Падение Башни

Оберштурмбанфюрер Хайнрих Гильтенладт устало зажмурился и откинулся на спинку стула. Начальник пока что не решался отправлять его на оперативную работу и потому спихнул на него почти всю бумажную. Как и все прочие Отделы и Подразделения, его Отдел внутренних расследований был перегружен. Они проверяли всех подряд и в первую очередь – друг друга. Хайнриху поручили анализ и систематизацию собранной другими сотрудниками Подразделения информации. По большей части это была скучнейшая рутина, но врач в военном госпитале настрого запретил ему перенапрягаться физически. Он вообще настаивал на наблюдении в стационаре. Хайнриху больничное бездействие успело надоесть ещё в пустынном госпитале. За это он расплачивался головной болью, затёкшей спиной и бесконечными отчётами о слежке и подозрениях, по большей части беспочвенных. Вернувшись на работу, Хайнрих был поражён, как сильно изменился город и Отдел за время его отсутствия. Да и всё Управление тоже. Всё чаще он вспоминал герра Рейденберга с его подозрительностью и паранойей, неспособностью никому доверять. Весь город был таким, и Управление Безопасности – тоже. Хайнрих понял, что отвык от полного недоверия, подозрительности и лжи. Впрочем, он никогда не позволял себе быть предвзятым. За время его отсутствия всё стало только хуже. Хайнрих не был уверен, что хочет вернуться к работе как можно быстрее. Необходимость слежки за коллегами его никогда не смущала, в других Управлениях шутили, что у офицеров из Одиннадцатого не бывает друзей, только подозреваемые. В каком-то смысле так оно и было. Хайнриху приходилось сближаться с людьми ради расследования, отправлять на казнь тех, кто считал его другом. Это было частью работы, он никогда не скрывал свои знаки различия – глаз на щите Четвёртого Отдела Одиннадцатого Управления внутренних расследований и облако – Четвёртое Подразделение, слежка и оперативная работа. Если кто-то решался с ним сблизиться, зная всё это, то кто ему судья? Хайнрих открыл глаза и посмотрел в потолок. В кабинете было тихо, здесь не было окон, но стены были толстыми, даже самая сильная буря не могла их потревожить. Буря. Здесь это слово имело совсем другое значение. Дождь, снег и сильный ветер, возможно, с севера. Никакого песка. Хайнрих не был уверен, что вытряхнул и вымыл из себя его полностью. По ночам всё ещё снилась пустыня, стук ветра в окна и отдалённая гроза. С каждой ночью гроза была всё ближе, и он никак не мог понять, грохочет ли гром или это артподготовка. Хайнрих поднялся, чтобы сделать себе кофе, и мельком глянул на часы. Он засиделся до позднего вечера, а ведь врач предупреждал его о необходимости щадящего режима. Значит, никакого кофе, пора домой. Хайнрих убрал в стол все недопроверенные отчёты, заблокировал компьютер и вышел из кабинета. В коридорах было непривычно много людей. Раньше в такое время здесь мало кого можно было встретить. Хайнрих отмахнулся от кольнувшего его чувства вины и зашагал к выходу. Он и так делал много, больше, чем должен был. Голова всё ещё периодически кружилась, координация была нарушена, зрение расплывалось, если он долго не менял положение тела. Это если не считать постоянно ноющих рёбер, рук и затягивающих, муторных снов, полных песка. Время от времени Хайнрих просыпался, задыхаясь, и тянул руки вверх, чтобы убедиться, что над ним нет каменных плит, а потом вставал и шёл в комнату Михаэля, стоял какое-то время и слушал его дыхание. Просто кровать, просто стены и тумбочка со стаканом воды. Никаких приборов и проводов. Никакого писка, вытянутых линий на дисплее, никаких тревожных сигналов. Просто комната, просто кровать и спящий юноша. Много раз Хайнрих порывался приказать Михаэлю перебраться в его кровать. Тогда не пришлось бы идти и проверять. И много раз одёргивал себя. У них всего лишь контракт, договор, он ему не хозяин. Иногда Михаэль приходил сам среди ночи, ложился рядом и засыпал, а утром уходил, уверенный, что Хайнрих ничего не видел. Его тоже мучили кошмары, наверное, ещё более жуткие, тягучие и бесконечные. И в них тоже был песок. Хайнрих вызвал служебную машину и назвал адрес. Одиннадцатое Управление рекомендовало всем своим сотрудникам возвращаться домой таким образом. И из-за усилившегося северного ветра, и ради безопасности. Одиннадцатое считалось достаточно элитным Управлением, туда брали только безупречно чистых или безупречно преданных Империи людей. Другие не могли работать во внутренней разведке. Хотя служба там и считалась не самым чистым занятием. И всё-таки это означало, что большей части офицеров Одиннадцатого Управления северный ветер и приносимый им дождь был особенно опасен. Так что такая забота была не лишней. Полиция под руководством младшего Архенгольца делала даже больше, чем могла, но на улицах для внутренней разведки всё-таки было небезопасно. Хайнрих старался не пренебрегать возможностью добраться до дома быстрее и с комфортом. Тем более, что длительные прогулки пока что давались ему с трудом. Врач говорил, что его тело и разум пережили сильнейшее стрессовое состояние, и им нужно время на восстановление. В этом Хайнрих был с ним полностью согласен. Он вышел из машины за квартал от своей квартиры, зашёл в магазин и купил продукты. Михаэль сам следил за тем, чтобы дома у них было всё необходимое, но иногда Хайнриху хотелось побаловать его или себя. Сегодня был как раз такой вечер, достаточно мерзостный, чтобы любая квартира казалась уютной, а бокал вина – особенно вкусным. - С возвращением. – Улыбнувшись, сказал Михаэль, открывая дверь. Хайнрих ответил на его улыбку её усталым отражением. Как же ему хотелось сказать мальчику эти слова тогда, когда он впервые открыл глаза! Но тогда он просто не смог произнести ни слова. - Отнеси на кухню. – Хайнрих сунул ему пакет с продуктами и вошёл в квартиру. Внутри было сухо и тепло, пахло свежеприготовленной едой и химикатами для обработки. И никакого песка. Хайнрих удовлетворённо улыбнулся, снимая кожаное пальто и вешая его на крючок, чтобы Михаэль потом обработал его дезактивационным раствором. Это был его дом, и он вернулся сюда после нескольких месяцев кромешного кошмара. Это был его дом, в нём не было песка. Ульрих фон Рейденберг захлопнул папку и убрал её в стол. Совещание было на редкость продуктивным, хотя и не совсем таким, как он ожидал. Генерал-лейтенант Финнвард фон Шнитрайбен оправдал его ожидания. На него можно было положиться. Финнвард начинал службу в северных крепостях на самой границе ледяных полей. Там переживший первый месяц уже считался ветераном. Новичкам это редко удавалось. Финнвард почти никогда не рассказывал о том времени, но крепость, в которой он служил, оставила отпечаток на его характере. Ульриху он нравился. Остальные генералы вызывали у него самые разные чувства. Кое о ком стоило доложить во внутреннюю разведку армии, кто-то явно готов был переметнуться, а кое-кто заметно паниковал. Военные редко занимались политикой, предпочитая манёвры и муштру, пограничные стычки, в которых ты точно знаешь, кто твой враг. Сейчас же Управление Безопасности и Штаб Канцлера старательно затягивали их в свои игры, и многим это не нравилось. Кроме того, генералы оказались в непонятном положении и не знали, чего им ждать. Ульрих был уверен, что это было сделано не случайно. Канцлер решил утроить им испытание, проверить, подержать до тех пор, пока они не проявят себя. Лояльность армии была сейчас важна, как никогда. Едва приехав в город, Ульрих получил ряд особых распоряжений, слежка за братом была лишь одним из них. Проверка других генералов – другой, не менее важной. Инспекция войск, поднятие морального духа, взаимодействие с Шестым, Седьмым и Девятым Управлениями. И негласно – с Одиннадцатым. Работы более чем хватало, времени же оставалось в обрез. И всё равно Ульрих был доволен, он ожидал, что генералы окажутся более инертными. За прошедший день с ним связалось больше половины тех, кого он собрал в отеле. Кто-то расспрашивал подробности, кто-то советовался. Ульрих был почти уверен, что армия, по крайней мере, большая её часть, будет на стороне Индиго. Военные, в отличие от офицеров Управления и Штаба, не привыкли менять хозяев. Шомберг всегда был исключением. Надо было лишь напомнить генералам, кому они присягали и ради чего надевали форму. Империя должна выжить, и для этого ей нужна её армия. Все эти рассуждения о правомерности южной войны были просто болтовнёй. Финнвард был прав в одном – Индиго никогда ничего не делают просто так. И они никогда ничего не делают без пользы для Империи. Если им нужен был тот кусок пустыни, значит, не зря. Что-то там есть, Ульрих тщательно прочесал все мыслимые источники информации, кое-что вытащил даже из тех, кто давал подписку о неразглашении. Он знал, какой отряд, в каком составе и куда примерно отправился. Конечно, искать точку на карте, зная лишь примерное направление, было безумием. А по пустыне плутать можно было до бесконечности. В отряд входили химеры последнего поколения, узкоспециализированные, скорее всего, именно под выживание в песках. С ними видели ребёнка. Ульрих не сомневался, кто это был. Но этой информацией он не собирался делиться с кем бы то ни было, она была слишком ценной и слишком опасной. Когда придёт время, эта война принесёт свои плоды. Ульрих побарабанил пальцами по столу. В той папке, которую он убрал в ящик стола, были схемы размещения войсковых частей в городе, прогнозы поведения генералов, основные пункты, по которым надо было проводить беседы с военными. Рутинная часть его работы. Всё, что было по-настоящему важно, Ульрих хранил в своей голове. И, конечно же, в голове Виланда. Своему сыну он доверял больше, чем кому бы то ни было в этом мире. Однажды ему предстояло узнать такие тайны, которые даже его отец раскопать был не в силах и которые ему придётся от него скрывать. Но до того момента им обоим предстояло пройти ещё очень долгий путь. И, как минимум, пережить предстоящую войну, теперь уже не на границе, а в самом сердце Империи. Сиг стоял в центре галереи, опоясывающей танцевальный зал внизу. Люди стекались, заполняли его, как вода заполняет раковину. Сначала несколько робких, самых ранних, мутно-серых, как первые капли. Испуганных, ждущих, откровенных. Потом другие, более уверенные, более смелые, более отчаянные. Ещё только вечер, но людей внизу уже много. Город душит их, заставляя искать воздух. Искупление. Катарсис. Он сейчас нужен всем – не только людям. Не только городу. Не только Индиго. Пульсация нервного ритма сочилась, казалось, от пола, от самого основания дома, ещё ниже, из переплетения труб и проводов. Ещё ниже. Потроха города, так неосмотрительно выставленные наружу. Сиг улыбнулся холодной улыбкой, в которой не было ни тени жизни, лишь предвкушение. Пока люди лишь робко улыбались друг другу, пропитывались нарастающей музыкой, неуверенно жались к колоннам, только начиная грезить о свободе. Первые браслеты смыкались на запястьях, тонкие тела изгибались от наслаждения и боли, ещё неуверенно. Инстинкты молчали, придавленные к полу масками на лицах и тяжестью социальных норм. Скоро всё это исчезнет. Сиг ждал, жадно впитывая глубинный ритм – дерганный, безумный, живой. Так билось сердце города, всё громче с каждой минутой. И никому не было ведомо, когда оно остановится, но он знал, что этот ритм оборвётся внезапно, на какой-нибудь истерично-визгливой ноте. И никто не поймёт, что произошло, и откуда взялась эта тишина. Наверное, тогда, в самом конце Войны тоже вдруг стало совсем тихо. До того, как небо обрушилось на землю. Харальд сказал ему однажды, что раньше за тучами было небо. Сбоку от Сига неподвижно стояла женщина. Она появилась в клубе всего несколько дней назад. Её звали Тэлла, и у неё были зелёные глаза. Женщина была из общины, она не искала очищения, только работу. К Эдерику она больше не вернулась. «Крылья» приняли её, и теперь Тэлла была частью семьи Сига. Она стояла на галерее, смотря, как внизу пульсировала болезненная, надрывная жизнь города, никогда не видевшего неба. Они оба молчали, а внизу новые и новые люди входили, растворялись, стряхивая с себя имена и роли. Кто-то из них, возможно, верил словам Пророка и готовился ударить Империю в спину. Кто-то готов был умереть за этот город и эту страну. Но здесь не было ничего, кроме оголённых нервов. Сиг собирал информацию и торговал ею, как и когда считал выгодным, и именно поэтому он знал, есть то, что не должно быть произнесено, то, что должно быть сокрыто, то, что не имеет цены и то, что стоит слишком дорого. Ему не нужны были жизни и души, а за некоторые факты и имена можно было заплатить только ими. И потому Сиг не продавал то, что не стоило продавать. Тэлла знала, что её новый господин никогда не предаст ни её, ни общину. Ему не нужна была их кровь. Встретив его впервые, она поняла, как мало знала о поверхности и как мало – о том, что находится под ней. Женщина смотрела вниз и думала, что ошиблась. Она ждала, что лица имперцев, лишённые масок, будут отвратительны. Ведь там, в поселении, она видела их – уродливых и жестоких. Но эти люди внизу кричали. Голосом, взглядом, телом они пытались выплеснуть всё то, что душило их, разрывало изнутри. И Тэлла кричала вместе с ними безмолвно, неподвижно, незаметно. Сиг разглядел в ней это, её неприкаянность и жажду. «Крылья» приняли её, как принимали всех, кто должен был сюда прийти, кто должен был здесь остаться. Звуки нарастали, пульсируя, под ногами. Танец ускорялся, больше не оставалось место для стыда, для самих себя. Страх, которым был пропитан воздух за дверями клуба, сгорал в первобытных желаниях, растворялся в агонии экстаза. Предчувствие неминуемой беды трескалось и рассыпалось в ничем больше не сдерживаемых криках. Сомнения, ответственность слетали хлопьями с обнажённых плеч, ссыпались трухой с перетянутых кожаными лентами рук. Катарсис. Чтобы очиститься, нужно было больше боли, чем когда бы то ни было, больше безумия, больше свободы, чем многие там, внизу могли себе позволить. Бледные губы Сига дрогнули, в его улыбке отразилась жизнь – алая, беспощадная и жестокая. Жизнь, что пульсировала кровью в венах всех тех, кто бился в агонии там, у его ног. Жизнь втекала в их открытые рты, отражалась в распахнутых глазах. Сиг мог дать этому городу то, чего не мог дать Пророк и не давали Индиго. Чистоту. Вечер был на редкость мерзким. Едкий дождь стучал по крышам и мостовым, растаскивал обёртки на лохмотья и пытался прогрызть брезент, растянутый над узким переулком. Пахло тухлятиной и некачественной химией, которой обрабатывали стены бедных кварталов. Йормунганд что-то объяснял, давал задания, но Вельве было наплевать. Сегодня он с трудом смог разбудить Бальдра. Минуть пятнадцать ушло на то, чтобы растеребить его. Дыхание химеры было очень слабым, пульс едва прощупывался, и Вельва откровенно запаниковал. Сейчас всё было хорошо, он это чувствовал, знал. Сейчас, но сколько это ещё продлится? Его не интересовали задачи, слова и объяснения, нужна была только цель, которую можно будет разорвать на части. Плоть, которая треснет под его руками. Кровь, горячая, жидкая, противно пахнущая человеком. - Вельва, ты слушаешь меня? – Йормунганд недовольно посмотрел на беловолосого химеру. Тот стоял отдельно от всех, прислонившись к стене, и, казалось, вообще не обращал внимания на то, что происходило вокруг него. Сегодня на охоту вышел весь «Серебряный отряд», послали даже тренера и нескольких бойцов из резерва. Были все люди, все химеры. Гери и Фреки обсуждали с Хугин и Мунин разделение бойцов, Фрейя шипел на Гунгнира, Мьёльнир и Биврёст о чём-то переговаривались в стороне. Альмерик нервно поглядывал на часы, его напарник Лейв курил, прикрывая ладонью огонёк сигареты. Молодые химеры облизывались в предвкушении и едва сдерживали подстёгиваемую адреналином трансформацию. – У нас сегодня много целей. Башня решилась на большую зачистку северных трущоб. Есть наводки на остатки трёх террористических групп. Младший Архенгольц сообщил о бандитских группировках и странных сборищах, их тоже нам поручили разогнать, раз всё равно перетряхиваем исподнее. И где-то там скрывается один беглый преступник, убийца. Бывший военный. - Ловить убийц – не наша работа. Если он не химера. – Едко ответил Вельва, нехотя выслушав Йормунганда. История с Фенриром до сих пор не давала ему покоя. И забыть предательство ему тоже не давали. Впрочем, Вельве было всё равно. Его не разлучили с Бальдром, позволили им обоим жить – этого было достаточно. Ещё несколько месяцев агонии. Люди милосердны к своим несовершенным творениям. - Он не химера, и мы его не ловим. Если попадётся, отдадим. Парень убил аристократа и сбежал. Если бы не форма, возиться бы с ним не стали, пристрелили бы без суда. – Йормунганд пожал плечами. Требование было странным, они действительно не занимались беглыми преступниками – не их профиль и не их масштаб. Не мог же молодой адъютант быть настолько опасен, чтобы привлекать химер? – Дерек Лейбрих, может, слышал это имя? - Нет. – Солгал Вельва, глядя в глаза тренеру. Он почувствовал, как напряглись Гери и Фреки, как вздыбили перья Хугин и Мунин. Они знали, кем был этот Дерек Лейбрих. Парень был парой штандартенфюрера Рейденберга, если он убил, значит, и его напарник был замешан. Для каждого из них это было естественно. Пары не действуют без ведома друг друга. Вельва помнил Рейденберга, бесцветного, но сильного, он запомнился необычным, почти приятным запахом. Для людей такое редкость. А вот Фреки и Гери пересекались с ним чаще, слишком часто. Они знали и его, и его пару очень хорошо. Смогут ли они поймать мальчишку? Будут ли ловить? – Кто отдал приказ? - Какая тебе разница, Вельва? – С лёгкой брезгливостью спросил Йормунганд. Он был уверен, что химера-андрогин уже мысленно расчленяет чистокровного-убийцу. В «Серебряном отряде» все знали о жутких играх и привычках Вельвы. Это было одной из причин, почему его сторонились. – Нам было приказано взять его живым. - Интересно, кто нас считает шавками у себя на побегушках. – Оскалился Вельва. Мальчишка пах цветами, кофе и Рейденбергом. Его глаза были глазами химеры, с этим нельзя было ошибиться. Вельва не ошибался. Он видел его несколько раз в Управлении и запомнил. И сейчас ему хотелось разорвать горло тому, кто начал на него охоту. - Не знаю, мне передали все распоряжения вместе. Про Архенгольца мне сказал один из наших людей. Его брат работает в полиции. От кого пришли приказы, мне неизвестно. Скорее всего, от герра Кальтштейна. – Йормунганд задумчиво посмотрел на напряжённо замерших Фреки, Гери, Хугин и Мунин. Они явно знали это имя – Дерек Лейбрих – и по какой-то причине не хотели выполнять приказ. Редкое явление для химер – заботиться о человеке. И всё равно ему, как назначенному командиру, надо было это учесть. В конце концов, от него потребовали содействия, но Вельва прав – это не их работа. – Особенно не усердствуем с Лейбрихом. Его найдут и без нас, а у нас и так забот по горло. Вельва кивнул и расслабился. Фреки никогда не решился бы спросить сам, боялся проявить заинтересованность и насторожить Йормунганда. Он вообще не был рад тому, что его потеснили с места командира. Так что Вельва оказал ему любезность. Сам он охотиться на парня не собирался, кто бы там ни отдал приказ. Если это сделал Кальтштейн, то, определённо, он не хотел, чтобы они помогали полиции. Этот человек, пахнущий холодом и чистотой, заиндевевшей сталью и хлебным полем, никогда ничего не делал просто так. Каждое его слово несло много смыслов, каждый поступок – множество последствий. Но он обратил их внимание, донёс информацию до своих химер, а дальше каждый из них был волен поступать так, как считал нужным. Вельва усмехнулся и покачал головой. Охота начиналась, и она обещала быть интересной. Фреки покачал головой и обнял Гери за плечи, обвил длинными белыми прядями волос. Ему давно уже не нравилось то, что происходило в городе. Но эта операция была важной. Герр Кальтштейн собрал всех бойцов и просмотрел все отчёты, составил для них карту. Фреки не понимал, как тот всё успевает. Они ведь с Рейнером что-то затевали. В Башне никто этого не замечал, но химеры умели наблюдать. Короткие взгляды, отдельные фразы, напряжённые позы и движения. Им явно не нравилось то, к чему они готовились. Да ещё вот химер всех услали, чтобы в Башне точно никого не было. Теперь герр Кальтштейн точно знал, где каждый из его бойцов будет находиться этим вечером. Точнее – в каждую минуту этого вечера и начала ночи. Фреки подумал, что это уже паранойя. В конце концов, могут же у герра Кальтштейна и Рейнера быть свои тайны? Химер это не касалось. Кроме того, им обещали увольнительные до утра. А значит, можно будет вернуться в квартиру вместе с Гери. Фреки плотоядно улыбнулся, предвкушая окончание этой ночи. До самой большой заварушки это будет последнее увольнение. Скоро, очень скоро всё начнётся, но ещё не сейчас. - Скоро наружу вообще не выпустят. – В продолжение его мыслей сказал Гери, прижимаясь к нему всем телом. Мерзко пахло дождём, непривычно едким и раздражающим. Гери он совсем не нравился. Вся эта миссия вызывала у него отвращение. Хорошо хоть полиция обещала держаться подальше, ему хватило и прошлых совместных операций. Люди слишком хрупки, за ними приходится присматривать, учитывать их ограниченность. Если там опять будут эти Куклы, в расписание, тщательно составленное герром Кальтштейном, они точно не впишутся. – Ветер с севера, с Пустошей. Ещё немного, и никого не выпустят. Забавно будет, если вся эта заварушка не состоится из-за дождя. - Надеюсь, мы успеем перебить всех здешних мразей и вернуться домой до того, как ветер переменится. – Мунин недобро усмехнулась и подняла руку. С некоторых пор у неё появилась привычка теребить и поглаживать кулон в виде язычков пламени, висевший на ленте-чокере, закрывавшей шрам на её горле. Он так и не рассосался до конца. Эта привычка раздражала Мунин, она то и дело задевала шрам пальцами, и беспокоила Хугин. Блондинка кривила мраморные губы и брала свою пару за руку, больно сжимая её ладонь своей. Но сейчас Хугин стояла, уткнувшись взглядом в мокрый, покрытый радужными разводами асфальт. - Лейбрих же был с Рейденбергом. Это ведь он был с ним. – Тихо сказала Хугин. Харальд пах этим парнем, ещё когда никакого Дерека Лейбриха не существовало, когда в городе не знали этого имени. Они могли обмануть кого угодно – даже старшего из братьев Архенгольц, но только не химер. Переплетённые запахи, сплавленные бессчетными ночами, связанные прикосновениями и словами – такое нельзя было не заметить. Химеры знали, что у Рейденберга есть пара. Когда Лейбрих появился рядом с ним, они узнали имя этой пары. Точно так же они знали, что пара появилась у Гедерберга, только не знали, кем она была. Не из Управления. Запахи, движения, интуиция – химеры не ошибались в таких вещах, просто чаще всего их это не касалось. Напарники принадлежат друг другу, и никто больше не вправе лезть в их отношения – эту истину все они знали, как один из основных законов бытия. – Лейбрих – пара Рейденберга. Мы не будем на него охотиться. Если встретим, мы его защитим. Фреки, это не бунт. - Я понимаю, Хугин. Вы должны жизнь Рейденбергу. Мы с Гери тоже с ним не раз пересекались. И кое-что слышали. Говорят, когда он прятался на окраинах, обвинённый в измене, то убил трёх боевых химер. – Фреки говорил нехотя, ведь выводы были не самыми приятными. Да ещё и пристальный взгляд Вельвы выводил из себя. Этой серебряноволосой бестии точно было плевать на Харальда. Ей на всех было плевать. Вельва последнее время вёл себя очень странно, совершенно непредсказуемо. Все в отряде понимали, почему, и ждали срыва. Никто не сочувствовал, никто не жалел, Вельва не принял бы ничего подобного. Так что они просто ждали. – Это были полицейские химеры, не наши. Я видел Харальда Рейденберга в бою, я знаю, как он сражается. Он не смог бы убить троих. - Он был со своей парой. Парой, способной убить трёх боевых химер. – Закончил Гери. Пара Рейденберга была странной, непривычной и опасной. Фреки однажды сказал, что Лейбрих похож на химеру. Даже по коридорам Управления адъютант ходил бесшумно, настороженно прислушиваясь к тому, что происходило вокруг него. Не приглядываясь – прислушиваясь. Он привык охотиться в темноте и больше полагался на слух. Но в Управлении ему охотиться было не на кого. А вот враги могли быть, и Лейбрих чувствовал их кожей. Как химера. - Он и сам умеет убивать. – Хугин равнодушно пожала плечами. Но то, как встопорщились пёрышки у неё на руках, выдавало её беспокойство. Ей не хотелось охотиться на Рейденберга, а как химера она понимала – если предал один, предаст и второй. Для неё это было очевидно. У людей обычно было не так, они лишены были по-настоящему крепкой связи. Химеры же могли держаться долго, прятать свои мысли, но предначертание неизбежно брало своё. Редко кому удавалось выжить, не разделить смерть своей пары. Но вот измену – такого не бывало. У людей всё иначе. Но Хугин не была уверена, что Рейденберг – обычный человек. Лейбрих точно не был таким, как все, хотя вряд ли сам это замечал. Некоторые привычки остаются, как ни старайся. Некоторые навыки срастаются с телом. Их можно использовать как определитель «свой-чужой». Химеры чувствовали это, хотя и не всегда могли понять, почему срабатывает узнавание. Таким безотчётно «своим» был Лейбрих. И таким был Кальтштейн. Не близкий. Непонятный. Даже неприятный. Но «свой». А своих химеры не убивали. Даже Фенрир тогда не убил. – Я тоже с ним сражалась бок о бок. И я не буду охотиться на его пару. И Мунин не будет. - Знаю. – Ответил Фреки. Хугин теперь часто говорила за обеих женщин-химер. Мунин так и не смогла восстановиться до конца. По какой-то причине регенерация не сработала как надо. То ли слишком поздно подоспела помощь, то ли слишком серьёзная рана, то ли крови она потеряла тогда критически много. Или медики опять где-то ошиблись. Этого не знал никто. Модификации у Хугин и Мунин были сильными, мало кто продержался бы так долго с распоротым горлом. – Мы не будем охотиться на Лейбриха. У нас хватает работы и без него. Башне он вреда не причинил. Остальное – не наша забота. Доведите до своих подчинённых. - Йормунганд взбесится. – Безразлично добавил Гери, прижимаясь плотнее к боку своей пары. Ему хотелось домой, в тепло, туда, где они будут только вдвоём. Вся эта беготня под дождём его совсем не радовала. Герр Кальтштейн давал им возможность спустить пар, напиться горячей крови прежде, чем запереть в Башне. Это было благоразумно с его стороны. Гери это понимал, ему необходимо было сражаться, Фреки тоже начал чаще раздражаться по мелочам. Им это было нужно, но едкий дождь хлестал по плечам, стекал по волосам и забивал нюх своим химическим, резким запахом. От асфальта пахло дезактиваторами так сильно, что начинала кружиться голова. - От чего это вдруг Йормундагнд взбесится? – Тренер подошёл к компании химер. Ему не нравилось, как они переговаривались, стоя в стороне. И то, как Фреки на него поглядывал. Конечно, тому не нравилось, что у него фактически отобрали командование, но он прекрасно понимал, что с ним самим это никак не связано. - Мы не будем охотиться на Лейбриха. – Упрямо вздёрнув подбородок, сказал Фреки. Командир должен знать, ведь ему потом отвечать за всех них. Он достаточно доверял Йормунганду, хотя тот редко водил их в бой. - Причины у вас есть, я полагаю. – Недовольно скривился тренер. За выполнение операции отчитываться ему. С другой стороны, эта охота была всего лишь просьбой – поймать, если попадётся. В интересах парня было держаться от них подальше. Йормунганду и самому не нравилось это задание. – Выполняйте свою работу. Большего от вас не требуется. Постарайтесь не пораниться. Скоро предстоит заварушка поинтересней. А за парнем пусть охотятся те, кому это надо. Фреки благодарно кивнул. В конце концов, его отряду предстояло защищать Башню, они не могли рисковать, впутываясь в никому не нужное противостояние с тем, кто мог убить трёх боевых химер. Это могло быть вполне дельным оправданием. Фреки переглянулся с Хугин и Мунин. Они тоже поняли, что Йормунганд дал им лазейку. Теперь оставалось убедить остальных не трогать Лейбриха, если он им попадётся. Виновен он или нет, сражаться парень будет отчаянно – это все они понимали. И если невиновен – особенно. Альмерик поёжился и запахнул плотнее толстую кожаную куртку с вшитым под подкладку тонким слоем бронепластин. Дождь действовал на нервы, ему хотелось быть в совершенно другом месте. Ещё немного, и их просто запрут в казармах. И тогда он лишится последнего шанса увидеть её и предупредить. Скоро всё покатится в бездну, Альмерик не был уверен, что переживёт грядущее столкновение. Гражданскую войну – так было точнее. Что кто-нибудь из отряда переживёт. Они будут защищать Башню до последнего вздоха – это все они понимали. Как и то, что Башня будет главной целью врага. Если Империя, какой они её знали, устоит, скольким из них суждено будет дожить до этого? Уж точно не человеку. Если же Башня падёт, в живых никого из них не оставят. Самое большее, на что тогда мог рассчитывать Альмерик – прожить на пару дней дольше, пока его будут пытать перед казнью. А она чистокровная, её не тронут. Она ведь даже не узнает, где и когда он умрёт. Впрочем, она его, скорее всего, вообще не вспомнит. Альмерик хотел увидеть ту девушку хотя бы ещё раз перед концом, но понимал, что это невозможно. - О чём задумался, Альмерик? – Лейв насмешливо посмотрел на напарника и вытащил из нагрудного кармана сигарету. Это была особая, не мокнущая под дождём и не дававшая запаха. Небольшая поблажка для людей, постоянно работающих с химерами. Такие сигареты не сбивали нюх химерам, но вполне могли отбить химозную вонь дождя и разлагающегося мусора. Лейв мечтательно улыбался, ему, как и всем в отряде, обещали свободный вечер после завершения задания. И он уже предвкушал, как проведёт его в обществе девушек, исключительно хороших, правильных и с чистыми генами. Других он себе не выбирал. - О будущем. О том, что нас ждёт. О том, что я так и не успел сделать. – Альмерик замолчал и виновато посмотрел на напарника. Он говорил, не думая, но прозвучало как-то слишком пессимистично. Выводы, казавшиеся логичными всего минуту назад, прозвучали как признание самоубийцы. А ведь он совсем не хотел умирать, даже наоборот – впервые ему по-настоящему было, ради чего жить. Просто так выходило, что не получится. - Удручающе. Я ведь не дурак, Альмерик, я тоже всё прекрасно понимаю. Здесь все всё понимают. Потому и стараются не думать дальше сегодняшней ночи. – Лейв сделал длинную затяжку и медленно, порциями выпустил вверх дым. Тот быстро растворился в струях дождя, смешался с рыжеватой водной взвесью, висевшей в воздухе. Лейв подумал, что раньше с Альмериком было проще. Конечно, тот всегда был мечтателем, всегда слишком много думал, да ещё этот клуб, к которому он так пристрастился – всё это раздражало, потому что было совершенно чуждо и непонятно. Но теперь, когда всё стало совсем плохо, его напарник ударился в совершеннейший фатализм, а это было уже опасно. – И я не хочу умирать. Ни сегодня, ни потом. Так что взбодрись. Мы быстро перебьём это отребье, а потом разойдёмся кто куда. Химеры разойдутся по квартирам или забаррикадируются в казарме. Я найду себе пару хорошеньких фройлен. Ты опять потащишься в свой притон. И всё опять будет замечательно, Альмерик. А завтра будет завтра. Мы с тобой солдаты, а прогнозированием пусть занимается оберштурмбанфюрер Кальтштейн. - Ты прав, Лейв. – Слабо улыбнулся Альмерик. Получилось неубедительно, напарник фыркнул и отвернулся. Они не очень-то умели общаться вне боевых операций. Альмерик не мог понять, как Лейв может так беспечно ко всему относиться, жить одним днём, каждую ночь решать, к какой из подруг отправиться и думать лишь об этом. Впрочем, в этот раз напарник был прав. Раскисать было нельзя. Пока оставался хотя бы один, самый призрачный, самый крошечный шанс встретить ту девушку, он должен был держаться за него всеми руками и делать даже невозможное, чтобы только дожить до этого момента. Альмерик не думал о том, что ей скажет, просто хотел увидеть, убедиться, что у неё всё хорошо. Она была чистокровной – из очень хорошей семьи, он понял это, пока нёс на руках. Девушка не его уровня. Поэтому – только увидеть и убедиться. И эта мелочь почему-то была для него самой важной в целом мире. Августа зябко поёжилась. Поздний вечер выдался на редкость холодным и неприятным. Давно ей не приходилось заниматься такой банальной и пошлой вещью, как слежка. И, как назло, перепоручить это камерам наблюдения было невозможно. Августа выяснила с немалым удивлением, что одного человека на большинстве камер никогда не бывает. Вычислить и выследить его по ним просто невозможно. В конце концов, именно он отвечает за внутреннюю разведку, значит, имеет полный и ничем не ограниченный и неконтролируемый доступ к городским камерам. Оскар фон Архенгольц, её цель на эту ночь. Конечно же, прямых улик не было, зато косвенных хватало. Августа давно заподозрила, что в высшем руководстве Управления есть человек Пророка. Хуже того, он был вхож в тот милый кружок по спасению Империи, который созвал перед прошлыми выступлениями заместитель Рейденберга Шварцхерт. И больше всего улик было именно против Оскара. Возможностей у того было много, в последнее время старший Архенгольц начал вести себя подозрительно, вечно пропадал, общался с подозрительными личностями. Подозрений хватало, кроме того, разоблачение Оскара могло помочь ей самой обелить имя. Этого Августа желала страстно. Ей было плевать на Гедерберга и его шпионов, важно было лишь, доверяет ли ей Принц. Этим вечером Оскар свернул с привычного маршрута и направился на север к менее приятным районам города. Он был один, что само по себе было неблагоразумно, учитывая участившиеся нападения на военных. Если, конечно, ему нечего было скрывать. Августа достала из перекинутой через плечо сумки термос с горячим кофе, приготовленным для неё Рейном. Новый доверенный слуга оказался расторопным, умным и предусмотрительным. Пока что к нему не было нареканий. Оставалось лишь надеяться, что он не перестанет быть молчаливым, когда осмелеет и освоится. Августе он нравился, а это дорогого стоило. Кофе оказался достаточно крепким и не слишком горячим. Именно таким, каким требовалось. Августа шла, опустив голову в капюшоне, и пинала попадавшийся под ноги мусор. Сейчас никто не смог бы узнать в ней пленительную диву светских приёмов. Этой ночью на улицы города вышел Август, одетый в неприметную чёрную одежду и тщательно убравший длинные волосы под куртку. Маршрут Оскара вёл всё дальше от приличных районов. Дважды Августу пришлось рискнуть сесть на тот же автобус, что и Архенгольц. Тот, казалось, не обратил на него внимания. Для того, чтобы не упустить Оскара и при этом не засветиться в том же транспорте, надо было очень хорошо знать маршруты и расписание и обладать нечеловеческой удачей. Всего этого Август не знал и не мог позволить себе полагаться на удачу. Ему приходилось прятаться, временно выпускать Оскара из вида, потом находить, прислушиваясь к чеканным шагам в переулках. Архенгольц выбирал узкие проходы и старательно избегал больших улиц. Август не мог смешаться с толпой или изобразить интерес к какой-нибудь вывеске. Даже просто изображать праздного гуляку становилось всё сложнее. Обычно люди не ходят такими маршрутами. Вскоре ему пришлось отпустить свою жертву на довольно большое расстояние. Оскар начал озираться и притормаживать, почувствовав слежку. Августу давно казалось, что он его заметил, но проявлять нервозность Архенгольц начал только сейчас. Именно поэтому он упустил момент. Первым, что Август услышал, были звуки борьбы. Ни криков о помощи, ни воплей гнева, только напряжённая возня. Пришлось ускориться, оценить расстояние было трудно – звуки отражались от стен, порождая многократное эхо. Но он не мог уйти далеко, определённо не мог. Какой-то мужчина едва не сбил Августа с ног. Он пробежал мимо, от него разило кровью и потом. За ним по переулку гнался звук торопливых шагов и шлепки быстрых ударов. Август поспешил туда, откуда прибежал мужчина, на ходу доставая телефон. Это была особая не отслеживаемая модель, специальная разработка Четырнадцатого Управления Связи. Когда он дошёл до нужного места – асфальтированного треугольника, образованного стенами домов и заваленного мусором из перевёрнутого бака, там никого не было. Почти никого. На залитом дождевой водой асфальте лежало распростёртое тело в чёрном кожаном плаще офицера Управления. Светлые короткие волосы намокли и облепили бледное лицо Оскара фон Архенгольца. По асфальту под ним растекалась алая лужа крови. Оскар фон Архенгольц вышел из ворот Управления Безопасности, кивнув в объектив камеры, вделанной в стену на высоте трёх метров. Она располагалась рядом с выходом, и заметить её с улицы было невозможно, если, конечно, не знать, куда именно смотреть. Для Оскара это было чем-то вроде ритуала. Оператор в его Управлении в этот же самый момент отдал ему честь. Изображение с этой камеры не только фиксировалось, за ним постоянно следили. Операторы менялись каждые три часа, чтобы усталость не мешала вниманию. Через камеру было видно, кто входит, кто выходит, кто проходит мимо главных ворот Управления Безопасности. Её установили задолго до того, как были усилены меры безопасности. Оскар вышел из зоны видимости камеры и поднял ворот плаща. Погода этим вечером была просто отвратительной. Не сложно было предположить, что скоро прозвучат сирены. Люди уже сейчас старались не выходить лишний раз из дома. Но Оскару было необходимо встретиться с одним человеком. Пока всё Управление охотилось за шпионами Пророка, он разыскивал странных людей, пришедших из Республики. Пока что не удалось выяснить, представляют ли они угрозу. Но появились они после столкновения на границе и перед самым нападением Пророка. Сейчас, когда у Оскара была информация о логове Кукол, эти люди беспокоили его больше, чем зеленоглазые ублюдки, решившие, что они могут так просто отобрать власть у Индиго. Слишком вовремя они появились, кроме того, их мотивы, цели, методы были непонятны. Какой смысл забрасывать агентов на вражескую территорию, если у них нет конкретного задания? И сегодня у Оскара был шанс получить ответ на этот вопрос. Встреча была тайной, информатор не слишком надёжным, а место встречи – сомнительным. Но он всё равно согласился, иного выбора у него просто не было. Поймать ещё одного? Десяток? Чтобы каждый из них молчал и улыбался с кротостью и смирением? Оскар шёл быстро, не глядя под ноги. Слежку он заметил почти сразу, не слишком умелую, но очень старательную. Впрочем, сейчас все за всеми следили, с этим можно было разобраться позже. Оскар опаздывал, его задержали на совещании, а информатор чётко дал понять, что ждать его не будет. И потому приходилось спешить, игнорируя худого парня в чёрной куртке, который зашёл с ним в автобус. С одним Оскар вполне мог справиться и сам, кроме того, преследователь не выглядел опасным. Дома вокруг становились всё мрачнее, дождь усиливался. Время почти вышло, иначе он избрал бы другой маршрут. Оскар сел ещё в один автобус, мельком глянув на последовавшего за ним парня в чёрном. Где-то в глубине поднималась тревога, предчувствие опасности. Он упорно пытался понять, был ли его спутник источником этой опасности или она ждала его впереди. Всё произошло слишком быстро. Преследователь отстал, Оскар ускорился, чтобы оторваться. Информатор ждал его в условленном месте в компании двух вооружённых парней. Ещё двое материализовались за спиной Архенгольца, стоило ему только выйти на странную крошечную треугольную площадь, образованную неудачным расположением домов. Информатор не сказал ни слова и взмахнул рукой. Оскар знал, что звать на помощь бесполезно, только не в этой части города. Здесь горожане лишь закроют плотнее ставни да уйдут на кухню пить кипяток с каким-нибудь дешёвым суррогатом. Огнестрельного оружия у нападавших не было – слишком громким будет звук выстрела в лабиринте узких улочек. Зато ножей и тяжёлых палок хватало. Оскар отбивался сразу от всех, не обращая внимания на синяки и порезы. Ему не давали времени вытащить телефон или пистолет. Стоило сделать это заранее, но информатор настаивал на встрече без оружия, так что демонстрировать его было глупо. Оскар стиснул зубы, когда тяжёлая стальная труба врезалась в его плечо. Глупо было приходить сюда одному! С другой стороны, это расследование он вёл сам, тайно и отчитываться пока ни перед кем не собирался. За что и поплатился. Излишняя самоуверенность подводила и более влиятельных и опытных людей. Оскар был уверен, что смог ранить нескольких нападавших. У одного из них ещё в самом начале он отнял нож, так что совсем безоружным не был. Но этого оказалось недостаточно. Противников было слишком много, Оскар просто не успевал отражать удары и бить в ответ. Мозг лихорадочно работал, он пытался понять, кто это был. Его заманили в ловушку, но кто? Кто мог знать, что он ищет информацию об этих людях? Кто из его врагов? Удар оказался внезапным и ярким, как вспышка молнии. Рёбра расплавились от боли, а земля качнулась вверх. Только что перед ним стоял рябой плечистый бандит, и вот уже на его месте скалится его тощий напарник с окровавленным лицом. А между рёбер при каждом судорожном вздохе дёргается его нож. Оскар упал лицом вниз, в последний миг повернувшись так, чтобы лезвие не вошло глубже при ударе. На это его сознания ещё хватило. Он слышал, как торопливо убегают нападавшие. И ещё одни шаги – робкие и неуверенные, почему-то знакомые. Почему-то Оскар был уверен, что этот человек оставит его умирать. В Империи мало нашлось бы людей, которые не оставили бы истекать кровью главу Управлении Внутренней разведки. И он знал, где сейчас находится каждый из них. Оскар почувствовал, что соскальзывает в темноту – липкую холодную и пахнущую рыжим дождём. Август самодовольно усмехнулся. Чёрные машины Управления тормозили на мокрой дороге с противным визгом. К переулку сбегались люди в чёрных шинелях, на которых красовался знак оперативников криминальной полиции – щит, увитый цепью. Хватило всего одного анонимного звонка, чтобы Феликс, младший братишка Оскара, притащил сюда всех, кого только мог собрать. Август понимал, что его долг и его спасение – это поиск доказательств вины Оскара Архенгольца. Но для того, чтобы разоблачить предателя, тот должен быть как минимум жив. Кроме того, всё это ужасно не нравилось Августу. Оскар шёл на эту встречу в полной уверенности, без охраны, кажется, даже без оружия. И шёл именно сюда. А здесь его ждала засада. Эти парни явно хотели убить главу Управления Внутренней разведки. Вот только не доделали работу до конца. Август проверил состояние Оскара сразу же, как скрылся последний из нападавших. Тот был жив и неизбежно истёк бы кровью, ведь здесь его никто не стал бы искать. Если, конечно, случайный прохожий не сделает анонимный звонок с неопределяемого номера. Даже сильнейшие и умнейшие ошибаются, когда решают играть в опасные игры, правил которых не понимают до конца. Августу было ужасно интересно, ради чего Оскар так рисковал. Что мог дать или, скорее всего, рассказать ему этот человек? Слишком редко старший Архенгольц рисковал лично, прекрасно понимая и свою ценность, и то, сколько у него врагов. Значит, этим он не мог поделиться ни с кем. Куклы решили от него избавиться? Оскар был ценным уловом, так что вряд ли. Да и использовать для этого обычных бандитов было не в их стиле. Август на миг задумался, могут ли они с Принцем ошибаться. Оскар был самым подозрительным, самым очевидным, не делало ли этого его как раз самым маловероятным кандидатом в предатели? Все эти мысли, пронёсшиеся вихрем в голове Августа, привели к тому, что он позвонил в полицию и дрожащим от страха голосом рассказал, что видел, как какие-то люди напали на офицера. Примерного описания внешности пострадавшего и упомянутого всевидящего глаза Одиннадцатого Управления хватило, чтобы сонная тишина узких улочек взорвалась топотом форменных сапог и визгом покрышек. Август растворился в одном из тупичков, заваленных мусором, скрылся за потоками падающей с крыши мутной рыжеватой воды. Оттуда он видел, как из машины выскочил невысокий худой офицер, бросился к уже укрытому тентом телу, над которым работало сразу три медика. Как спешил за ним высокий черноволосый мужчина с тяжёлым настороженным взглядом. Этот мужчина едва не заметил Августа, но отвлёкся на своего начальника. Младший Архенгольц был скорее зол, чем испуган или расстроен. Едва он убедился, что его братец ещё жив, тут же начал раздавать указания, организовал оцепление и поиски улик, велел растянуть тенты над всеми примыкающими к треугольной площади улицами. Конечно, это уже было бесполезно. Дождь шёл слишком сильно и слишком давно. Нападение на офицера Управления было за пределами компетенции криминальной полиции, но сейчас на месте преступления были только полицейские, и им предстояло обеспечить сохранность улик. Август даже с такого расстояния видел, как не хочется Феликсу отдавать дело Рейденбергу, но он обязан был доложить. Личные привязанности в Управлении ценились мало, а вот нарушение протокола сейчас могло быть расценено как проявление в лучшем случае некомпетентности. Младший Архенгольц не мог позволить себе потерять завоёванное положение и привилегии. Август усмехнулся и незаметно вышел из тупика, прошёл за спинами полицейских и влился в толпу возвращавшихся со смены заводских рабочих. Подчинённые Феликса были слишком заняты спасением улик и Оскара, чтобы заметить его. Сегодня делать в городе было больше нечего. Август возвращался домой. Там его ждала горячая ванна, ужин и верный Рейн, готовый услужить обеим его ипостасям. Феликс захлопнул раскладушку с имперским ором на крышке. Его Управление не могло взять расследование на себя. Даже если герр Николаус разрешит, у него просто не было времени и ресурсов заняться этим делом всерьёз. Ещё этот звонок! Подозрительнее не придумаешь, случайный прохожий точно не будет пользоваться неотслеживаемым телефоном. Конечно, можно было бы попросить специалистов из Управления Оскара отследить звонок, но какой в этом смысл? Убийцы оставили жертву истекать кровью, им незачем было оповещать полицию о нападении. На залитом дождём асфальте остались следы борьбы. Оскар не сдался бы так просто, возможно, он даже успел зацепить кого-то из напавших. Феликс бессильно смотрел, как брата, туго завёрнутого в намокшую от крови простыню, погружают в машину. Он был жив, если бы этот человек не позвонил, если бы его обнаружили хоть на полчаса позже, если бы незнакомцу с неопределяемым номером не поверили, старший из братьев Архенгольц был бы мёртв. Один из полицейских сказал, что на этот перекрёсток мало кто заходит. Он пользуется дурной славой у местных. Его могли найти ещё очень нескоро. Феликс связался с секретарём Управления Внутренней разведки, тот сказал, что о планах начальника ничего не знает. Оскар умолчал о своей ночной вылазке, его хватились бы только утром. С кем бы он ни собирался тайно встретиться, здесь его ждала засада. Феликс даже думать не хотел о том, чем занимался его брат. Но он точно был уверен, что тот работал на благо Империи. Иначе и быть не могло. В переулке остановилась ещё одна машина Управления. Эта ехала медленно и осторожно, слишком опасным было разгоняться на мокром асфальте. Кроме того, кое-где в городе дорожное покрытие уже начали обрабатывать дезактиватором. После этого оно ещё некоторое время было особенно скользким, а перед самым высыханием – липким. Поэтому обработку и проводили только при опасных осадках и поздно вечером. Феликс слишком спешил, чтобы обратить внимание на риск. Из машины вышел штандартенфюрер Харальд фон Рейденберг, глава оперативного Отдела по расследованию резонансных преступлений. Значит, расследовать отправили именно его. Дела, связанные с убийством аристократов их собственными постельными игрушками у Седьмого Управления отняли – про это Феликс слышал неоднократно. Кто-то злорадствовал, кто-то удивлялся, кто-то даже сочувствовал Гроссенталю. Поговаривали - осторожно и шёпотом – что это из-за Рейденберга и его дел с Индиго. Или из-за того, что Седьмое Управление утратило доверие. Вариантов было много, один другого гаже. Феликс старался не обращать на них внимания. Все эти сплетни были той ещё заразой. И вот теперь полуопальный Рейденберг явился, чтобы расследовать покушение на главу Управления. Либо его недоброжелатели не успели среагировать, либо расследование изначально было безнадёжным. Феликс нахмурился и пошёл к Рейденбергу, чтобы передать ему дело. Только сейчас он заметил, что Экхарт всё это время стоял рядом с ним и держал над его головой зонт. В этот момент Феликс почувствовал, что всё обязательно будет хорошо. Пока они вместе, все проблемы решаемы, а кризисы преодолимы. Харальд нырнул под натянутый над улицей тент и только тогда смог расслабленно выдохнуть. Дождь грозил превратиться в ливень, а находиться под ржаво-зеленоватыми потоками воды, пахнущими химикатами и гарью, было неприятно. Место преступления находилось в плачевном состоянии. Дождь успел смыть большую часть следов и почти всю кровь, жертвы покушения на месте не было. Конечно, Харальд не рассчитывал, что Оскар будет лежать на мокром асфальте до его приезда. В конце концов, он был ещё жив. Харальд кивнул приехавшим с ним специалистам и направился к младшему Архенгольцу, чтобы узнать подробности. Ему с трудом удалось вытащить Отто из морга, тот уже собирался идти домой к Солнышко. Харальд не мог винить его за нежелание работать сверхурочно, его самого дома никто не ждал. Но ему всегда было проще работать к Денненбергом, а тот прекрасно справлялся с обязанностями судмедэксперта, хотя и работал патологоанатомом. Харальд подошёл к Феликсу и отдал честь коротким движением. - В моё Управление поступил анонимный звонок с неотслеживаемого номера. Звонивший сообщил о нападении на офицера со знаком всевидящего глаза. Примерно описал внешность и чётко назвал адрес. Мы прибыли очень быстро, герр Архенгольц был ещё жив, хотя и истекал кровью. Сейчас он в госпитале. – Начал Феликс. Лихорадочная гонка со временем, кровь, бьющая в висках, и страх, ледяной змеёй сжавший позвоночник – всё это уложилось в несколько коротких фраз. Только факты, а фактов как раз было не так много. – Звонивший говорил, что нападавших было несколько. Мы накрыли улицы, как только прибыли. Мои специалисты осмотрели место преступления, подробности можете узнать у них. - Благодарю. – Склонил голову в лёгком поклоне Харальд. Феликс действовал оперативно и профессионально, но чрезмерная бледность и подрагивающие пальцы выдавали его сильнейшее нервное напряжение. Молодой Архенгольц был привязан к брату настолько, насколько это вообще было возможно в чистокровных семьях. Или, по крайней мере, понимал, чем может закончиться смерть главы Управления Внутренней безопасности в такое время. Для Империи это может стать катастрофой, от которой она уже не оправится. Оскар фон Архенгольц был одной из ключевых фигур или даже игроком второго уровня. Это ли было причиной покушения? Харальд подошёл к тому месту, где до этого лежало тело Оскара. На асфальте в лужах ещё заметна была кровь. Её вытекло много, так что жизнь Архенгольца была в большой опасности. Он был чистокровным, значит, ему нельзя было делать переливание. В самом крайнем случае и если повезёт, то от ближайших родственников, желательно, братьев. Благо, сейчас в городе их было несколько – можно было выбрать самого здорового. Феликс не подходил: мало того, что работал на износ и, кажется, почти не спал. Его бледность и хрупкость выдавали в лучшем случае анемию, а движения – нервное истощение. Донор из него был никудышный. Он, видимо, и сам это понимал, и потому был здесь, а не в машине скорой. Харальд разослал своих подчинённых опросить жильцов окрестных домов. Надежды на то, что хоть кто-то что-то видел, почти не было. Едва услышав звуки драки, крики или мольбы о помощь, горожане в этом квартале спешили закрыть окна и задёрнуть шторы. Обычное дело, но иногда всё же везло. Оставалась надежда на камеры городского наблюдения на двух больших улицах. Преступники могли выбежать на них, и тогда попали бы в объективы. Но могли и постараться затеряться в подворотнях. Тогда получить запись становилось сложнее. В этом районе камеры стояли уже далеко не везде, если убийцы подготовились и нашли слепые зоны, найти их по камерам будет невозможно. Единственный свидетель – Оскар фон Архенгольц – сейчас был на грани жизни и смерти. Харальд понимал, что лучше всего дождаться вердикта врачей. - Нашёл следы крови, которая точно не принадлежит Архенгольцу. И множество следов, отпечатков и капель крови на плаще жертвы. – Отто подошёл к Харальду и снял очки, тщательно протёр и водрузил обратно. Улик хватало, но оба они понимали, что исполнители – слишком тонкая ниточка, скорее всего, они бесполезны. – Я всё это проанализирую, уверен, найду их в каких-нибудь базах по преступникам или террористам. - Отлично. – Харальд кивнул Отто и достал телефон. Исполнители, только оружие. Если Отто сказал про базы преступников, значит, уверен в нечистоте их крови. Специалист его уровня мог определить это даже в полевых условиях. Вот только террористам и бандитам не было никакой пользы от смерти Оскара фон Архенгольца. Скорее наоборот – для них это был смертный приговор. Феликс ещё ладно, он глава Отдела криминальной полиции, кроме того, закрутил гайки и усилил патрули, ввёл комендантский час – его есть, за что ненавидеть таким людям. Оскар занимается совершенно другими вопросами. Это не ограбление. Ничего из личных вещей не пропало – так было указано в докладе полицейских, осматривавших место преступления и тело Оскара до того, как его отправили в госпиталь. Харальд одёрнул себя, напомнив, что Архенгольц ещё жив. Он не привык работать с преступлениями, в которых жертва выживала. И смерть Оскара была просто недопустима. Он обещал позволить ему разобраться с Нэлем. Он знал, где находится логово Пророка. Без старшего Архенгольца шанс оправдать Дэнеля стремился к нулю. Так что у Харальда был личный интерес в этом деле. – Я возвращаюсь в Управление, проследи тут за всем. - Прослежу и тоже вернусь. Большую часть работы за нас уже сделали. – Ответил Отто. Полицейские, подгоняемые своим разозлённым начальником, провели все необходимые проверки и процедуры. Людям Харальда оставалось лишь формально проверить маловероятные источники информации и заняться анализом того, что для них собрали коллеги из другого Управления. Харальд вернулся к оставленной машине. Главную часть расследования ему предстояло провести в Управлении. Необходимо было выяснить, кто знал о планах Оскара, чем он занимался, кто видел, когда он ушёл из офиса. Очевидно было, что он договорился о встрече с каким-то подозрительным типом. Возможно, ради информации, которую не достать легальным путём. И этот тип ждал его здесь с группой то ли террористов, то ли бандитов. Если бы это был не информатор, Оскар просто не подошёл бы к нему. В любом случае, это выглядит как ошибка Архенгольца: он доверился не тем и потому пострадал. Вот только зачем преступникам привлекать к себе внимание сейчас, когда весь город дрожит от предчувствия грядущей беды? Они не могли не понимать, с кем связываются и чего это будет им стоит. Значит, их кто-то нанял. Кто-то, кому смерть Оскара выгодна. Пророк? Скорее, кто-то из его людей в Управлении. Выдал это за какую-нибудь банальную месть или желание занять место Архенгольца. Таким образом, он получал и мёртвого главу Управления Внутренней разведки, и уничтоженных в гневе исполнителей. Если бы не тот звонок, могло и получиться. Кому-то ещё Оскар был нужен живым. Но это сейчас не имело значения. Гораздо важнее было как можно быстрее найти заказчика и уничтожить. Время, отпущенное на расследование преступления, якобы совершённого Дэнелем, стремительно утекало. Если Оскар умрёт, придётся срочно искать кого-то другого, кто позволит ему принять участие в охоте. И кого-то, кто сможет использовать информацию о логове Пророка грамотно. Кроме того, Харальду необходимо было выяснить, отдал ли Оскар распоряжение, закрепил ли на бумаге или в виде цифрового письма обещание, данное ему в кафе. Управление Внутренней разведки встретило Харальда бурной деятельностью. Встревоженные его первым звонком, подчинённые Оскара почти сразу выяснили, что произошло, и уже начали собственное расследование. В конце концов, находить врагов внутри системы было их работой. Харальду пришлось едва ли не силой останавливать офицеров, чтобы добиться хоть какой-то реакции. Все они были слишком заняты для того, чтобы обращать внимание на чужака. У третьего по счёту сотрудника Управления Харальд всё-таки смог выяснить, где находится офис заместителя Архенгольца. - Герр Рейденберг! Не думал, что снова встречу вас, да ещё и по работе. – Хайнрих Гильтенланд поднялся из-за стола и быстрым шагом направился к Харальду. Его вызвали в Управление как и всех прочих сотрудников, буквально выдернули из-за стола. Михаэль без возражений проводил его и пообещал подогреть остатки ужина, когда он вернётся. Хайнрих подозревал, что ещё очень нескоро. Конечно, от него толка было не так много, он всё ещё не до конца разобрался в хитросплетениях отношений и интриг, появившихся за время его отсутствия. Кроме того, ритм жизни в городе сильно отличался от того, к которому Хайнрих успел привыкнуть. Контузия и ранения тоже давали о себе знать. Но вызвали абсолютно всех. - Оберштурмбанфюрер Гильтенланд. – Харальд устало улыбнулся, получилось не слишком убедительно. Старый знакомый мог оказаться его спасением. Рейденберг был почти уверен, что к заместителю Оскара он просто не пробьётся. С Хайнрихом он уже работал и весьма эффективно. То расследование убийств химер восьмого поколения было не самым приятным, но сейчас оно могло сослужить ему хорошую службу. У Хайнриха должен был быть достаточно высокий уровень доступа и связи, которые могли оказаться полезными. – Мне повезло встретить вас. Кажется, вы единственный, кому до меня есть дело. - Вас назначили расследовать покушение? Что-нибудь удалось выяснить? – Хайнрих подвёл Харальда к своему столу и включил кофеварку. Некоторые разговоры без кофе вести было просто нельзя. К тому же здесь, в городе, он пах химикатами больше, чем на юге, зато в нём не было песка. – Я вернулся совсем недавно, так что от меня мало толка. - Рад, что вы поправились. – Харальд благодарно кивнул, принимая кружку с горячим напитком. Хайнрих Гильтенланд был одним из подозреваемых, но артобстрел создал ему нерушимое алиби – оберштурмбанфюрера далеко не сразу нашли под завалами. Когда Харальд уезжал, он едва мог ходить под присмотром врача. – А ваш спутник? - С Михаэлем всё в порядке. Давайте к делу. – Хайнрих невольно сдержал улыбку. Штандартенфюрер помнил о его мальчике, хотя его жизнь Михаэля не должна была заботить. - Думаю, большая часть информации у вас уже есть. На плаще бригаденфюрера Архенгольца была обнаружена не только его кровь. Мой специалист взял её на исследование. По предварительным данным она принадлежит нечистокровным. Скорее всего, нападавшие были наёмниками. – Харальд делился информацией в надежде, что Хайнрих поможет ему вычислить предателя в Управлении. В этом опыта у специалиста по внутренним расследованиям было больше. – Подозреваю, что бригаденфюрер Архенгольц проводил самостоятельное расследование. На него устроили ловушку, заманив ценной информацией. Есть хоть какая-то возможность узнать, чем он занимался? - Нет. Кое-кто в Управлении уже заметил, что начальник ведёт расследование, но какое именно, никому выяснить так и не удалось. По крайней мере, я об этом не слышал. Он вёл это расследование один. Вы ведь понимаете, что все версии и предположения уже были рассмотрены, все связи проверены, возможные причины высказаны? – Хайнрих вздохнул, безрадостно посмотрев в свою кружку с кофе. Дома остался недоеденный ужин, Михаэль постарался и приготовил его по-настоящему вкусным. – Всё это уже обсуждалось и проверялось сначала на закрытом совещании, потом всеми подряд. - Мне нужен доступ к камерам в том районе. И помощь в поиске заказчика. Он где-то здесь, в Управлении. Возможно, даже в вашем. – Сказал Харальд. Конечно, обвинение было тяжёлым, а Управление Внутренней разведки проверялось тщательно. И всё же, кто-то устроил Оскару ловушку. Кто-то из своих, кто знал его привычки, знал, что он ведёт расследование. - Вы уверены, что этот заказчик вообще существует? – Хайнрих обеспокоенно посмотрел на Харальда. Версий выдвигалось множество, но мало кто решался обвинить кого-то из своих. Так же, как и там, на юге, Рейденберг разбивал узы доверия, говоря о том, о чём остальные не решались. Если его там ждали, то нападение было не случайным. Оскар никогда бы не согласился на встречу с непроверенным человеком, значит, познакомил его с ним тот, кого он знает. Кто-то из его агентов и информаторов в городе. – Возможно. Насчёт камер, думаю, надо будет поднять связи. Городских там почти нет, а на тех, что есть, изображение нечёткое. Камеры там совсем старые, их чинили, но не заменяли. - Чьи камеры там могут быть? – Харальд догадывался, каким будет ответ, он и сам уже думал об этом. Кроме городских, существовали ещё частные системы видеонаблюдения, и Управление имело право затребовать записи с них в любой момент. Их ставили только дорогие магазины и рестораны, которых в том районе быть не могло. Значит, обращаться следовало к тем, кто действует тише. - Полиции. И Башни. Кажется, Зигфрид завёл себе на юге привычку ставить везде свои камеры. – Хайнрих невесело усмехнулся. Харальд кивнул, он уже просил Зигфрида об услуге, прошли почти сутки с исчезновения Нэля и день – с этой просьбы. Успел ли он хоть что-то узнать? Впрочем, сейчас надо было выяснить, кто устроил покушение на Оскара. – Младший Архенгольц, скорее всего, уже сам занялся поиском нужного изображения. Зигфрид будет очень недоволен, но не сможет проигнорировать покушение на главу Управления. - Допустим, это ускорит поиски преступников. Кроме того, анализ крови тоже скоро будет готов. Что дальше? – Харальд не ждал ответ от Хайнриха, ему нужно было сосредоточиться. Никто не знал, что за расследование ведёт Оскар. Или говорил, что не знал? Нет, Архенгольц не стал бы доверять кому-то из ближайшего окружения. Проверить, конечно, стоило. Но как? Можно было отследить всех, кто входил в его кабинет, но Оскар мог встретить кого-то в коридоре. К тому же, это было маловероятно. Откуда тогда он мог получить тот контакт? От осведомителя в городе. – У кого есть доступ к информации об осведомителях и агентах Оскара? - Думаю, я смогу узнать, если у меня будут полномочия для ведения расследования. Мой Отдел занимается внутренними расследованиями. Это как раз мой профиль. – Хайнрих кивнул, достраивая в голове ход рассуждений Харальда. Значит, кто-то перевербовал одного из информаторов Оскара. Конечно, у Архенгольца могли быть агенты, о которых никто не знал, неофициальные и личные. Но им не было нужды так поступать со своим покровителем. Чаще всего неофициальные осведомители были либо преступниками, либо весьма сомнительными личностями, в случае неприятностей тот, на кого они работали, мог помочь. Хотя мог и сделать вид, что не знает их. Всякое бывало. Если это кто-то неофициальный, то ловушка была его личной инициативой. Бессмысленно. Хайнрих понял, что Харальд спешит и потому отбрасывает маловероятные варианты, хотя вряд ли их забывает. - У вас будет санкция на запрос любой информации. Это покушение надо расследовать быстро. Кто-то посмел бросить вызов всему Управлению Безопасности, такое прощать нельзя. Какими бы ни были цели того, кто стоит за покушением, они его не оправдывают. – Харальд сцепил руки за спиной. Вокруг продолжали носиться ошалелые военные, время от времени кто-то из старших офицеров проходил мимо, с недоверием посматривая на Харальда и Хайнриха. – Полагаю, нам стоит разделиться. Я навещу штандартенфюрера Фендербаха, а вы займитесь поиском контактов бригаденфюрера Архенгольца и тех, кто знал его информаторов. Хайнрих кивнул, он уже обдумывал план действий. Доступ к данным об агентах мог быть у Первого и Второго подразделения его Отдела внутренних расследований – проверка средств связи и актуализация личных дел соответственно – и, конечно же, у его собственного Четвёртого подразделения оперативной работы и слежки. Но информаторы главы Управления – совсем другое дело, получить эти сведения будет непросто. С другой стороны, можно было начать со списка тех, кто этот доступ запрашивал. Или кто влез в файл с данными без разрешения. Если найдётся хоть один подозрительный случай, можно будет уже идти к заместителю герра Архенгольца. К тому времени у Хайнриха уже будут полномочия от Рейденберга. Конечно, коллегам такое не понравится, в конце концов, он сейчас работал на служащего другого Управления, но вычислить того, кто организовал покушение, было важнее. Харальд вышел во двор под стылый дождь. До Башни проще и быстрее всего было дойти по поверхности. Дождь к ночи усиливался, но ветер стих, это давало небольшую надежду на то, что сигнал тревоги всё-таки не прозвучит. Тяжёлые тучи ворочались где-то вверху, подсвеченные неоновым светом города. Тот отражался, рассеивался и падал вниз вместе с мутными серовато-жёлтыми каплями. Как крик, что бьётся о стену и возвращается эхом, так никем и не услышанный. Харальд пересёк залитое бетоном пространство между зданиями Управления. Обычно по ночам здесь было пустынно, сейчас же хватало людей. Кто-то спешил по своим делам, кто-то устало курил, прячась под навесами. Управление Безопасности не останавливало своей работы ни на минуту, стараясь удержать Империю от падения. Башня высилась посреди всей этой нервной суеты тёмным монолитом, лишь на вершине её светилось несколько окон. Харальд подумал, что Фендербаха может и не быть на месте. Из головы вылетело, что уже поздний вечер, когда всем приличным людям пора было ужинать и ложиться спать. Хайнрих оказался на месте только потому, что всё их Управление вызвали на рабочие места. По крайней мере, он мог попросить проинформировать его, как только Зигфрид появится на рабочем месте. Башня ни перед кем не обязана была отчитываться и никому не должна была содействовать, но ему она была должна. Харальд очень надеялся, что Фендербах согласится поделиться своей сетью камер. И что у него будет хоть одна в нужном месте. Через несколько часов можно было затребовать результат у полиции. Младший Архенгольц не собирался оставлять всё на Отдел Харальда, это ясно читалось в его глазах. Только покровительство брата позволило ему не только подняться так высоко, но и удержаться, несмотря на всю его наглость и активность. За спиной Феликса всегда стоял Оскар. Об этом не говорили, но это понимали. - Слушаю вас в этот чудесный вечер. – Отозвался дежурный, когда Харальд нажал кнопку вызова. Сейчас в Башню нельзя было пройти без дополнительной проверки. Голос показался знакомым. Скорее всего, это был тот же химера, что помогал Харальду и Принцу во время расследования, закончившегося арестом Вульдриха, мужа Адель. - Мне необходимо переговорить со штандартенфюрером Фендербахом. Он сейчас на месте? – Харальд мог бы обратиться к солдатам на пропускном пункте, но это лишь усложнило бы работу, добавив в цепочку лишние звенья. Кроме того, он не был уверен, что Зигфрид покидает пределы Башни хотя бы на ночь. - Да, на работе. Я передам ему вашу просьбу. – Химера многозначительно замолчал, ожидая, пока гость назовёт себя. - Штандартенфюрер Харальд фон Рейденберг, Глава Третьего Отдела Седьмого Управления. – Отрекомендовался Харальд. Ожидание продлилось совсем недолго. Зигфрид не спал и явно помнил фамилию Рейденберг, хотя вряд ли это воспоминания были приятными. - Он примет вас в одной из гостиных. Проходите. – Вежливый голос в динамике умолк, вместо этого открылась дверь. За ней был короткий коридор и зал с несколькими дверьми, из которых открыта была только одна. Харальд помнил этот зал, но тогда он приходил сюда с Принцем через вход «для своих». То ли Башню перестроили, то ли здесь таилась какая-то хитрость. Впрочем, тот зал всё-таки был больше. Присмотревшись, Харальд понял, что это тот же холл, только без позолоты и картин, задрапированный и перекрашенный в невзрачные цвета. Индиго путали своих гостей, заставляли их сбиваться с мысли такими переменами. Харальд проследовал в единственную открытую дверь, которая за ним немедленно захлопнулась. Ещё один короткий коридор вывел его к трём лифтам, один из которых стоял с раскрытыми створками. Поднялся он всего на один этаж – до такого же безликого коридора с единственной открытой дверью. Харальд шёл по пути, который ему указали. Он не пытался никуда свернуть или открыть запертые двери, знал, что за ним наблюдают через камеры. Зигфрид ждал его в небольшой комнате, обставленной огромным количеством мягкой мебели. На кое-как втиснутом между двумя диванами столике стояли чашки с травяным чаем, возможно, даже натуральным, не имитацией. Герр Фендербах выглядел таким же нервным и бледным, как и при их прошлой встрече. Тёмные круги под глазами и затравленный взгляд тоже никуда не делись. - Доброго вечера, штандартенфюрер. Прошу прощения, что побеспокоил вас так поздно. – Харальд склонил голову в поклоне. Чуть ниже и чуть дольше, чем полагается между равными по званию и крови – хотя Зигфрид явно имел не такое чистое происхождение. - Доброй ночи. К чему эта вежливость? – Голос Зигфрида прозвучал неприятно сухо, надтреснуто, как у старика. – Зачем вы пришли? - Мне нужна ваша помощь. И ответ. – Харальд сел напротив Зигфрида, так и не дождавшись приглашения. Только теперь он заметил, каким уставшим и постаревшим выглядит его собеседник. Башня и Индиго выпивали из него все соки, превращая в иссушенную мумию. - Помощь. Вы ведь видели, что они делают с Башней? Перестраивают, убирают отделку, удалённо контролируют каждую дверь. – Зигфрид устало покачал головой. Ему едва хватало сил говорить и осознавать, кто его собеседник. В голове бесконечно звучали голоса Господ, они не замолкали и с каждым днём становились всё более нетерпеливыми, раздражёнными и настойчивыми. Они не разрешали ему закрыться ни на минуту. В одном из разговоров Зигфрид уловил, что они иногда используют его, как безопасный канал общения, ведь «он» на него не настроен. Кто этот «он», Фендербах не знал. Он старался не вслушиваться, не хотел знать их секретов. – Как вы думаете, зачем они это делают? - Вряд ли из желания перемен. – Осторожно ответил Харальд. Его обеспокоили и слова Зигфрида, и его состояние. Там, под постоянными обстрелами, среди песка он чувствовал себя лучше, чем здесь, в тишине и безопасности Башни. Да и все эти изменения и контроль были не для того, чтобы запутать посетителей. Харальд бывал в Башне не один раз. Здесь всегда царило ощущение тайны и запретных знаний, чего-то недоступного и почти сказочного. Деревянные панели, лифты с позолоченными ручками и решётками, коридоры с коврами и вазами, настоящими живыми цветами или искусными имитациями, картины на стенах. Сейчас всего этого не было. Башня выглядела почти такой же формальной и скучной, как и любое другое здание Управления. Только система безопасности была доведена до параноидального уровня. - Они готовятся к осаде. Мне никто не говорил об этом. С чего бы? Но я не дурак. Вам тоже стоило бы подготовиться. – Зигфрид сухо улыбнулся, в его глазах сквозило тупое отчаянье загнанного зверя, утратившего решимость сражаться до конца. – Вы говорили, вам нужна моя помощь. - У вас есть камеры в этом районе? – Харальд положил на стол записку с адресом места покушения. Теперь он тоже чувствовал присутствие чужой воли и ощущал навязчивый цветочный запах. - В этом? Есть несколько. Зачем они вам? – Зигфрид удивлённо посмотрел на бумажку с адресом. Господа велели ему создать независимую сеть наблюдения. Он несколько увлёкся и расширил её за оговоренные границы. Многие камеры он устанавливал сам, подключая их к городской сети там, где нельзя было проложить провода к независимой сети. Эта работа давала ему предлог выйти из Башни. - Там произошло покушение на Оскара фон Архенгольца. Он сейчас в критическом состоянии. – Харальд говорил это сейчас больше для Индиго, чем для Зигфрида. Хотя они, наверное, и так знали. – Надо найти нападавших. Пока заказчик нас не опередил. Криминальная полиция уже ищет преступников, но в том районе почти нет городских камер. И, если я прав, и они работают на кого-то из Управления, нападавшие знают их расположение и слепые зоны. - Я постараюсь найти. Их было несколько? – Зигфрид протянул руку к чашке с травяным настоем, но заметил, как дрожат пальцы, и вернул её на колено. Мысли в голове ворочались с трудом, думать самому было тяжело, даже просто оставаться собой. Зигфриду постоянно приходилось напоминать себе, зачем он всё это терпит. Какими же жалкими, наверное, казались эти мысли тем, кто постоянно пребывал в его голове. Такими мелочными и человеческими! – Это известно? Господа не хотят, чтобы Оскар умер. Это не входит в их планы. Совсем не входит. Он им нужен. - Это ни в чьи планы не входит. Оскар сейчас нужен всей Империи, не только Индиго. Но его жизнь в руках врачей. Уверен, добить его не получится. – Харальд был уверен, что сейчас у палаты Оскара дежурили не только оперативники его Управления, но и несколько полицейских его брата. Старший Архенгольц был уязвим, и у кого-то хватило наглости попытаться это доказать. Раньше ни у кого не хватало решимости, все понимали, какой будет кара. Но вся эта неразбериха и перегруженность Управлений давали шанс совершить то, что прежде считалось невозможным. Кто-то рискнул. – Моя задача найти преступника и покарать. У нападения был очевидец, найти которого не удалось. Кстати, если на камерах появится одиночка, мне бы тоже хотелось это знать. Этот очевидец вызвал полицию и тем самым спас Архенгольца. Он же сказал, что нападавших было несколько. Скорее всего, нечистокровные. Именно поэтому, я считаю, что они лишь исполнители. А исполнителей подобной работы убирают. - Я запущу поиск по сегодняшнему вечеру по тому району. – Зигфрид всё-таки рискнул взять чашку и поднёс к губам, сделал торопливый глоток и поставил на столик. Казалось, он был сосредоточен только на травяном чае. Взгляд Зигфрида казался застывшим, движения были скованы. Он прислушивался к неумолкающему бормотанию в голове, ожидая инструкций. – Перешлю вам данные по закрытому каналу сразу же, как получу. Что касается вашей просьбы, я смог проследить за тем предположительно агентом Пророка достаточно далеко. Это ценные сведения. Что же касается герра Лейбриха, могу сказать только, что к дому своей жертвы он дошёл. Вернее, кто-то вёл его. Не уверен, что герр Лейбрих был в сознании. Я говорю это только потому, что изначально предположил его невиновность. На записи видно, как к чёрному входу подходят двое, укутанные с ног до головы. Комплекция одинаковая, лиц не видно. Один буквально тащит на себе второго, пользуется слепыми зонами. У стены дома я их потерял. Они вышли из зоны охвата. Через некоторое достаточно продолжительное время я нашёл на записи с соседней улицы похожий силуэт. Но видно плохо. Человек был один. Далее утро. Герр Лейбрих вышел на улицу добровольно, потом внезапно начал оказывать сопротивление и сбежал. Я проследил его маршрут до пятого заводского района на окраинах, потом потерял из вида. Он выглядел вполне живым и бодрым. - Благодарю. – Склонил голову Харальд. Дэнеля подставили, теперь в этом можно было не сомневаться. И вряд ли это сделал Пророк, для него это было бесполезно. Но кто и зачем? В любом случае, сейчас надо было думать об Оскаре. Нэль был жив и свободен, значит, о нём можно было пока не переживать. Если он быстро найдёт убийц и заказчика, сможет потребовать в качестве награды участие в поисках Дэнеля. Раньше ему никто не позволит отвлечься. Значит, надо было спешить. Нэль не даст себя поймать, он будет сражаться до конца. Харальд вышел из Башни под холодный мелкий дождь. Зигфрид пообещал отправить ему результат в ближайший час. До этого ещё надо было успеть зайти к Отто и отправить его домой спать, если он уже закончил с образцами крови и прочими уликами. Сам Харальд спать не хотел, он чувствовал, как вместе с дождевыми каплями стекает по стенам время. Напряжение достигло такого уровня, что остановиться стало очень сложно. Время для отдыха ещё придёт, но не сейчас. Харальд не хотел возвращаться в пустую квартиру. Его бросало в дрожь от одной мысли об этом. Работы пока хватало, чтобы заткнуть ею пустоту внутри. Отто перечитал собственный отчёт и удовлетворённо хмыкнул. Это оказалось проще, чем он думал. Криминальная полиция вела параллельное расследование и потому просила делиться всем, что удалось узнать. Отто не жадничал, чем быстрее они разберутся с этим делом, тем лучше. Кроме того, Шестое Управление тоже присылало всё, что у них было по этому расследованию. Младший Архенгольц не собирался сдаваться и, тем более, прощать подобное непотребство. Харальд пришёл, когда обработка улик уже была закончена, а Отто заваривал себе очередную кружку дрянного кофе. В комнате пахло дезинфектором, все образцы крови, соскобы асфальта, дождевая вода и кусочки ткани лежали в аккуратных пакетиках и колбочках. - Ты закончил, Отто? – Харальд устало опустился на стул рядом с препарационным столом. День был не из лёгких и заканчиваться не собирался, грозя незаметно перейти в следующий, не менее напряжённый день. – Есть что-нибудь интересное? - Интересного много. Образцов крови нам досталось с избытком, герр Архенгольц постарался. Нападавшие были не из чистокровных. Не мутанты, но ближе к окраинам точно. Один образец оказался достаточно обширным, я смог выделить некоторые остаточные маркеры, могу сказать, что тот, кому эта кровь принадлежала, употреблял стимуляторы, распространённые среди некоторых недавно уничтоженных банд. – Отто даже не надо было сверяться с записями, он и так прекрасно помнил всё, что написал в своём отчёте и то, что прислали ему коллеги из криминальной полиции. – Они не использовали огнестрельное оружие, чтобы не привлекать внимание. Спасать герра Архенгольца никто бы не кинулся, а вот найти сразу послед драки вполне могли. И спасти на всякий случай. А вот ножи и арматура у них были паршивого качества. В ранах остались частички металла. Коллеги из госпиталя передали их мне. Пришлось запросить помощь Первого Отдела Двенадцатого Управления по контролю производства. Ни на одном городском заводе не используют такие примеси. Оружие было кустарным и нелегальным. - Все следы ведут на окраины. Там мы будем искать их вечно. Если, конечно, не найдём в какой-нибудь канаве. – Кивнул Харальд. Это сходилось с его собственными мыслями. Прекрасная идея – напасть на влиятельного офицера и убить его. Кошмарные последствия – Криминальная полиция и Внутренняя разведка перевернут окраины вверх дном и вырежут всех, кто способен держать в руках оружие, даже не спрашивая. Слишком большая плата. Значит, этих террористов кто-то использовал. Кто-то, кто хотел увести следствие на окраины, где искать можно если и не вечность, то непростительно долго. Это неизменно отвлекло бы самых крупных и проблематичных игроков на поле городских боёв. Слишком удобно, а окраины Пророку и без этого не нужны. Он собирался строить прекрасное будущее, а в нём, определённо, не было место отбросам и мутантам. – Ты не узнавал состояние Оскара? - Узнавал. – Кивнул Отто. У него хватало знакомых в военном госпитале. И первым, что он сделал, это попросил сообщать ему все новости о состоянии здоровья Архенгольца. – Его стабилизировали. Есть шанс, что выкарабкается. Если что-то изменится, я сообщу. Тебе надо отдохнуть, Харальд. Хоть немного. - Отто, я хотел отправить тебя домой. Здесь твоя помощь больше не нужна. – Харальд покачал головой. Он действительно очень устал, но не мог так просто сдаться. Оскар обещал дать разрешение на обследование места убийства герра Гейлберга. Он не мог отступить, пока не узнает, кем был тот второй человек. - Ты сейчас тоже можешь только ждать. Поспи хоть немного, Харальд. Не загоняй себя раньше времени. – Отто понимал, что давить на авторитет врача бесполезно, и потому говорил как друг. – Силы тебе ещё очень понадобятся. Если он жив, то продержится столько, сколько надо. - Он жив и скрывается на окраинах. Есть видео, где к дому Гейлберга приближаются двое перед самой его смертью. И один из этих двоих без сознания, второй его тащит. Я уверен, что Нэля кто-то подставил, но не понимаю, кто и зачем. – Харальд взял протянутую Отто кружку с кофе. Вкуса он не почувствовал, только тепло, согревающее ладони и растекающееся по измученному телу. – Я узнаю, обязательно. Это не Пророк. - Тогда подумай ещё вот над чем. У Дэнеля в Управлении врагов нет. Кроме людей Пророка, конечно. Даже тот высокородный, который убивал девушек, кажется, не держит на него зла. – Отто не хотел заставлять Харальда нервничать ещё больше, но сейчас любая зацепка была важна. Можно бесконечно ходить по кругу, изматывая себя одними и теми же мыслями, если только не появится новый факт. А чем быстрее Харальд раскроет убийство Гейлберга, тем быстрее сможет расслабиться и отоспаться. А ему это просто необходимо было сделать до того, как начнётся финальный этап противостояния Индиго и Пророка. – Значит, целью был не он, а ты. У тебя врагов хватает. Способ мерзкий, но действенный. Если бы парня схватили сразу, у тебя были бы большие проблемы. - Ты прав. Надо будет вспомнить, кому я успел насолить. И у кого претензии к моей семье. Хотя такая длинная цепочка – это всё-таки слишком. Я подумаю, Отто, спасибо. – Харальд допил безвкусный кофе и поставил кружку на препарационный стол. – Возвращайся домой, к Солнышко. А я немного посплю в кабинете. Обещаю, что отдохну. - Хорошо. Спасибо, Харальд. Уверен, всё будет в порядке. – Отто неловко улыбнулся и поправил очки. – И с тобой, и со мной, и с Нэлем и даже с Архенгольцем. Харальд кивнул и вышел из комнаты. Перед тем, как выполнить обещание Отто и немного поспать, он проверил свою почту. Зигфрид ещё не нашёл ничего дельного. Младший Архенгольц прислал всё, что у него было, в том числе и запись разговора с незнакомцем, сообщившим о нападении. Голос показался Харальду знакомым, но он никак не мог вспомнить, где слышал его раньше. Как будто говоривший изменил интонацию или высоту. Отчёт Отто тоже был. Практически всё, что он и говорил ему. Надо было дождаться сообщения от Зигфрида, Хайнриха или из больницы. Сейчас значение имело только это. Харальд устало закрыл глаза. Кресло показалось ужасно неудобным, но измученное тело смогло найти приемлемую позу. Сон нахлынул вязкой волной, утянул вниз, в темноту без снов. Хайнрих перевёл взгляд с одного монитора на другой. Ему удалось уговорить своего знакомого, имеющего нужный доступ, раскопать ему официальный список информаторов Архенгольца. С доступом к нему оказалось сложнее. В Управлении были люди, имевшие обезличенный канал. Но их с Рейденбергом предположение заинтересовало заместителя главы, и он дал разрешение на углубленную проверку. Пусть и нехотя, но внутренняя разведка согласилась сотрудничать с криминальной полицией и резонансниками. Хайнриха назначили координатором. Удовольствия это назначение принесло мало, зато головной боли – более чем достаточно. Впрочем, он привык договариваться с офицерами самых разных Управлений там, на юге. - Михаэль. – Хайнрих с трудом смог выкроить время на то, чтобы позвонить домой. Ему было плевать, что о нём подумают. И было плевать, кем посчитают Михаэля. После того, как тот вышел из комы, Хайнриху стало плевать абсолютно на всё. Семья давно уже отреклась от него за то, что он выбрал Управление, а не армию. Уволить его за такое не могли. Так чего бояться? Слухов и пересудов? Сейчас хватало других тем, а потом это уже перестанет быть новостью. – Я задержусь, возможно, до утра. Знаю, врач говорил не напрягаться. - Тогда не буду повторять. – Голос мальчика звучал устало, но не сонно. Он так и не лёг, дожидаясь его. – Но утром вернись и выспись. Не забудь, тебе в семь на процедуры и осмотр. - Я помню, Михаэль. Ложись спать. – Хайнрих улыбнулся, понимая, что мальчик всё равно не увидит этой улыбки. И там, в песках, среди крови и смерти, и здесь, в огромном безликом городе у него был дом и тот, кто ждал его там, беспокоился и помнил. И Хайнриху было решительно наплевать, какого он пола и возраста и насколько чистая у него кровь. По внутренней защищённой почте пришёл анализ доступа к списку за последний месяц. Хайнрих хищно улыбнулся. Он собирался вычислить ублюдка, лишившего его вкусного ужина и полноценного сна. Определённо, предатель не заслуживал ни жалости, ни лишнего часа жизни. Запросов оказалось несколько – все от проверенных по несколько раз и верных офицеров. Хайнрих невольно закрыл глаза, напомнив себе, что в городе нельзя доверять никому. А сейчас – даже тем, кого множество раз проверили. Несколько человек запросили список одновременно ещё с несколькими, после чего внесли изменения в свои собственные. Информатор, работающий на кого-то из Управления, мог помочь другому офицеру в знак своей лояльности или ради какой-то выгоды, иногда он даже не говорил, что уже завербован. Но считалось крайне невежливым и неосмотрительным включать в список своих внештатных агентов того, кто уже на кого-то работал. Поэтому при малейшем сомнении приходилось запрашивать подтверждения или сверки списков. Чаще всего, офицер просто оставлял запрос своему аналитическому Отделу, но некоторые, с высоким уровнем доступа, проверяли сами. Аналитические Отделы, особенно в последнее время, всегда бывали загружены, и ответа приходилось ждать достаточно долго. Так что эти запросы Хайнрих временно счёл безопасными. Ещё один пришёл с пометкой «для архива». Вся документация Управления безопасности регулярно копировалась в архивы. Эти запросы имели наивысший приоритет, а доступ к архивным данным был всего у нескольких человек, которых назначал лично Канцлер. Хайнрих со спокойной душой вычеркнул строку из списка. Осталось всего три. И каждый запрашивал не только полный список, но и досье конкретного информатора. Можно было покопаться с каждым из них и выяснить, кто именно мог сделать нужную наводку, с кем договорился преступник. А можно было поступить проще. Хайнрих встал из-за стола и прошёл через несколько комнат Управления и остановился перед дверью заместителя Архенгольца, штандартенфюрера Дитмара фон Ригорса. - Хайнрих Гильтенланд, есть информация по расследованию. – Сейчас по другим вопросам попасть к штандартенфюреру Ригосу было просто невозможно. Впрочем, Хайнрих был на особом счету, как особо уполномоченный помощник герра Рейденберга. Лампочка над дверью мигнула синим, Хайнрих вошёл. Он всегда немного нервничал в присутствии Дитмара. Как, наверное, и все прочие сотрудники Одиннадцатого Управления. Дитмар фон Ригос был высоким и худым, почти белые волосы, высокие острые скулы и льдисто-голубые глаза придавали его облику оттенок надменности и холодности. В Управлении все знали, как он строг к деталям и внимателен к мелочам. Хайнрих замер посреди кабинета, вытянувшись в струнку, и ждал разрешения поднять голову. Герр Ригос не терпел ни малейшего отступления от правил и этикета. - Что у вас? – Дитмар кивком позволил Хайнриху говорить. Штандартенфюрер Ригос неподвижно стоял посреди кабинета, заложив руки за спину. Он не успел уйти домой до того, как пришло сообщение о нападении на бригаденфюрера Архенгольца. И теперь ему предстояла напряжённая бессонная ночь. - Я выявил троих наиболее вероятных кандидатов в предатели в нашем Управлении. – Хайнрих замолчал, переводя дух и давая Дитмару возможность осознать сказанное. – Согласно нашей со штандартенфюрером Рейденбергом теории кто-то из Управления подстроил бригаденфюреру Архенгольцу ловушку. Кто-то, кто знал, что он занимается частным расследованием, кто имел доступ к списку его информаторов. В нынешней обстановке бригаденфюрер не стал бы доверять кому-то непроверенному. И тем более, не стал бы доверять информации, пришедшей от кого-то из Управления. Кроме нескольких человек, конечно. Я имею в виду ту информацию, которой он предпочитал ни с кем не делиться. Понимаю, что это лишь логические построения, но мы всё-таки можем их проверить. Я запросил анализ запросов к списку информаторов бригаденфюрера. Из всех трое запрашивали не только сам список, но и досье конкретных информаторов. Я прошу установить слежку за этими тремя и отправить людей, чтобы они допросили информаторов. Я уверен, что бригаденфюрер Архенгольц простит нам подобную вольность, когда всё закончится. - Возможно. – Медленно проговорил Дитмар. То, о чём просил Хайнрих, было грубейшим нарушением протоколов и неписаных правил. Никто не имел право лезть в отношения офицера и информатора. Тем более, грубо допрашивать чужого агента. Но сейчас обстоятельства были весьма необычными, и стандартные модели поведения не работали. – Думаю, это действительно будет быстрее, чем детальное расследование и сверка вероятностей. Я займусь этим. Вы хорошо поработали. - Прошу вас держать меня в курсе, чтобы я мог поддерживать контакт с штандартенфюрером Рейденбергом. – Хайнрих старался держаться как можно увереннее. То, что он отчитывался перед офицером другого Управления, пусть и назначенного на расследование, уже было нарушением правил. Но это была единственная возможность официально заниматься поисками того, кто попытался убить бригаденфюрера Архенгольца. Дело передали Седьмому Управлению. Криминальная полиция вмешивалась без всякого разрешения, но, в каком-то смысле они могли претендовать на участие. Вооружённое нападение во внеслужебное время. Пока не ясна цель, криминальщики вполне могли трактовать его как попытку ограбления. Одиннадцатое Управление ещё должно было доказать, что имел место заговор. И поэтому Хайнрих сотрудничал с Рейденбергом официально с негласного разрешения своего начальства. - Разумеется. – Дитмар кивнул, отпуская Хайнриха. Ему предстояло организовать слежку за собственными сотрудниками, впрочем, для внутренней разведки в этом не было ничего странного. Они выискивали шпионов всегда и везде, не делая разницы между «своими» и «чужими». И послать крепких ребят допросить информаторов. Кто-то из них с большой вероятностью послужил орудием – добровольным или нет. Кто-то предал того, кто дал ему своё покровительство и вполне приличную доплату за ценные сведения. Выяснить это будет не так сложно. Главное – не передавить невиновных. Оскар за такое спасибо не скажет. Дитмар передвинул на несколько миллиметров стоявшую рядом с монитором фотографию жены и дочерей. Он уже думал о том, чтобы отправить их к матери в загородный дом, но понимал, что Магда не согласится. Она была дочерью и женой офицера и не собиралась бежать от опасности. Точно так же Магда воспитывала дочерей. Жена всегда должна ждать мужа дома, переносить с ним все тяготы, поддерживать его, быть крепким тылом. И беречь чистую непорочную кровь, как высший дар, передавать этот дар следующему поколению. Дитмар всё это прекрасно понимал, но всё равно боялся за семью. В отличие от Магды, он знал, что это новое восстание будет гораздо серьёзнее предыдущего. Не какие-то там волнения, а полноценная гражданская война. Пополам расколется не только весь город, но и Управление. Магда никогда его не предаст и не оставит, но сейчас это означало лишь то, что ещё один чистый род прервётся, не оставив после себя ничего – ни генов, ни памяти, ни чести. Хайнрих вышел из кабинета штандартенфюрера Ригоса и вернулся на своё место. Первым делом он написал письмо Рейденбергу. Теперь оставалось лишь ждать, беспокоиться и надеяться, что их теория оказалась верной, и предателя скоро поймают. Хайнрих закрыл глаза, чувствуя, как усталость бетонной плитой опускается на плечи. Тяжесть и боль в затёкших мышцах, сознание соскальзывает куда-то глубоко. Почти страшно, но для настоящего ужаса слишком много воздуха. Хайнрих глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Рёбра всё ещё ныли, но уже терпимо. И это даже без тугой повязки. Хайнрих опустил голову на лежащие на столе руки и попытался расслабиться. Он знал, что в такой неудобной позе долго не проспит. Не больше получаса – как раз то, что было ему необходимо. Отто открыл дверь своим ключом и вошёл в дом. Тишина в прихожей не пахла кровью, она казалась уютной, но он всё равно невольно вздрогнул, когда рука случайно коснулась новых стенных панелей. Каждый раз возвращаясь, Отто замирал на миг, прислушиваясь и принюхиваясь, и только потом снимал плащ. Ему казалось, он будет так делать даже тогда, когда Солнышко уедет. Они обо всём договорились. Отто обещал приехать к ней, как только сможет. Солнышко не хотела его оставлять, понимала, что будет нужна. А ещё понимала его потребность знать, что она в безопасности. После Вильгельма. Дом перестал быть безопасным, а игры превратились в жестокую борьбу на выживание. Отто не мог бросить Харальда сейчас, особенно после того, как пропал Нэль. Но и бояться за Солнышко у него тоже больше не было сил. И поэтому они решили – она будет ждать его дома, как всегда, только там, за городом. А он вернётся домой, как всегда, только через несколько дней, вот так же, поздно вечером. Отто снял пропахшую дождём одежду и обувь и прошёл на кухню. Солнышко спала, положив голову на стол, заставленный тарелками с остывшим ужином. Розоватая питательная кашица и немного зелёной. Там, где она родилась, не существовало другой пищи. Вся готовка сводилась к смешиванию концентратов и разогреву. Или просто разогреву, если хотелось побыстрее, и было всё равно, какое оно на вкус. Отто не привередничал, давно привык так питаться. Дома, за городом, было совсем иначе, но во время учёбы в Медицинской Академии он почти не бывал в съёмной квартире, перебивался в столовых. Найти нормальные продукты было непросто, да и стоили они много. Постепенно именно эта питательная кашица стала обычной и домашней едой. Отто улыбнулся и тихо вышел из кухни. От него несло кровью и формалином, всё это надо было смыть перед тем, как садиться за стол. Душ показался обжигающе горячим после стылого воздуха, пропитанного холодным дождём. Привычный химический запах дезинфектора успокаивал. Отто закрыл глаза, подставляя лицо тугим струям воды. Скоро всё закончится. Ведь должно же это всё как-то закончиться? К тому времени, как он домылся, Солнышко проснулась и начала разогревать ужин. Она всегда чутко спала, когда ждала Отто с очередного дежурства. - Как прошёл день? – сонно улыбнулась девушка. Солнышко подошла и обняла Отто, прижавшись лицом к его груди. – Ты задержался. - Да, было много работы. – Отто тоже улыбнулся и провёл рукой по волосам Солнышко. Как же ему будет не хватать этого тепла, этой улыбки! Как же долго будут длиться дни разлуки! Но так было нужно. – Ещё и сверхурочная. Солнышко. - Да, Отто? – Она редко назвала его по имени, и потому сейчас оно прозвучало почти как клятва. - Мы договорились. Мне будет сложно отпустить тебя, - Отто не знал, что ещё сказать, и надо ли говорить. Что-то рвалось изнутри, но никак не могло оформиться в слова. - Ты не отпускаешь меня, мы просто какое-то время побудем далеко друг от друга. Но это последний раз. Потом мы будем вместе. – Солнышко улыбнулась и крепче сжала в объятьях Отто. Её не волновало, что скажут его родственники или все их новые соседи. Кем они буду её считать. Если он приедет к ней, какое это будет иметь значение? Если приедет. - Именно так. – Прижимая к себе Солнышко, Отто думал, что ужин успеет остынуть, а на сон ему и так осталось слишком мало времени. Но тепло прижатого к нему тела так манило, что он не мог заставить себя разжать руки. Только сдвинуть ладони вниз, надавить на поясницу, ещё ниже. И чувствовать, как дрожат пальцы девушки, забираясь под накинутую после душа рубашку. До спальни слишком далеко и так не терпится стереть всё то, что разделяет. Всё лишнее, наносное: чистоту крови, работу, кожу. И сердце бьётся под ладонями в такт сбившемуся дыханию. Разве можно разлучиться хотя бы на день? Да, только так можно уберечь. Но не сейчас, не сейчас… Харальд с трудом вынырнул из смутного неопределённого кошмара, полного горящих людей и смеющихся детей без глаз. Тело затекло в неудобной позе, сбившаяся форменная одежда перетянула грудь. На мониторе перед ним мигал значок нового сообщения. Харальд расправил затёкшие конечности и поправил одежду, пригладил волосы и поискал глазами кофеварку. Взгляд невольно упёрся в пустой стол адъютанта. На нём всё ещё лежали неразобранные дела, стопки отчётов, стояла кружка, самая обычная, чёрная с имперским орлом. С исчезновения Дэнеля прошли сутки. С самого утра он не попадался на камеры, не было никаких новостей о его местонахождении – Харальду бы сообщили. В конце концов, в преступлении адъютанта вполне мог быть виновен его начальник. Но он знал, что Нэль жив. Было ли это простым нежеланием думать о худшем, доверием или интуицией, Харальд не знал. Но именно сейчас Дэнель был ему нужен. И не только как тот, с кем он мог проводить ночи. Нэль уже доказал, что может вести расследования и драться, добывать улики и убивать. Все эти навыки могли пригодиться не только Харальду, но и всей Империи. Но кто-то решил иначе. Кто-то, кто решил обвинить Дэнеля в убийстве. Харальд встал и подошёл к кофеварке, залил воду, засыпал кофейный сублимат и включил. Пока не найден тот, кто организовал покушение на Оскара, он не мог заняться поисками улик, оправдывающих Нэля. Не мог отвлечься. Фолькер предупредил его, что это дело имеет первоочередное значение. Харальд и сам хотел его раскрыть. Оскар фактически возглавил оборону Управления в прошлый раз, провёл чистики и расследования после подавления мятежа. Держал в руках весь город, не позволяя ему соскользнуть в бездну. Он был ключевой фигурой, нельзя было допустить, чтобы он так глупо погиб. Впрочем, сейчас его жизнь была в руках медиков. С этим Харальд ничего не мог поделать. Первое письмо было от Хайнриха. Он честно отчитался о том, что нашёл трёх подозреваемых и натравил на них Дитмара Ригоса, заместителя Оскара. Харальд не сомневался, что тот не упустит предателя в рядах собственного Управления. Кроме того, Дитмар славился своей стальной хваткой и нежеланием занимать кресло начальника. Он скорее с радостью принесёт Оскару оторванную голову организатора покушения, чем попытается спихнуть того с кресла. Оставалось лишь надеяться, что их с Хайнрихом версия была верна. Проводить более детальное расследование и искать связи и улики не было времени. Первые результаты должны были быть уже к утру. Фолькер сказал это очень чётко. Второе сообщение было от Зигфрида. Он нашёл запись с камеры, заснявшей преступников, сделал снимки их лиц, даже смог проследить до окраин. Но потом потерял. Харальд, недолго думая, разослал запись и снимки младшему Архенгольцу и Ригосу. Эти двое способны были перерыть все трущобы и найти исполнителей. В крайнем случае, Дитмар мог попросить о помощи регулярные войска. Конечно, сейчас в них бродили весьма неприятные настроения, но в городе находилась пара десятков боевых генералов. Да и гарнизон города всегда охотно оказывал содействие Управлению. Харальд вспомнил, что его дядя Ульрих сейчас тоже находится в городе. Можно было попросить о помощи его. По крайней мере, он мог хотя бы посоветовать нужных людей и проверенных солдат. Но такие просьбы не проходят даром. Харальд решил отложить этот вариант на самый крайний случай. Было несколько отчётов от ночной смены. Часть из них он перекинул на Хильдеберга, часть просмотрел, решив перечитать подробнее утром. Короткий сон, пусть и наполненный кошмарами, освежил голову и очистил мысли от лишней шелухи. Харальд налил себе кофе и вернулся за стол. Стоило подумать, чем занимался Оскар и на чём его смогли поймать. Конечно же, он не вёл никаких записей. Если они и были, получить к ним доступ не было никакой возможности. Харальд мог бы послать запрос и получить разрешение на снятие личных кодов допуска и осмотр вещей только в случае смерти Архенгольца. Но до этого, как он надеялся, было ещё далеко. Значит, можно было предположить, что записей нет. Никто в Управлении ему не помогал. Он мог работать один, собирая информацию. Мог использовать незарегистрированного информатора. Оскар пришёл на встречу в форме, так что его осведомитель был в курсе, где тот работает. И тот, с кем он его свёл – тоже. Мог ли Оскар работать совершенно один? Без помощи кого-либо в Управлении? Если нет, то к кому он мог обратиться, если не доверял собственным подчинённым? И кто мог быть ему полезен при добыче информации? Кто-то, кто либо абсолютно и достоверно верен нынешнему режиму и Индиго, либо не участвует в делёжке власти. Такие в Управлении тоже были. Те, кто будет нужен всегда. Чьё положение не изменится, что бы ни случилось. Кто из таких людей мог быть нужен при добыче информации? Харальд хищно улыбнулся. Операция по поимке преступников, напавших на Оскара фон Архенгольца, началась через полчаса. В ней приняли участие специально сформированные военные отряды из расквартированного в казармах города гарнизона, боевые химеры полиции и Башни. Последние уже находились на зачистке в трущобах и присоединились к охоте. Отложены были все прочие задания, приостановлены поиски и охота за иными преступниками. Городские окраины замерли, напуганные непонятной активностью военных. Не было погромов и массовых арестов, не звучали выстрелы. Это не было облавой, но силы задействовали просто колоссальные. Одновременно с этим, выбранные Дитмаром Ригосом агенты допрашивали троих информаторов. Правды удалось добиться быстро, как и вычислить изменника. Не прошло и двух часов с начала операции, как в Последнее Управление доставили предателя. Сопровождать его вызвался Харальд фон Рейденберг. Тем временем, химеры Башни первыми вышли на след исполнителей. Осознав, что им ничего не грозит, местные начали помогать. Они решили, что так быстрее избавятся от нежелательного присутствия военных. Раз кто-то оказался так глуп, чтобы у каждой ищейки было его фото, и половина армии желала его крови, значит, сам виноват. Но в этом направлении охота затянулась. На окраинах можно было затеряться, не оставив следов. Химеры шли по следу, армейские прочёсывали район за районом, перетряхивая все дома и укрытия, подвалы и норы. Поимка исполнителей была делом времени. Харальд обхватил руками кружку с горячим кофе. Напиток был достаточно паршивого качества, но в морге согреться иначе было просто невозможно. Вальтер обещал скоро вернуться, но что-то задержало его по дороге. Харальд сам попросил его о разговоре, поэтому терпел, греясь о кружку. В морге было холоднее обычного. Камеры внутреннего наблюдения не работали, эта комната, как и всегда, была самым безопасным местом в Империи. Мертвецы лучше всех умели хранить тайны. Наконец дверь открылась. Герр Вайфрунг подошёл к кофеварке и сделал себе кружку кофе, только потом повернулся и кивнул Харальду. Выражение лица у Вальтера было усталым, но довольным. - Твой парнишка начал говорить. Скоро выдаст всех, кого знает. А потом начнёт врать. – Вальтер с наслаждением сделал первый глоток. Мартин недавно отрегулировал кофеварку, так что она делала напиток как раз нужной температуры. До полного идеала не хватало только качественного кофе. – Это нам уже не нужно. Так о чём ты хотел поговорить? Ты же знаешь, скидок я никому не делаю. - Мне скидка не нужна. А Лейбрих невиновен. Я хотел спросить тебя о старшем Архенгольце. – Харальд говорил уверенно, хотя и понимал, что попасть в Последнее Управление мог каждый. И каждый – за дело. Невиновных не существовало, требования Империи были столь высоки, что никто не в силах был им соответствовать. Он верил, что Дэнель не совершал этого убийства, хотя доказать ничего пока не мог. Косвенной улики Зигфрида было определённо недостаточно. Но это касалось только убийства. Само происхождение Дэнеля было преступным, а его официальное имя было ложью. Сам же он тоже порой совершал проступки. Что-то могло послужить поводом для осуждения, что-то – для наказания. Харальд не жалел ни об одном из них, но понимал, что не безгрешен. Кроме того, если Пророк победит, выжившие сторонники Индиго окажутся здесь. Но гордость никогда не позволила бы Рейденбергу просить о снисхождении. – Он вёл своё расследование, никому в его Управлении не было известно о том, что и кого он ищет. Но мне кажется, ты можешь что-то знать. - Зачем тебе это? – Вальтер сделал ещё один большой глоток кофе, точно надеялся, что, остыв, он станет хоть чуточку лучше. – Предателя вы поймали. Исполнителей тоже поймаете. Причины и так понятны. Тот парнишка сам был исполнителем, но уверенным в собственной значимости и исключительности. Уверен, те, кого он назвал, скоро признаются в своей связи с сектами и Куклами. Или сразу с Пророком. Поверь, с его расследованием это никак не связано. - Так ты знаешь. – Удовлетворённо кивнул Харальд. Вальтер был прав, для расследования было совершенно не важно, чем занимался Оскар. Но его на этом поймали. Что бы он ни искал, Пророку об этом уже известно. – Я не прошу рассказать всё. Уверен, Архенгольц запретил тебе. - Архенгольц ничего не может мне запретить. Как и любой другой офицер Управления. Ты это прекрасно знаешь. – Вальтер невольно улыбнулся. Это было неписанным правилом: каждый мог попасть в Последнее Управление, и потому оно обладало особыми привилегиями. И всё-таки, от него не укрылось то, как Харальд пытался его подловить. Это было даже слишком очевидно. Вальтер покачал головой, Рейденберг редко работал так грубо. С другой стороны, на глав Управлений охотились тоже весьма редко. Да и занятия у Архенгольца были весьма странными. – Грубо работаешь, мой мальчик. Слишком явно. - Знаю, но я слишком устал для сложных игр. – Улыбнулся Харальд. Получилось слишком натянуто и неправдоподобно. Потом он выложил на стол припасённые бутерброды. Их он готовил сам, получилось не так хорошо, как у Дэнеля, но Вальтер не был привередлив. Служащие Последнего Управления редко доходили до одной из столовых, все они были расположены слишком далеко, а работы всегда было много. И потому подчинённые Вальтера, как и он сам, обычно перекусывали в перерывах между допросами, если вообще вспоминали о еде. Мало кто задумывался об этом, но Харальд знал, как задобрить страшного владыку Последнего Управления. Особенно сейчас, когда и он, и его сотрудники проводили на рабочем месте едва ли не круглые сутки. – Это расследование мне навязали, хотя оно, конечно, и относится к моему Управлению. Но в не меньшей степени – и к Управлению Оскара. Предателя уже нашли, исполнителей вычислили и почти поймали. Можешь считать мою просьбу праздным интересом, который не выйдет за стены морга. - Знаешь, почему мне доверяют самые страшные тайны? – почти снисходительно спросил Вальтер. Дело действительно было почти закрыто, именно поэтому в вопросе Харальда не было смысла. С другой стороны, кто-то ещё узнал об этом интересе Архенгольца. И сейчас Вальтеру стоило решить, насколько опасными могли быть эти знания. Харальд не был дураком, чтобы шантажировать Оскара или выдавать его секреты всем подряд. Но всё ещё не было известно, выкарабкается Архенгольц или нет. Медики военного госпиталя молчали, не давая никаких прогнозов. Оскар не стал бы заниматься чем-то неважным, когда вся Империя застыла на краю. И если он умрёт, должен был остаться хоть кто-то, знающий о том, что он расследовал. Кто-то, кто сможет продолжить его работу, а не хранить тайну, как мёртвый груз. Вальтер снова улыбнулся. Харальд работал вовсе не грубо, он просто позволил ему самому сделать выводы, потому что глава Последнего Управления не стал бы слушать приказов и не поддался бы давлению, разгадал бы любые уловки и интриги. Лишь то, что пришло в голову ему самому, могло убедить Вейфринга в том, что так поступить необходимо. – Впрочем, тебе ли не знать? Харальд, мой мальчик, если Оскар вернётся в мир живых, наш разговор должен будет из него исчезнуть. Эта тайна должна будет стать одним из обитателей этого морга. Я разрешаю тебе вытаскивать её на свет только в том случае, если Архенгольц умрёт. - А тайна не потеряет актуальности. – Согласно кивнул Харальд. Вальтер пришёл именно к тем выводам, на которые он рассчитывал. И поставил те условия, которые его вполне устраивали. Харальд не собирался лезть в дела всесильного главы Управления Внутренней разведки. - Именно так. Кроме вопросов, которые волнуют сейчас всех, герр Архенгольц активно интересовался одной весьма любопытной категорией шпионов Республики. – Вальтер вспомнил странного парня с безмятежным лицом и светлой грустью в глазах. Химера, зеленоглазый ребёнок – всё это было связано с Пророком. Для Харальда это точно не являлось чем-то особенным. Рейденберг был втянут в противостояние Индиго и Пророка гораздо сильнее, чем думал. – Они появились совсем недавно. Их привозят торговцы органами и прочие мерзавцы. Только эти из совсем другой категории. У них нет чёткого приказа, нет легенды и схемы внедрения. Они словно дети радуются всему на свете и не умеют ненавидеть. Мужчины и женщины, чаще всего молодые. Торговцы их не трогают. Эти странные люди просто ходят по городу, наблюдают и слушают. У них даже нет каналов передачи разведданных. Ни кто их забрасывает, ни зачем – не известно. Но появились они после той стычки на границе, что не может не настораживать. Харальд, мой мальчик, Оскар так и не успел разгадать эту загадку. - Я не буду в это лезть без крайней необходимости. Шпионы Республики, да ещё и неагрессивные, даже косвенно не касаются моего Управления. – Кивнул Харальд. Контрразведкой занимался Первый Отдел Управления Оскара. Как раз тот, где работал Фридрих. В крайнем случае, он мог рассказать об этом расследовании ему. Но только в том случае, если Оскар не очнётся в ближайшее время. А пока что стоило заняться своей работой. – Благодарю за доверие. - Я верю в твою разумность, мой мальчик. – Вальтер по-доброму улыбнулся. Харальд знал, что до встречи с ним глава Последнего Управления пытал организатора покушения на Архенгольца. Возможно, с такой же доброй улыбкой на лице. Никто из тех, кто знал лично Вальтера Вейфрунга, не верил этой улыбке. Харальд вышел из Последнего Управления и направился к себе. Сейчас даже ночью коридоры были полны людей. Кто-то спешно доделывал работу, кто-то отправлялся или возвращался с ночного дежурства, кто-то не ночевал дома уже несколько дней. Харальд подозревал, что такая участь ждёт и его самого – возвращаться было незачем, дома его никто не ждал. За эту ночь было арестовано одиннадцать человек. Всех их выдал организатор покушения на Оскара фон Архенгольца. Все под пытками признали свою вину. Измена, заговор, вредительство, попытка свержения власти. Каждый назвал ещё несколько имён, каждое из которых также было проверено. Аресты продолжились и утром, хотя некоторых названных признали оклеветанными, а другие уже были казнены по более ранним доносам. Все изменники были лишь исполнителями, они не знали имён тех, кто стоял за заговором, не имели выхода на Кукол, не обладали каким-либо влиянием, им было известно на удивление мало. Судя по всему, они были лишь мелкими фигурами, которыми собирались пожертвовать при малейшей опасности. Но даже в этом случае, их арест был большой удачей. Даже незначительный человек в нужный момент мог навредить. Даже обречённый на поимку мог успеть передать информацию, запустить в компьютеры вирус или выстрелить в голову кому-нибудь, важному для защиты Управления Безопасности. Почти два десятка вычищенных изменников, какими бы незначительными они ни были – это удача. Это крошечный шанс на победу. Все, признавшиеся в своих преступлениях, были казнены после тщательного допроса.