Падение Башни

Готфрид фон Вольфштадт устало вздохнул и потянулся за большой кружкой кофе. Скоро на окраине должна была начаться операция по зачистке, но сегодня координировал её не он. Это нисколько не беспокоило Готфрида, сотрудники его Отдела были достаточно компетентными, он сам отбирал и обучал каждого из них. А потом защищал, не позволив перевести в другие Управления. Сейчас нельзя было нарушать работу Управления по борьбе с террористическими группировками. К тому же, операция была не слишком крупной, с окраин и так уже вычистили всё, до чего смогли дотянуться. Все, кто поумнее, давно залегли на дно, дожидаясь сигнала Пророка о наступлении. Фанатиков ликвидировали во время предыдущих зачисток. Так что сейчас у Готфрида были совсем другие заботы. Необходимо было подготовить людей и город к тому, что их ждало. С начальниками гарнизонов он уже успел переговорить, хотя в верности некоторых не был уверен. По подозрительным командирам Готфрид по своим каналам запросил проверку. Изрядная часть оружия и боеприпасов была перевезена с городских складов в Управление на случай, если их попытаются захватить или пути будут отрезаны. Готфрид знал, что не только он копит силы за стенами Управления безопасности и потому был спокоен. Стены он тоже осмотрел, как выяснилось, не он один. Герр Кальтштейн тоже проверял боеспособность внешней охраны. Это не могло не успокаивать. Башня готовилась отражать атаку на последнем рубеже. Как бы ни было неприятно это признавать, но Готфрид был почти уверен, что город им не удержать – как в прошлый раз. У солдат армии и бойцов Управления было мало опыта сражений на улицах. В трущобах – да, но бои быстро перекинутся на жилые кварталы и к работающим заводам. Туда, где каждый выстрел может стоить жизни обычному гражданскому. Бойцам придётся отступать к деловому центру только для того, чтобы минимизировать потери среди мирного населения. Никакого тяжёлого вооружения, никаких взрывов, пока рядом гражданские. Но для Пророка таких ограничений не будет. Управление существует, чтобы защищать граждан Империи и не может нарушить собственные принципы даже ради победы. Такой победы им не простят. Готфрид это понимал, как и то, что сражение быстро докатится до Управления. В деловом центре улицы были слишком широкими, быстро перекрыть их не получится, разве что перегородить автомобилями, но транспорт сложен в производстве, тратить ценные ресурсы и труд многих рабочих только для того, чтобы задержать оголтелую толпу? На сколько? На час? Завод по производству автомобилей в городе всего один, мощностей его едва хватает на то, чтобы удовлетворить нужды армии и Управления. Это тоже не подходит. Кроме того, времени на нормальные баррикады всё равно не будет. Готфрид начал подготовку к созданию преград в районах города, близких к окраинам. Если удастся затормозить в самом начале основную боевую силу, это позволит выиграть немного времени и избавиться от самых нетерпеливых предателей в городе и Управлении. Готфрид отхлебнул кофе и зябко поёжился. Город казался ему пустым – оболочкой без наполнения, ненужной упаковкой. Без Марго всё это представлялось ему бессмысленным, но он заставлял себя работать без отдыха – на износ. Чтобы ей было куда вернуться. И к кому. Готфрид давно решил, что выживет любой ценой, кроме измены. Этого Марго ему не простит. Значит, выход был только один – победить. Беречь гражданских, конечно, благородно, но сколько из них, одурманенных ложью, поднимет оружие? Готфрид прекрасно понимал, что стрелять придётся не только по террористам и маргиналам. Империя должна была заплатить эту цену, кровью смыть всё лишнее, через боль пройти в новое будущее. Стране нужен был катарсис, чтобы переродиться. И потому Готфрид допивал уже пятую чашку подряд, просматривая схемы городских улиц и думая, где ещё и как можно укрепить оборону, откуда забрать оружие, где взять ещё бойцов, кому можно доверять. Город ждал, все они ждали. И готовились. Хильдеберг ещё раз перечитал отчёт Курста и тихо, с чувством выругался. День, начавшийся не так уж плохо, грозил закончиться катастрофой. Подозрения у него были уже давно, но Хильдеберг старался не задумываться, гнал их от себя. Всего час назад он заходил в госпиталь, чтобы увидеться с Латгард и поблагодарить, а заодно и извиниться, что пообедать не получится. Вместо девушки его ждала записка о том, что её назначили на две операции, и она никак не может, но вечером обязательно придёт домой. Хильдеберг очень надеялся, что сам сможет вернуться в их маленькую квартирку и застать Латгард. Руки немилосердно ныли, всё тело ломило от усталости и вчерашних ран. Но сильнее всего болела голова. Куртс проанализировал всё, что удалось собрать детективам и самому Хильдебергу, выудил медицинские данные семейства Гейлберг, нашёл информацию по ухажёру дочери покойного. Девушка действительно была беременна, но у её мужчины обнаружилось хорошее алиби. А вот улики… они указывали совсем не на этого Ганса и даже не на Лейбриха. Все косвенные доказательства, детали, не заметные с первого взгляда, явно говорили о том, что настоящим убийцей был Харальд фон Рейденберг. И алиби у него не было, кроме того, которое, скорее всего, мог дать только Дерек. Об их связи знало всё Подразделение аналитики. Смесь запахов, пепел, следы, записи камер, на которых видно, что к дому подошли двое, причём, один был либо пьян, либо без сознания. Фигуры второго толком не разобрать, но рост примерно тот же и плащ Управления. Все эти улики были косвенными, но и доказательств непричастности не было. У Харальда была возможность, способ тоже понятен – Лейбрих ему полностью доверял, подсыпать снотворное или наркотик было бы несложно. С мотивом всё было сложнее. У Гейлберга были разногласия с Рейденбергами, но, в основном, с отцом Харальда. Конечно, нашлось немало свидетельств того, что покойный на приёмах пытался задирать своего возможного убийцу, был непочтителен и груб. Но разве это могло послужить мотивом? Тем более, что Харальд очень редко посещал все эти приёмы. Хильдеберг сжал кулаки и попытался привести мысли в порядок. Ему необходимо было доложить обо всём старику Гроссенталю. Конечно, расследование не было закончено, но подозрения в такое время могли дорого стоить. Особенно, если вспомнить, что Харальда уже обвиняли в убийстве, а нынешняя жертва – аристократ. На него могли повесить часть нераскрытых похожих дел. Хильдеберг прекрасно знал, кто за ними стоял, но официально не было даже подозреваемых. Рейденберги были древним родом, значит, разногласия у них можно было найти почти со всеми аристократами и военными, убитыми мальчиками. Хильдеберг понимал, что не сможет скрыть информацию, Курст, скорее всего, продублировал свой отчёт и Харальду, и Фолькеру. Он обязан был докладывать обо всём, что касалось сотрудников Седьмого Управления. Хильдебергу оставалось только попытаться убедить Гроссенталя дать Харальду возможность оправдаться. Как в прошлый раз. В невиновности своего начальника Хильдеберг не сомневался, хотя всё это начало казаться ему каким-то нелепым фарсом. Сначала Лейбрих, потом Рейденберг. Зачем на самом деле убили Гейлберга, был ли он вообще целью, или кто-то просто хотел очернить их Отдел? Или Харальда? Хильдеберг обхватил голову руками, он не видел выхода, не понимал, что ему делать дальше. Харальд сейчас был на севере, пытался найти Лейбриха, когда он вернётся, доказательств будет больше – против него или за, сказать пока было трудно. Хильдеберг резко выдохнул и положил руки на клавиатуру компьютера. Нужно было составить отчёт для Гроссенталя. Нужно было указать все факты, не утаивая. Харальд невиновен, но это ещё предстояло доказать. Слишком глупо, слишком сложно, слишком бессмысленно для него. В конце концов, подставлять Дерека не было смысла. У парня хватало секретов, чтобы угодить в Последнее Управление и без убийства. Достаточно было выяснить, где находится настоящий герр Лейбрих. Да и то, как тщательно и качественно была сделана эта подделка, говорило о том, что подставлять его не следует. Проще убить. До Гейлберга Харальду вообще не было дела. Всё это казалось какой-то дурной шуткой, но у кого-то хватило безрассудства её устроить. Хильдеберг не хотел сомневаться. Сейчас ему и без того было тяжело верить в то, что он выживет. В то, что у них с Латгард есть будущее. Отто поднял воротник и громко чихнул. С Харальдом увидеться так и не получилось, надо будет попытаться поймать его, когда операция закончится. Не то, чтобы визит Гринхильды фон Рейденберг был чем-то, о чём его другу следовало бы узнать немедленно, но что она вообще могла делать в Управлении? Отто шёл по улице ссутулившись и не смотрел по сторонам, только себе под ноги. Дорогу он знал хорошо, хотя и бывал у Юргена всего пару раз. Хороший дом, престижный район. И как он мог подвергнуть юношу такому риску, особенно после того, что случилось с Вильгельмом? Отто отогнал от себя мрачные мысли. Время для сомнений уже прошло, Юрген принял правила игры, он знал, на что шёл и чем рисковал. Отто тоже прекрасно это понимал, но не мог поступить иначе. Ради Харальда. Мелкая зеленоватая морось усиливалась, дышать становилось трудно. Очень скоро прозвучит сигнал по городу, люди запрутся в домах и будут ждать. Предчувствие витало в воздухе вместе с назойливым химическим запахом и дождевой взвесью, едкой и горькой. Отто спешил, он и так слишком задержался. Юргену не стоило оставлять результаты анализов у себя, да и результаты сканирования – тоже. Отто добрался до нужного дома и постучал в дверь. Его уже ждали, дворецкий впустил его и проводил в комнату Юргена, не сказав ни слова, не задав ни единого вопроса. Отто этому только порадовался, он выглядел не слишком убедительно, да и причин для визита у офицера Управления быть не могло. Только не у патологоанатома. Юрген встретил его живой улыбкой, такой бесконечно редкой в Империи, и так болезненно напомнившей Отто Вильгельма. - Я уже заждался. Всё готово! – Юрген вытащил из ящика стола стопку распечаток. Он сделал анализ сразу же, сверял и проверял до самой ночи. Боялся не успеть, но у брата Вильгельма время появилось зайти только сейчас. Юрген понимал, что все в Управлении сейчас очень заняты, но ему не терпелось поделиться своими исследованиями. – Что касается Детей Богов, могу подтвердить. У них чистые гены, хотя и несколько однообразные. Похоже на долгое существование внутри небольшой общины. Нет следов вырождения, но и разнообразия – тоже. Их гены почти не подвергались серьёзным мутациям, видимо, те, кому не повезло, не смогли выжить в тех условиях, без нормальных лекарств и терапии. Естественный отбор. - Это вполне возможно. Судя по тому, в каких условиях жили эти сектанты. – Отто кивнул. Действительно, тела Детей, которые он обследовал, подтверждали теорию Юргена. Никаких серьёзных отклонений, никаких серьёзных болезней, последствия травм бывали, но, опять же, несерьёзных. Биохимия крови и прочих жидкостей показала отсутствие регулирующих и очищающих веществ. То, что генетически чистым жителям поверхности было необходимо принимать ежедневно, Детям было ненужно. Трубы и слои бетона надёжно защищали их от губительного дыхания Пустошей. Никаких химикатов в воде, никаких искусственных добавок в пище. Ничего того, к чему успели привыкнуть имперцы. - С остальными образцами всё намного интересней. Что касается Индиго, то биохимия несколько отличается от привычной. Это не мутация, вернее, не совсем она. Я бы назвал это эволюцией. Следующей ступенью развития. Но по одной крови определить что-то очень сложно. – Юрген покачал головой. Он никогда не видел ничего подобного. Это было прекрасно, почти совершенно. Намного лучше любого человека. Если проводить аналогии с функциями обычной крови, у Индиго было гораздо лучше устроено снабжение клеток кислородом, иммунная система тоже была совершеннее. И некоторые соединения, элементы крови, назначения которых Юрген так и не понял. Они не были вредоносными, даже наоборот, но вот за что именно они отвечали, определить было невозможно, не хватало знаний. – И наконец тот человек, о котором вы спрашивали. Могу определённо сказать, что он на половину относится к Детям Богов, но второй его родитель – Индиго. Хотя и не совсем такой, как тот, чей анализ крови вы мне передали. Может быть, у каждого из Индиго набор маркеров в крови, биохимических отклонений и дополнительных соединений индивидуален. Это объяснило бы разницу. Может быть, дело в чём-то другом. Мне не хватает контрольного образца крови другого Индиго, чтобы понять, какие между ними отличия и в каких рамках они могут варьироваться. Но, думаю, получить его невозможно. - Определённо. – Поражённо пробормотал Отто. Он не мог до конца поверить в то, что сказал Юрген. Юноша говорил так увлечённо, так легко, словно речь шла о каком-то интересном эксперименте, который дал необычный результат. Не о самых влиятельных существах Империи. Не о подпольной группировке, само существование которой могло расшатать основы общества. И не о Дэнеле. Полукровка, дитя сектантов и одного из Индиго. Скорее всего, Пророка. Значит, он тоже Индиго, и вся эта война – всего лишь противостояние одарённых детей? Но он же старик. Значит, и такое возможно. Его кровь может отличаться именно потому, что он, в отличие от остальных, не замедлил своего развития. Или, вернее, не остановил его. Как врач, Отто вообще не был уверен, что такое возможно. Но для Индиго, казалось, не существовало запретов. - Гены третьего образца чисты, есть характерные участки цепочки, специфичные для Детей Богов. Могу с уверенностью утверждать, что он родился в подземных коммуникациях. Часть его генов не соответствует первому образцу, но очень похожа на второй. Кроме того, в крови есть характерные соединения, которые я ни разу не видел ни у людей, ни в замороженных и восстановленных пробах животных. – Юрген рассуждал с лёгкостью увлечённого человека, получившего в своё полное распоряжение благодарного слушателя. – Они не совпадают с соединениями во втором образце, но похожи по структуре, сложности и непонятности назначения. И определённой безвредности. Это не мутации, геном принадлежит жизнеспособному человеку, способному к размножению, к тому же, этот геном стабилен и наследуем. Конечно, образцов для анализа мало, я не могу сказать точно. Но с высокой долей вероятности, третий образец принадлежит ребёнку Индиго и одного из Детей Богов. - Спасибо, Юрген. Я заберу все результаты. Оставлять их тебе было бы безответственно. – Отто покачал головой. Подобные исследования были очень рискованными. Харальд имел право знать, Дэнель – тоже, но для юноши это было опасно. - Я хотел бы оставить себе копии. Не переживайте, я буду их хранить без каких-либо пометок, никто, кроме меня, не будет знать, кому они принадлежат. А мне просто интересно. – Юрген улыбнулся. Эти данные были настоящим кладезем идей. Он не собирался рисковать и публиковать их, но и просто отдать тоже не мог. Юрген был исследователем, и ему хотелось просмотреть всё ещё раз, разобраться с теми соединениями. - Как вам будет угодно. – Отто рисковал, но за информацию он мог расплатиться только информацией, а за молчание – молчанием. Юрген никак не мог попасть в поле зрения Индиго, если, конечно, он будет осторожен. Юноша улыбнулся и кивнул. Он не собирался рисковать жизнью, ведь впереди у него было много работы. А идеи можно было добавлять постепенно, в течение всей жизни. Отто вышел из дома Юргена под холодный зеленоватый душный дождь. Он ожидал таких результатов и всё равно с трудом верил. Дэнель действительно был одним из тех несчастных, которых отправили на поверхность, чтобы убить своих хозяев. Но ему повезло попасться в руки к Харальду. Или, возможно, юноша и сам не был таким, как прочие. Отто сомневался, что Пророк стал бы разбрасываться такими ценными кадрами. Скорее всего, у Дэнеля было и другое задание или, вернее, предназначение. Вот только его связь с Индиго и, вероятно, Пророком, пугала. Есть вещи, которые лучше не знать. Отто понимал это, как и то, как мало информации у них на руках. Крохи, догадки, подсказки. Разве на этом можно строить понимание и верность? Отто торопливо шёл по улице, стараясь проходить под навесами и балконами. В горле опять першило, в висках пульсировала боль. По дороге он зашёл в аптеку за очередной порцией лекарств. Теперь надо было только дождаться Харальда. Юрген подтвердил их мысли, то, в чём они боялись признаться самим себе. Но разве это что-то меняло? Не для Харальда. Отто устало улыбнулся. И не для него. Дэнель остался Дэнелем. Что бы они про него ни узнали. Бригаденфюрер Рейнер фон Гедерберг закрыл сообщение об очередном покушении на аристократа. В этот раз его удалось предотвратить. Анализ Кальтштейна оказался верен, Нейхардту удалось найти сходные паттерны поведения тех, кто был выбран Пророком для уничтожения, тех, кому тот подослал своих маленьких убийц. Их оказалось не так много – большая часть уже была мертва – но эти люди чем-то мешали лидеру Кукол, значит, их жизни лучше было сохранить. Нескольких зеленоглазых мальчиков удалось задержать и доставить в Башню. Некоторые предпочли смерть. И всё же, Рейнер был доволен. Наконец-то, череда убийств была остановлена. По крайней мере, в этом направлении. Нейхардт сейчас был в городе, Господа передали ещё один список – совсем короткий – тех, кого необходимо было убить. Нескольких человек Рейнер поручил Вельве, тот не задавал вопросов и быстро справился со своей работой, зачистить следы не составило труда. Двоих пришлось передать Отофриду. Рейнер не доверял ему, его допуска хватило, чтобы выяснить некоторые подробности из жизни герра Шёнхайт-Эрштелль. Чистокровнейший, само совершенство. Маньяк, убивавший девочек-подростков, член религиозной секты, вычисленный и наказанный. Он тоже не задавал вопросов. Зачем ему было знать, в чём вина этих людей, если ему нравилось их убивать? Остальных взял на себя Нейхардт. Рейнера настораживала его готовность выполнить любой приказ Господ и брать на себя самое неприятное. В ящике стола всё ещё лежало личное дело Кальтштейна и его медицинская карта под грифом «секретно». Рейнер так ни разу и не открыл её, ему казалось, что так он разрушит доверие, которое им удалось построить. Может быть, после того, как всё закончится, он и решит узнать, что не так с его заместителем. А сейчас надо было заниматься другими вещами. Леопольд доложил об одной небольшой, но активно пытающейся помогать Пророку секте, с ней надо было разобраться, Рейнер уже отдал распоряжение о её уничтожении – на вечер, химерам нужен был отдых. Кроме раскрытых покушений мальчиков, были ещё и другие, которые беспокоили Гедерберга гораздо сильнее. За прошедшие сутки трое офицеров Управления низких званий были найдены мёртвыми внутри стен. Двое – в уборных недалеко от своих рабочих мест. Это уже было серьёзно, невыявленные агенты Пророка перешли к активным действиям и постепенно разворачивали террор на территории Управления безопасности. Это необходимо было пресечь немедленно. Рейнер отложил в сторону письмо в дорогом плотном конверте – ещё одно распоряжение от Господ. Их очень сильно интересовало дело герра Лейбриха. Рейнер понимал причину этого интереса и потому собирался попросить Нейхардта проанализировать имеющиеся данные. Это дитя никак не могло быть обычным распутником и убийцей. Господа бы не избрали такого для своих целей. Конечно, они могли использовать любого, но не в этом случае. Рейнер был уверен, что Лейбрих невиновен. Пока что он не мог определить, на кого на самом деле был направлен удар. Но неведомый убийца уже вывел Дерека из-под надзора Господ и сделал его тем, чем он являлся в самом начале – воплощением энтропии, элементом хаоса, непредсказуемым и очень опасным. Сейчас Лейбрих оказался вне планов как Господ, так и Пророка, но мог влиять на них по собственным причинам. И главную их этих причин звали Харальд фон Рейденберг. Рейнер покосился на новое сообщение. Очередное покушение в стенах Управления, на этот раз неудачное. Это уже что-то. С этим можно было работать. Нейхардт фон Кальтштейн мысленно вычеркнул последнюю фамилию из списка. Это было проще и быстрее, чем он опасался. Господа опять никак не объяснили причины, но Нейхардту они были и не нужны. В конце концов, они иногда просто делают то, что потом, через много лет, даёт свои результаты, предсказать которые невозможно. Он знал об этом даже слишком хорошо. Пора было возвращаться в Управление. Работы ещё хватало, кроме того, Герберт недавно звонил и сказал, что нашёл кое-какую интересную информацию. Юноша окончательно переселился в кабинет Кальтштейна, каким образом он объяснял своё отсутствие на рабочем месте, известно было только ему и его начальнику. Герберт вполне мог выполнять свои обязанности в свободное время, не обременяя себя прогулками по Управлению. Сначала Нейхардт не хотел доверять юноше слишком многое, но потом убедился и в его эффективности, и в его верности. Вдвоём они могли сделать гораздо больше, тем более, что Господа никак не хотели оставить своего верного слугу в покое и позволить ему заняться безопасностью Управления. Сейчас Герберт был занят анализом информационных потоков, выслеживанием скрытых предателей. Они, наконец-то, проявили себя, начав убивать внутри стен. Нейхардт торопливо шагал по улице, голова раскалывалась от усталости и горького, ядовитого воздуха. Он плохо переносил загрязнения и холод, а сейчас было холодно. Стены Управления со стороны улицы казались непреступными, но Нейхардт слишком хорошо знал о каждой их уязвимости. На входе его почти не проверяли. Охранники уже знали его в лицо, а каждый раз смотреть на выскакивающие сообщения о засекреченной информации не хотелось. К тому же, любая задержка могла вылиться в очередную проверку и очередной выговор. Нейхардт в этот раз даже не стал требовать, чтобы его проверили как следует. Он спешил. В кабинете его уже ждала большая кружка с кофе – Герберт отслеживал данные со сканеров на входе в Управление – и отчёты о готовности химер к вечернему штурму логова секты. - Ты не поверишь! Сегодня штандартенфюрера Шерхендорфа вызывали к Канцлеру. – Герберт радостно улыбался, сидя в кресле за своим компьютерным терминалом. Нейхардту пришлось обеспечить помощника собственным рабочим местом, чтобы иметь возможность работать одновременно с ним. Юноша выглядел довольным, словно всё это было его личной заслугой. – До этого герр Шерхендорф активно анализировал потоки, кажется, он нашёл нас, но проследить до конца то ли не успел, то ли не смог. Да и вообще, в последнее время штандартенфюрер вёл себя не совсем обычно, хотя и маскировался очень хорошо. - Интересно. – Нейхардт перебрал в голове все варианты, почему Канцлер мог вызвать Бруно к себе. Штандартенфюрер был одним из тех, кто защищал Управление во время прошлого восстания. Одним из тех, кому доверял Рейденберг. Мог ли он быть предателем? Сейчас этот вопрос можно было задать о ком угодно, и в половине случаев ответ мог удивить. Так или иначе, если Канцлер вызвал его, он знает, кому верен Бруно. Их это уже не касалось. - Именно! Мне удалось вычислить нескольких последователей Пророка, убивавших в Управлении. Я передал всё штандартенфюреру Ригосу анонимно и по зашифрованному каналу. За внутреннюю безопасность же сейчас отвечает он, раз Архенгольц пока немного занят. – Герберт проказливо улыбнулся. Дитмар фон Ригос явно не ожидал помощи, но рискнул арестовать двух человек. Те были слишком удивлены и быстро раскололись. После этого заместитель Оскара фон Архенгольца уже не сомневался в достоверности полученной информации. - Отлично. Им не стоило так спешить. – Нейхардт благодарно кивнул. Те, кто не смог дождаться начала мятежа, не заслуживали уважения. Убивать надо было в общей неразберихе или хотя бы так, чтобы на поиск преступника ушло слишком много времени. Впрочем, против Герберта ни у кого не было шанса. - Что же касается Рейденберга, я закопался как следует. Улик слишком мало, информации слишком мало, но кое-что вытащить всё-таки удалось. Как ни странно, мне помогла Сигурн. Я проследил за её потоком за последние дни. Она явно искала информацию по этому делу. Отсюда думаю, можно заключить, что Лейбрих вышел с ней на связь. – Герберт на миг прикрыл глаза. Вся эта работа – сложная, запутанная, нетривиальная – приводила его в восторг. А то, что он работал вместе к Кальтштейном, что тот пустил его в свой кабинет и в свои тайны, заставляло его захлёбываться счастьем. Герберт потянулся к своей кружке с остатками кофе и сделал глоток, не отрывая глаз от Нейхардта. Всё в нём восхищало юношу. Даже то, как мужчина сосредоточенно слушал его, грея руки о кружку с кофе. И как неподвижно смотрел перед собой. Нейхардт моргал реже, чем все прочие люди, и медленнее. А ещё плохо переносил холод, но кожа его при этом никогда не бывала хотя бы тёплой. – Это нам на руку, можно использовать хакера для передачи информации Лейбриху. Конечно, пока он будет оставаться на окраинах. А что касается Рейденберга, всё намного сложнее. Меня заинтересовало то, что Сигурн смотрела записи к городских камер рядом с ближайшей к дому Рейденберга булочной. Она явно следила за женщиной, которая приходит убираться и готовить. Я как следует протряс её. У этой фрау есть теневая карта. Она подрабатывает на нескольких аристократов и старается не светить, на кого именно. То ли опасается, что её могут похитить и выпытать информацию, то ли ещё что. В любом случае, у неё есть официально зарегистрированная карта с её основного места работы и теневая, на которую ей деньги переводят те, у кого она убирается. А теперь весёлое! Недавно она получила на неё весьма немалую сумму, отличающуюся и по дате, и по величине от всех обычных платежей. Внезапный бонус, но про эту карту знали только наниматели. Это не могла быть премия на официальной работе или наследство. Вычислить, от кого пришли деньги, пока не удалось. Этот кто-то использовал городской терминал и ещё одну теневую карту. Я постараюсь вычислить, но на это потребуется время. Возможно, слишком много времени. - Не думаю, что это необходимо. Где-то они встретились и договорились о чём-то. У женщины, которая убирается в домах офицеров и аристократов, не может быть личного защищённого канала или телефона с шифрованной линией. Значит, безопаснее всего встретиться с ней лично в одном из тех мест, где она регулярно бывает. – Нейхардт задумчиво кивнул. Что может быть проще? Подсыпать порошок в приготовленную еду. Снотворное для Рейденберга, сильный наркотик для Лейбриха. Женщина должна была знать их привычки или вообще готовила отдельные порции для каждого на несколько дней. Возможно, даже подписывала, на какой день – что. Рейденберг – параноик, скрытую камеру у себя в квартире он бы заметил. Значит, либо преступник как-то проверял их состояние, либо порции действительно были подписаны. – Например, в булочной рядом с домом Рейденберга. Скорее всего, она регулярно ходит туда за покупками. Вычислить, в какие дни женщина убирается у Рейденберга, не сложно. Скорее всего, один или два раза в неделю. - Да, я тоже так решил. В булочной нет камер, район там респектабельный. – Герберт покачал головой. Он просмотрел запись с камеры, выбранной Сигурн, много раз. В этом районе, тихом, но недалеко от центра, жило несколько офицеров Управления и армии, молодых аристократов и прочих уважаемых горожан разного возраста. И многие из них ходили в эту булочную. – После этой женщины из булочной в течение часа вышло почти два десятка человек, пятеро – вошли до неё и вышли после. Но внутри есть небольшое кафе, всего несколько столиков. Это означает, что преступник мог сидеть там достаточно долго, поджидая жертву, или после того, как переговорил с ней. Я пока работаю. - Расширь временной диапазон и сконцентрируйся на тех, кто не проживает в окрестностях булочной. Выяви тех, кто бывал в этом районе несколько раз в последнее время. Из них выдели тех, кто так или иначе мог пересекаться в Лейбрихом или Рейденбергом. – Нейхардт и сам мог бы заняться этим, будь у него свободное время. Поиск истинного преступника в этом деле был важен для Господ, но всё-таки не находился среди приоритетных задач. Нейхардту казалось, что они рассчитывали на Рейденберга и Лейбриха. Те вполне были способны и сами вычислить преступника, но у них, как и у всех сейчас, не было на это времени. – Всё, что найдёшь, все направления поиска передавай фройлен Сигурн. Вдвоём вы справитесь быстрее. - Надо будет сделать это так, чтобы она не поняла или не сразу поняла, что ей помогают. Фройлен хакер может решить, что её пытаются направить по ложному следу. – Герберт покачал головой. В принципе, он вполне мог подсунуть нужную информацию, переправить поток так, чтобы она наткнулась на него якобы случайно. Это было не так сложно. Одновременно он мог пользоваться её находками. – И всё-таки у Рейденберга весьма оригинальный враг. Столько предосторожностей и сложностей. Чего ради? Слишком изощрённая многоходовка для мести. Обвинение в убийстве сейчас – это почти наверняка смертный приговор. Если настоящий преступник хотел смерти Рейденберга, почему не убил его, свалив всё на Лейбриха? - Если, конечно, он хотел именно смерти. Мотив пока не ясен. – Нейхардт поставил пустую кружку из-под кофе на стол. Это с самого начала не давало ему покой. Способ они почти выяснили, возможность… пока нет подозреваемых, не у кого проверять алиби. А вот причина, мотив – с этим были проблемы. Конечно, в такой остановке существовал искус свести старые счёты, но преступник всё усложнил. Это потребовало от него гораздо больше времени и усилий, гораздо более тонкой подготовки и внимания к деталям. Но Нейхардт не видел причин для таких сложностей. - Я продолжу работу. – Герберт тяжело вздохнул и пошёл за новой порцией кофе. Он почти не спал ночью и за прошедшие полдня позволил себе отдохнуть всего час. Это уже начало сказываться на работе его мозга. Реакция замедлилась, внимание то и дело расплывалось. У Герберта не было сил даже на флирт, давно ставший неотъемлемой частью его общения с Кальтштейном. Организм настоятельно требовал полноценного отдыха, а не крепкого кофе и стимулирующих таблеток. Нейхардт кивнул, с благодарностью принимая жертву своего добровольного помощника, и вышел из кабинета. Ему надо было доложить об успешном выполнении задания Господ Гедербергу и проверить готовность химер к вечерней облаве. По его данным, Леопольд сейчас был на собрании секты и собирался оставаться там до самого конца. Этот странный человек был слишком совестливым для Империи, он уже второй раз, зная об облаве, оставался среди тех, кому суждено было умереть из-за него. Таким образом он наказывал себя, заставляя чувствовать боль и вину. И всё-таки Леопольд был ценным приобретением. Его надо было сохранить. Нейхардт не мог полагаться на случай, как в прошлый раз. Смерть агента не входила в его планы. Конечно, Леопольд не мог проникнуть на тайные собрания, которые устраивали Куклы, но зато выявлял такие небольшие секты, почти не связанные уже с Пророком, но способные серьёзно усложнить жизнь, когда тот сделает свой последний ход. Их члены могли ударить внезапно, не прогнозируемо и испортить игру обеим сторонам. Все расчёты полетели бы прахом. Этого Кальтштейн не хотел допускать. По крайней мере, их влияние необходимо было по возможности минимизировать. Последнее Управление и так работало на износ, благо сектанты не могли сообщить почти ничего нового, разве что навести ещё на одну подобную секту. Впрочем, это тоже было не мало. Кальтштейн подошёл к двери кабинета Рейнера. После этого ещё стоило перепроверить обороноспособность Башни и Управления безопасности. Младший Архенгольц получил немало оружия, но всё оно в первую очередь будет на улицах. Не было никакой гарантии, что полиция сможет вовремя отступить к стенам. Значит, рассчитывать на них было нельзя. Рейнер фон Гедерберг задумчиво перелистывал распечатку выкладок Кальтштейна. Он сам попросил его покопаться в деле Лейбриха. Господ это волновало, а когда их что-то волновало, все, кто работал в Башне, не могли этого не чувствовать. И не прилагать все усилия для того, чтобы избавить их от волнений. Конечно, то, что Лейбрих невиновен, было хорошо. Жертва интриг, напрасно обвинённая, но вот то, на кого указывали теперь улики, не могло не пугать. Харальд фон Рейденберг был на особом счету у хозяев Башни. За ним надо было присматривать. С одной стороны, Господа поручали ему опасные и сложные задания, с другой – берегли его. Рейнер прекрасно знал о причинах такого поведения. Харальд был ценным экземпляром для исследований, его надо было испытывать, но не повредить. В какой-то мере Рейнеру было даже его немного жаль. Внимание тех, в чьих руках сосредоточена власть – такого врагу не пожелаешь. И всё-таки убийцей мог оказаться он. Таковы были первичные выводы, к которым пришёл Кальтштейн и к которым скоро придёт следственная группа. Слишком грубо и наивно подставили Лейбриха. Слишком очевидно, словно хотели дать подсказку, кто истинный виновник. Более глубокое изучение материалов следствия и фактов привело Кальтштейна к выводу, что жертвой интриг является не только Лейбрих, но и Рейденберг. Подставили их обоих. Кто и зачем, пока не ясно. Рейнер невольно улыбнулся. У кого хватило наглости и глупости играть с игрушками Господ? Такого они не прощают. И всё же, для него это означало дополнительные сложности. Лейбрих был в бегах на окраинах, если ещё не погиб во время всех этих облав. Даже сейчас, в это самое время, шла ещё одна. За парнем охотились. Пока он не был признан невиновным, его могли убить. При попытке, как всегда. Не то, чтобы это было так легко, но случайности тоже вероятны. Мальчик, некогда бывший элементом хаоса, теперь стал настоящим источником энтропии, расходившейся волнами по городу. А Гроссенталь будет тянуть до последнего с объявлением результатов расследования. Для него Харальд ценнее какого-то недавно принятого на работу адъютанта. - Кто-то решил поиграть с чужими игрушками. – Рейнер отложил в сторону распечатки. О ликвидации людей из списка Нейхардт отчитался лично, нельзя было оставлять никаких свидетельств их связи с этими убийствами. – Ему это будет дорого стоить, но до тех пор проблемы у нас. - Мы вычислим истинного преступника и дадим знать Лейбриху. Уверен, он сможет передать Рейденбергу информацию. – Нейхардт на миг задумался. Всё это действительно отвлекало и отнимало время, но Господа по какой-то причине считали это расследование крайне важным. – Мы нашли ответ на главный вопрос – они оба невиновны. Или же многоходовая комбинация несколько сложнее, чем кажется. Любому из них хватило бы хитрости изобразить оболганную невинность. - С той лишь разницей, что ни Лейбриху, ни Рейденбергу это убийство не нужно. – Рейнер покачал головой. Первым делом он собрал всю информацию на герра Гейлберга. Тот не представлял интереса, был всего лишь взбалмошным и недалёким человеком. Да, конфликт с Рейденбергами у него был, но лично Харальда никак не касался. У него хватало других врагов, более серьёзных. Не было необходимости в таких сложностях. Тем более сейчас, когда все силы и всё время уходили на другое. Конечно, целью могло быть именно отвлечение внимания и распыление сил. – Зато мы тратим время на поиски убийцы, вместо того, чтобы укреплять Башню. - Интересная версия. – Нейхардт кивнул. Харальд был одним из ключевых игроков, тем, к кому могли прислушаться те, кто занимался обороной Управления. К Харальду мог прислушаться даже Принц. Вывести его из игры таким циничным образом – сначала заставив волноваться за адъютанта, с которым он жил, потом – отбиваться от обвинения – было весьма неплохим ходом. К тому же, это задело и Башню. – Я возьму её в разработку. - Слишком сложно, слишком косвенно. Конечно, вполне возможно. – Рейнер на миг закрыл глаза. Такие сложные игры мало кому были под силу в Империи. Мало кто мог бы проследить связь Башни, Рейденберга и Лейбриха на достаточно глубоком уровне, чтобы решиться играть. Конечно, по Управлению ходили слухи, что Харальд выполнял работу для Господ. И да, после первой такой работы появился Лейбрих. Любой разумный человек не стал бы трогать того, кто связан с Башней. А Лейбрих с большой вероятностью мог оказаться шпионом Господ. Так это выглядело со стороны. Даже его связь с Рейденбергом могла быть частью контроля, который за ним установила Башня. Это то, что можно было выяснить, копнув у самой поверхности и подумав головой. Если бы кто-то попытался выяснить подробности, они бы об этом уже знали. Значит, это провернул кто-то, кто считает себя вправе вести такие игры. Принц? Весьма вероятно. Но зачем ему вредить Башне? Его отношения с Господами были тайной для Рейнера даже спустя столько лет. Он знал, что они иногда встречаются, беседуют, но о чём, ведомо лишь им. Принц порой вёл свои игры против них, иногда помогал. Да и его позиция в нынешней ситуации до конца была не ясна. Враг он Господ или союзник, знал только он сам. Это вполне могла быть проверка. Если Господа смогут сохранить свои игрушки и разгадать многоходовку, значит, они заслуживают право продолжать вести Империю за собой. Если они не способны защитить и удержать даже такую малость, то и страну доверять им нельзя. Это казалось вполне логичным, но совсем не радовало Рейнера. – Как думаешь, это может быть игрой Принца? - Если это так, он действовал чужими руками. На время убийства у него алиби. – Нейхардт уже доходил в своих заключениях до этой версии и проверил. Конечно, Принцу не было необходимости делать всё самому. Как и у Господ, у него хватало фигур. Некоторые из них даже не осознавали того, кем являются. Вполне возможно, даже разгадав загадку и изобличив настоящего преступника, они так никогда и не узнают, стоял ли Принц за его спиной. – Не думаю, что нам нужно тратить время на его связи и замыслы. Если это дело рук одной из фигур Принца, нам всё равно не дадут возможности разглядеть игрока. Нам нужно поймать преступника и покарать его. - Согласен. – Рейнер кивнул. Действительно, не имело значения, стоит ли за этим Принц. Да, скорее всего, он был к этому причастен. Но их задача была мельче – очистить имя Рейденберга как можно скорее. Всем остальным пусть занимаются Господа. Это их уровень и их забота. Кому, как не им, разглядеть игру Принца? Ему они позволяли иногда играть своими игрушками, хотя часто выбрасывали их после этого. Принц эти игрушки постоянно ломал. Рейденберг был исключением. Впрочем, сейчас это тоже не имело особого значения. – Продолжай искать зацепки, всё, что есть, передавай Лейбриху, если будет такая возможность, или Рейденбергу. Разумеется, так, чтобы они не поняли, что им помогают. И следи за тем, как ведут следствие они. Пока что никаких новых имён. Мы можем сосредоточиться на своей работе. Рейнер отпустил Нейхардта, после чего выпил кружку кофе, размышляя, что ему делать дальше. Надо было разобраться ещё с одной весьма важной проблемой. Недавно обвинённый Архенгольц. Это, кстати, точно было делом рук Принца. В его виновность Рейнер не верил. Если он невиновен, то его необходимо было срочно вернуть в строй. Если же нет – худшего и предположить невозможно. Можно сказать, тогда война против Пророка уже проиграна. Рейнер понял, что ему необходимо убедиться и выяснить, кто и почему подставил Архенгольца именно сейчас. Оскар даже не успел оправдаться, его забрали сразу же из госпиталя. Конечно, он попал туда как раз из-за каких-то сомнительных дел, но Рейнер не хотел верить в его предательство. Нейхардт не мог позволить себе доверять хоть кому-то, но он понимал, что неверие по отношению к некоторым людям может свести с ума. Потому что их измена делает бессмысленным абсолютно всё. Рейнер поставил пустую кружку на стол и вышел из кабинета. Камера у Архенгольца была достаточно уютной. Мало кому в Последнем Управлении доводилось бывать здесь. Его вина не была доказана, обвинение официально не объявлено, даже арест – предварительный. Теоретически, Оскар мог уйти отсюда, вот только это было бы большой ошибкой. Рейнера пустили без лишних вопросов. То, что Архенгольцем заинтересовалась Башня, никого не удивило, лишь укрепило во мнении о его виновности. При этом сам Рейнер его таковым не считал. Оскар спал, отвернувшись к стене. Препараты, которыми его напичкали, изматывали тело, ему требовалось больше отдыха и больше пищи, чем любому другому выздоравливающему после подобного ранения. Сейчас регенерация забирала почти все ресурсы организма. Рейнер прикрыл за собой дверь камеры и сел на стул. Некоторое время он молча рассматривал спящего Архенгольца. Не будь этого обвинения, Оскар не позволил бы себе отдыхать. Рейнеру было даже немного завидно. - Оскар. – В тишине камеры голос прозвучал слишком отчётливо и громко. Архенгольц зашевелился, повернулся и сел. Он совершенно не выглядел сонным. Скорее всего, он и не спал, просто лежал, закрыв глаза. От постоянной ноющей боли в мышцах ничего не спасало. Чистая кровь рода Архенгольц ограничивала перечень доступных лекарств до удручающе короткого списка, а экспериментальная методика восстановления означала, что для подавления её побочных эффектов ничего ещё не было разработано. - Рейнер, не ожидал тебя увидеть. – Оскар потёр лицо ладонями, стараясь собраться с мыслями. В голове всё ещё был туман. Он проснулся, как только охранник начал возиться с замком. Для гостя Последнего Управления это вполне естественно – каждый миг настороженно ждать, когда за тобой придут. Новости для Оскара могли быть как хорошие, так и плохие. - Я просто хочу поговорить. – Рейнер почти не лукавил. Ему необходимо было выяснить, что происходит. Мог ли тот, кто подставил Харальда, стоять и за мнимой изменой Оскара? Если так, то получалось, что кто-то выводит из игры одного за другим членов того экстренного совета, собранных перед прошлым восстанием. Или просто ключевые фигуры Господ. - Я не предатель, если ты об этом. Мне совершенно не нравится тот новый мир, о котором вещают эмиссары Пророка. – Оскар передёрнул плечами. Тело затекло и плохо слушалось. Снова хотелось есть, хотя, так теперь было почти всегда. Врач в госпитале говорил, что это пройдёт – как и туман в голове, и постоянная ломота в костях – когда закончится первый этап восстановления. Оскар не мог дождаться, когда уйдут хотя бы самые надоедливые и мешающие симптомы. – И я не делал того, в чём меня обвиняют. Доказательства есть, но не прямые. - Я знаю. Но не так много в Управлении людей, способных сфабриковать такие улики. Выбор не так велик. – Рейнер был уверен, что Оскар не лжёт, тот был не в том состоянии, чтобы настолько хорошо себя контролировать. Ещё одна ложь, ещё одна попытка подставить невиновного. По крайней мере, не виновного в данной конкретной измене. – Поэтому, уверен, обвинения с тебя скоро снимут. Ты нужен Империи, особенно сейчас. - Ничего не начнётся, пока ветра дуют с севера. Мне передал это Рейденберг. – Оскар на миг зажмурился, пережидая очередную болезненную судорогу. Мысли двигались непривычно медленно, словно преодолевая какой-то незримый барьер. - Кстати о Рейденберге. Ты ведь знаешь о том, что его адъютанта обвинили в убийстве? – Оскар говорил осторожно. Оскару всегда нравился предельно честный и упрямый Харальд, достаточно чистый, чтобы не подозревать его. В юности у Рейденберга хватало тёмных пятен, но сейчас он старался жить согласно своим представлениям о чести и роли аристократии в обществе. Наивно, но прекрасно. - Это глупость. Он не попался бы. – Оскар медленно выдохнул. Говорить долго становилось всё сложнее. Врач предупреждал его об этом этапе. Глубокая перестройка, регенерация органов и тканей, изменения в метаболизме. Скоро должно пройти. - Я тоже так думаю. – Рейнер вспомнил гибкого, сильного и незаметного юношу с глазами прирождённого убийцы. Зелёными глазами. Этот не попался бы, он убил бы так, что не осталось бы ни одного следа. – Более того, сейчас улики указывают на другого человека. И скоро, очень скоро, обвинения с Лейбриха будут сняты. Вместо него их предъявят его начальнику, Рейденбергу. - Глупость. – Устало пробормотал Оскар. Харальд никогда не подставился бы так глупо, не стал бы убивать без причины, тем более, не стал бы переваливать вину на другого. И особенно – на Лейбриха. Оскар собрал очень много информации на этих двоих. Харальд никогда бы не стал. Их связывало нечто большее, чем работа, Индиго или даже обычная похоть и амбиции. Ну, и пара страшный тайн, конечно. Не зря же все попытки покопать под Лейбриха неизменно приводили под стены Башни и заканчивались после визита не слишком улыбчивых людей в костюмах. Оскар, разумеется, был достаточно осторожен, чтобы не привлечь лишнего внимания, но к некоторым его сотрудникам приходили ребята из Башни просто поговорить. Праздный интерес – это вполне допустимо. Тем более, парнишка необычный, экзамены экстерном, работа в Управлении ещё до их сдачи и тому подобные странности. Но не более. Любые серьёзные попытки докопаться до правды мягко пресекались. В первый раз мягко. - Знаю. Нам удалось установить, что эти улики тоже являются ложными. Кто-то хотел, чтобы обвинили именно Харальда. – Рейнер намеренно сказал «нам», имея в виду прямую заинтересованность Башни в этом расследовании. Оскар не мог не понимать, что Господа присматривают за Рейденбергом. Постороннему они не доверили бы свои тайны. - Кто-то решил вывести его из игры или даже убить руками Последнего Управления? – Оскар даже на миг забыл про тупую, ноющую боль и слабость. О связи Харальда с Башней догадывались многие. И уж тем более те, кто был заинтересован в его устранении. Его не трогали. Хотя сейчас уже было не до осторожности. До начала восстания оставались считанные дни. И всё равно, были цели и покрупнее, а с Харальдом проще было нажить неприятностей. Он ведь и сам был хорошим следователем, в бегах один раз уже бывал и сумел очистить своё имя. Ему не привыкать, а Лейбрих… если верить всем собранным материалам и косвенным уликам, свидетельствам выживших, парень вполне способен был постоять за себя. Даже против боевых химер. А ещё, он точно не простит того, кто покусился на Харальда. Не самый разумный выбор цели, особенно сейчас, когда до восстания остались считанные дни, и лишний труп никого не удивит. – Не слишком разумно. Харальд знает, что невиновен, он не даст себя арестовать. - Я тоже так думаю. – Рейнер кивнул. Он прекрасно помнил то первое расследование, которое Рейденберг вёл для Башни. И то, как к его горлу оказался приставлен нож парня, которого потом будут звать Дерек Лейбрих. Ощущение хищника, стоящего за твоей спиной, так просто не забыть. А Рейденберг умудрился его приручить, накрепко привязать к себе. – И мне даже немного интересно, как эти двое будут выкручиваться. - Мне тоже. Но я хотел бы посмотреть на это из первого ряда и в комфорте. – Оскар вяло улыбнулся. Его начало знобить, но в голове прояснилось. Ещё одна стадия восстановления, всё по расписанию – как и говорил доктор. Вдвоём Харальд и Дерек были способны выкрутиться почти из всего, но сейчас они разделены. Как и в прошлый раз, во время расследования на фронте. Оскар запросил все доступные материалы по нему. Спецоперация Башни его не слишком интересовала, а вот измена в рядах химер – гораздо сильнее. Разделённые, эти двое чуть не погибли. Конечно же, это было только совпадением, особенностями работы. Конечно. Но почему это этот факт заставил Оскара нервничать. В любом случае, либо Харальд тоже скоро перейдёт на нелегальное положение, либо мальчишку оправдают. А следствие вполне можно было пустить и по другому пути или вообще забрать в своё Управление. Если, конечно, ему самому вернут свободу. - Понимаю и сделаю всё, что в моих силах. Башне невыгодно, чтобы всемогущий Архенгольц бездельничал. И, тем более, подозревался в измене. Никакой услуги и ничего личного. Это нужно Башне. – Рейнер пожал плечами. Конечно, было бы соблазнительно оставить Архенгольца в должниках, но и рискованно. Такие люди вполне могли загнать в опасную ситуацию намеренно, а потом спасти только для того, чтобы избавиться от долга. Или от того, кому должны – тут как повезёт. К тому же, это действительно было нужно Башне. Лояльный Архенгольц серьёзно повышал шансы на победу, он же, сидящий в камере на узкой койке, сводил эти шансы почти к нулю. Рейнер был уверен в невиновности Оскара и готов был на ней настаивать. Вытаскивать его надо было как можно скорее. Когда Рейнер вышел из камеры Архенгольца, тот снова опустился на кушетку. Даже если его выпустят, вернуться к своим обязанностям ему будет непросто. Рейнер прекрасно понимал это, как и то, что времени на отдых не осталось. Ему до безумия хотелось увидеть Энаю, хоть ненадолго вернуться домой. Но это желание – вполне естественное, особенно в таких обстоятельствах – почему-то смешивалось с тревогой и дурным предчувствием. Рейнер не мог понять, с чем это связано. О девушке никто не знает, использовать её для шантажа не станут. Ни один офицер Управления не предаст ради зеленоглазой женщины без генкарты. Рейнер на миг задумался, предаст ли он ради Энаи, но быстро отбросил эту мысль. И то, и другое для него было равносильно смерти.