подавить в себе тревожные мысли. Встреча с дядей должна была не только развлечь её, но и развеять страхи. Ульрих всегда умел успокаивать её. Но перед этим ей следовало отдохнуть. Нельзя было вести серьёзный разговор в таком состоянии, а она не готова была делиться с ним всем, о чём сейчас думала и чем занималась. Гринхильда откусила кусочек печенья и улыбнулась. К чему все эти тревоги? Она делает то, что должна, остальное же просто не в силах изменить. Стоит ли волноваться? Она просто слишком устала, только и всего. Надо немного поспать, и всё пройдёт. Гринхильда понимала, что это ложь, но сейчас ей был просто необходим этот самообман. Принц задумчиво перебирал бумаги, лежавшие на его рабочем столе. Он редко бывал в своём кабинете, предпочитая работать с людьми, а не документами и отчётами. Это ему всегда удавалось лучше, но иногда появлялась необходимость довериться бумаге. В кабинет Принц не позволял заходить никому, кроме одного старого слуги, который приходил убираться. Этот слуга был абсолютно предан хозяину, который знал его с самого детства, дал работу и крышу над головой, но лишь с одним условием – тот должен оставаться неграмотным. То, что Принц всё-таки доверял бумаге, было бесценно. И сейчас он перебирал листы, вчитываясь в выжженные на них строки. Списки имён, сложные схемы взаимодействия – это были всего лишь способы систематизации мыслей. - Кто-то предал. – Тихо сказал Принц, откладывая очередной лист в сторону. Он хотел убедиться ещё раз в своих выводах, перепроверить по другим источникам. Информация о проверках и облавах систематически попадала к Пророку. Кто-то из высших чинов Управления Безопасности предал, и ему необходимо было узнать, кто именно. Благо, вариантов было не так много. Не у всех глав Управлений и Отделов был доступ к подобной информации. Об одной-двух проверках ещё можно было узнать случайно или по неофициальным каналам, но о таком количестве – точно нет. Принц закрыл глаза, перед глазами хлопьями пепла кружили выжженные электропером имена. Он отметал одно за другим, находя причины, алиби и обоснования. Мотивы, возможности, цели – у всех это было, предать могли многие, но не стали бы по разным причинам. Было важно взвесить все эти причины, понять, перевешивают ли они мотивы для измены или нет. Принц досадливо поморщился. Некоторых он знал не достаточно хорошо, кого-то упустил ещё в Академии, не разглядел потенциал, не испытал. Ему не хватало этих знаний. К тому же, его расстраивала ситуация с Августой. Он привык к ней, как привыкают к удобному инструменту. К тому же, сейчас было совсем не время терять одну из фигур. Самовольная, хитрая фигура, решившая рискнуть. Если бы только Рейнер не нашёл себе такого хорошего информатора. Как он вообще посмел использовать её? Мысли Принца утекли, имена осыпались пеплом под багровыми языками пламени его раздражения. Августа не собиралась предавать, по крайней мере, окончательно, в этом он был уверен. Он хорошо знал её, успел изучить. Ей предстоит найти оправдания и, при этом, выполнить его задание. Принц усилием воли поднял осыпавшиеся имена. Он не ошибся, все нити сходились к Оскару фон Архенгольцу. Его стоило устранить. Это было верным решением. Но почему же тогда так неспокойно? Откуда взялось ощущение, что он что-то забыл, что-то упустил? Если он ошибся, это станет катастрофой. Что ж, просчёт Августы неизбежно даст Оскару время проявить себя либо как изменника, либо как верного своему делу военного. Теперь осталось дождаться того, что принесёт ему Рейнер. Списки Индиго – это было именно то, чего он желал. Последняя проверка, те, кто должен умереть. Не все из них предатели, но они должны быть уничтожены, чтобы Империя могла выжить. Принц стёр из мыслей пепельные имена и вновь открыл глаза. Он проверил и убедился. Он дал распоряжения своим инструментам и фигурам. Теперь надо было вернуться к своей роли, затаиться, выжидая нужного момента. На губах Принца расцвела хищная жестокая улыбка. Пора было выходить на охоту, пара было напомнить этому городу о том, что такое страх. Кровь смоет грех измены и сомнений. Но её потребуется очень много. Рейнер фон Гедерберг уже минут десять смотрел на картину, но не видел её. Кажется, там было изображено что-то пропагандистское, приторно-патриотическое. В последнее время все выставки и концерты были такими. Видимо, Пятое Управление пропаганды считало, что так оно сможет успокоить народ. Рейнер был уверен, что это только раздражает людей. Слишком явно им навязывают удобный образ мысли. Горожане уже вышли из состояния, когда их можно было просто успокоить. Теперь они могут лишь выплеснуть свой страх в насилии, иначе он сведёт их с ума. Но не это сейчас беспокоило бригаденфюрера фон Гедерберга. Его внимание было сосредоточено на человеке, которого он видел лишь краем глаза. На другом конце небольшого выставочного зала у достаточно интересной скульптуры аристократки, читающей письмо, стоял мужчина в длинном чёрном плаще. Его бледно-золотистые волосы свободно стекали по плечам, а благородное лицо, казалось, светилось внутренним светом. Сейчас он выглядел живым воплощением идеалов Империи, почти слишком идеален, чтобы просто существовать. Но Рейнер знал, сколь он безумен, жесток и опасен, сколько коварства скрывается за этой спокойной безупречной маской. Единственное, чего он не понимал, так это того, что потребовалось здесь Принцу. Его редко можно было встретить за пределами его поместья, Канцелярии, Управления Безопасности или Академии и ещё, конечно, домов аристократов, устраивающих приёмы. Хотя, возможно, Рейнер просто не ходил в те места, которые обычно посещал советник Канцлера. Тем не менее, искусством второй по могуществу человек в Империи никогда особенно не интересовался. Рейнер фон Гедерберг терпеливо ждал, понимая, зачем Принц пришёл сюда. В эту галерею бригаденфюрер обычно ходил перед важными совещаниями или вызовами к начальству. Когда была такая возможность, конечно. Рейнер здесь легко собирался с мыслями и очищал голову от всего лишнего. С Господами это было весьма полезным. И дело было не только в том, что они могли извлечь из его мозгов что-то неподобающее. Рейнер не хотел загружать их личной информацией и прочим мусором и тем усложнять работу. До недавнего времени его нисколько не волновало, проникают ли Господа в его голову или нет. Принц подошёл, когда Гедерберг уже устал рассматривать бесхитростную агитационную картину и решил перейти к следующей – такой же безвкусной и пафосной, как и предыдущая. - Тебе нравится подобное, Рейни? – Тихо спросил Принц, остановившись рядом с ним. Он стоял прямо, с любопытством рассматривая картину. Казалось, разговор его нисколько не интересовал. Рейнер подумал, что тот ведёт себя слишком беззаботно, и эта беззаботность демонстративна. - Мне больше понравилась выставка сельских пейзажей. – Ответил Рейнер, продолжая рассматривать картину. С каждой минутой она казалась ему всё более отвратительной. Принц был напряжён и чем-то очень сильно недоволен. Впрочем, Рейнер догадывался, чем именно. - Стоит ли мне напоминать тебе о твоём обещании? – Почти ласково произнёс Принц, едва заметно улыбнувшись. Рейнер почувствовал, как в затылок ему вонзаются крошечные иглы, а во рту становится сухо. Улыбки Принца были способны вывести из равновесия кого угодно, особенно такие вот мимолётные. Казалось, он не пытался даже его соблазнить, но это только казалось. Рейнер слишком давно и хорошо знал советника Канцлера, чтобы не понимать – каждый жест, каждая фраза и каждый взгляд его преследуют определённую цель. Вот только какую именно, понять дано немногим. Сейчас Принц просто играл с ним, наслаждаясь мучениями жертвы. Это обещание было для Рейнера подобно открытой ране, и советник Канцлера это знал. - Не стоит. Я всё помню. У меня не настолько короткая память, Ваше Высочество. – Холодно ответил Гедерберг. Он не мог понять, зачем Принц вообще затеял этот разговор. Данное слово нарушить нельзя, документов, которые ему должны были дать Индиго, как и задания от них, у него пока нет. Так что на самом деле может быть нужно от него Принцу? Точно не подтверждение. У Рейнера была одна мысль, но он не был уверен, что она верная. В конце концов, для Принца существовали лишь пешки, и людьми он жертвовал легко и часто, порой даже сам подталкивал к падению и смерти. - Я знаю, Рейни. – Прошептал Принц, повернув голову к собеседнику. В его голосе был соблазн, искушение, которому очень сложно было противостоять. Рейнеру хотелось подчиниться, позволить себе хоть раз утратить контроль. Но это было невозможно. Он не имел права ещё на одну слабость. Гедерберг понимал, что и без этого совершил слишком много ошибок. Ещё одной ему точно не простят. Да и выгоды он никакой получить не смог бы. Главное, не смотреть ему в глаза. – Мне нужна от тебя ещё одна услуга. - Я слушаю. – Коротко ответил Рейнер. Услуга от Принца – о таком и мечтать не стоило. Если он сможет выполнить то, о чём его попросят – а ему придётся это сделать – он получит в должники самого могущественного человека Империи после Канцлера. Конечно, попросить о многом Рейнер его не сможет, да и не станет. Но услуга самого Принца ценилась выше, чем что бы то ни было. Он был практически всемогущим и всезнающим. Рейнер готов был на всё, лишь бы исполнить просьбу. Получить советника Канцлера в должники было для него жизненно необходимо. Это могло спасти жизнь Энае и их будущему ребёнку. - Ты получил от своего агента список предателей, связанных с Куклами. – Голос Принца звучал сухо и по-деловому. В нём не осталось ни капли соблазна, получив согласие, он прекратил попытки манипулировать собеседником. Впрочем, и до этого он лишь испытывал Рейнера на прочность, проверяя, может ли довериться ему. Результат проверки его удовлетворил. Теперь он мог обратиться к нему с личной просьбой. Конечно же, он ещё взыщет за это с Августы, но сейчас ему нужно было любой ценой сохранить ценнейшую фигуру. Покрайней мере, до конца этой партии. Принц учитывал её в своих планах, а менять их не было ни времени, ни возможности, ни желания. Кроме того, он считал, что Августа ещё может развлечь его, и потому не спешил избавляться от неудобной фигуры. – И среди них есть одно имя – Августа фон Люгенхоф. Я хочу, чтобы ты не преследовал этого человека и умолчал о том, что он был в списке. Я ручаюсь, что Августа не предатель. Она действует в интересах меня и Империи. - Я не могу солгать о подобном. При всём уважении. – Рейнер смотрел на пропагандистскую картину с обречённостью. Это были не обычные последователи давно задохнувшегося культа, всё ещё собирающиеся, чтобы попытаться доказать свою причастность к чему-то большему. В этом списке были изменники самого высшего толка, напрямую общавшиеся с Куклами, возможно, даже с Отцом. Умолчать хотя бы об одном имени, означало предать Господ и Империю. Ему нужна была эта услуга, но пойти на измену Рейнер не мог. Он был уверен, что они всё равно узнают. - Тогда дай ей немного времени. Она найдёт доказательства своей невиновности. – Пошёл на уступки Принц. Августа была ему нужна. Он понимал Рейнера. Того, кто ухватился бы за возможность и пообещал бы вычеркнуть это имя из списка, Принц не попросил бы о подобной услуге. - Я дам, но не больше двух дней. Если не будет доказательств вины. Но мои люди будут наблюдать за ней. Сейчас мы не можем рисковать. – Рейнер изо всех сил пытался найти выход, он понимал, что Принц не поручится за того, в ком не уверен. Но мог ли Гедерберг быть уверен в самом Принце? Этого он не знал. – Жизнь или смерть Августы не в моих руках. Мне придётся встретиться с Канцлером, ведь кроме неё в списке есть и другие весьма опасные имена. Я постараюсь дать ей время. Ваше Высочество, фройлен Люгенхоф не стоило попадать в этот список. Я дам ей возможность оправдаться ради её чистой крови и прежних заслуг. Но не больше. И это не значит, что я или кто-то из моего Отдела не проверит её лояльность Империи. В том списке был родич одного из Основателей, пока что лишь ваши слова заставляют меня верить ему меньше, чем фройлен Августе. - Этого достаточно. Не стоит облегчать ей жизнь слишком сильно. – Хищно улыбнулся Принц. Он отошёл от Рейнера так же неслышно и вскоре вышел из зала. Гедерберг ещё некоторое время стоял, незряче глядя на картину. Его мысли были очень далеко от современного искусства. Он пытался понять, чего на самом деле хотел от него Принц. Ведь он практически подарил ему свою услугу ради одной из своих фигур. Рейнер догадывался, что короткий роман Принца и Августы и их бурный разрыв были не более чем фарсом. Он слишком хорошо знал, какими должны быть советники Канцлера, и понимал, что ни один из них не позволит себе подобной слабости и подобных чувств. То, что Августа фон Люгенхоф является советником, знали очень немногие. Гедербергу об этом в своё время сказали Господа. Рейнер тогда легко разгадал замысел – простой и изящный одновременно – и оценил мастерство исполнения. Принц выманивал своих врагов и врагов Империи на Августу, как на наживку. Судя по тому, сколько за этим последовало арестов и внезапных смертей, ловля была удачной. Сейчас же фройлен Люгенхоф начала действовать самостоятельно и решилась на рискованный шаг. Опасный даже для советника. Принц не мог знать об этом заранее, иначе пришёл бы раньше или вообще не допустил бы того, чтобы информация попала к Рейнеру. Августа действовала одна. Но её действия оказались удобны Принцу, и он решил их использовать. Если, конечно, Августа сможет оправдаться. Этим она подтвердит свою ценность. Видимо, она проявила себя достаточно хорошо, раз Принц так высоко оценил её. Рейнер тихо вздохнул, фокусируя взгляд на картине. Сейчас именно фройлен Люгенхоф оказалась для Принца элементом хаоса, заставившим его на ходу перестраивать планы в самом конце игры. Впрочем, таких элементов сейчас действительно было очень много. Рейнер посмотрел на часы, висевшие над дверным проёмом, и ещё раз вздохнул. Ему пора было отправляться в Башню на встречу с Господами. Они ждали его. Светловолосый молодо выглядящий химера поприветствовал Рейнера фон Гедерберга, когда тот вошёл в круглую приёмную. Его звали Хеймдаль, он был оберштурмбанфюрером и одним из самых удачных творений Господ. Его пара, Гьяллархорн, как всегда выполнял особые поручения Башни и потому отсутствовал. Эти двое были созданы достаточно давно, для химер – особенно. Но Господа поддерживали их жизнь и здоровье, не позволяя стареть. Каждый раз, встречая Хеймдаля, Рейнер думал, есть ли хоть один человек, о котором они заботились бы больше, чем об этих двух генетических конструктах. Или хотя бы так же. - Господа ждут, герр Гедерберг. – Вежливо поклонился Хеймдаль. Вот так, без званий и регалий. Рейнер был для них просто человеком, посланцем, инструментом. Он вступал в их владения беззащитным и лишённым масок. Лишь одну тайну он надеялся сохранить. Сейчас Рейнер не мог вспомнить даже имя, он заставил себя запечатать его так глубоко, что оно не смогло всплыть даже случайно. Бесчисленные коридоры, по которым ему уже доводилось ходить, переплетались, стремясь запутать. Лифты, переходы и снова лифты. Рейнер иногда совершенно не узнавал дорогу. Хеймдаль вёл его не тем путём, каким он ходил обычно, но через те же коридоры. Несколько раз они поднимались, один раз спустились на несколько этажей. Наконец беловолосый химера остановился рядом с одной из дверей, ничем не отличавшейся от соседних. Этот коридор был знаком Рейнеру. Он раньше видел портреты на стенах, ступал по толстому ковру с высоким ворсом, проходил мимо напольных ваз с искусными имитациями крупных белых цветов. Это была дверь одной из приёмных Господ, и он прекрасно мог дойти сюда сам. Хеймдаль невинно улыбнулся, точно всё это было удачной шуткой. Рейнер был уверен, что он выполнял приказ Господ, но не мог понять, зачем им это могло быть нужно. Химера остался за дверью, когда Гедерберг вошёл. Этот разговор был не для его ушей. Господ в комнате было четверо. Одного из них Рейнер хорошо знал. Тариэль больше других своих братьев и сестёр общался с людьми, чаще всего именно он отдавал приказы и давал советы, порождённые умами всех обитателей верхних этажей Башни. Выступал их глашатаем. С ним Рейнеру общаться было легче, чем с другими Господами. Тариэль стоял рядом с глубоким кремово-белым креслом. Его тонкая фигура, облачённая в белые одежды, сливалась с белой драпировкой стен, лишь большие ярко-синие глаза горели на бледном лице. В этот раз для гостиной Господа выбрали белый цвет и для мебели, и для ткани, закрывавшей стены и струящейся с потолка, и для мягкого ковра, для ваз и цветов в них. Для собственной одежды. Для воздуха, что натужно звенел, беловато-прозрачный, наполненный предчувствием и серебряной пылью. Единственным цветом в этом белом безумии был индигово-синий. И ещё немного – чёрный. Рейнер отчётливо ощутил себя грязным неуместным пятном на белом мраморе. Рядом с Тариэлем в кресле сидела девочка с золотистыми волосами. Синие глаза на её красивом, как у куклы, лице смотрели надменно и жестоко. Её Рейнер тоже знал, это была Ламирэль. За креслом у самой стены замер сутулый мальчик с тёмными волосами и напряжённым лицом. Он смотрел на Рейнера неприязненно и жёстко. Гедербергу на миг показалось, что тот не просто знает всё его прошлое, но и видит будущее. Мужчина почувствовал, как от этой мысли по его телу пробежали мурашки. Этого Индиго он не знал, не мог даже предположить, кем тот был. Впрочем, в Башне было достаточно Господ, ни разу не показывавшихся за пределами своей территории. Рейнер не знал их имён, лишь иногда ощущал присутствие. Последний из Господ – тощий, высокий и болезненный на вид юноша казался старше остальных. Он сидел во втором кресле рядом с тонконогим изящным столиком и перебирал листы бумаги, лежащие перед ним. На Рейнера он даже не взглянул. Казалось, ему неприятно присутствие взрослого, и он старался отгородиться от него, как только мог. Приглядевшись, Рейнер заметил на руках и горле последнего из Господ старые шрамы, оставшиеся от неглубоких, но явно болезненных порезов. - Время нашей встречи пришло, Рейнер. – Мелодичным голосом сказал Тариэль, делая шаг вперёд. Рейнер был уверен, что голосов остальных Господ вообще не услышит. Тариэль был здесь именно для этого – говорить от их лица. – Мы внимательно изучили твои доклады, проанализировали потоки мыслей и деяний города. Мы слушали и внимали. Нам нужно, чтобы ты кое-что сделал для нас. - Я выполню любой приказ. – Склонил голову в поклоне Рейнер. Он не ждал ничего хорошего от такого вызова и такого количества Господ. Тариэль сказал, что они провели тщательный анализ всей поступившей к ним информации. Это означало, что принятое ими решение не было простой блажью. Необходимость. И нужно это не им, а городу. К чему эти оправдания? – Как всегда. - Это будет не так просто сделать. – Покачал головой Тариэль. Хмурый черноволосый мальчик нервно переступил с ноги на ногу, а болезненный сухо откашлялся, но голову к Рейнеру всё равно не повернул. Лишь девочка посмотрела на него заинтересованно. Казалось, она хотела что-то сказать, но потом передумала. – Слушай нашу волю. Тебе необходимо отнять жизни у тех людей, чьи имена были записаны. Ты не должен сомневаться, их смерти послужат Империи. Нарэль, дай ему список. Болезненный юноша нехотя поднялся из своего кресла и, не глядя, взял со столика несколько листов бумаги. Черноволосый Индиго вздрогнул, когда Тариэль отдал последний приказ, повернул голову к Нарэлю и не отводил от тех листов напряжённого взгляда. Это был смертный приговор нескольким десяткам, если не сотням человек. Рейнер протянул руку и взял листы. Чёткий незнакомый почерк, глубоко прожжённые на белой бумаге буквы, имена мужчин и женщин с разной чистотой крови. Здесь были и военные, и аристократы, и простые горожане. Рейнеру с трудом удалось спрятать своё удивление. Он ожидал, что ему прикажут избавиться от предателей, но некоторые имена принадлежали чистым и верным гражданам, это он знал наверняка. На благо Империи. Всё, что будет приказано. Индиго не ошибаются. Он повторял это у себя в голове, не оставляя места для сомнений и вопросов. Если надо, они ответят, даже если их никто не спросит. Если же нет – промолчат, даже если он будет умолять. - Я всё сделаю. – Лишённым эмоций голосом сказал Рейнер. - Помогать тебе дозволено лишь твоему заместителю, Нейхардту Кальтштейну. Мы доверяем ему. – С улыбкой сказал Тариэль. Он знал, что Нейхардт не предаст. Никогда и ни при каких обстоятельствах он не нарушит своей клятвы, своего обещания отдать жизнь за Империю. Он обязан им всем, что имеет. Кальтштейн сам добился места заместителя Гедерберга. Он выбрал именно этот пост, как дающий больше всего возможностей послужить Империи. Никакой случайности, никакой удачи, только холодный расчёт и полный анализ вероятностей. Индиго остались им довольны, лишь Канамирэль недовольно хмурился. Хотя последнее время он постоянно недовольно хмурился. Тариэль знал причину, но всё равно был доволен. – Ты тоже можешь доверить ему как само знание, так и выполнение задания. Больше же никого посвящать не следует. - У меня и в мыслях не было. – Склонил голову в поклоне Рейнер. Странная логика синеглазых детей даже ему не всегда была понятна. Они мыслили иными масштабами и категориями, воспринимали иначе не только мир, но и саму жизнь. Рейнер давно уже понял и принял это, но людям, работающим с ними не так давно, подобный подход мог показаться ужасным. Попытка спасти Империю могла быть воспринята как желание её уничтожить. Золотоволосая девочка покачала головой и с ехидной взрослой усмешкой посмотрела на Тариэля. Тот кивнул. - Есть ещё один человек, который может быть тебе полезен. Можешь воспользоваться им, как сочтёшь нужным. Если он, конечно, будет свободен. – Тариэль имел в виду лишь то, что мог поручить ему сам. Работа и личная жизнь этого человека совершенно не заботили Индиго. – Он лишь недавно изъявил нам свою верность, но мы давно за ним наблюдаем. Ты найдёшь для него правильные слова. Его имя – Отофрид Шёнхайт-Эрштелль. Кто он и где работает, выяснишь сам. Также он должник Канцлера, но тебя это не должно заботить. Помни лишь, что его рука не дрогнет. Рейнер ещё раз поклонился, на этот раз глубоким уважительным поклоном. Он вышел из комнаты спиной вперёд, не решаясь поднять голову. Его только что превратили в палача невинных. Интересно, они знали, кому он пообещал этот список? Поняли ли Господа, что он предал их, доверившись Принцу? Или они знали давно? Рейнер не мог поверить в то, что Господа могли чего-то не знать. С другой стороны, будь они всезнающи и всемогущи, в этом списке просто не было бы нужды. Хеймдалля снаружи уже не было. Он выполнил свою миссию и удалился, дорогу Рейнер мог найти и сам. Гедерберг спустился в свой кабинет и вызвал Нейхардта. Прежде, чем он сделает копию и отдаст её Принцу, нужно было обсудить полученное задание с тем, кто точно был на его стороне. Рейнеру было интересно, почему Господа так доверяют его заместителю. Какой общий секрет может их связывать. Но поиск ответов на эти вопросы он решил отложить на более спокойное время. Рейнер подозревал, что ответ всё это время лежал у него в столе в папке с пометкой высокого уровня секретности. Медицинская карта Кальтштейна. Нейхардт поднял воротник кожаного плаща и с безразличием посмотрел на дорожку, змеящуюся через старый заброшенный парк. Фройлен Рейденберг назначила встречу именно здесь, вдали от любопытных глаз и вездесущих камер наблюдения. Она передала записку с химерой Башни, возвращавшимся с ночного задания. Листок плотной бумаги был залит синтетическим сургучом и скреплён личной печатью фройлен Гринхильды. Подделать или заменить такой невозможно, узнать содержание записки, не вскрывая её – тоже. Химера несколько удивился такой просьбе, но выполнил без лишних вопросов. Объяснений этому можно было найти очень много. И всё-таки Нейхардт был недоволен подобным поступком ценного агента. Она слишком рисковала. Он знал, что все необходимые данные она уже передала Гедербергу, так зачем же было рисковать, назначая встречу? Выбор места можно было назвать мудрым. Парк находился достаточно близко и к дому фройлен Рейденберг, и к Управлению безопасности. Людей здесь практически не было, изредка только забредали случайные прохожие, но они быстро уходили. В городе этот парк пользовался дурной славой. Нейхардт считал её совершенно незаслуженной. За высокой осыпающейся каменной стеной было удивительно тихо. Голые чёрные кусты, сплетающиеся в имитацию живой изгороди, порождали целый лабиринт, в котором легко было спрятаться. Идеальное место для подобной встречи. Но ещё здесь всегда было холодно. Не важно, какое было время года, за каменной стеной среди голых чёрных деревьев и истлевшей искусственной листвы всегда было холодно. А Нейхардт плохо переносил холод. И всё равно стоял, не шевелясь, глядя прямо перед собой. Он думал, размышлял и анализировал поведение фройлен Рейденберг и никак не мог найти ответ на вопрос «почему», зачем ей всё это было нужно? И зачем она позвала его сюда? Вскоре он услышал дробный стук каблучков по гравиевой дорожке. Звук казался приглушённым, он тонул в истлевших листья и мертвенной тишине парка. - Я опоздала, герр Кальтштейн. – Гринхильда не спрашивала и не извинялась, она просто констатировала факт. Подойдя к военному, девушка посмотрела в ту же сторону, куда так долго и упорно смотрел он сам. Там не было ничего, кроме неработающего фонтана с лепными фигурами каких-то животных или рептилий, покрытого тонкой сеткой истлевшей листвы. - Вы опоздали, фройлен. Зачем вы позвали меня? Это было весьма рискованно. – Холодно сказал Нейхардт. Ему показалось, что он позволил себе лишнее. У него не было права отчитывать чистокровную женщину так, словно она была неразумным ребёнком. Тем не менее, Гринхильда улыбнулась и кивнула, признавая вину. - Я сочла риск оправданным. Утром я передала списки имён, услышанных мной этой ночью на собрании, герру Гедербергу. Но я не была уверена, что он получил и понял их верно. – Начала объяснение Гринхильда. Время от времени ей приходилось писать им длинные и пустые по сути письма, изредка пряча среди них одно стоящее. Их переписка не должна была выглядеть подозрительно. Нейхардту и Рейнеру порой приходилось читать длинные пространные рассуждения ни о чём или же резкую критику Управления, написанную в совершенно нелепой бездоказательной манере. Всё это делалось для того, чтобы Гринхильда могла передать срочное или объёмное сообщение с помощью обычной почты. Письма, адресованные начальникам Отделов и Управлений, не вскрывали и проверяли лишь на содержание взрывчатых и ядовитых веществ. – Информация слишком важна, чтобы позволить ей затеряться среди утренней почты. Как только у меня появилась возможность, я решила встретиться с вами. Когда я писала письмо, я не была уверена, что мне удастся. - Что ж, информацию мы получили. Это весьма ценные сведения. – Нейхардт кивнул, понимая, что вряд ли бы она пришла лишь за тем, чтобы удостовериться в получении списка изменников. Наивно было полагать, что фройлен Рейденберг хотела увидеть его или Гедерберга лично. Скорее всего, она знала нечто такое, что не могла доверить бумаге. Или же желала получить награду за свои труды. - Да, я знаю. Некоторые имена меня и саму удивили. Как и некоторые люди. – Гринхильда замолчала, подбирая слова. Нейхардт заинтересованно посмотрел на стоявшую рядом с ним женщину. Если бы он не знал её так хорошо, а он был уверен, что успел изучить её, то решил бы, что фройлен Гринхильда смущена или растеряна. Её поза и потупленный взгляд ясно говорили, что она находится в замешательстве. Что для неё было совершенно не характерно. Нейхардт терпеливо ждал, пока она не заговорит снова. – Но ещё больше меня удивил Адам, один из Кукол. Думаю, главный среди них и помощник Отца. Его слова, то, как он говорил, завораживали. Я не могу точно это сформулировать. Он говорил то, что я хотела слышать. Обещал то, чего я желала. Именно я, словно мог заглянуть в мои мысли. Это пугало и завораживало одновременно. - Психические манипуляции с использованием особых приёмов нейролингвистического воздействия и контроля над интонациями голоса с учётом акустики помещения. – Проанализировал Нейхардт слова Гринхильды. Ему не понравился такой вывод. Враг оказался опаснее, чем он предполагал. Его ценнейший агент едва не поддался этим манипуляциям, разве стоит удивляться, что очарованию этого Адама оказались подвластны столь многие? Фройлен Рейденберг была достаточно умна и опытна в семейных интригах, чтобы поддаться на обычную красивую ложь. Нейхардту на миг захотелось узнать, что именно обещал ей Адам, чего именно так сильно она желала. Но он отогнал эту мысль, как нерациональную. Кроме того, желания и мечты в той комнате у всех были разные. И он как-то умудрился зацепить их всех. Одними и теми же словами соблазнил совершенно не похожих друг на друга людей. Скольким ещё, кроме Гринхильды, хватило самообладания и логики подойти к речи Адама критически? Вряд ли многим, люди хотели, чтобы их обманули. - Весьма эффективные приёмы. Но мне, всё же, удалось не поддаться им до конца и, при этом, показать присутствующим, насколько сильно я прониклась. – Гринхильда достала из сумочки маленький чёрный накопитель памяти, который ей дал Рейнер при их последней встрече вместе с маленьким диктофоном. Этот диктофон легко можно было спрятать в одежде, и который почти невозможно было обнаружить современными средствами слежения. Эта технология была разработана Четырнадцатым Управлением информации и связи по особому запросу Башни. – Здесь запись встречи, голоса, речь Адама – всё, что там было. Это я тоже хотела вам передать. Это доказательства, если они, конечно, вам нужны. - Это бесценные сведения. – Наклонил голову в уважительном поклоне Нейхардт. Если бы кто-то на том приёме увидел у неё диктофон, если бы Куклы использовали более совершенные средства слежения, фройлен Рейденберг уже была бы мертва. Она сильно рисковала, добывая записи голосов заговорщиков и, самое главное, Адама. Гринхильда не могла этого не понимать. Не каждый опытный и обученный агент согласился бы на такое. Нейхардт взял из рук фройлен Рейденберг накопитель и убрал во внутренний карман. Он уже обдумывал, кому, кроме Рейнера, сможет дать прослушать эту запись. Вполне возможно, стоит довериться Герберту. Его аналитический ум и умение работать с информацией помогут выявить особые речевые приёмы и скрытые смыслы и посылы. - Я хотела ещё кое-что спросить. – Гринхильда склонила голову и сцепила руки в замок. То, о чём она собиралась говорить, не имело отношения к работе. Этот разговор был вопиющим нарушением этикета и правил поведения. Но сейчас многие правила перестали действовать, а право на откровенность она себе купила, добыв ценнейшие сведения. Гринхильда понимала, что не может оценить всю их значимость. Не только имена, не только слова, то, что нельзя просто так услышать, то, что было недосказано и лишь подразумевалось – вот, что имело значение. Гринхильда хотела во всём этом разобраться, но для этого ей нужно было хоть немного успокоиться. Сейчас же все её чувства были в смятении. Адам растревожил в ней то, что она столько лет подавляла, о чём успела забыть. - Я слушаю вас, фройлен Рейденберг. – С вежливым интересом наклонил голову вбок Нейхардт. Чего бы ни пожелала сейчас Гринхильда, он готов был это исполнить. Она заслужила право не только спрашивать, но и требовать. - Я хочу знать, что вы и герр Гедерберг планируете делать. Вы ведь предполагаете ещё один бунт. Я и сама это поняла. Они хотят убить всех несогласных, а потом поднять ещё одно восстание. – Гринхильда всё больше хмурилась. Это не было сказано напрямую, многое она узнала из разговоров мужчин после того, как Адам закончил свою речь. Её они не считали достойным собеседником, но и говорили при ней, не таясь. Планировался ещё один бунт, который покажет несостоятельность Управления, ослабленного убийствами, чистками и подозрительностью. Вот тогда Пророк и возьмёт власть из рук тех, кто не может больше её удержать. Канцлеру придётся признать его, как единственного, кто сможет уберечь Империю, единственного, у кого будет сила. – Я понимаю, что вы будете защищать Управление. Но я хочу знать, что именно вы собираетесь делать. Как далеко вы решили зайти? - Так далеко, как потребуется. Мы попытаемся остановить Пророка любой ценой. Всеми возможными способами. – Нейхардт говорил серьёзно, вопрос Гринхильды не был вызван пустым любопытством. А его ответ мог как укрепить её в решимости помогать им, так и заставить переметнуться на сторону Пророка. Слишком о многом Адам заставил её задуматься. Она ведь спрашивала не только о них с Рейнером, но и о своём брате Харальде. – Мы сделаем всё, что сможем, чтобы защитить Империю. Если мы поймём, что для её блага нужно будет уступить власть Пророку, то именно так мы и поступим. Затяжная гражданская война недопустима. - Но тогда вас казнят. – Гринхильда смотрела на Нейхардта и не верила, что он может так спокойно говорить о подобном. Она понимала, что подобное решение далось им непросто, понимала, сколько они оба думали, прежде чем его принять. Империя требовала жертв, всегда. И все это понимали, но мало кто действительно готов был пожертвовать собой ради страны. Из тех, кто мог думать, анализировать и принимать решения, а не просто следовать приказам или лозунгам на уличных плакатах. – Империи вы нужнее живыми. - Если Империя устоит, она сама породит всех, кто ей нужен. Мы будем сражаться и победим. Нашей победой будет выживание граждан и самой страны. – Нейхардт говорил ровным, лишённым эмоций голосом. Его слова могли показаться всего лишь пафосной бравадой, но он говорил искренне. Гринхильда имела право знать, каким путям пойдёт Башня. В конце концов, её жизнь сейчас была тесно с ними связана. Фройлен Рейденберг согласилась работать на них по своей воле и по своей же воле могла отказаться от этого сотрудничества. Конечно же, её обязали бы молчать, но она могла просто уйти. В отличие от большинства агентов, она имела не только выбор, но и возможность его сделать. Никто не остановил бы её, никто бы не упрекнул. Фройлен Рейденберг рисковала, потому имела право на откровение. – Если потребуется убить, мы убьём. Если необходимо будет умереть, умрём без сомнений. - Неужели так и должно быть? Думать о смерти перед началом боя – дурная примета. – Гринхильда улыбнулась и расправила плечи, она изо всех сил старалась спрятать свои чувства. Нейхардт был непривычно серьёзен, даже не пытался поддеть её, не насмехался и не проверял на прочность. Что это могло значить? Она, наконец, заслужила его уважение, рискнув и добыв бесценную информацию? Или ситуация столь плоха, что даже ему не до привычного ехидства? Гринхильда настороженно вглядывалась в своего собеседника, пытаясь уловить хоть какие-то эмоции, но его лицо оставалось бесстрастным. Нейхардт продолжал оставаться для неё загадкой. - Не учитывать все возможные варианты развития событий – примета не лучше. – Бесстрастно ответил Нейхардт. Фройлен Рейденберг задала самый неприятный и важный вопрос: что они собираются делать. Естественно, сражаться, защищать Империю. Они в этом клялись, они в этом присягали. Многие сейчас отказались от этих клятв, отвергнув собственную честь, но для себя Нейхардт иного пути не видел. Гринхильда была растеряна и испугана, но не из-за его слов. Весь город был пропитан страхом и предвкушением, фройлен Рейденберг не могла этого не чувствовать и не реагировать. «Что будет дальше?» - этим вопросом сейчас задавался каждый имперец. Нейхардту не понравилось то, как легко Гринхильда позволила ему увидеть свою слабость, как по-женски она сейчас себя вела. Куклам не удалось переманить её на свою сторону, но они пробили брешь в её защите. – Вам не стоит больше бывать на собраниях. - Это мне решать! – Гринхильда поняла, что позволила Нейхардту увидеть слишком многое. Её страхи, её сомнения, её надежды – всё это следовало тщательно спрятать. А она осмелилась показать это тому, кто прежде всегда испытывал её на прочность. Гринхильда поджала губы и с вызовом посмотрела на Нейхардта. Не ему сомневаться в её силе! – И мне решать, что и как делать дальше. Я продолжу наблюдать. Но за свою помощь я хочу кое-что попросить у вас с герром Гедербергом. - Я слушаю вас, фройлен. – Нейхардт удовлетворённо кивнул. Гринхильда быстро вернула себе самообладание. Немногие мужчины способны на подобное. Он уже давно убедился, сколь во многом фройлен Рейденберг превосходит большинство аристократов и военных, мнящих себя хозяевами жизни. - Я требую, чтобы вы, герр Кальтштейн, и ваш начальник, герр Гедерберг, выжили. – Гринхильда гордо вскинула подбородок и посмотрела в ледяные глаза Нейхардта. Требовать это после всего, что она сделала для них, было её правом. Выжить и победить – вот то, что они обязаны были сделать. Гринхильда поняла, что не может представить своей жизни без них двоих. Без холодного и загадочного Кальтштейна, без невзрачного, но умного и несгибаемого Гедерберга. Но больше всего её пугало то, что когда-то она вот так же думала, что не сможет жить без Харальда. А теперь жила. - Я не могу обещать вам этого, но сделаю всё возможное, чтобы исполнить вашу просьбу, фройлен. Ни один из нас не собирается сдаваться без боя. – Нейхардт поклонился, давая понять, что больше им говорить не о чём. Гринхильда кивнула в ответ. Она получила свой ответ, теперь им стоило разойтись и продолжать делать вид, что они едва знакомы и на дух друг друга не переносят. В Империи откровенность недопустима. Но сейчас в этом заброшенном парке они были вне системы и правил. Иначе она никогда не осмелилась бы спрашивать и, тем более, просить. Иначе он никогда бы не ответил искренне и, уже конечно, не сказал бы правду. Тариэль стоял неподвижно, скрестив руки не груди. Рейнер ушёл, оставив после себя ощутимую тишину. Они отдали приказ. Так обычно поступают взрослые. Время замерло, повиснув на тонких нитях сказанных слов. Слова были слишком тяжелы, они скоро упадут на пол, и время вновь начнёт движение. Вперёд и только вперёд, вернуть его уже было нельзя. Что было сказано, было услышано. Что было написано, было прочитано. Тариэль закрыл глаза, подчиняясь нахлынувшей вместе с воспоминаниями боли. Порой достаточно одного звонка, чтобы уничтожить, а порой – листа бумаги. - Так странно, Тариэль, ты кажешься взволнованным. – Ламирэль улыбнулась тонкой жестокой улыбкой. Её забавляли сомнения брата. Сама она проголосовала сразу же, без сожалений. Взрослые никогда не казались ей чем-то ценным. Она их презирала за то, какими они были, как слепы и глупы были по сравнению с детьми. А ведь считали, что лишь они имеют право на жизнь и на чувства. - Мы всё обсудили. – Тихо сказал Нарэль и закашлялся, прикрыв рот ладонью. Ему так и не удалось вылечить своё искалеченное тело до конца. Рамириэль потратила десятилетия, чтобы найти способы исцелить его, но даже ей, гению, это не удалось. Его шрамы не исчезали, а кашель продолжал терзать впалую грудь. Он не мог ненавидеть тех, кто сделал это с ним. Нарэль до дрожи боялся взрослых. - Это неизбежно. – Добавил Канамирэль, не поворачиваясь к другим детям. Ему решение далось тяжело. Именно его предвидение стало основой для списка. Те люди, чьи жизни могли навредить, подтолкнуть Империю не в том направлении, даже несмотря на то, что они верны существующему режиму. Взрослым не понять этого. Им нужны доказательства, они не могут просто знать, чувствовать, предвидеть. Страшный дар обречённости, Канамирэль никогда его не желал. С самого детства он смотрел на людей и видел, что их ждёт, какими они станут. Где именно оступятся и ошибутся. Всего лишь сложный анализ, проводимый подсознанием на основе множества деталей и наблюдений, шаблонов поведения и экстраполяции предшествующих событий. - Я знаю. Это было нашим общим решением. Нам нужно забрать жизни верных, чтобы сохранить то, что ещё возможно. – Тариэль покачал головой. После того, как Канамирэль составил предварительный список тех, кого необходимо было убить, они провели голосование. Все Индиго Башни высказали своё мнение. Как тогда, десятки лет назад, когда они решали, как уничтожить лабораторию. Как тогда, когда решили спасти людей и спастись самим. Когда решили построить Империю. И когда решили вернуться в лабораторию и выбрали того, кто это сделает. Они всё всегда решали вместе, договариваясь и слушая друг друга. Взрослые так не могли. Разучились. Именно поэтому решение пришлось принимать им, детям нового времени. Индиго. - Что же касается остальной части пророчества, мы будем готовы. – Беззаботно сказала Ламирэль. Она редко показывала свои чувства даже другим детям. Всё, сказанное тогда, она обсудила с сестрой и их компаньонами. Как и остальные дети, она начала готовиться к неизбежному. Впрочем, все они понимали, что это рано или поздно произойдёт. Это взрослые могут себе позволить беспечность, могут жить, не думая о будущем. Потому, что будущего у них нет. Им же, вечным детям, стражам мира, учителям и наставникам, приходилось думать о поколениях, которым ещё только предстоит родиться. О тех, кто даже не вспомнит ни их имён, ни их грехов, ни созданной ими Империи. Когда среди песков вновь расцветут цветы. Рейнер сидел в кресле, закрыв глаза. Он только что вернулся из поместья Принца. Встреча была на удивление короткой и деловой. Рейнер просто передал ему копию списка, который дали ему Господа. Принц даже не спросил, кто эти люди, и что с ними требуется сделать. Не спросил, что приказали Индиго. Не сказал, что сам собирается делать с этим именами. Рейнер мог лишь надеяться, что Принц возьмёт на себя часть работы. Господа дали разрешение привлечь к делу Кальтштейна. Он был им за это очень благодарен, один бы он не справился. Отказываться от такого подарка было бы сущим безумием. И ещё, при необходимости можно будет привлечь герра Шёнхайт-Эрштелль. Он умел выслеживать и не брезговал убивать. Конрад доложил, что герр Шёнхайт-Эрштелль добровольно завербовался и теперь работает и на Башню тоже. Как будто мало ему было ночных подработок с Чистильщиками. О его преступлении Рейнер знал, как и о том, что тот состоял в одной из сект Пророка. Знал и о том, какое искупление было для него выбрано. Его можно будет использовать, если потребуется. Всё-таки их с Нейхардтом всего двое, делать придётся всё самим, а времени и без того почти не осталось. Рейнер тихо застонал, осознав, что Энаю он теперь будет видеть ещё реже. Ведь работать по списку придётся по ночам. Из-за чисток в Управлении не хватало рук, специалистов, доверенных лиц, которым можно было бы перепоручить хотя бы часть дел. У Башни, конечно, потери были меньше, чем в других Отделах, но часто приходилось делиться компетентными специалистами. Конечно же, такие временные заместители были в первую очередь шпионами Башни. Они добыли много ценной информации и теперь смогут наблюдать за теми, кто был в списке фройлен Рейденберг. Но всё равно, это означало, что в самой Башне людей стало меньше. Рейнеру практически не на кого было опереться. Сигнал запроса доступа на столе мигнул красным. Рейнер открыл глаза и медленно повернул голову. На встроенном в стол дисплее отобразилось имя – Нейхардт Кальтштейн. У него было право входить без запроса, но он знал, что Рейнер только что вернулся от Господ. Непривычная деликатность с его стороны. Рейнер провёл рукой по лицу, на секунду крепко зажмурился и нажал кнопку подтверждения. После чего встал и направился к кофеварке. Им предстоял непростой разговор. Судя по тому, что Нейхардт пришёл сам, ему тоже есть, что сказать. - Бригаденфюрер. – Нейхардт чётким коротким движением отдал честь. Рейнер кивнул и протянул своему заместителю кружку с кофе. Свою он поставил на стол и сел, внимательно глядя на Нейхардта. – Я только что встретился с фройлен Рейденберг. Она уточнила, получили ли вы её письмо. И передала носитель памяти с записью всех разговоров. - Она сильно рисковала, беря с собой мой диктофон. – Рейнер не удивился тому, что сестра Харальда пошла на подобное безумство. Она была похожа на брата не только внешне. Рейнер был уверен, что она именно так и поступит с его подарком. Конечно же, он не рассчитывал на это, но всё же надеялся. - Да, в этот раз ей повезло. Я хотел бы дать копию записи одному из моих информаторов. – Нейхардт всё обдумал по дороге к Управлению и решил доверить эту работу Герберту. Если в записи есть хоть что-то важное, он сможет это вытащить. И точно не проболтается, не станет делиться столь уникальной информацией. Кроме того, он сможет связать имена и голоса с обрывами потоков данных, провести логические цепочки, вычислить даже тех, кого не упоминали. И сможет предположить, для чего именно Пророк собрал этих людей. Что он может планировать, имея такой набор преданных ему изменников Империи. Если им с Рейнером удастся предсказать хотя бы часть ходов Пророка, это уже увеличит их шансы. - Разрешаю. Она ещё что-нибудь сообщила? – Рейнер не спрашивал, доверяет ли Нейхардт своему информатору. Он никогда бы не передал такую важную информацию тому, в ком сомневается. Рейнер понял, что полностью доверяет своему заместителю, но доверие это совершенно отличалось от того, что было между ним и Вольфгангом. С Кальтштейном было ощущение спокойной уверенности – он никогда не сделает ничего, что могло бы навредить Империи. И не только из-за той клятвы-обещания. - Нет, в остальном разговор касался частностей. Кажется, фройлен обеспокоена грядущим противостоянием и тем, что намерены делать мы и, видимо, её брат. Харальда она не упоминала. – Нейхардт решил не утаивать от своего начальника ничего. Сейчас полное дублирование информации было жизненно необходимым. - Тогда моя очередь делиться новостями. – Невесело усмехнулся Рейнер фон Гедерберг. Он мог бы найти множество объяснений поведению Гринхильды. Некоторые можно было назвать даже лестными. Если она откажется с ними иметь дело, он её не осудит. Всё-таки женщины обычно эмоциональней мужчин, подобная работа без специальной подготовки для них сложна. – Не скажу, что они хорошие. Как ты знаешь, меня сегодня к себе вызвали Господа. Они пожелали, чтобы я кое-что для них сделал. Помощи я могу просить лишь у тебя и ещё у одного человека, герра Шёнхайт-Эрштелль. - Что за миссию нам поручили Господа? – Нейхардт спросил лишь для того, чтобы поддержать беседу. Он видел, как непросто даются слова его начальнику. Это задание явно не из приятных. Господа поручили им что-то, на редкость грязное. Сами же они руки испачкать не захотели или не смогли. Для сложных заданий они использовали своих химер, но в этот раз решили воспользоваться правом отдавать приказы главе «своего» Отдела. - Они мне выдали список граждан, которых необходимо ликвидировать. Желательно тихо и осторожно. Это не изменники, Нейхардт. Это горожане. Из разных слоёв общества. – Рейнер почувствовал, как умоляюще звучит его голос. После напряжения последних недель он чувствовал себя совершенно измученным и растерянным. Не имело значения, насколько жестоким было это задание. Рейнера угнетало то, что оно было бессмысленным. Он не понимал, зачем Господам жизни этих людей. - Я понимаю. Это необходимо сделать. – Нейхардт уловил сомнение в голосе и словах своего начальника. Это не было тенью измены, Рейнер просто был сильно измотан и напряжён. В таком состоянии ошибки и сомнения были вполне возможны. После стольких измен и предательств трудно было верить даже самому себе, а весь привычный мир рассыпался на глазах. Подобные сомнения должны оставаться секундной слабостью, иначе они приведут к неминуемому падению. – Некоторые из Господ обладают феноменальными аналитическими способностями и умением обрабатывать огромные объёмы данных. Кроме того, они способны прослеживать тенденции и взаимосвязи за пределы нашей истории. Им известны тайны, давно забытые и нигде не зафиксированные. На основе всего этого Господа способны предугадать поведение и взаимодействие людей, последствия их, казалось бы, невинных поступков. Сейчас, когда Империя стоит на грани уничтожения, и человеческие жизни обрываются каждый день, у Господ появилась возможность убрать тех граждан, кто может впоследствии причинить вред стране, даже сам того не желая. Я уверен, что причина подобного приказа именно в этом. Господа всегда старались защитить Империю и её граждан. В подобной ситуации они выбрали путь малой жертвы. Мы убьём немногих, чтобы остальным ничего не грозило. Это непростая, но важная миссия. - Ты как всегда уловил суть там, где любой другой поддался бы эмоциям. – Устало ответил Рейнер. Нейхардт его немного успокоил. В его словах, как всегда, была логика. Совершенно не важно было, прав он или нет, Рейнеру был нужен именно такой ответ. Они всё делают правильно. Они всё делают на благо Империи. Эти жертвы не просто допустимы, они необходимы. – Заниматься этим придётся по ночам. Если кто-то посторонний узнает о том, что нам было поручено, могут возникнуть большие проблемы. - Это пошатнёт веру людей в Господ, ведь их логика им недоступна. – Кивнул Нейхардт. Никто не согласится быть добровольной жертвой, осуждённой за несовершённое преступление. Граждане не поймут, каких жертв требует Империя, чтобы выжить. Им двоим даже не дадут оправдаться, их обвинят. Естественно, во избежание ещё больших бед, им придётся взять на себя вину, скрыв участие Господ. Они не имели права умирать раньше времени. Ни он, ни Рейнер. Сейчас их жизни принадлежали Империи. - Верно. Нам придётся действовать скрытно, мы не должны оставлять ни одной улики. Думаю, помощь герра Шёнхайт-Эрштелль нам ещё понадобится. У него есть опыт подобных убийств. – Рейнер на секунду закрыл глаза. Маньяком-убийцей он ещё ни разу не был и даже не знал, что и как делать. Ему приходилось вести расследования, но не так часто. У криминальной полиции опыт в подобных делах несоизмеримо больше, а Рейнер даже не знал, как и где они ищут улики, и что именно может указать на преступника. Отофрид им был очень нужен. В конце концов, ему долго удавалось водить полицию за нос, пока этот странный юноша, сожитель Харальда, не вмешался. – Порядок действий обсудим ближе к вечеру. С герром Шёнхайт-Эрштелль я свяжусь сам. Позже. А до тех пор мы выполняем свою обычную работу. - Могу я сделать копию записи встречи и списка наших будущих жертв? Мне будет нужно с ними поработать. Разумеется, никто лишний их не увидит и не услышит. – Нейхардт выжидающе посмотрел на своего начальника. Он собирался вытянуть из смелого поступка фройлен Рейденберг всё, что только возможно. - Да, но я жду отчёт с результатами твоего анализа. – Холодно улыбнулся Рейнер и провёл рукой по волосам. Им предстояла бессонная ночь. Если будет хотя бы полчаса свободного времени, надо будет потратить его на отдых. А пока что хватало текущих дел. Когда Нейхардт вышел, Рейнер взял в руки лежавший сверху стопки отчёт одного из своих агентов. По крайней мере, пока что можно было сэкономить силы и не преследовать фройлен Августу. Но только пока. Харальд поднял ворот плаща и прикрыл ладонью глаза от мелкого чёрного снега. На улице было трудно дышать, воздух был тяжёлым и кислым. Дурной признак. Он вышел из своего кабинета полчаса назад. Хайнц переслал ему результаты даже раньше, чем он рассчитывал. Ничего. Этого человека не было ни в одной базе данных. Анализ видео с камер наблюдения позволил предположить с большой долей вероятности, что глаза у него зелёные. Это не гарантировано, но вполне возможно. Харальд не сомневался, что тот был посланцем Пророка, вот только кто ему был нужен – не ясно. Нэль мог в то время быть в спальне герра Торира, и тогда получалось, что Кукла следил именно за ним. Мысли Харальда снова вернулись к исчезновению Нэля. Отто ничего не знал. Харальд зашёл к нему сразу после того, как получил доклад Хайнца. Нэль у него не появлялся, никто из Отдела его тоже не видел. Отто был измученным и уставшим уже с самого утра, Харальд решил не нагружать его больше необходимого. Хватало и того, что он сам места себе не находил. Нэль просто исчез, не оставив после себя никаких явных следов. Оставалась ещё одна возможность, ещё один человек, способный раздобыть практически любую информацию. Тот, кто всё это время незримо наблюдал за Дэнелем. Тот, к кому стоило обратиться с самого начала. Сиг. Но Харальд предпочёл сначала проверить все официальные каналы. Было уже позднее утро, клуб «Крылья» закрылся, последние посетители разошлись. Это было самое безопасное время для посещений. Харальд невесело усмехнулся. Он обещал Сигу, что зайдёт к нему без всякой причины, просто поболтать. Но ему снова что-то было от него нужно. Харальд мог бы назвать множество причин, но всё это были пустые отговорки. И в этот раз за помощь придётся платить. Конечно, его старый друг никогда не потребует ничего за свои услуги, но Харальд понимал, что в последнее время пользуется ими слишком часто. Двери клуба как всегда были скрыты в тени и ничем не отличались от соседних, ведущих в подъезд жилого дома. Здесь принимали самых разных гостей, сюда приходили лишь те, кто знал об этом месте и знал, как его найти. Охрана пропустила его без лишних вопросов. Харальд приходил сюда не в первый раз, к тому же, многие ещё помнили, что он помогал отомстить за Штерна. Привычная лестница, но под ногами нет гула и безумного ночного бита. Клуб погружался в заслуженный сон. Сейчас внизу в зале почти никого не было. Лишь несколько уборщиков и молодой парень, без сознания валяющийся у одной из колонн. Из клуба никого не выгоняли, каждому давали возможность прийти в себя и отлежаться на холодном полу. Харальд шёл по галерее, опоясывающей зал, и смотрел вниз. Это место, отдушина и спасение для многих, продолжало работать, несмотря ни на что. У дверей в приёмную его встретил Бьёрн, один из охранников Сига. Он молча пропустил Харальда внутрь и остался снаружи. Ему было велено не пускать никого, о связи хозяина клуба с офицером Управления посторонним лучше было не знать. А уж деловым партнёрам – и подавно. В этот раз приёмная была отделана в синих цветах. Мебель, строгая и функциональная, была обита тёмно-синим, почти чёрным материалом, такого же цвета были все украшения, даже имитация цветов. Стены были намного более светлого оттенка. Харальд задумался, для кого Сиг мог готовить такую встречу. Это явно был кто-то важный и необычный, иначе он не стал бы всё так радикально менять. Впрочем, Харальд не лез в дела своего друга. Если тот желал поделиться с ним какой-то информацией, он это делал. Если же нет, выспрашивать было не принято. Каждый из них хранил свои тайны, и некоторые из них стоили весьма немало. Харальд прошёл через приёмную и открыл потайную дверь, спрятанную в дальней стене. О ней знали лишь избранные, те немногие, кому Сиг действительно доверял. Здесь находился его кабинет, место, где он работал с информацией и занимался делами клуба. Владелец «Крыльев» сидел за столом и внимательно изучал какие-то документы. Он хмурился и недовольно качал головой, откладывая в сторону листы бумаги. Когда Харальд вошёл, Сиг оторвался от своей работы и улыбнулся старому другу. В последнее время дела шли не очень хорошо. Ему приходилось быть осторожным, многие информаторы либо попали в руки полиции, либо спрятались по норам. Клуб пока не трогали, но уже копали под него с нескольких сторон. Сиг знал, что предъявить ему нечего. Он не выбирал сторону в войне, всегда держался нейтрально. Даже его помощь Харальду – это услуга старому другу, не более. - Ты просто балуешь меня своими частыми визитами, мой милый Харальд. – Промурлыкал Сиг, вставая из-за стола. Они виделись совсем недавно, когда Харальду потребовалась информация о девочке, которую забрали Чистильщики. Сиг прекрасно помнил, как его друг был напряжён и взвинчен в их прошлую встречу. Теперь же он казался растерянным и даже, пожалуй, испуганным. Таким Сиг его уже давно не видел. – Что привело тебя сюда на этот раз? - Это прозвучит банально, но мне нужна твоя помощь. – Харальд на секунду закрыл глаза. Ему страшно было спрашивать. Сейчас от Сига зависело слишком многое. Харальд делал это не ради Империи и не ради самого себя. У него совершенно не было времени заниматься поисками пропавшего юноши, но он бросил всё и пришёл сюда, рискуя собственным именем. Харальд знал, что Управление закручивает гайки, любое подозрительное знакомство, визит, неосторожное слово могли спровоцировать расследование и закончиться в Последнем Управлении. – Ты ведь наблюдал за Дэнелем? - Да, мои люди присматривают за ним, когда он не с тобой. – Сиг нахмурился и внимательно посмотрел на Харальда. Он не мог следить за ними двумя круглые сутки. Не хватало людей, да и подобная активность могла привлечь ненужное внимание. В конце концов, за Харальдом присматривал не только он. – Ночью за твоим домом мои люди не следили. Они должны были заступить на пост рано утром, когда вы обычно просыпаетесь. Вечером всё было благополучно, вы оба добрались до дома, выходить не планировали. - Дэнель пропал. Утром его не было в доме. Не хватает одного комплекта одежды, но вещи выбраны так, будто он схватил первое, что попалось под руку. – Харальд понял, что нервничает, говорит слишком быстро, сбивается. Ему хотелось вывалить всё на Сига, заставить разгребаться, искать ответ. Захотелось наорать, спихнуть на него ответственность, выпустить страх. Но он не имел на это права. Сиг ему ничего не должен и ничего не обещал. - Чего ты хочешь от меня? – Сиг понял всю серьёзность ситуации. Дэнель никогда не ушёл бы сам, он никогда не бросил бы Харальда, тем более, вот так – молча и тайком. Что-то произошло, и что-то не слишком хорошее. Тем более, юноша, лишь недавно получивший право на собственную одежду, не стал бы надевать первое, что подвернётся под руку. - Я хочу, чтобы Марк просмотрел записи с камер наблюдения, прогнал поисковые программы. Мне нужно знать, куда он ушёл и по своей ли воле. – Твёрдо сказал Харальд. Он не знал, что будет делать, если Нэль покинул его добровольно. Но если того похитили или убили, он собирался мстить. Харальд считал, что имеет на это право. – Я подозреваю, что это может быть делом рук Пророка. Он считает Дэнеля своей собственностью. Его посланцы постоянно крутятся рядом. - Милый Харальд, если бы я не знал тебя лучше, решил бы, что ты просто не хочешь его отпускать, следишь и привязываешь к себе. – Сиг растянул губы в улыбке. Он никогда ещё не видел Харальда столь напряжённым и столь беспомощным. Тот цеплялся за остатки самообладания и аристократической холодности, но только лишь благодаря своей несгибаемой воле. Харальд сейчас был способен на всё, на любое соглашение, любую сделку. Сиг невольно залюбовался открывшейся перспективой. Никто не знал, сколь близок был ему этот юноша, Дэнель. Если бы только эта информация попала в нужные руки, Харальд мог бы оказаться перед весьма тяжёлым выбором. И Сиг не был уверен, какой именно выбор тот сделает. Харальд был абсолютно предан Империи, но что она значила для него без Дэнеля? Эта информация могла стоить очень дорого. Сиг с некоторым сожалением отказался от заманчивой перспективы. – Я сделаю всё, что смогу. Юноша не мог просто исчезнуть. Каким-то образом он покинул твой дом, значит, не мог не попасть на камеры. Как только я что-нибудь узнаю, я тебе сообщу. Но это может занять некоторое время. - Я понимаю. – Харальд продолжал стоять и напряжённо смотреть на Сига. Тот был необычно серьёзен и осторожен. Не было привычной игривости и лёгкой отрешённости. Его друг сейчас вынужден был просчитывать каждый шаг, тщательно выбирать покупателей и продавцов своего главного товара – информации. К тому же, Сиг давно знал Харальда, был в курсе истории Дэнеля и потому понимал, какие последствия могли быть у его похищения или побега. – Около дома недавно убитого герра Торира фон Вермейгера прошлым утром был замечен человек. Он некоторое время стоял и смотрел в окно спальни герра Вермейгера. Мой аналитик не нашёл об этом человеке ничего. Его словно никогда не существовало. И у него, вероятно, зелёные глаза. - Ты хочешь, мой милый Харальд, чтобы я нашёл этого человека? – Сиг улыбнулся, заинтересованно глядя на Харальда. Первая весомая зацепка, первый стоящий след. Этот человек был настоящим подарком. Улыбка Сига стала хищной, он вышел из-за стола и подошёл к Харальду. В каждом шаге хозяина «Крыльев» была грация и опасность. Он потратил много времени на поиски Пророка. И теперь ему его буквально отдали в руки. Достойная плата за поиски одного юного офицера Управления. Рукой, затянутой в длинную чёрную перчатку с шнуровкой, Сиг провёл по щеке Харальда, коснулся губ кончиками пальцев. – И проследил за ним до самого логова Пророка? Я найду его. А уж кому продам, подумаю потом. - Мне плевать, где он сейчас. – Харальд не лгал, у его Отдела не хватит сил его остановить. Даже если он сообщит об этом своим товарищам, тем, кому может доверять, подготовка облавы займёт много времени, в ней будет задействовано много людей, если среди них будет хоть один предатель, всё это будет бессмысленным. – Я хочу знать, когда он начнёт действовать. - А также, где и как именно. – Добавил Сиг с улыбкой. В своё время Харальд мог подняться выше, получить власть, влияние и положение. Стать одним из тех, кто вершит судьбы Империи. Тогда ему, несомненно, было бы дело до того, где находится Пророк. Но он отказался от всего этого и отказался осознанно и добровольно. И всё равно не может остаться в стороне. Сиг покачал головой. – Мой милый Харальд, для тебя я сделаю всё, что угодно. Ты же знаешь. Я и сам давно хочу найти этого гада, он мешает моему клубу, клиентов стало меньше. Кого-то казнили, кто-то стал слишком осторожен. Мне эта смута не нужна. Я помогу. Харальд, я не хочу оплакивать тебя, так что постарайся выжить. - Ты тоже, Сигфрид, не умирай. – Харальд выдавил из себя улыбку, в которой искренней горечи было больше, чем веселья. Только он ещё, наверное, помнил, как когда-то звали хозяина клуба «Крылья». Когда тот ещё был чистокровным, аристократом, элитой Империи. Когда он ещё был скован условностями, опутан лицемерием и ложью и боялся самого себя. - Не умру. Клуб хорошо защищён. Когда начнётся заварушка, я закрою все двери и раздам оружие всем, кто будет внутри. Даже если здесь окажется с десяток аристократов и пара боевых химер, мне найдётся, чем их вооружить. – Сиг криво усмехнулся. В его голубых глазах отразилось кровожадное безумие. Когда-то он перенял его от одного человека, едва не сломавшего его, но позволившего в итоге сбежать. Сиг уполз от него истерзанным, едва живым и обновлённым. И больше уже не вернулся в мир высшей аристократии. – Я не буду сражаться за Управление, не буду сражаться за Пророка. Я буду сражаться только за мою семью, за мой клуб и всех, кто в нём работает. Только это я могу тебе обещать. Но этих двоих найду. И Дэнеля, и ту Куклу. - Спасибо. – Прошептал Харальд. Это единственное слово, которое было сейчас уместно. Он вышел из клуба и направился обратно к Управлению. Возвращаться в Отдел было ещё рано. Харальд знал ещё одного человека, способного ему помочь. Того, кто станет помогать, даже если не захочет. Потому что это в интересах Империи. Зигфрид пил кофе маленькими глотками и смотрел бессмысленным взглядом в стену перед собой. Они давно не вызывали его к себе, но он всё время чувствовал их присутствие. Зигфрид ощущал их недовольство, их растерянность, их страх. Они приняли какое-то решение, он не знал, какое именно, но от их чувств его потом полдня тошнило. Отголоски мыслей всё время звучали у него в голове, от них нельзя было спастись, скрыться, их невозможно было заглушить. Даже когда Зигфрид сидел вот так, полностью очистив голову от посторонних мыслей, они всё равно были там. Каждую секунду последние несколько недель. Скоро всё кончится. Скоро всё разрешится. Они говорили, обещали, утешали его, но без толку. Зигфрид был выжат как лимон, он больше не понимал, где кончается он сам, и начинаются они. Так обычно всё и кончается – полным разрушением личности или потерей воли. Они обещали позаботиться о его дочери. Зигфрид не сомневался, что они сдержат слово. Малышка была их экспериментом, важным и интересным. А за экспериментами принято приглядывать. За это Зигфрид не беспокоился. Но ему так бы хотелось побыть с ней подольше. Его и так редко к ней пускали. Зигфрид безразлично перевёл взгляд на столешницу со встроенными экранами и клавиатурой. Его почти не нагружали работой, впрочем, у него не было на неё сил. Даже просто приходить каждое утро в Управление было тяжело. Мигнула лампочка на столе, и голос из динамика тихо произнёс: - Штандартенфюрер Харальд Рейденберг. Зигфрид поставил громкость на самый минимум, но звук всё равно оказался слишком громким для него. Харальд фон Рейденберг, человек, которого они отправили на южный фронт для расследования убийств химер. Тот, в ком они заинтересованы. Зигфрид не завидовал ему, даже немного сочувствовал. Их внимание – тяжкое бремя. Он помедлил немного и нажал кнопку разрешения доступа. Рейденберг не пришёл бы без причины, значит, ему что-то нужно. Это дело могло помочь ему отвлечься и оттянуть неминуемое разрушение его личности. Зигфрид чувствовал, что осталось ему недолго. - Доброе утро, герр Зигфрид. – Харальд отдал честь. Он помнил, что герр Фендербах предпочитал, чтобы его называли по имени. Зигфрид выглядел более чем паршиво. Пергаментно-бледная кожа, чернильные круги под глазами, выступающие скулы и пустой взгляд. Он казался ещё более истощённым и затравленным, чем прежде. Харальд на миг пожалел, что решил обратиться к нему за помощью, но сейчас он был готов на всё. - И вам того же. Нам сейчас стоит радоваться, что для нас это очередное утро наступило. – Сухо и безжизненно улыбнулся Зигфрид. Его голос звучал как шорох песка в пустыне, такой же тихий и скрежещущий. В нём не было интонаций, только бесконечная усталость. – Что привело вас ко мне? Я думал, мы больше не увидимся. - Я тоже не думал, что мне когда-нибудь снова потребуется ваша помощь. – Харальд не лгал. Он использовал Зигфрида, его возможности и таланты в расследовании, при этом держа его как одного из главных подозреваемых. Тогда одним из преступников оказался его подчинённый. Это неприятно для любого руководителя, а для большинства ещё и опасно. Но Харальд знал, что нынешнее состояние Зигфрида никак не связано с наказанием. Ему и самому было тяжелее обычного находиться в Башне. Стены давили, в мозги прокрадывался невнятный шёпот, а цветочный запах казался особенно невыносимым. Но для него всё это было ещё терпимо. Зигфрид же был соединён с разумами Индиго напрямую, да и покидать Башню надолго не мог. – Но сейчас я вынужден вас просить. Ваша система анализа данных с камер ещё работает? Её можно настроить на городскую сеть? - Если у меня будет полный доступ к ней… Слишком большой объём информации она не потянет. Нужны отправные точки или узкие параметры. – Пожал плечами Зигфрид. Он уже пробовал своё творение в городе, результат его удовлетворил. Но масштабный поиск через неё не проведёшь. Кроме того, в городе было слишком много слепых зон. Результат не мог быть достоверным. Можно было, конечно, попробовать подключиться к нелегальным, полулегальным и частным системам наблюдения. Такие были у дорогих элитных магазинов, у подпольных клубов и у всех, кому не нужен был внезапный визит полиции. Поиском и взломом таких сетей Зигфрид тоже в своё время занимался. Весьма любопытное занятие. С одним из клубов ему пришлось повозиться. Вскрыть его Зигфрид тогда так и не смог. Специалист клуба пресекал все его попытки проникнуть во внутреннюю сеть, несколько раз чуть сам не взломал защиту его компьютера. Зигфрид даже пожалел, что человек с таким высоким уровнем не может работать на него. Если он сидел в каком-то клубе, значит, был либо нечистокровным, либо очень сильно проштрафился. - Отправные точки есть, объекты поиска явно определены. Мне нужно проследить двух человек, оба засветились в центральных районах города. – Настойчиво сказал Харальд. Ему было необходимо, чтобы Зигфрид согласился. Здесь не было песка, камеры не ломались сами по себе, и всегда были дублирующие. А Харальду достаточно было лишь намёка, хоть какой-то определённости. Ему нужно было знать, сам он ушёл или нет, жив ли он. Этого было достаточно. И он мог расплатиться за эту информацию тем вторым, которого заметил на записи с камер возле дома герра Торира. - Тогда это проще. – Кивнул Зигфрид и посмотрел на Харальда, ожидая, когда он даст ему эти точки. Он привык подчиняться тем, в ком текла кровь Индиго. Настолько привык, что даже помыслить не мог не выполнить эту просьбу. К тому же, рядом с Харальдом хор их голосов становился тише. - Первый объект - унтерштурмфюрер Дерек Лейбрих. Точка отправления - Вистеренштрассе, 7. Время – в течение этой ночи. Был одет в гражданскую одежду. Я хочу знать, когда он вышел из дома, куда пошёл и был ли один. – Харальд изо всех сил старался сохранить бесстрастное выражение лица. Ему надо было получить от Зигфрида как можно больше, при этом заплатив как можно меньше. В данном случае платой была информация. - Это ваш адрес, штандартенфюрер. – Недовольно сказал Зигфрид. Его совершенно не заботили сплетни и слухи, ему было плевать, кто с кем спит, но он не собирался выслеживать чужих партнёров, сбежавших среди ночи. Зигфрид машинально вбил имя Лейбриха в базу сотрудников Управления и нахмурился ещё больше. А объект – ваш адъютант. - Верно, мы живём вместе. – Харальд говорил холодно и бесстрастно. Зигфрид не будет плодить слухи или интриговать. Впрочем, запретными подобные отношения не были. Их даже нельзя было назвать неодобряемыми. Это просто было непринято – слишком много сложностей с субординацией и чистотой крови. – Он исчез среди ночи, не известив меня. На работу не явился. Я не хочу подключать кого-то из своего Отдела именно из-за нашего совместного проживания. Это может породить ненужные проблемы. - Понимаю, хоть и не одобряю. – Зигфрид брезгливо скривился. Ему было всё равно, хотя поведение Харальда и казалось ему циничным. Принуждать того, кто не смел отказать, было неправильно. Лейбрих уступал Рейденбергу во всём – и в чистоте крови, и в звании, и в связях, даже в возрасте и физической силе. - Это была моя личная просьба. Второй объект вам понравится больше. Его я дам вам в качестве платы. Переулок рядом с домом герра Торира фон Вермейгера. Время – это утро. Объект – с большой вероятностью один из Кукол Пророка. – Харальд положил на стол рядом с изумлённо моргающим Зигфридом накопитель памяти. – Здесь копия записи с видеокамеры, на которой он запечатлён. Вы сможете проследить его, если повезёт, до самого логова врага. Было весьма неосторожно – являться вот так в месте, где ведётся расследование. - Согласен. – Прошептал Зигфрид, пододвигая к себе накопитель памяти. Если у него получится, если он сможет помочь им, возможно, они сжалятся и позволят ему закрыться от них. Или дадут возможность увидеть дочь. Если он найдёт Пророка, всё закончится быстрее. Возможно, он даже выживет и не свихнётся окончательно. – Я сделаю всё, о чём вы просите. И сообщу, как только будут результаты. Харальд кивнул и вышел, он не надеялся, что Зигфрид откроет ему место нахождения Пророка. Единственным, кто сейчас его интересовал, был Дэнель.