Падение Башни

Бруно фон Шерхендорф раздражённо смотрел на циферблат часов, висевших на стене напротив него. Секундная стрелка неумолимо ползла, завершая круг. Он не терпел опозданий, не прощал их ни себе, ни другим. У его информатора осталось ровно три с половиной минуты. Это была уже третья встреча за сегодня. Бруно назначал их в разных кафе, расположенных относительно недалеко друг от друга. Главным критерием мест встречи было качество подаваемого кофе. Как и всякий аналитик, Бруно мог поглощать этот напиток в огромных количествах, но всегда придирчиво относился к вкусу и крепости. Малейшее неудобство могло отвлечь от глубокого анализа. В этом кафе кофе был одним из лучших в городе. Кроме того, тут подавали много видов пирожных, а Бруно иногда требовалось повышенное количество глюкозы для работы мозга. Он ещё утром тщательно проверил и перепроверил работу Рихарда Саберхерца, ему даже пришлось признать, что молодой аналитик двигался в правильном направлении. Бруно дал ему более широкий доступ и велел переделать отчёт. Он не знал, что раздражало его больше – довольный взгляд Рихарда, завистливый – Клеменца, или то, что он потратил на это столько времени, хотя мог просто убрать в стол и забыть. Иногда Бруно ненавидел себя за привычку проверять каждую мелкую деталь, впитывать даже малейшую крупицу информации, докапываться до сути даже тогда, когда это никому не нужно. - Герр Шерхендорф! Я вовремя! – Напротив него на стул уселась жизнерадостная молодая женщина, одетая в легкомысленное светло-серое пальто. Она улыбнулась Бруно и помахала рукой в изящной кружевной перчатке, подзывая официанта. Сделав заказ, девушка облегчённо выдохнула. Для неё приходить вовремя на встречи было сущим мучением. В своё время Бруно терпел её ужасающие опоздания, каждый раз с ядовитой холодностью требуя в следующий раз приходить ко времени. - Рад вас видеть, фройлен Шатцгерн. – Поздоровался Бруно. Лота Шатцгерн была одним из его информаторов. Многие в Управлении считали, что аналитикам информаторы не нужны, что они целыми днями копаются в бумажках и пялятся в монитор. Но у информации есть множество каналов передачи, не всю её можно получить в цифровом виде или на бумажных носителях. Кроме того, Бруно не мог позволить себе ждать, пока нужные ему сведения объявятся в Управлении. Для эффективной работы ему необходимо было получать самые свежие сплетни и слухи, добывать информацию раньше, чем кто бы то ни было. И, если необходимо, обрывать поток, блокировать на самых ранних этапах. Информация подобна вирусу, она распространяется стремительно, заражает умы людей, которые получают её друг от друга, иногда она смертельна, иногда безвредна. Кроме того, Бруно занимался поисками тех, кого можно было бы назвать «неблагонадёжными», а это понятие можно трактовать очень широко. Именно он определял границы этой неблагонадёжности, приводил доказательства и расследовал потенциальные угрозы. Бруно фон Шерхендорф знал Империю лучше, чем кто бы то ни было, он изучал её годами под микроскопом, словно холодный патологоанатом слой за слоем снимал чувства и мысли людей, изучал их мотивы и поступки, разрезал жизни и изучал на сломе целые группы. И для всего этого ему нужны были информаторы из самых разных слоёв общества. Он должен был знать всё. - Я узнала всё, что вы просили. Если честно, совершенно не понимаю, зачем оно вам. – Пожала плечами девушка, передавая Бруно плотный конверт. В нём лежал накопитель памяти, распечатка и несколько фотографий. Лота была одним из ценнейших агентов Бруно. Она выглядела недалёкой и наивной, но при этом отличалась завидным умом, хитростью и развитой интуицией. Для неё не составляло труда выманить требуемую информацию. У Лоты было множество знакомых, которые и не подозревали о её талантах. - Вам это и не нужно, фройлен. Вот ваш гонорар. – Бруно протянул девушке конверт с деньгами. В Империи банкноты уже почти не использовались, но Лота всегда настаивала на получении платы за свои услуги именно в такой форме. Никакие обезличенные счета не были полностью безопасными. Да и в бескорыстную помощь она не верила. Впрочем, как и Бруно. Он предпочитал платить за информацию, так он мог быть уверен, что у информатора нет скрытых мотивов. Альтруизм нелогичен. - Благодарю. – Лота очаровательно улыбнулась. Бруно всегда платил щедро. Девушка работала в городской библиотеке, но жила за счёт друзей и ухажёров. По сути, подработка у Бруно ей была не слишком нужна. В библиотеке она тоже работала ради удовольствия. В ней можно было найти очень редкие и старые книги, доступ к которым был ограничен. Библиотекари имели право их брать, каталогизировать и даже читать, пока никто не видит. Не все, конечно. В некоторых секциях висели видеокамеры, туда даже заходить без особой надобности не рекомендовалось. Но Лоте хватало и того, что ей было доступно. Городская библиотека была огромна. Кроме того, в неё приходили самые разные люди. И простые клерки, и офицеры Управления, и аристократы. У последних обычно бывали свои большие собрания, но иногда там чего-то не хватало. Или надо было оценить ту или иную книгу. Библиотекари учили наизусть огромные списки запретной и условно допустимой литературы, по краткому содержанию или первой главе могли понять ценность или опасность книги. На своей работе Лота и находила себе спонсоров. Оценка книг тоже оплачивалась отдельно, а она хорошо в этом разбиралась. А уж когда её приглашали в дом для работы, она никогда не упускала случая очаровать хозяина. Девушка жила легко, легко добывала секреты и замечала детали, легко делилась ими с Бруно. Иногда тратила заплаченные им деньги на покупку и поиск особенно редких книг. Такое ещё было возможно, хотя и не совсем легально. Или совсем нелегально. - Буду ждать нашей следующей встречи. И не опаздывайте. – В очередной раз напомнил Бруно. Лота была ему удобна. Она была общительна и наблюдательна. Именно этих качеств не хватало самому Бруно. Он плохо умел ладить с людьми, в разговоре неизменно был резок, язвителен и надменен. И что касается деталей… он легко разгадывал самые сложные шифры, мог работать с самой запутанной и сложной информацией, вытаскивать мельчайшие оговорки и детали из отчётов и документов. Но только не из разговоров, поз и взглядов людей. Ему требовался переводчик, и Лота им была. Настоящая находка, Бурно был очень удивлён, когда узнал, что никто больше даже не пытался её завербовать. Лота привыкла получать деньги от мужчин. Большинство давало их ей за её лёгкий характер, умение поддержать беседу, за жизнерадостность и улыбчивость. И Бруно единственный – за её наблюдательность, ум и аналитические способности. Они ценили друг друга. Лота вышла из кафе и направилась к центральной городской библиотеке. Её обеденный перерыв подходил к концу, а она ещё хотела зайти в магазин или булочную за перекусом. В конце концов, одним кофе и тремя пирожными не наешься. Бруно расплатился и за себя, и за Лоту и вышел из кафе. На сегодня он собрал всю необходимую информацию. Можно было возвращаться в Управление и начинать анализ. Перед ним стояла весьма непростая задача, впрочем, сейчас простых не было. Империя стояла на грани пропасти, и лишь слепцы этого не видели. Бруно давно уже понял, что люди предпочитают быть именно слепыми, а ещё глухими и немыми. Они предпочитают не думать, не задумываться, просто повторять, что им говорят, и делать, что прикажут. Слишком многое становилось понятно, если просто задуматься. Люди этого не хотели, а Бруно был обязан. У Империи было много тайн, много секретов и запретов. И большая часть из них оставалась таковой лишь потому, что люди сами так захотели. А теперь возмущались, что от них что-то скрывают. Бруно эти люди не волновали, каждый из них был ему неинтересен. Но вот когда они собирались всей толпой, когда превращались в нечто иное, стихийное, обладающее собственной недробимой волей, отдельные личности просто пропадали. Они были слишком мелкими и незначительными, слишком банальными, чтобы уцелеть. И поведение этой самой толпы Бруно должен был предугадать. В Управлении по сбору информации о неблагонадёжных гражданах всегда царила деловая атмосфера. Ничего не отвлекало от работы огромный штат сотрудников, ничто не нарушало наполненного шорохами и стуком клавиш тишины. Редкие разговоры велись вполголоса или за закрытыми дверями кабинетов и совещательных комнат. За это Бруно ценил своё Управление. Он мог спокойно заниматься работой, никто не отвлекал без особой нужды. Только вот Клеменц иногда не к месту заявлялся с очередной кружкой кофе. Но он уже понял, что делать это надо молча и быстро. Кажется, сухой кивок, которым его каждый раз одаривал Бруно, был для него высшей наградой. Адальберт был тих и незаметен даже в этом Управлении. Его отчёты неизменно и вовремя ложились на положенное место, его анализ всегда был верен и чёток. Бруно был доволен тем, что ему вернули толкового и ранее недооцененного сотрудника. Его талант раскрылся лишь на фоне крикливых бездарностей, которыми теперь был заполнен Отдел Бруно. Хотя был ещё Рихард, несомненно, одарённый, но слишком наглый. Ещё надо было решить, что с ним делать дальше. Он не очень-то подходил этому Отделу. Здесь работали те, кто был лишён эмоций и сосредоточен на работе, кто без колебаний мог сделать анализ и отправить по его результатам на казнь человека. Даже ребёнка. Рихард был слишком вспыльчив для подобного. Рано или поздно он начнёт задавать ненужные вопросы. Таким, как он, мало простого «это нужно Империи». А ведь так оно на самом деле и есть. Бруно снял очки и потёр глаза. Он уже больше получаса занимался расшифровкой полученных от разных агентов сведений. Шифры были простые, но объём данных был немаленьким. Кроме того, на компьютере Бруно было запущено сразу несколько аналитических программ, которые забирали себе почти всю вычислительную мощность. Последнее время Шерхендорф не был доволен работой своих программ. Слишком долгие пути проверки, слишком много тратится времени, словно кто-то вмешивается в их стабильную работу. - Пора этим заняться. – Равнодушно сказал Бруно, ни к кому не обращаясь. Он предпочитал работать в одиночестве. Так его никто не отвлекал, люди практически не способны были полностью погружаться в процесс анализа. Даже тренированные сотрудники его Управления не могли справиться с этой задачей с достаточно низким уровнем погрешности. Бруно всегда гордился своей способностью полностью отдаваться работе. В этот раз ему предстояло найти сбой, досадную задержку, которая мешала выполнению его аналитических программ. К счастью, в процесс шифровки и дешифровки никто не вмешивался. Иногда для ускорения процесса Бруно приходилось запрашивать вычислительные ресурсы Управления, и в этот миг кто-то или что-то могло попытаться проникнуть в его данные или попытаться замедлить процесс. Первым делом Бруно выделил те процессы, которые вели себя непривычно. Это были алгоритмы по сбору и анализу потоков данных, перемещающихся по всему Управлению. Он старался учитывать и неформальные каналы общения, включая их дополнительными переменными в программы. Очень скоро он обнаружил проблему. Кто-то другой не только анализировал те же потоки, он старался их перенаправить и изменить их интенсивность. Кто-то искал информацию и уделял особое внимание точкам внезапных обрывов потоков. Бруно недовольно нахмурился. Кто это мог быть? Союзник или противник? Какова его цель? Бруно хмурился всё больше. Тот, чьи следы он обнаружил, явно был профессионалом. Если бы не многолетний опыт, Шерхендорф ни за что не заметил эти тонкие манипуляции с данными, эти лёгкие прикосновения. Кто-то, кого он непременно хотел получить себе в помощники. Но если этот кто-то на другой стороне? Бруно отвлёкся на секунду, отхлебнул кофе и продолжил. Кажется, через полчаса в кабинет кто-то зашёл. У сотрудников, которым по долгу службы иногда приходилось входить в его кабинет, был полный доступ без ручного подтверждения. Бруно не хотел каждый раз отвлекаться на такую мелочь. Потоки данных словно клубок маленьких ручейков, струящихся по дну свалки между кучами мусора. Они сплетаются, наполняют друг друга, расходятся. Вот только в отличие от речки данные не исчезают, но могут останавливаться. Иногда они просто теряют актуальность, иногда это делается намеренно, иногда они переходят на новый уровень, а иногда они даже появляются словно из ниоткуда спустя года. А теперь их кто-то изучал, кто-то, чьего почерка Бруно не узнавал. Кажется, их было даже двое. Способы анализа у этих двоих были разные, но оба – максимально эффективные. Бруно знал характерные способы изучения, сбора и навигации всех хороших аналитиков Управления, но эти двое либо раньше не занимались этим так активно, либо были настоящими самородками. Через некоторое время ему начало казаться, что манеру одного из двух он узнаёт. Когда-то подобное Бруно уже попадалось. Да, точно, это был весьма талантливый аналитик, он даже хотел забрать его себе, но тот куда-то пропал, потом ещё появлялся, но уже не так активно. Его явно загружали банальной и скучной работой, а настоящее глубокое исследование данных Управления безопасности было его увлечением. Какое-то время Бруно хотел его вычислить и забрать в своё Управление. Но тогда вакансий не было, а потом… потом завертелось всё это. Вот только кто он сейчас – союзник или враг? И как связан с тем, вторым? У них были совершенно разные стили и методы, они явно обучались по-разному. Один использовал алгоритмы и строгие схемы, постоянно их менял и перестраивал. Его скорости и хладнокровию можно было только позавидовать. Второй же больше полагался на интуицию, он словно чувствовал информацию, дышал ею. Его заблокировать было намного сложнее. Бруно погрузился в потоки данных, выискивая и пресекая попытки этих двоих докопаться до нужной им информации. Он решил не гадать, враги они или союзники. Первые не имеют права так нагло себя вести, а вторые… у вторых есть куда более компетентный специалист по работе с данными – он, Бруно. Им незачем использовать кого-то ещё. Вот только эти двое были настоящей проблемой. Пока он был занят одним, второй умудрялся выскользнуть из ловушки, разблокировать доступ и продолжить работу. Стоило Бруно на него отвлечься, выскальзывал первый. Они действовали согласованно, хотя и никак не контактировали. Либо они интуитивно чувствовали друг друга, либо сидели в одном кабинете. Оба варианта были весьма неприятными. Бруно расстраивало ещё и то, что он упустил двух столь талантливых людей в Управлении. Ему давно стоило бы их переманить. Теперь же он был вынужден тратить время и мощности своего компьютера на то, чтобы противостоять им. К тому времени, как Бруно окончательно потерял их следы, пришло время обеда. Заместитель начальника Второго Управления по сбору информации о неблагонадёжных гражданах потерял полдня на поиски двух призраков. Они умудрились обыграть его на его же поле. Бруно не сомневался, что поодиночке он справился бы с каждым из них, но вместе они смогли победить. Это был только первый раунд, он не собирался сдаваться так просто. Что бы они ни искали, они ещё вернутся, уверенные в собственной безопасности. И тогда он их не просто заблокирует, он их вычислит и, возможно, отправит в Последнее Управление. Но к этому стоило подготовиться, расставить паучьи сети и ловушки, узнать, какая именно информация их интересует, зачем они приходили. Бруно запустил ещё несколько аналитических программ и отправился в кафе обедать. Сражение ему понравилось, давно уже у него не было столь искусного и опасного соперника. Конечно, он потратил на это недопустимо много времени, но всё равно был доволен тем, что сделал. Его беспокоил интерес этих двоих к обрывам данных. Он не имел права подпустить их к правде, только не сейчас, когда финал уже так близок. В его руках было благо всей Империи, он не мог позволить кому-то отнять его. Клаус Шортцген, химера по имени Цверг, уже несколько минут смотрел в монитор своего компьютера. Ему нужно было закончить доклад о ночной операции, но слова не шли. Это было просто избиение и без того отчаявшихся людей, большинство даже не сопротивлялось. Преданные своими лидерами и уничтоженные своим правительством. Цверг не почувствовал ни малейшего удовольствия, уничтожая одну из сект. Но приказ был дан, его надо было исполнить. Он понимал, что сектанты сами виноваты в своей смерти. Тем, кто изменил Империи, нет и не может быть прощения, к ним нет жалости и сострадания. Клаус положил пальцы на клавиатуру. В конце концов, он может просто перечислить факты и дополнить их цифрами, как он всегда делал, когда не хотел углубляться в подробности. Цверг понял, что засиделся в Башне, слишком редко в последнее время он участвовал в боевых операциях, успел подзабыть запах крови и упоение битвы. В этот раз всё было не так, как он помнил, как привык. Клаус надеялся, что это никак не связано с его возрастом – химеры живут недолго. Скорее всего, виноваты были именно сектанты. Жалкое стадо, годное лишь для резни, таким наслаждаться может только Вельва. Вздохнув, Клаус начал печатать отчёт. Эту ночь он мог бы провести с куда большей пользой здесь, в Башне. Или хотя бы дома, с Эвертом. Сегодня рано вернуться он тоже не сможет. Герр Гедерберг и герр Нейхардт каждый день выдавали новые требования по безопасности и рекомендации по проверке персонала. И ему, Цвергу, всё это нужно было выполнять, проверять и проводить. Сегодня его ждала целая кипа личных дел химер Башни. Каждого из них надо было проверить лично. А потом отчитаться герру Нейхардту. Он проверял их всех уже не один раз, но этого было недостаточно. Да ещё недавнее исчезновение одного из бойцов «Серебряного отряда». Судя по всему, проверка была вызвана именно этим. Его Цвергу надо было найти. Кроме «серебряных» у него на столе лежали личные дела химер, работавших в Башне на самых разных должностях. Даже Хеймдаль, привратник и сторож. И Гьяллархорн, его пара, агент по особым заданиям, подчиняющийся лично Господам. С этими будет сложнее всего, у них были особые секретные модификации, да и уровень доступа и подчинения у этих двоих отличался. Клаус оторвался от компьютера и взял со стола чёрный телефон-раскладушку с металлическим имперским орлом на крышке. - Эверт. – Выдохнул он в трубку. Его напарник отозвался сразу, как будто только того и ждал, сжимая телефон в руках. Некоторое время Клаус просто слушал его голос. Он чувствовал, как усталость исчезает, а работа обретает новый смысл. Всё обретает новый смысл. – Я приду сегодня поздно. Просто напоминаю. - Понятно. Ты говорил. – Задумчиво протянул Эверт, прошлый звонок был таким же внезапным и спонтанным. В голосе юноши пробивались привычные скучающе-игривые нотки. Клаус вполне мог представить, как тот капризно поджимает губы и морщит нос. Его новая пара явно был недоволен. Цверг усмехнулся, в первые годы после пробуждения химеры много времени проводят вместе. Даже если они друг друга на дух не переносят, связь крепка и требует постоянного присутствия рядом. – Не переживай, скучать я не буду. - Хорошо развлекись. – Не поддался на провокацию Клаус. Он был уверен в своей новой паре, как никогда не был уверен в самой первой, с которой его вместе создали. Клаус захлопнул раскладушку и вернулся к написанию отчёта. Эверт будет ждать его этим вечером. Очень сильно ждать. Эверт разочарованно вздохнул и отложил телефон в сторону. Клаус почти не бывал дома, и юноша отчаянно скучал. У всего же есть свой предел! Некоторое время Эверт бесцельно бродил по их с Клаусом квартире и думал. Потом переделал все домашние дела, сбегал в магазин за покупками, ещё раз убрался. Всё это не заняло у него много времени. Эверт всегда поддерживал чистоту и порядок, а магазин находился совсем рядом. Оставалось только одно. Юноша решительно взял в руки телефон и набрал номер, который дал ему тот странный военный. - Подполковник Рольф Шнайдер, слушаю. – По-военному чётко отозвался собеседник. Эверт вздрогнул от его резкого голоса. - Герр Шнайдер, мы встречались с вами на стрельбище. – Неуверенно начал юноша. Он не был уверен, что Клаус это одобрит, но запретить он всё равно не мог – слишком был занят работой. К тому же, он разрешил ему развлекаться. – И вы предложили потренировать меня. - Это ты, парень! – Голос подполковника заметно потеплел. Он явно был рад тому, что Эверт позвонил. Кажется, Шнайдер тоже скучал в увольнительной. – Наконец-то дозрел? Или просто твой химера оставил тебя одного, и тебе нечем заняться? В любом случае, если хочешь, давай встретимся. - Да, я согласен. – Эверт напрягся, он понимал, что сейчас, возможно, неоправданно рискует. Военные, служащие на границе, всегда отличались жестокостью и странностями. Парни и девушки в борделе шли с ними неохотно и часто получали синяки и переломы. Его мадам берегла. Эверт знал – они все сумасшедшие, никогда не знаешь, чего от них ждать. Но он дал себе слово – стать достойным Клауса. И ни перед чем не собирался останавливаться. Он уже рискнул многим, поздно отступать. – Где и когда встречаемся? Рольф стряхнул сигаретный пепел себе под ноги. Парень опаздывал, хотя и не сильно, а он умел быть терпеливым. В конце концов, подполковник Шнайдер уже много лет был разведчиком и диверсантом. Звонок его удивил, он думал, что больше никогда не увидит эту странную парочку, но жизнь всегда балует того, кто ей нравится. Рольф скучал, не зная, чем занять себя в мирном городе. Хотя мирным он уже не был. Между каменных домов по узким улицам метался запах грядущей войны. Его нельзя было ни с чем спутать, нельзя было описать так, чтобы это понял гражданский. Даже парни в чёрной форме Управления не могли почувствовать его так, как ощущал он. Самое близкое определение – напряжённая тишина перед грозой. Когда воздух вибрирует, всё вокруг замирает, и даже ветра нет. Такое же ощущение всегда бывает перед артобстрелом. Рольф непроизвольно осматривал ближайшие дома, думая, в каком из них может быть бомбоубежище или хотя бы безопасный подвал. Эта привычка, исчезнувшая после того, как он покинул фронт, появилась у него снова совсем недавно. Воздух в городе казался Рольфу стоячим, замершим и холодным. Здесь не было песка, зато страха было намного больше. И он так же, как и песок, был повсюду – во взглядах, в голосах, в манере двигаться, в волосах, в каждой складке на одежде, даже в воде, что капала из плохо закрытого крана. И это был не только застарелый привычный страх, цемент огромной Империи, но и новый, пока ещё не впитавшийся в кожу и кровь. Страх перед неизбежными переменами, перед концом привычного мира, перед Последней Войной и её правдой. Он был порождён недомолвками, противоречивыми лозунгами и беспричинными смертями. Рольф чувствовал его, как химеры чувствуют пролитую кровь. И потому он обрадовался звонку юноши. Тренировки помогут отвлечься и снимут постоянное напряжение. Рольфа бесило бездействие, вернее, невозможность сделать хоть что-то. Здесь не было его парней, а у него не было приказа. Сейчас в бой шли другие, он же оставался в тылу. Так хоть новобранца появилась возможность потренировать. - Простите за опоздание! – Эверт остановился напротив Рольфа, с трудом пытаясь отдышаться. Он заблудился, перепутал улицу и вышел совсем не там. Юноша плохо ориентировался в городе. С самого детства он почти не выходил из борделя, теперь тоже большую часть времени проводил дома, отлучаясь только в магазины или куда-нибудь с Клаусом. - Пошли. – Усмехнулся Рольф. Парень ему нравился, хотя пока что солдат из него был совершенно никакой. Но он хотел учиться, готов был стараться изо всех сил. Иногда рвения достаточно, чтобы превзойти тех, у кого есть лишь талант. Рольф нашёл полупустой дом. Это был заводской район, застроенный многоэтажками. Унылое и безрадостное место, состоящее из бетона и стали. Безумное переплетение улиц было наследием беспорядочной застройки, кое-где даже попадались подобия площадей - немыслимое явление в имперской городской архитектуре. Здесь легко было заблудиться и потерять не только путь, но и самого себя, растворившись в едком сером дожде. Именно сюда Рольф привёл Эверта. Дом, куда они вошли, стоял углом к небольшой площади, образованной неудачно проложенными улицами. Первые несколько этажей пустовали, двери в некоторые квартиры были открыты, внутри ещё стояла мебель, кое-где даже вполне целая. Но Рольф вёл своего спутника дальше, к входу в подвал. Большую часть перегородок в нём снесли, он был почти пуст. Лишь у одной стены громоздились коробки и мешки, закрытые брезентом, да в углу стояла старая колыбель под полупрозрачным пологом. Судя по состоянию дешёвого пластика, из которого она была сделана, её поставили туда уже очень давно. - Вот здесь отличное место. Много пространства, тихо, никто не помешает. – Довольно сказал Рольф. Он чувствовал, что его спутник растерян и испуган. Он вряд ли сможет вернуться сам, просто не найдёт дороги. Да и уединённое место, где никто не услышит его крика, практически незнакомый военный – кто угодно растерялся бы на его месте. – Начнём тренировку. Эверт старался изо всех, он терпел боль и бесконечные синяки, ни разу не пожаловался и не попросил быть с ним мягче. Рольф гонял его, как солдата-новобранца, без всякой жалости и сострадания. Парень держался хорошо, хотя и чувствовалось, что он ещё очень слаб. После физической тренировки перешли к стрельбе. Рольф достал у какого-то мутного типа вполне неплохой пистолет – не военный, конечно, самоделка, но вполне подходящая для отработки навыков. Сейчас оружие купить было проще, он вышел на продавца, даже не имея связей. Конечно, этот тип был всего лишь мелкой сошкой, сам из себя ничего не представлял. Скорее всего, производители подпольного оружия старались сейчас сбыть как можно больше товара, а потом уйти на дно. Рольф не испытывал угрызений совести, хотя он, как военный, не должен был подобное поощрять. Это были проблемы Управления, не армии. Если они такое допустили – сами виноваты. К тому же, подполковник Шнайдер не собирался поднимать мятеж. Пистолет был нужен ему для благой цели, и так он не попадёт в руки какого-нибудь идиота, возомнившего себя вершителем судьбы целой страны. Эверт сначала путался, его руки были совершенно непривычны к такому оружию. К тому же он сильно устал, а пистолет был тяжёлым и неудобным. Но он не жаловался, раз за разом поднимая кусок разогретого железа. Рольф остановил его, когда тот начал мазать просто от того, что руки тряслись. Это была хорошая тренировка, и он надеялся повторить её. Из парня вышел бы неплохой солдат, хотя, наверное, всё дело было в мотивации. Эверт очень хотел научиться, встать рядом с тем хмурым химерой, который так отчаянно его защищал. Рольф показал ему несколько приёмов ножевого боя и повёл обратно. Парень еле держался на ногах и несколько раз чуть не упал. Будет совсем невесело, если тот химера вернётся и не застанет парня дома. Рольфу ещё хотелось жить. Он довёл совсем вымотанного парня до самого дома. Тот пообещал позвонить ещё и, шатаясь, поплёлся к своей квартире. Этот день был прожит не зря. Рольф остался доволен собой. Если уж он не мог участвовать в грядущей заварушке, так хоть мог помочь выжить тому, кто был на это обречён. Принц стоял и смотрел на настороженно сжавшийся город. Люди шли по улицам внизу, опустив головы и оглядываясь по сторонам. Они думали, что их поведение не выглядит странным. Принц мог легко сказать, кто из этих жалких созданий виновен в чём-то серьёзном, кто изменник, а кто слишком привык бояться всего и всех. Всё это было написано на их лицах, выжжено в позах, они источали страх, и у каждого из них запах этого страха был разным. Отвратительно. Город казался ему больным и заразным, словно гниющий полутруп. Принц раздражённо скривился и отвернулся от окна. Его ждала незаконченная работа, потом уже можно будет немного расслабиться и снять напряжение. Но это потом. Принц подошёл к резному столику, на котором стояла бутылка красного вина и бокал. Рядом лежал лист бумаги со списком имён. Тот, что передал ему Рейнер фон Гедерберг. Принц взял в руки список и перечитал ещё раз. Имена не были никак связаны, эти люди не были даже знакомы друг с другом. Многие были самыми обычными горожанами, не способными ни на что повлиять. Серая масса, которая так раздражала Принца. Так зачем они отдали такой приказ? Рейнер без колебаний мог убить врага Империи, но заставлять его охотиться на простых горожан, даже не объяснив причину? На них это было не похоже. Конечно, разжёвывать подчинённым приказы – дело глупое и неблагодарное. Но Гедерберг не был обычным подчинённым, а этот список – обычным приказом. Тем более сейчас, когда Империя зависла на краю, и верность каждого подвергается проверке. Принц и сам не мог понять, по какой причине они выбрали именно этих людей. Спрашивать он, конечно, не собирался, но подобное было так нетипично для них. Они добровольно взяли на себя роль хранителей человечества, наставников для выживших, покровителей и защитников. Этот приказ казался бессмысленным, и это злило Принца. Он всегда считал, что понимает их – единственный из всех взрослых. Но в этот раз они поступили вопреки своим привычкам и правилам, значит, и причина была веской. Но какой же? Люди, это были просто случайные люди, но между ними должно было быть что-то общее, что-то, что они хотели уничтожить. Принц знал, что некоторые из приговорённых не были ни сектантами, ни изменниками, остальные же… даже он не мог знать всё обо всех горожанах. - Мина, зайди. – Негромко сказал Принц. В его левом ухе поблескивала крошечная серёжка, служившая передатчиком. Её сделал для него лично один из Индиго. Мина была одной из лучших его агентов. Ей никогда не требовались объяснения, и убивала она так, что никто, ни разу не заподозрил убийство. Принц призывал её, когда ему нужно было избавиться от кого-то тихо и наверняка. - Мой господин. – Женщина вошла и сразу опустилась на колени перед своим хозяином. Принц вырастил её сам, обучил, чему смог, нашёл учителей для всего остального. Он сделал её идеальной, такой, какая была ему нужна. Мина была абсолютно предана ему, никогда не задавала вопросов, она ждала лишь приказов. - Мина. – Принц подошёл к ней и положил руку на голову. Мина не была чистокровной, её волосы имели густой медный оттенок, но глаза были прозрачно голубыми. Полукровка, то, чего не должно существовать. Узнай о ней кто, её бы сразу же утилизировали. Отправили бы в печь, если повезёт, то мёртвой. Принц любовался одним из своих творений. Тонкая, поджарая, гибкая, она способна была сражаться даже с химерами, не ведала страха и сомнений. Идеальное оружие, жиль только, что смертное. – Я назову тебе несколько имён. Этих людей необходимо будет убить. Можешь не усердствовать с маскарадом, главное, не оставляй улик. Сейчас многие умирают, и их смерти так и остаются загадками. - Да, господин. – С готовностью ответила Мина. Она стояла на коленях, замерев под его рукой. Идеальное оружие, послушное. Не то, что некоторые. Впрочем, строптивцы тоже годятся для многого. Принц хищно улыбнулся. Он уже предвкушал скорый отдых. Принц назвал ей несколько имён, перечислил тех, для чьего нахождения в списке смог понять причину. Таких было немного, пока что немного. Разговор с Миной натолкнул его на одну дельную мысль. Они решили избавиться от этих людей сейчас, когда их смерти не покажутся странными. Слишком многие умирают, казалось бы, без причины. А причины у них как раз были. Принц без устали анализировал список, но пока что ему не хватало информации о большинстве из этих людей. Отпустив Мину, он вновь активировал серёжку-передатчик. - Рабан, зайди ко мне. – Принц налил себе вина и почти равнодушно посмотрел на список. Ещё немного, и правда раскроется. То, что она будет ужасна, не вызывало у него сомнений. Принц уже начал догадываться, что все эти люди были ни в чём не виноваты, даже верны Империи. Но Индиго были слишком мудры, слишком многое было им открыто. Это было их проклятьем, но и силой, которая помогла им выжить. Лишь немногим из всех, рождённым с синими глазами и синей душой. - Мой господин. – Рабан был невысоким и сутулым мужчиной средних лет. Точный его возраст по внешнему виду определить было невозможно. Болезненный и худой, с почти полностью седыми волосами, Рабан выглядел бесцветным и жалким жителем окраин. Он всё время мёрз, плохо ел и почти никогда не выходил из своей комнаты. Принц перевёз его сюда, в свой дом, и обеспечил всем, что тому было необходимо. Рабан принадлежал ему и не мог его покинуть. В тусклых серых глазах не отражалось ни капли благодарности или привязанности, но Принц ни разу не усомнился в его верности. - Рабан. – Он подошёл к своему слуге и положил руку тому на голову. Жидкие волосы Рабана, пёстрые, полуседые, полурусые, были всегда завязаны в хвост на затылке. От прикосновения к голове мужчина болезненно дёрнулся и сжался. Он был замкнут и старался ни с кем не общаться без нужды. – Мне нужна информация. Я дам тебе список людей, обычных горожан, аристократов и военных. Ты должен будешь собрать о них информацию. Любую, подробную, всё, что только есть в их жизни значимого. Если найдёшь связь между ними или что-то странное – будет только лучше. - Слушаюсь, мой господин. – Ответил Рабан. Он был специалистом по сбору информации. Газеты, радио, местные новости, сплетни, телефонные разговоры, камеры наблюдения, скрытая прослушка – всё, что можно было добыть, не выходя из дома, было ему подвластно. Рабан был одним из ценнейших слуг Принца. Он анализировал всю цифровую информацию о людях, которую только можно было достать, имея наивысший доступ. А в Империи свой след в сети был у каждого – регистрировалось каждое движение, отмечались все мало-мальски значимые события, на заводах хранились записи о том, когда и кто пришёл на работу, на приёмах учитывалось, кто из гостей явился и кого взял с собой. Обычно эта информация использовалась локально, иногда – для статистики, но вся целиком она была слишком хаотична и велика, чтобы кто-то смог объять её всю. Кто угодно, кроме Рабана. Он был гением, в информационной среде он жил, в то время как здесь – просто существовал. Отпустив Рабана, Принц допил вино и поставил пустой бокал рядом с бутылкой. Он знал, что его подручный не найдёт связи между этими людьми. Не сможет обнаружить ничего, стоящего внимания: никаких странностей, вызывающего поведения, подозрительных разговоров. Это были просто люди, обычные горожане. В этом Принц был уверен. Они не совершали грехов, пока что не совершали. Но, точно так же, как Рабан выкапывает и анализирует прошлое, один из синеглазых детей мог моделировать будущее на основе подобного же анализа. И не только для одного конкретного человека. На этих людях не было греха, они просто должны были умереть. Принц не собирался брать на себя всю работу, но вполне мог облегчить жизнь Рейнеру. Лояльность Гедерберга сейчас стоила больше, чем возможность понаблюдать за его моральными терзаниями. Пусть и не в полной мере, но Принц всё ещё мог ими насладиться. Но некоторых, самых невинных, он вполне мог взять на себя. Люди казались ему отвратительными, и почти всех из них он презирал и ненавидел. Для него убить их или же приказать убить не будет сложным. Мир не станет хуже от их смерти, хотя и лучше – тоже. Серая масса не имеет ценности. Они – лишь винтики в машине Империи, по большей части, бесполезные и легко заменимые. Довольно скучное занятие, но синеглазые почему-то решили, что важное. Принц вновь подошёл к окну. Город был грязен и болен, но он был таким уже очень долго, так же долго, как тяжёлые тучи закрывали небо. Оно там ещё было, Принц знал это и готов был убить сотни невинных, если это позволило бы вновь его увидеть. Отто ушёл на обеденный перерыв раньше, ему надо было успеть в жилой элитный квартал, а брать служебную машину он не хотел. Это дело было личным, к тому же он не был уверен, что Юрген захочет с ним говорить. С похорон они не виделись. Отто получил от него одно банальное письмо с соболезнованиями, такие положено было рассылать, он тогда получил много подобных. Впрочем, Юрген действительно закончил исследования Вильгельма и опубликовал их, указав себя как редактора. Это говорило о его отношении гораздо больше формальной открытки. Поэтому Отто надеялся, что юноша не откажет ему в помощи и сохранит тайну. Хотя бы в память о брате. Зеленоватый прогорклый снег, перемешанный с дождём, падал на асфальт. Было слишком холодно для этого времени года. Впрочем, после Последней Войны такое понятие как «время года» практически перестало существовать. Снег и дождь могли идти когда угодно, растения были либо генетически усовершенствованными и устойчивыми к такой погоде и отсутствию нормального освещения, либо росли в теплицах. Промозглая сырость же была отличительной чертой города и покидала его лишь в самые сильные морозы, да и то ненадолго. Порой Отто удивлялся, как тут всё не сгнило за столько времени вместе с людьми. Дома и машины спасал дезиактиватор и дезинфекторы, люди тоже пытались спастись обеззараживающими душами и горстями таблеток, позволяющих выжить во враждебном мире. Никто никогда не спрашивал, кто изобрёл эти таблетки и эти спасительные растворы в окрашенных рыжим цветом баллонах на спинах дворников. Теперь Отто догадывался. Впрочем, это ничего не меняло, он выбрал не только сторону, но и пути отхода. Когда всё закончится, он уедет отсюда, чтобы начать всё заново. Но пока ещё он должен был закончить одно дело, выполнить просьбу друга. - Кто вы и по какому вопросу? – Поинтересовался вежливый и холодноватый голос, когда Отто нажал на электронный замок на воротах поместья, в котором жила семья Юргена. - Мне нужно увидеть герра Юргена, он дома? – Спросил Отто. Была середина дня, юноша вполне мог быть на учёбе. - Дома. Как мне о вас доложить? – Уточнил тот же голос. Видимо, у Юргена не бывало неудобных гостей, и прислуге не было нужды лгать, что его нет, как и выяснять личность гостя до того, как сообщить, на месте ли хозяин. - Отто Денненберг. – Это имя должно было быть знакомо Юргену, только вот захочет ли он с ним говорить? Отто очень надеялся, что юноша его хотя бы выслушает. Несколько минут длилось напряжённое молчание. Дверь оставалась закрытой. Семейство Юргена относилось как к генетической, так и к интеллектуальной элите Империи, его могли просто вышвырнуть, если бы кто-нибудь из хозяев того пожелал. - Герр Юрген вас примет. – Сообщил прохладный голос через динамик. Дверь открылась, пропуская Отто внутрь. Холл показался ему огромным: свежая отделка, следы недавнего ремонта – кто-то из хозяев решил обновить не только обивку на стенах, но и кое-что в планировке. Свет был выключен, но у самых дверей стояла молодая подтянутая женщина в форме дворецкого с подсвечником в руке. Именно она вела беседу с Отто и теперь должна была проводить его до места встречи. Вильгельм хорошо знал дом своего друга, ему не требовался провожатый. Отто же здесь был впервые. Да и вряд ли Юрген примет его в своей комнате. Как он и ожидал, женщина-дворецкий проводила его в одну из малых гостиных на первом этаже. Оставив подсвечник на маленьком круглом столике, она удалилась. Отто огляделся по сторонам. Комната была небольшой, но достаточно уютной. На стенах висело несколько портретов и один большой городской пейзаж. Окна, большие и широкие, были плотно занавешены, так что в комнате царил полумрак. Толстый ковёр прятал шаги, несколько маленьких столиков, диваны и кресла давали возможность спокойно и с комфортом разместиться целой группе гостей. - Добрый день, герр Денненберг. Вы хотели меня видеть? – Молодой и звонкий голос вывел Отто из задумчивости. Юрген был почти таким же, как тогда на кладбище, только серьёзнее, взрослее и напряжённее. Смерть Вильгельма, такая жестокая и бессмысленная, не могла не повлиять на его близкого друга. - Да, герр Юрген, спасибо, что согласились принять меня. – Отто слегка склонил голову в знак благодарности и уважения. Этот жест был на самой грани допустимого для их ситуации. Юрген был младше, он ещё учился, но Отто стоял гораздо ниже его на социальной лестнице из-за своих не очень чистых генов. - Зачем вы здесь? – Юноша явно не был настроен на долгую беседу и горько-светлые воспоминания. В его лице появилась жёсткость, которой раньше не было. - Я понимаю, что мы почти незнакомы, но вы единственный, кто может мне помочь. – Отто чувствовал себя глупо. Они действительно были почти незнакомы. Вильгельм много ему рассказывал о своём друге, но вот знал ли о нём Юрген? Или брат не упоминал его? Короткую встречу на кладбище нельзя было назвать знакомством. Их представили, но Отто едва это осознал. Он тогда был не в себе. - Признаюсь, я ожидал чего угодно, но не просьбы о помощи. – Юрген выглядел скорее озадаченным, чем раздосадованным. Он много слышал об этом мужчине от Вильгельма, но представлял его несколько другим. А там, на кладбище, ему представили человека с мёртвыми глазами. Юрген был почти уверен, что сам выглядел немногим лучше. Вильгельм был его лучшим, единственным другом. - Я сейчас не могу доверять никому в Управлении, дело весьма деликатное. А у меня самого не хватает знаний. – Отто растерянно улыбнулся. Если бы он только имел достаточно свободного времени, чтобы разобраться в вопросе! Тут ведь надо было всего лишь расшифровать запись. Все анализы уже сделаны, оборудование никакое задействовать не нужно. Просто прочитать то, что оставил ему Эрих. - Что вам нужно? – Прозвучало резче, чем хотел Юрген. Он искренне желал помочь Отто, пусть и в память о Вильгельме. Ему казалось, что брат его друга не может желать чего-то плохого. И, возможно, тоже сможет стать ему хотя бы хорошим знакомым. Юргену не хватало бесед и шуток Вильгельма, его улыбки и смеха. Очень не хватало. - Мне нужно расшифровать данные генетического анализа образцов тканей. И проанализировать на сходство. – Отто нервно поправил очки. Ему нужно было убедиться, хотя он и догадывался, что именно обнаружит там Юрген. Отто никогда не встречался с Индиго лично, но Харальд много про них рассказывал. Про их поведение, образ мысли, про то воздействие, которое они оказывают на людей. Про их способности. А ещё он неплохо успел узнать Дэнеля. Но если он прав, если там, в генах, именно то, чего он ждёт, всё, происходящее сейчас в Империи, приобретало совсем иной смысл. Об это Отто думать не хотелось. - Это несложно. – Пожал плечами Юрген. Если анализы уже сделаны, то просто прочитать результат – дело десяти минут. Сводный анализ может занять больше времени, но всё-таки не слишком много. – В чём проблема? И давайте без формальностей. Заочно мы давно знакомы. - В том, кому эти гены принадлежат. Эта информация опасна. Я скажу, если пожелаешь, но это может стоить тебе жизни. – Отто с облегчением перешёл на менее формальный тон. Выходит, Вильгельм рассказывал о нём своему другу. Это упрощало дело. - Я хочу знать. Я исследователь, будущий учёный. Мне интересно. Я не хочу расшифровывать неизвестно чьи гены. За пределы этой комнаты сказанное не просочится. – Пообещал Юрген. Он почувствовал, как внутри разгорается огонь, который раньше в нём мог пробудить только Вильгельм – жажда новых знаний, запретных или, как минимум, не одобренных. Этот риск, глупый и неоправданный, позволял ему чувствовать себя живым, не давал задохнуться в тесных рамках Империи, которая ограничивала всё, что человек должен был делать, читать, говорить, думать, чувствовать. Этого ему тоже очень не хватало. - Хорошо. Я вверяю тебе свою жизнь. – Кивнул Отто. Он рисковал, очень рисковал. Если кто-то узнает, Юрген не станет молчать на допросах. А он сам? Эриха и Хельгу не найдут, он и сам не знает, где они. Кровь Индиго, кровь Детей Богов – всё это уже не важно. А вот кровь Нэля… Впрочем, хозяева Башни знали о нём достаточно, но при этом оставили жизнь. Они не позволят кому-то постороннему проникнуть в свои тайны. А Юрген… он не предаст то, что у него осталось от Вильгельма. Его свет. Отто знал, что его брат поделился своим светом с этим юношей. – Данные по крови Детей Мёртвых Богов, сектантов, живших в старых канализациях. Их гены чище, чем у наших аристократов. Это – данные по крови Индиго. А это – гены одного человека. Именно он меня интересует в конечном итоге. Юрген некоторое время молчал, сжимая в руках листы с данными генетического анализа. О таком шансе он не мог даже мечтать, за такие знания его могли казнить. Искушение было слишком велико, чтобы он мог отказаться. Юрген понимал, чем рискует, но, с другой стороны, он не собирался никому рассказывать, Отто этого делать тем более не будет. Оставлять листы с данными анализа где попало он тоже не собирался. Сейчас брат Вильгельма рисковал гораздо больше, чем он. - Я сделаю всё, что нужно. К вечеру анализ будет готов. Приходи, когда будет возможность. – Юрген позволил себе улыбнуться впервые за долгое время. Он вновь чувствовал себя живым. Это был риск, но именно этого он хотел всё это время. А ещё ему нужен был человек, с которым он мог бы разделить опасности и тайны. Отто совершенно не был похож на такого человека внешне. Слегка сутулый, в очках, тихий и спокойный, не склонный к проявлению эмоций. Да и работал в морге, стараясь избегать живого общения. Кто бы мог подумать, что он может играть в столь опасные игры? Юрген протянул руку в старом жесте, которому его научил Вильгельм. Юноша никогда не задумывался, где его друг сам этому научился. Отто удивлённо посмотрел на Юргена, но руку пожал. В конце концов, Харальд в своё время рассказал Вильгельму об этом старинном жесте, почему бы другу брата его не знать? Это рукопожатие стало чем-то вроде договора. Не услуга – помощь за доверие, за обещание дружбы. В этом не было холодного равнодушия, царившего в Управлении. Отто очень хорошо это чувствовал. Юрген мог стать его неофициальным агентом, таким же, как Эрих. А ещё – той отдушиной, которая ему так была нужна. Если, конечно, он вообще останется в городе, когда всё закончится. Харальд получил сообщение от Сига через одного из резервных агентов. Курьер небольшой аптеки рядом с Управлением был одним из ценнейших людей хозяина клуба «Крылья». Его охрана пропускала почти без досмотра, он часто приносил лекарства, заказанные кем-то из работников. Конечно же, курьера, как и всех, кто работал в аптеке, проверяли неоднократно. И, естественно, лекарства тоже подвергались внезапным выборочным проверкам. Этот агент имел безупречную репутацию, о его связи с Сигом не знал практически никто. Харальд был одним из немногих. Курьер принёс ему обычные лекарства от негативного влияния осадков, обезболивающее и регенерирующее средства. После всех этих ранений они не вызвали вопросов. Успокоительное в отдельном непрозрачном пакетике тоже было не лишним, особенно сейчас. Харальд оплатил заказ, которого не делал, и проводил раскланивающегося и благодарящего посыльного долгим взглядом. Никаких записок – просто отметка на этикетке успокоительного. Это был условный знак с требованием встречи. Конечно же, Харальд выждал некоторое время, отдал несколько распоряжений, выслушал жалобу Хильдеберга на то, что подпольных лабораторий стало больше, и заниматься этим приходится почему-то ему, а не ребятам из Третьего Отдела Восьмого Управления по поиску и пресечению деятельности нелегальных лабораторий. Это была их работа, но почему-то они всегда появлялись, когда всю грязь он уже успевал разгрести. Спешить было нельзя, иначе его уход свяжут с курьером, а это приведёт к новым проверкам аптеки. Конечно же, никто никого ни в чём не заподозрит, но будет неприятно. Выждав положенное время, Харальд запер кабинет и вышел из здания Управления Безопасности. Он шёл неторопливо, разглядывая витрины магазинов. А внутри у него каждую минуту звучали маленькие взрывы. Такой срочный вызов мог означать только одно – Сиг что-то нашёл! Возможно, смог определить, где сейчас Нэль и что с ним. Харальд старался не ускорять шаг, но, чем дальше он отходил от Управления, тем хуже у него получалось. К «Крыльям» он уже почти подбежал. На торопливый стук охранник отозвался сразу, пропустил неурочного посетителя без вопросов. Его ждали. Харальд взбежал по лестнице, даже не заметил, какой была обстановка в гостевой комнате. Сиг ждал его в кабинете. Как всегда вызывающе прекрасный, затянутый в чёрную кожу, он восседал на своём рабочем столе и улыбался. Харальд невольно замер, закрыл за собой потайную дверь. Они остались в полумраке, освещаемом лишь светом настольной лампы. Шторы на окне были плотно закрыты, город остался там, за ними, и вторгнуться сюда не мог. Сиг подался вперёд, соскользнул со стола и подошёл к Харальду. На его губах была всё такая же коварная улыбка, а в глазах – затаённое безумие. Он проявлялось очень редко, Сиг умело скрывал его, пряча за эксцентричностью и вседозволенностью полноправного хозяина клуба. - Мой милый Харальд, ты пришёл по первому зову. Мне почти завидно. – Шёпот Сига скользнул по натянутым нервам, отозвался резонансом в отчаянно колотящемся сердце. Харальд перехватил его тонкие, обтянутые чёрной кожей пальцы и сжал. Он не мог больше терпеть этой недосказанности. – Марк нашёл твоего Дэнеля на нескольких камерах внешнего наблюдения этим утром. Он куда-то очень спешил, кажется, на север, к бедным районам города. Одет он был не по погоде легко. - Откуда он бежал и где исчез с камер? – Растерянно спросил Харальд, отпуская руку Сига. Проследить путь было несложно, в центре города камеры были везде, они перекрывали зоны видимости друг друга, никто не мог исчезнуть даже на миг. Конечно, были места вроде парков или особых кафе, в которых не было систем слежения или можно было найти слепую зону. Но о них надо было знать, да и надолго там всё равно не задержишься. Особенно, если он бежал от кого-то. - В этом вся прелесть, мой милый Харальд. Всё, что удалось найти – случайные кадры, пойманные дублирующими камерами. Остальное было изъято. – Сиг насмешливо улыбнулся, заметив удивление на лице Харальда. – Кто-то очень постарался скрыть весь путь твоего Дэнеля. Либо это Индиго, либо кто-то из твоих союзников, тогда ты скоро всё узнаешь сам. Либо же тот, кто стоит за его исчезновением. - Либо кто-то из агентов Пророка в Управлении. – Нехотя добавил Харальд. По крайней мере, Дэнель был жив и, скорее всего, свободен. - Я бы не был так уверен в том, что это дело рук Пророка. По крайней мере, за своими агентами он так не подчищает. – Сиг плотоядно улыбнулся и положил руки на плечи Харальда. Он посмотрел в упор на своего друга, предчувствуя, как его слова сотрут это хмурое обречённое выражение с его лица. Харальд редко позволял кому-то увидеть свои чувства, но сейчас он явно был слишком растерян и взволнован, чтобы контролировать себя полностью. – Я проследил путь того мужчины, что следил за домом герра Торира фон Вермейгера, до самого его логова на окраине города. Я знаю, где прячется Пророк. Как видишь, он не был осторожен. - Сиг! – Потрясённо сказал Харальд. Он смотрел на своего друга и не мог поверить в то, что тот только что сказал. Такая глупость! Явная оплошность или ловушка? Мог ли он предположить, что за его агентом проследят? Что кто-то сможет подсоединиться к нелегальной сети видеокамер на окраинах, которую не так давно начали использовать террористы для раннего обнаружения облав. И при этом иметь доступ к вполне легальной сети камер города. Мог ли он просчитать, что его слежку кто-то вообще заметит, кто-то обратит внимание на человека, смотрящего в окна дома, в котором произошло убийство? Вокруг того места глухие стены, его там никто не видел. Тем более, что преступник был известен в самом начале – пасынок жертвы слишком удобно подходил на эту роль. Если бы расследование не передали Харальду, если бы он не решил проверить алиби главного подозреваемого. Если бы Нэль не проверил все камеры, если бы не почувствовал кого-то из людей Пророка рядом с домом. Его бы никто не заметил. Не проследил. Не узнал. - Да, Харальд. Я знаю, где его логово. Твоя наводка оказалась верной. И эта информация стоит очень много. Она стоит целой Империи, ты не находишь? – Сиг приблизил своё лицо к лицу Харальда. Их губы почти соприкасались, они могли чувствовать дыхание друг друга, частое, прерывистое, возбуждённое. Бесценная информация, полученная совершенно случайно. Харальд просто засиделся без нормальных расследований и потому вгрызся в единственное разрешённое с остервенением. Готов был на всё, лишь бы вытащить хоть что-то. А девочка не смогла жить, не смогла вернуться к Отцу. Они искали её и потому пришли к тому дому. Тот мужчина хотел вернуть свою сестру. Вот только она к тому времени уже была мертва, а её тело забрали Чистильщики. Они не оставляют следов, даже Куклы ничего не узнали. И потому продолжали искать и ждать. Ошибка. Невнимательность. Оплошность. Харальд не мог поверить в свою удачу. А ещё в то, какую цену за неё может заплатить Сиг и его клуб. - Сигфрид, оставь это. Пророк безжалостен и он будет защищаться. Это не твоя война. – Харальд не пытался отстраниться. Он смотрел в бледно-голубые глаза своего друга и видел в них азарт хищника, загнавшего добычу. Вот только эта добыча была для него слишком велика. Харальд мог лишь надеяться, что у всей Империи хватит сил вырвать из себя проросший в её тело отравленный цветок. Ещё ребёнком он читал страшную сказку в одной из старых книг отца, написанных до Последней Войны. В то время ещё были сказки, но они уже были страшные, иногда пророческие. В той говорилось о цветке, что прорастал из живого сердца и питался кровью. Он нёс безумие, но вырвавший его истекал кровью. – Я прошу тебя не следить за ним. - Хочешь забрать всю славу себе? – Сиг усмехнулся и отстранился. Он ожидал подобного, был уверен, что Харальд скажет ему именно это. Хозяин клуба «Крылья» не собирался сражаться. Он не хотел участвовать в этом глупом противостоянии, жертвовать своими людьми в войне, которая была ему не нужна. Его клуб будет популярен при любом режиме. Он помогал одной из сторон только ради Харальда. Сиг не выбирал, он собирался остаться в стороне. И Империя, и Пророк были ему отвратительны. – Мой милый Харальд, если ты считаешь, что я буду шпионить за Куклами, значит, ты плохо меня знаешь. Мне это не нужно. Я давно отрёкся от всех этих игр. Но тебе я назову место. Используй эту информацию, чтобы выжить. Только для этого. Не погибни, таково моё условие. - Я согласен, Сиг. – Харальд невольно улыбнулся. На секунду ему показалось, что Сиг и правда решил включиться в игру. Но для него его клуб и его люди всегда были важнее. А Империя была всего лишь местом, в котором он создал свой дом. Харальду подобное было чуждо. Но он знал, почему Сиг отрёкся от собственного имени и собственной крови. У каждого свой путь и в жизни, и в верности, и в служении. Харальд мог хранить верность стране, идее, философии. Сиг был верен людям. Харальд вышел из клуба под синеватую едкую морось. Сиг сделал ему очень дорогой подарок. Возможно, он сможет заплатить этой информацией за свою жизнь. Может – за жизнь Дэнеля. Его ещё предстояло найти. По крайней мере, теперь он знал, что Нэль жив и на свободе. И это тоже стоило немало. А город продолжал жить, стирая лица, коверкая души и калеча тела. Город ждал того, что очистит его, того, что разбудит. Он ждал сигнала, ждал крови, ждал силы и обновления. И ждать оставалось недолго. Харальд не успел дойти до Управления. Оскар фон Архенгольц перехватил его на одной из боковых улочек рядом с его стенами. Не имело смысла удивляться, как глава Управления Внутренней разведки узнал, какой именно дорогой он пойдёт. Харальд лишь понадеялся, что Оскар выследил его не для того, чтобы арестовать. - Харальд, надо поговорить в стороне от посторонних глаз и камер. – Серьёзно сказал Архенгольц. Харальд внимательно посмотрел на него и кивнул. Оскар выглядел напряжённым, но это не было напряжение, свойственное всем офицерам Управления в последние месяцы. Дело было в чём-то другом. Харальд покорно последовал за Оскаром, тот провёл его через паутину улочек и вывел к облезлой двери с давно выцветшей вывеской. Странно было видеть подобное так близко от Управления, в самом центре города. Судя по внешнему виду, оно больше подходило для окраин. Впрочем, у внутренней разведки могло быть своё мнение о благонадёжности этого места. За обшарпанной дверью, однако, скрывалась обычная булочная. Столики и стулья были сделаны из весьма неплохой имитации дерева, витрины были чистыми, лампы светили приглушённо, но не слишком тускло. Оскар подошёл к прилавку, заказал по булочке, пирожному и чашке кофе для них двоих. Харальд тем временем выбрал столик в дальнем углу у раскидистой имитации растения. Отсюда прекрасно просматривались выход и окно, но их самих любой новый посетитель не мог рассмотреть сразу. Оскар одобрительно кивнул, заметив, где занял им место Харальд, и направился туда с подносом. В этой булочной заказ клиенты забирали сами. Офицеры Управления считали ниже своего достоинства даже приближаться к таким местам. Оскар заходил сюда только в тех случаях, когда хотел быть уверен – его никто не услышит. В тех кафе, в которых не стояли камеры наблюдения, хватало его собственных шпионов. Но некоторые разговоры были не для их ушей. Особенно сейчас. Кроме того, о безопасных кафе знали и в других Управлениях, значит, могли быть и их шпионы. Как минимум, там точно бывали люди Рейнера. А одна из официанток доносила Феликсу. О том, что в этой булочной не было камер, знало всего несколько человек. Её не делали удобной, как те кафе. Камеры просто забыли установить после капитального ремонта. Вернее, забыли списать. Обычно при любом ремонте средства слежения просто вешают на прежние места. Их не обновляют, в этом нет необходимости. Но эта булочная перестраивалась после сильного пожара. Камеры внутреннего наблюдения превратились в обугленный шлак, но числились как вполне рабочие до сих пор. Непростительная ошибка, на которую Оскар закрыл глаза. Хозяев булочной он знал, они были проверенными и абсолютно верными Империи. Посетители в основном местные – служащие, работники магазинов, мелкие чиновники. Редко забредает кто-то новый, но обычно это был какой-нибудь курьер или переехавший поближе к первой работе выпускник колледжа или курсов. Сама по себе булочная не представляла интереса ни для одной из вечно противоборствующих сил Империи. - Разговор предстоит серьёзный. – Харальд не спрашивал, он и сам понял, что внутреннего наблюдения здесь нет, а сюда Оскар вёл его узкими проулками, где работающие камеры тоже редкость. Чаще всего их включают только на ночь, днём же в этом нет необходимости – рядом находятся широкие улицы, любой шум будет услышан, любой выбегающий человек – замечен и зафиксирован. Камеры в таких переулках обычно снимают только стену, за целые сутки по ним может не пройти ни один человек. Их отключение на дневное время обусловлено тем, что электричество перераспределяется на другие объекты. В том числе, и на стены Управления Безопасности. - Да, Харальд. – Оскар поставил перед Харальдом тарелку с булочкой и пирожным и чашку с кофе. – И он касается твоего адъютанта Дерека Лейбриха. Харальд замер, настороженно глядя в чёрную лаковую поверхность кофе. Оскар не мог не заметить его реакции, но ему было всё равно. Архенгольц знал достаточно, он проверил досье Дэнеля, когда тот только появился. Да и та история с сектой, в плен к которой он попал: юноше удалось заслужить доверие, хоть и с большим трудом. - Я слушаю. – Харальд старался говорить ровно. От Сига он уже знал, что Нэль, как минимум, жив. Или был жив утром. Оскар мог сказать ему сейчас всё, что угодно. Харальд невольно вспомнил самое первое дело, которое ему поручили Индиго. Взрыв дома и халатность водителя служебной машины – тогда Дэнеля спасла простая случайность. Он хорошо помнил то чувство обрыва, пустоты под ногами, полной неопределённости. И потом, когда он вошёл в дом Отто и увидел тела на полу. Когда ждал вердикта врача в городском госпитале. Это нельзя было назвать страхом, слово было слишком слабым, ощущения - слишком другими. Харальд взял в руки булочку, сжал пальцы. - Скажу сразу, он жив. Но его поведение и обстоятельства… - Оскар задумчиво посмотрел на Харальда. Тому, казалось, было всё равно, что именно натворил его адъютант. Главное – тот был жив. Оскар давно уже подозревал, что привязанность Харальда к Дереку имеет неуставной и весьма личный характер. Его это удивляло, судя по досье, которое у него было собрано на Рейденберга, тот не был склонен к отношениям и привязанностям любого рода. Конечно, были Отто и Хильдеберг, обоих можно было назвать его друзьями. Но с Лейбрихом его явно связывало нечто иное. Нечто, далеко за пределами их деловых взаимоотношений. Оскар хорошо помнил этого юношу, прошедшего через пытки, выдержавшего их подозрения и упрямо не желавшего оставаться в госпитале, несмотря на ранения. Рядом с ним у него всегда возникало странное ощущение неуловимости, недосказанности. – Вызывают сомнения. - Он не явился на работу этим утром. Выяснить его местоположение, причины неявки и состояние я так и не смог. – Отчитался Харальд. Для Оскара эти слова могут послужить оправданием, если, конечно, он захочет их использовать. Харальд нутром чувствовал, что сейчас его жизнь была в руках Архенгольца. Достаточно лишь повернуть факты под нужным углом. Либо оправдать, либо уничтожить – решал сейчас Оскар. То, что он позвал его поговорить так неофициально, без ордера на арест, давало определённую надежду. - Этой ночью был зарезан в своей постели герр Хладвиг фон Гейлберг, аристократ из весьма чистой семьи, с достаточно чистой репутацией. Насколько мне известно, полностью лояльный режиму. – Оскар допустил это «насколько мне известно» для того, чтобы дать возможность Харальду возразить. Он допускал, что всё произошедшее было частью какой-то игры, о которой он просто не знал. Игры, затеянной Индиго. – Слуги поймали убийцу на месте преступления. Судя по всему, тот провёл ночь с герром Гейлбергом, а потом зарезал его. Слуги немедленно вызвали полицию, первое время убийца вёл себя спокойно, но, как только его вывели из дома, сбежал. Поймать его не удалось. Однако при аресте он назвал своё имя. Я перепроверил, слуги опознали его. Как ты уже догадался, Харальд, этим убийцей был Дерек Лейбрих. Сейчас ведутся его поиски, как только его схватят, доставят в Последнее Управление. - Оскар. – Харальд замолчал, пытаясь собраться с мыслями. Гейлберга Нэль не знал, в этом он был уверен. Тот был на редкость неприятным типом, постоянно спорил с Хильдегердом, отцом Харальда, и часто срывал раздражение на нём. Так что он хорошо его знал, а вот Дэнелю встречать его не приходилось. Так зачем ему было сбегать из дома, проводить с ним ночь, а потом убивать? Приказ Пророка, которому он не смог противиться? Харальд был уверен, что Дэнель оставил бы ему хоть какой-то знак, как-то предупредил бы, что его поймали и подчинили. Так в чём же дело? Зачем? По крайней мере, Харальд теперь знал, кто изъял записи с камер, и куда так отчаянно бежал Нэль. – Я не знаю, почему он это сделал. Но я найду его и спрошу. - Ты можешь не успеть. – Спокойно возразил Оскар. Всё это не нравилось ему с самого начала. Он успел немного узнать Лейбриха за время подавления мятежа, потом проверил его досье, перерыл всё, что было о нём в архивах, проследил все контакты, проверил, когда тот появился в городе и как. Некоторое время следил за ним. Мальчишка был очень непрост, Харальд прекрасно об этом знал. И вот так глупо попасться? Лейбрих смог вырваться из подземного заключения, почти на равных сражался с Куклами, умел убивать. Он мог бы пробиться сквозь растерявшихся слуг, оставить за собой ещё несколько трупов и спокойно уйти домой. Вся эта история с самого начала выглядела нелепой и искусственной. – За ним уже сейчас идёт охота. - Позволь ему уйти. Дай ему возможность сбежать. – Харальд говорил спокойно, глядя Оскару в глаза. Сейчас необходимо было убедить его, не важно, какую цену придётся заплатить потом. Ему нужно было время, нужен был шанс. – Обещаю, что найду его и узнаю правду. Я уверен в его невиновности. Он не знал этого человека, у него не было причин убивать. Но если это действительно сделал он, я пристрелю его сам. При попытке к бегству. - Ты доверяешь ему, это так непривычно сейчас – верить хоть кому-то. – Оскар холодно улыбнулся. Он знал Харальда давно и уважал за профессионализм и рассудительность. Сейчас же тот вёл себя слишком нелогично и эмоционально, если, конечно, за этим поведением не скрывалось нечто большее, какое-то знание, какой-то опыт, о котором у Оскара не было данных. Дерек Лейбрих был загадкой, неразрешимой и запретной. Когда Архенгольц углубился в изучение его досье, ему очень прозрачно намекнули, что его усердие неуместно. Харальд выполнял задание Башни – слухи об этом ходили не только в его Управлении – и то, что Лейбрих появился после первого из этих заданий, тоже неоспоримый факт. Не было ничего странного в том, что его настоятельно просили оставить парня в покое. Вот только Дерека поймали на месте преступления, и это тоже факт. Оскар сам хотел верить в невиновность юноши, ведь это означало бы, что он в нём не ошибся. Тогда подобное могло быть попыткой уничтожить его руками Управления. Определённо, Харальд бы этого не простил. – Хорошо. Я успел узнать его не только по досье. Я дам тебе возможность. Включу в группу по поимке, дам особые указания. Намекну, что это личная месть. - Благодарю. – Харальд некоторое время колебался, а потом решил выплатить часть долга сразу. У него была информация, которая вполне могла стоить жизни одного молодого адъютанта. – Оскар, я знаю, где скрывается Пророк. Мой информатор проследил за одним из его детей. - Харальд. – На этот раз Оскар замер, поражённо глядя на собеседника. Эта информация была бесценна и очень опасна, использовать её можно было только очень аккуратно. В который раз Архенгольц поразился тому, какие информаторы работают на не амбициозного и замкнутого Харальда. Будь у него кто-то подобный, кто-то, способный выследить Пророка, он смог бы избежать многих проблем. Харальд либо не мог, либо не хотел использовать своих осведомителей в полной мере. – Это бесценная информация. Надеюсь, ты доверяешь своему информатору. И надеюсь, он достаточно умён, чтобы не лезть в это. - Доверяю и умён. Я предупредил его, чтобы не лез. Это не его война, что бы ты там ни думал. – Губы Харальда дрогнули в улыбке. Сиг не был настолько глуп, чтобы рисковать. Только не клубом и только не своими людьми. Он сможет жить при любой власти, людям всегда будет нужна информация и всегда будут нужны запретные удовольствия. Оскар отреагировал именно так, как он и ожидал. Его глаза блестели голодным, жадным блеском, а пальцы время от времени сжимались, точно он хотел отобрать у Харальда эти знания. От одного единственного факта, возможно, зависел исход всей войны, вот только бить раньше времени было нельзя, а опоздать было очень легко. Впрочем, его это уже не заботило. Харальд написал адрес на салфетке и протянул Оскару. Тот накрыл его ладонью, убрал со стола и спрятал во внутренний карман плаща. Харальд знал – этот клочок сероватой бумаги давал Дэнелю право на жизнь, а ему – время во всём разобраться. Оскар, конечно, пообещал и без этого, но он служил во Внутренней разведке, ложь предателям не считается ложью. Теперь же ему придётся быть на стороне Харальда. Пока информация, которой тот обладает, не утратит актуальность. А потом уже будет всё равно. До начала открытого противостояния Харальду надо было найти Нэля, выяснить, что случилось и кто виноват. Сколько ему осталось? Недели, дни, часы? Этого Харальд не знал, даже предположить не мог. Но одно ему было ясно – он не остановится, пока не узнает правду. Оскар задумчиво разламывал булочку на куски. Харальд вёл себя эмоционально, более того, он доверял Лейбриху, что сейчас было совершенно недопустимо. Если Дерека не поймают по горячим следам – а в этом Оскар очень сомневался – ночью устроят облаву на окраинах. Разумеется, он побежал именно туда. Все туда бегут. Но Харальд доверял ему настолько, что заступился. Если Лейбрих виновен, Рейденберг подписал себе приговор. За такое заступничество его могут отправить в Последнее Управление. У Гейлберга были связи, знакомства, влияние. Дерек – никто. С другой стороны, Оскар мог промолчать, он был в своём праве. На его плечах лежала внутренняя безопасность Империи, и методы он волен был выбирать сам. Никто не спросит, пока он хорошо выполняет свою работу. А Харальд дал ему бесценный инструмент, который позволит это сделать. Эти знания были ценнее жизни Лейбриха и Гейлберга, даже, возможно, Рейденберга. И всё-таки Оскара не могли не мучить подозрения. Юноша показался ему разумным и логичным, но в этом убийстве не было смысла. Дерек не походил на предателя, но сколько их сейчас таких, искренне верящих в свою правоту? Оскар собирался найти Дерека раньше, чем это сделают его же собственные бойцы и проследить за тем, куда тот побежит. И куда в первую очередь побежит Харальд. Вернее, к кому. Конечно же, до вечера Рейденберг будет изображать паиньку и не сдвинется с места. Но вечером… что ж, вечером будет видно. Оскар улыбнулся. Эта игра должна была стать весьма забавной. Харальд позволил ему узнать о своей постыдной непростительной слабости. О неодобряемой связи с собственным подчинённым. В какой-то степени было бы даже лучше, если бы этот Дерек оказался невиновен. Слишком удобным он мог стать рычагом давления. Оскар не торопясь закончил пить кофе, доел остатки пирожного и булочки и вышел из булочной под рыжеватый, едко пахнущий дождь. Отто отчаянно чихал, пытаясь согреть хотя бы ладони о горячую кружку паршивого кофе. Лучшего ему достать не удалось, а аналитики делиться не захотели. В последнее время они стали ещё прижимистей, с другой стороны, работать им приходилось больше обычного. Харальд вернулся после встречи со своим информатором и, как оказалось, ещё и с Архенгольцем задумчивым и напряжённым. Он сразу же зашёл к Отто и всё рассказал. Дэнель нашёлся, вот только ситуация, в которой он оказался, была на редкость нелепой и странной. Отто не решился озвучивать то, о чём они оба думали. Приказ Пророка и возвращение к нему. Сколько раз Дэнель рассказывал о своих страхах, сколько раз делился и убеждал себя, что справится. Вот только кто мог знать наверняка, хватит ли у него сил? Отто снова чихнул и отхлебнул кофе. На вкус он был как жжёная резина, на запах – тоже, зато хоть немного, но бодрило. Болеть сейчас было никак нельзя. Отто одним глотком допил мутную гадость, поморщился и вышел из кабинета. У него на сегодня было запланировано несколько вскрытий, откладывать дальше их было никак нельзя. Он сделал всё, на что был способен, лезть и пытаться помочь с тем, с чем он мог только помешать, было как минимум глупо. Теперь ему оставалось только делать свою работу, ждать результатов от Юргена и надеяться, что Харальд во всём разберётся. Отто всё отчётливее ощущал, что у него не осталось сил бояться, волноваться и просто сражаться в этой войне. Его дома ждала Солнышко, и это единственное, что его на самом деле заботило. Отто почувствовал укол вины, ему всё ещё казалось, что он бросает Харальда. Если Нэль вернётся, эта вина уйдёт. Он знал это. Вдвоём они не пропадут.