Падение Башни

Времени было так мало, лишь несколько украденных мгновений. Рейнер и без того опаздывал, а Господам не нравилось ждать. Но риск того стоил. Касаясь губами мягких волос, он повторял, что это того стоит. Воспоминания, мысли, которые придётся запирать и прятать, как только закроется дверь квартиры. Ошибка, небрежность, слабость – любое из названий подходило. Рейнер улыбнулся и чуть сильнее сжал плечи Энаи. Та подняла голову и улыбнулась в ответ. Сейчас она была особенно тёплой, завершённой, целостной. Рейнер не решался касаться её округлившегося живота, словно боялся осквернить или накликать беду. Словно не хотел, чтобы этот мир – холодный и бесчувственный – касался её ребёнка. Их ребёнка. Он всё ещё с трудом в это верил. Нельзя. Рейнер и сам прекрасно понимал, что нельзя. Полукровки не должны существовать. Целое Управление занималось их поиском и уничтожением. И всё-таки он убеждал себя, что Эная – чистая. Её генетический код был не хуже, а в чём-то даже лучше, чем у него. Она не была мутантом или жителем окраин, Дети Мёртвых Богов жили изолированно достаточно большими общинами, чтобы не выродиться и сохранить чистоту. Зеленоглазые были совершенно новой проблемой, с которой ещё никто не знал, как себя вести. Была ли преступлением против чистоты расы связь аристократа и нестерилизованной девочки из Детей? Можно ли было допускать появление на свет полукровок, ведь в случае живших под землёй это не нарушало генетическую чистоту? Ответов не было ни у Управления, ни у Рейнера. Но, в отличие от всей Империи, ему было всё равно. Он держал в руках маленькое чудо, его собственный грех, нечто прекрасное и совершенное. Ощущал тепло, которому только предстояло излиться в мир. Улыбался, не желая задумывать о будущем, которого ни у кого из них троих могло не быть. Сейчас он был просто счастлив, хотя это счастье и было запретным, постыдным. - Мне пора идти. – Рейнер нехотя отстранился. Он пришёл всего на пару минут, только чтобы обнять, увидеть, согреться. Эная ждала, Рейнер почувствовал это, как только она открыла дверь – слишком быстро и порывисто – когда прижалась, спрятав лицо. – Скоро вернусь. Надеюсь. Не выходи лучше. Ветер плохой. - Здесь он всегда плохой. – Эная смотрела грустно, словно знала, что увидятся они нескоро, если вообще увидятся. – Мне неспокойно. Очень неспокойно. Знаю, ты считаешь это суеверием, глупостью, но я была жрицей. Пусть Истина давно оставила нас, но иногда мне кажется, я слышу её шёпот. - Не бойся. Со мной всё будет хорошо. Ты только береги себя. – Рейнер надеялся, что сможет зайти домой ещё хоть раз до того, как всё начнётся. Его дом располагался в центре города, это место было одним из самых безопасных. Старые дома, принадлежащие уважаемым горожанам, не особняки знати, которые можно грабить, не офисные или правительственные здания, которые необходимо захватить и контролировать – просто хороший зажиточный квартал. Его будут трогать в последнюю очередь. Даже в Управлении Империи сейчас не было настолько безопасно – его-то будут штурмовать в первую очередь. - Конечно. Я буду ждать тебя. – Эная опустила голову. Ей было горько, она не хотела отпускать, но не могла понять причин своего страха. Закрывая за Рейнером дверь, она впервые за долгое время вопрошала к Истине, стараясь расслышать её голос. Эная вспомнила о своём прошлом, пытаясь найти в нём то, что могло бы защитить её будущее. Когда шаги затихли на лестнице, она медленно опустилась на пол, обхватив руками живот. Эная не плакала уже давно, но сейчас слёзы сами катились по щекам. Кримхильда запустила очередной процесс моделирования и отошла от компьютера. Работа продвигалась хорошо, и она была довольна. Конечно, многого не хватало, но и то, что удалось вытащить, уже сильно ей помогло. Девушка совершенно забыла о времени, увлечённая работой. Лаборант уже приходил дважды, чтобы узнать, не собирается ли она уходить, и заодно проверял, всё ли оборудование цело. Кримхильду это не смущало. У неё было приподнятое настроение, она напевала себе под нос, переходя от одного стола к другому. Девушка запустила сразу несколько модуляций и заправила два генных модификатора биомассой для экспериментов. Она пробовала создать образец, имеющий генетическую структуру, максимально близкую к Вельве. Пока что все полученные варианты помечались как нестабильные и полностью нежизнеспособные, но Кримхильда не сдавалась, меняя и подбирая генетические последовательности и маркеры как ключ к шкатулке с секретом. Если ей удастся получить нужный образец, возможно, она найдёт ошибку. Девушка не услышала, как открылась дверь, всё её внимание занимал моделирующийся процесс разрастания клеточной ткани. Уже сейчас она видела, что этот образец тоже не подходит. Кримхильда отошла от генного модификатора и вернулась к компьютеру, там всё шло немногим лучше. - А здесь у нас всё самое новейшее оборудование, как вам, должно быть, известно. Как видите, всё в идеальном поря… - речь оборвалась, говоривший явно заметил постороннего в тщательно оберегаемой им от студентов лаборатории. Из сладкого, приторно-подобострастного, голос превратился в придушенный истеричный визг. – Кто ты такая? Кто тебя впустил? Да как ты посмела? - Всё в порядке. – Этот голос был высоким, детским, но он заставил Кримхильду вздрогнуть и обернуться. Она почувствовала в нём не только силу, превосходящую всё, что ей доводилось встречать прежде, но и время. Оно пульсировало в словах, перетекало в тоне голоса и звенело, подобно тонкому льду. Заговорившая история, беспощадная и могущественная. – Чем вы так увлечены, фройлен? - Всего лишь небольшие исследования. – Кримхильда попыталась улыбнуться. Перед ней стоял мальчик со светлыми волосами и ярко-синими глазами. На его худощавом лице улыбка казалась неестественной и от того пугающей. Он без смущения рассматривал замершую около компьютера девушку. За спиной Индиго кроме ректора стояло несколько человек в форме Управления и несколько бойцов «Серебряного отряда». Кримхильда невольно улыбнулась, увидев Вельву и Альмерика. Она не знала, где его искать и как отблагодарить, а он пришёл сам. Если удастся взять хоть немного крови или волос у Вельвы, исследования удастся закончить. Если поговорить с ним, то… Кримхильда не закончила мысль, она не знала, чего именно хочет от этого мужчины, но была очень рада его видеть. Внутри всё сияло от тепла, родившегося, как только они встретились взглядами. – Для разминки. - Для разминки? – Индиго подошёл к столу с генным модификатором. Эти исследования никак нельзя было назвать просто разминкой. К тому же, не узнать особые разработки Рамириэль тоже было нельзя. Тот её эксперимент, который она считала удачным, но испорченным взрослыми химерологами, результат которого недобро смотрел в спину мальчику с синими глазами. – И какие у вас планы с такой разминкой? - Привести всё в порядок и немедленно отправиться домой! Эта женщина никогда больше не переступит порог… - Ректор замахал руками, пытаясь отречься от Кримхильды. Девушка невольно улыбнулась. Её отец был богат и влиятелен, иначе ей бы вообще не позволили здесь учиться, но этот человек действительно думал, что что-то решает. - Я спрашивал не вас. – Холодно сказал Индиго. Эта девушка была не просто талантлива, её чутьё и упорство уступали лишь его братьям и сёстрам. Это могло ничего не значить, а могло значить абсолютно всё. Пустышка или оправдание всей жизни. За ней необходимо было проследить. – Фройлен невероятно одарена. И обладает отличным чутьём. Почему вы выбрали именно эти модификации? Из результатов анализов они не очевидны. - Мне так показалось. – Пожала плечами Кримхильда. Она привыкла доверять интуиции и полагаться на чутьё. Иногда это не срабатывало, но иногда давало очень хорошие результаты. Например, именно чутьё подсказало ей той ночью пойти в клуб. Изначально она не собиралась. Кримхильда смотрела не на Индиго, от которого сейчас зависела её карьера, исследования и, возможно, жизнь Вельвы. Девушка не могла оторвать взгляд от мужчины, ошалело смотревшего на неё. Того самого мужчины. Кримхильде казалось, что от одного его присутствия воздух в лаборатории стал золотистым и невероятно лёгким. – Мне показалось, что это самый лучший вариант. Просто так и должно быть. Мне не хватает большей части данных о модификациях, приходится подбирать. - И пытаться получить эти данные не совсем законным способом. – Индиго улыбнулся. Эта девушка была именно тем, чего они так ждали, знаком того, что они всё делали правильно. Даже если Индиго проиграют, главную битву они уже выиграли. Мир начал исцеляться. Эта девушка была провозвестником новой эпохи. И ей была нужна помощь. Индиго проследил за её взглядом, и его улыбка стала шире. Всё уже подготовлено, надо было только дать этому свершиться. – Какова ваша конечная цель? - Самая обычная и банальная. – Кримхильда обезоруживающе улыбнулась и перевела взгляд на ошарашено смотревшего на неё Вельву. Химера не мог не узнать описание модификаций и данные модуляций. Он понял, чем она занимается, ради чего рискует местом в институте или даже свободой. Вельва был уверен, что чистокровная аристократка давно забыла о его существовании, и не позволял себе надеяться. – Жизнь. - Достойная цель. – Индиго на миг закрыл глаза. В этом не было ничего банального и обычного – отчаянно бороться за жизнь того, кто обречён на быстрое угасание, того, кого ты едва знаешь. Эта девушка была совершенно уникальна. – Скоро сюда придут несколько моих братьев и сестёр, уверен, вам будет, о чём поговорить. - Могу я получить полный доступ к материалам? – Кримхильда едва набралась смелости, чтобы просить. Она знала, что этот шанс – единственный не только для неё, но и для Вельвы. Отчётливо поняла, что может не успеть. Ректор прожёг её взглядом, полным бешеной ненависти и страха. Подобная наглость для него была хуже большей части преступлений. - Разумеется. Я сделаю всё, чтобы вы получили их как можно раньше и в полном объёме. – Индиго кивнул. Это было именно то, что он искал. Его братьев и сестёр ждал отличный подарок. Эту девушку необходимо было уберечь любой ценой. И не только уберечь, но и позволить сделать то, что она должна была сделать – и для себя, и для мира. – Некоторая часть данных была отправлена в архив после того, как проект признали провальным. - Но он не был провальным! – Кримхильда сжала кулаки. Нервы отозвались болью. Она ещё не до конца оправилась после последнего посещения клуба и сегодня много часов провела на ногах, постоянно вращая тугие ручки и вводя данные. Но девушка не замечала боли, она чувствовала скорбь и непонимание. У кого вообще могло хватить совести признать провальным нечто столько прекрасное? – Вельва и Бальдр совершенны! Они прекрасны! Проект недоработан, но не провален! Химерологи просто поленились довести его до конца, испугались собственных ошибок, не захотели даже немного подумать, чтобы исправить их. Проект не провален! - Вот как? – Индиго удивился подобной горячности. Девушка оказалась способна разглядеть то, что было скрыто от глаз всех остальных. С другой стороны, Рамириэль тоже считала проект успешным. – Дам вам возможность это доказать. Дерзайте. Индиго подошёл к компьютерному терминалу и ввёл личный код доступа, некоторое время искал нужные данные и, наконец, вывел их на монитор. Всё, что было по созданию пары Вельва-Бальдр, изначальные гены, модификации, попытки стабилизации – всё, что могло хоть немного помочь. Рисунок их генов действительно был уникален, но разглядеть его красоту дано было немногим. Кримхильда подошла к терминалу, едва Индиго отошёл, и погрузилась в изучение новой информации. Больше она ничего не видела и не слышала. - Мы сюда ещё вернёмся чуть позже. – Сказал Индиго, обращаясь больше к восхищённо смотревшему на девушку Альмерику, чем к ректору. Впервые за долгое время у людей появилась надежда на будущее. Отофрид закрыл глаза и с наслаждением вдохнул непередаваемый аромат – скорее ощущение присутствия, чем действительно запах. Голова кружилась от осознания того, что его окружало, что происходило вокруг него. Куратор коснулся его плеча и подтолкнул вперёд. У них было своё задание, нельзя было отвлекаться. Отофрида вызвали прямо с рабочего места под каким-то нелепым предлогом, в пустующем обычно кабинете его ждали один из Господ и Куратор. Мелькнувшая яркой, обжигающей вспышкой надежда погасла, не успев родиться и стать осознанной – больше ему не дадут вскрыть ни одно из этих синеглазых совершенств. Отофрид безмолвно выслушал то, что сказал ему Куратор, им предстояло встретить одного из Господ и сопроводить по городу. Простая, но желанная миссия. Отофрид и не думал, что ему снова представится случай служить. И вот теперь, несколько посещённых заводов спустя, он всё ещё пребывал в состоянии эйфории и блаженства. Просто находиться рядом с Индиго было высшим благом, а видеть, как перед глазами раскрывается одно из их творений – прекрасный план, комбинация, способная изменить абсолютно всё – казалось невообразимым наслаждением, даже более сильным, чем то, что он испытывал, начиная очередную картину или рассматривая конечный результат. То, что создавали его синеглазые идолы, было в разы масштабнее и прекраснее, оно раскрывалось, как плоть под скальпелем, обнажая красоту, осознать которую простым людям не дано. - Я думал, мы работаем на Канцлера. – Отофрид смог заставить себя сосредоточиться на работе. Пока Индиго осматривали лаборатории университета, они с Куратором ходили по аудиториям и смотрели на студентов и преподавателей. Индиго положились на чутьё Отофрида, его умение видеть красоту за внешней оболочкой. Он был им нужен. - Да, мы работаем на Канцлера, но иногда, с его ведома и разрешения, помогаем Башне. Считай это взаимовыгодным сотрудничеством и частью взаимных услуг, которые они оказывают друг другу. – Куратор пожал плечами. Даже сейчас он не открывал лица. Отофрид подумал, что для этой миссии он мог выбрать любого из провинившихся, любого из Чистильщиков, но выбрал его. Хотелось верить, что об этом его попросили сами Совершенные. Отофрид окинул взглядом лекционный зал. Седой профессор делал вид, что не замечает странных гостей, молча стоявших у самых дверей. Студенты были поглощены записями, видимо, предмет действительно был очень важным. Отофрид переводил взгляд с одного затылка на другой – все они были скучными, банальными, уродливыми. Ни в одном он не чувствовал внутренней красоты, внутреннего огня, индивидуальности. Ни одного не выбрал бы для картины. В них не осталось даже чистоты – только серая грязь. - Что-нибудь видишь? – Куратор спросил спокойно, без нетерпения. В предыдущих трёх лекционных залах Отофрид никого не нашёл. В конце концов, те, кого искали Индиго, были штучным товаром. На весь университет могло попасться всего несколько человек. Или не попасться ни одного. - Да, тот парень. – Отофрид указал на студента, положившего голову на скрещенные руки и мирно спящего на одном из последних рядов. Парень выглядел самым обычным, ничем не отличался от остальной массы, разве что тем, что спал, а не писал конспект. Отофрид плотоядно улыбнулся. Как же ему хотелось расписать, раскрыть это тело, выпустить наружу то яркое, прекрасное нечто, что скрыто под бледной кожей, недорогой одеждой из обычного магазина, под банальным именем, под заученным поведением! И с каким наслаждением он смотрел бы на то, как Ивон вскрыла бы эти вены, нащупала пальцами пульс и вырвала бы его вместе с последним криком. Она смогла бы понять, смогла бы увидеть! Куратор не стал задавать лишних вопросов, подошёл к спящему студенту, положил руку на плечо и, когда тот вздрогнул и проснулся, что-то прошептал на ухо. Парень побледнел ещё сильнее и задрожал. Остальные студенты и преподаватель делали вид, что ничего не происходит. «Презренные, жалкие ничтожества и трусы», - подумал Отофрид. Так было с каждым, кого он выбирал. Никто не возмутился, никто не заступился, все делали вид, что их это не касается. Все трусливо сжимались, надеясь, что их не заметят. Куратор вывел выбранного студента из лекционного зала. - Нам надо осмотреть ещё несколько аудиторий. – Куратор передал трясущегося, ошалелого парня стоявшей в коридоре химере из «Серебряного отряда». – Этого можно отправлять. Отофрид проводил студента взглядом. Сейчас, с этого мига прошлый юноша перестал существовать, ему предстояло распуститься, раскрыться, стать кем-то иным, новым. Сейчас его сжирал страх, но очень скоро от него не останется и следа. Скоро крик ужаса станет стоном восторга. Отофрид невольно улыбнулся, он сожалел, что не увидит этого. Этот юноша мог стать для него источником небывалого наслаждения, такая жалость, что он не встретил его раньше, когда ещё было можно. Рейнер фон Гедерберг старательно подстраивал шаг под идущих впереди него Господ. Один из них всего пару часов назад вернулся из южной пустыни и теперь желал осмотреть лаборатории. Судя по оживлению, его миссия оказалась успешной, и теперь предстояло подобрать оборудование и специалистов для завершения проекта, каким бы тот ни был. По велению Господ два завода уже были вынесены за черту города и полностью оборудованы, хотя поставки и были секретными. Рисковать специалистами тоже было нельзя. Тариэль отправился раньше с охраной из «Серебряного отряда», чтобы осмотреть лаборатории университета. Среди студентов, конечно, могли попасться самородки, но Рейнер в этом сомневался. Нейхардт же считал, что Тариэль преследовал ещё какие-то цели. Кальтштейн сам подготовил списки лабораторий, которые могли бы пригодиться Господам, и вызвался лично сопроводить их. Начать хотели всё с того же университета. Тариэль взял на себя первичную договорённость и осмотр. Как бы ни закончилось грядущее противостояние, проект должен был продолжаться. - Отсюда мы начнём. Насколько я помню, здесь была весьма неплохо оборудованная лаборатория, которой я время от времени пользовалась. – Рамириэль бодро шагала вперёд, не заботясь о том, отстали ли её спутники. Госпожа-химеролог была возбуждена предстоящей работой, ей уже не терпелось заняться делом. - Одного этого не хватит. Потом зайдём на третий завод удобрений. – Дарнэль нервно дёрнул плечами. Ему не нравилось, что пришлось покинуть Башню, не нравилось, что их сопровождали взрослые, он чувствовал себя неуверенно и постоянно огладывался. Если бы не важность того, что им предстояло сделать, Дарнэль никогда не заставил бы себя выйти на улицу. – Нужно выбрать подходящее оборудование, обеспечить мощности и объём производства. Прерывание процесса недопустимо. - Его не будет. – Беспечно отмахнулся Эраэль. Он не разделял опасений химика и не видел смысла в его серьёзности. – Многое уже сделано, осталась сущая мелочь. - Мы можем потерять всё, если не вывезем нужное нам за город. – Рамириэль пожала плечами. Она не была уверена, станет ли Пророк уничтожать их разработки или просто присвоит, но не исключала любую из этих возможностей. А вот искать заводы и лаборатории за пределами города он начнёт не раньше, чем захватит власть, причём, полную и абсолютную. Времени должно было хватить. Рейнер предъявил свою карточку на входе в университет. Нейхардт смерил охранника таким холодным взглядом, что тот не решился задавать вопросы. Охрана здесь была не так хороша, как в Управлении, но её всё равно усилили в последнее время. Город был на военном положении, а университет считался стратегически важным. Их встретил заместитель ректора, сам ректор сейчас был занят Тариэлем. Заместитель казался шокированным такой странной и большой делегацией, но старался не подавать вида. Эраэль обошёл три лаборатории, Рамириэль поговорила с несколькими лаборантами. Конечно, этим стоило заниматься Дарнэлю, но он предпочёл просто стоять рядом и слушать. Пока ничего подходящего не нашлось. - Нам надо туда. – Бодро заявил Эраэль и указал наверх. На этом этаже было ещё две лаборатории, но он уверенно зашагал к лифту. Тариэль нашёл то, что нужно, остальное могло подождать. Эраэль чувствовал, как ускорился ток крови в артериях и венах его собрата. Он предпочитал слушать воду, но кровь давала больше информации, когда имеешь дело с людьми. - Там находится особая научная лаборатория. Её планировал осмотреть Господин, пришедший сюда раньше нас. – Нейхардт не желал произносить имя одного из Господ при посторонних, потому пришлось использовать описание. Рамириэль только хмыкнула, Эраэль серьёзно кивнул. Тариэль ждал их и волновался, но это была радость, а не страх. - Именно туда нам и нужно. Это очень важно. – Эраэль невольно передёрнул плечами. Рядом с новым заместителем Рейнера Гедерберга ему было неуютно. Для этого не было особой причины, кроме, возможно, особого течения крови или перераспределения жидкости. Эраэль никогда не задумывался над этим, да это и не было для него важно. Этот человек был нужен Башне. Канамирэль говорил – просто необходим. А с братом-пророком спорить не имело смысла. Он никогда не ошибался, как бы сам этого ни хотел. – Распорядитесь начать подготовку. - Минимум три лаборатории и пару десятков сотрудников мы заберём. – Продолжила Рамириэль. Она уже составляла в голове список. Девушке хотелось бы эвакуировать часть госпиталя, но она понимала, что это невозможно. Ему и без того предстояло работать на пределе мощностей. А вот местные лаборатории, в первую очередь – химерологические и химические – надо было забирать. Даже если Пророк и не захватит власть, то попытается очернить и замедлить их, а значит, ударит по самым важным направлениям в первую очередь. А находить то, что действительно важно, он умел не хуже любого из них. – Я хочу быть уверена, что люди будут в безопасности, что с ними не будет ни одного агента Пророка. Это очень важно. - Я лично проверю сопровождение. – Нейхардт склонил голову перед девушкой-Индиго. Он понимал, как важно было спасти этих людей, сохранить их жизни, хотя ему и не было известно, для каких целей они нужны Господам. Нейхардт готов был сделать всё, чтобы выполнить их волю – так было всегда. - Ошибка недопустима. И мне нужны запасы реагентов и химикатов. На месте их может не хватить. – Дарнэль всё ещё смотрел в сторону, игнорируя взрослых. Кожа и так чесалась от их взглядов, от голосов болела голова. Сплошное сочетание химических процессов, дестабилизированных, почти случайных, но ярких, резких, неконтролируемых. Дарнэлю всегда было тяжело находиться в толпе, но сейчас, когда они все были взволнованы, когда некоторые слишком измотаны, другие – напуганы, эти взрослые вызывали у него тошноту. – Нужно забрать всё. Не оставлять ничего, не давать ни малейшего намёка или возможности. - Но наши химические лаборатории… - Начал было заместитель ректора и осёкся под взглядом Нейхардта. – Будут готовы в самое ближайшее время, как и все запасы. - Вот и отлично. – Рейнер не собирался спорить, ему безумно хотелось уйти отсюда. Подальше от перепуганного заместителя ректора, подальше от Господ, от всего этого. Он слишком устал, чтобы чётко сформулировать, что именно его так раздражало. Слишком устал, чтобы полностью контролировать свои мысли. Впрочем, Господа были слишком заняты, чтобы обращать на него внимание. Нейхардт же оставался возмутительно спокойным. На его лице не отражалось никаких эмоций, вообще ничего – даже усталость и недосып, казалось, не оставили никаких следов. Хотя Рейнер знал, что его заместитель работает не меньше, если не больше него самого. И ветер должен действовать на него так же угнетающе. Зелёный туман, от которого путаются мысли. Холодная морось, в шорохе которой слышатся детские голоса. Рейнер подумал, что папка с личным делом и засекреченной медицинской картой Нейхардта всё ещё лежит в его тумбочке, так ни разу и не прочитанная. Тариэль сидел за одним из компьютеров лаборатории и смотрел на чёрный выключенный экран. Двое сотрудников уже начали готовить оборудование к транспортировке, Гери и Фреки недовольно хмурились, помогая им в этом. Боевым химерам не нравилось то, что их заставляют заниматься простой переноской ящиков, а ещё – что они вынуждены оставлять Тариэля с Вельвой. Эти двое не доверяли химере-андрогину, у них на то были весьма веские причины. Тариэль знал, что Вельва не тронет его. Тот вообще почти не шевелился, глядя на мечущуюся между ещё не демонтированным оборудованием девушку. Альмерик – боец-человек «Серебряного отряда» – тоже постоянно бросал на неё взгляды. Тариэль подумал, что этим двоим надо будет дать время переговорить. Альмерик был далеко не лучшим вариантом в плане генетики и здоровья, но приемлемым по другим критериям. Тариэль покачал головой, когда из-за двери раздались звуки шагов. Наконец-то они пришли. Нейхардт – их особый человек, нужный для завершения этапа – и Рейнер, верный, хотя и оступившийся. Впрочем, Тариэль не видел проблемы в его связи со жрицей Истины. В конце концов, Рейнер служил им долго и верно, он заслужил награду. Тем более, что он был единственным из своей семьи, кто мог продолжить её генетическую линию. Старший брат трагически погиб, сестра безумна, а племянник – полукровка – не имел права оставлять потомство. Так что Рейнеру можно было простить его слабость. Дети Мёртвых Богов были достаточно чисты для этого. Но о ребёнке Рейнера можно было подумать позже. - Вижу, ты начал без нас! – Рамириэль усмехнулась и окинула взглядом ящики с оборудованием. Она бывала в этой лаборатории раньше, знала, что отсюда взять необходимо, что желательно. Судя по тому, как Тариэль смотрел на молодую лаборантку, её точно надо было эвакуировать. – И вижу, Эраэль не ошибся. Ты действительно взволнован. - Хим-баланс не корректен. – Бросил Дарнэль, взглянув на одну из модуляций. Он не так хорошо разбирался в биологических процессах, но все они по сути были химией, а в ней Индиго как раз был специалистом. Биохимия находилась на стыке его интересов и интересов Рамириэль. Впрочем, разглядеть химический дисбаланс было не так сложно, но пропустить – если ищешь ошибку в генах – проще простого. Девушка ойкнула, закрыв рот ладонью, кивнула, бросив на Дарнэля сияющий быстрый взгляд, и кинулась что-то набирать на компьютере. Рамириэль усмехнулась. У девчонки был талант, ещё не обработанный, не обкатанный, без должного опыта – хотя его она стремительно набиралась – но тот самый, глубинный, про который говорят «чутьё». Кримхильда облегчённо вздохнула. Всего одна фраза дала ей подсказку и сильно продвинула в исследовании. Она слишком увлеклась генетикой и совсем забыла о менее глубинных вещах, о том, что лежало на поверхности – гормональном и биохимическом балансе, правильной работе внутренних органов и прочих подобных вещах. В конце концов, ошибку могли допустить не на одном этапе, не на одном уровне, и вообще не одну. Кримхильда не обратила внимания на того, кто сказал ей про химический баланс – сейчас у неё было слишком мало времени. Оборудование отключали и увозили, а лучшего ей было не достать. Девушка чувствовала направленный на неё взгляд Вельвы и мысленно просила его подождать. Если химера был здесь, то и его пара всё ещё был жив. Кримхильда не знала, сколько у неё осталось времени, но чувствовала, что совсем немного. Конечно, мальчик-Индиго дал ей доступ к необходимым материалам, но с другой стороны совсем не дал времени. Кримхильда спешила, стремясь провести как можно больше модуляций, проверить как можно больше версий и теорий, даже самых невероятных, ведь так можно было увидеть что-то, чего не найти в стандартном наборе тестов. Она запоминала результаты, копировала их, чтобы потом как следует обдумать и проанализировать. Ей дали возможность, надо было использовать её полностью. Кримхильда ободряюще улыбнулась Вельве. Теперь у неё действительно был шанс. Девушка чувствовала это. Альмерик понял, что уже некоторое время стоит, не в силах оторвать взгляд от девушки из клуба. Лейв уже дважды окликнул его, но он не отозвался. Она была прекрасна, совершенна, настолько поглощена работой, что не замечала ничего вокруг. Глаза девушки буквально сияли, а с лица не сходила улыбка. Альмерик не мог отвести взгляд. Увлечённая, наполненная энергией, девушка была невероятно красива. Не так, как тогда, в «Крыльях», надломленная, выпотрошенная, без кожи. Слишком болезненно открытая миру. Обнажённая душой. Рыдающая криком. Сломленная. Тогда она тоже была красива, но та красота причиняла боль, словно раскалённая игла, приложенная к оголённому нерву. Сейчас она согревала. Альмерик не отводил глаз, стараясь запомнить как можно больше. Он понимал, что их миры – разные и далёкие – соприкоснулись вновь лишь случайно. Если бы не Господа, он бы никогда сюда не попал. Даже удивительно, что для охраны они выбрали пару людей, ведь химеры сильнее. То, что он видел её сейчас – чудо, невероятная случайность. И будет ли третий раз, он не знал. Скорее всего, нет. Альмерик был рад, что смог увидеть её другой, запомнить другой. Разной. Девушка отвлеклась от работы и посмотрела в его сторону, улыбнулась. Альмерику показалось, что сердце пропустило удар. Он не смел даже мечтать о ней, а она просто улыбнулась. - Меня зовут Кримхильда. – Девушка подошла к Альмерику. Тот пристыжено потупил взгляд – смотреть так прямо и долго было верхом неприличия. Он не имел права. Не должен был. Девушка, скорее всего, вообще его не помнила. – Мы уже встречались. В клубе. - Да, верно. – С трудом выдавил из себя Альмерик. Она помнила и даже решилась сказать об этом, признаться, что ходит в клуб. При химерах, Господах, при Лей ве и ректоре. Безумный и смелый поступок, а ещё – абсолютно бессмысленный. - Как тебя зовут? – Девушка наклонила голову к плечу, с интересом разглядывая Альмерика. Вопрос она задала из вежливости, ведь имя знала от Вельвы. Девушка плохо помнила его лицо, но ощущение забыть не могла. Это точно был он, тот человек, большой, надёжный и тёплый. Тот, кто привёл её к Вельве и Бальдру. Тот, кто дал ей цель в жизни и кого она так долго хотела увидеть. Кримхильда хотела запомнить его лицо, его взгляд, его движения, и теперь была немного растеряна. Этот мужчина смотрел на неё таким странным взглядом, в его глазах было столько восторга, столько… преданности. Девушка едва ли могла подобрать подходящее слово. Кримхильда теперь знала, кем он был, значит, они ещё встретятся. Ей была безразлична семейная честь, о которой всё время говорил отец. Эти разговоры всегда были пустыми и формальными, данью привычке и традиции, без чувства, без понимания. Ей безразлична была её гордость. Кримхильда давно отказалась от неё, как и от стыда, там, в «Крыльях». То, что она должна была сделать, происходило не извне, а изнутри её самой. - Альмерик. – Губы дрогнули, словно он выдал какой-то секрет. Ему нестерпимо хотелось спросить что-то, сказать, объяснить, только бы снова услышать её голос. Но Альмерик не смел даже поднять глаз. - Давай обязательно найдём друг друга, когда ветер уляжется. – Кримхильда говорила искренне. Ветер становился сильнее с каждым днём, он дул с Пустошей и безвозвратно менял город. Она не хотела потерять Альмерика теперь, когда наконец нашла, но не была уверена, что у неё хватит сил найти его. А у него должно хватить. – Давай выживем и обязательно найдём друг друга. Это очень важно! - Конечно! – Альмерик поднял голову и посмотрел Кримхильде в глаза. Он едва верил в то, что сказал и что сделал, но чувствовал, что это правильно. Что найти её и больше не терять – единственное правильное, что вообще может быть в этой жизни. Они были одни в пустой комнате, ведь кроме них ничего в ней не имело значения. – Мы найдём друг друга, когда утихнет ветер. Альмерик не до конца понимал смысл этих слов и даже не задумался о том, что может не пережить ближайшие несколько дней. Не задумывался, что не имеет права стоять рядом с девушкой с настолько чистыми генами. Что должен исполнять свой долг и умереть за Империю. Что он – всего лишь инструмент контроля, один из многих, всего лишь деталь. Он не думал, просто знал, просто чувствовал. Кримхильда улыбнулась и опустила глаза, потом повернулась и пошла к ещё не отключённому компьютеру. До того, как ветер утихнет, надо было успеть найти ошибку и исправить. Теперь она знала, сколько у неё времени, и опаздывать было нельзя. Гери закрыл крышку очередного ящика и защёлкнул крепежи. Это всё начинало раздражать, да ещё и Вельва вёл себя подозрительно. Химера-андрогин стоял почти неподвижно, наблюдая за молоденькой студенткой, сновавшей от машины к машине. Гери раздражённо фыркнул. Он никогда не видел Вельву таким. Или такой? Стиль поведения этой ходячей проблемы менялся в зависимости от мелких и незаметных причин. А сейчас, когда Вельва стоял – или стояла – неподвижно, понять психологический пол вообще было невозможно. И всё равно он вёл себя странно. Гери в каком-то смысле мог понять его. Он тоже предпочёл бы провести время с напарником наедине или хотя бы на тренировках, но не таская ящики. Тем более, что всё это вообще было странно. - Зачем отправлять оборудование за город? Потом опять обратно тащить. Вот зачем? – Гери произнёс это вслух, ни к кому не обращаясь. Его всё сейчас раздражало. Бесконечные тренировки и сидение в казармах – отгул удавалось получить редко и ненадолго. Процедуры и инъекции, призванные подготовить их тела к долгому сражению – и когда оно начнётся? Мышцы уже чесались от недостатка действия, удерживать человеческую форму стало сложнее. Конечно, это было необходимо, телу нужно было привыкнуть к уровню адреналина и напряжению, чтобы не было срыва. - Это новое начало. Всё, что делается сейчас, делается ради будущего. – Тариэль положил руку на ящик и посмотрел на химеру. Тот относился к уже устаревающему поколению, сейчас Индиго не мог сказать, сколько их ещё будет и потребуются ли они вообще. Химеры были амбициозным проектом, во многом необходимым и полезным, но они были несовершенны. На начальном этапе не хватало знаний и нужного оборудования, понимания, как оно вообще должно в итоге работать. Соединить то, что не было соединено самой природой, искусственно скрестить разные ветви эволюции – насилие, совершённое ради выживания. Слишком по-взрослому, слишком по-человечески. Многие Индиго тогда были против, но выхода не было. Да и Канамирэль сказал, что химеры необходимы. Его слово – слово провидца, ненавидящего свой дар – стало решающим. И вот теперь химеры стали неотъемлемой частью Империи. Республика справилась без них, они улучшали людей и восстанавливали потерянных животных. Хотя у них не было Пустошей, так что сравнивать не стоило. Тариэль провёл рукой по ящику. – Даже грядущее восстание поможет будущему, хотя мы его и не планировали. - Я думал, вы планируете всё. – Недовольно ответил Гери. Ему всё это было непонятно и ненужно. Будущее, новое начало, какое это имело отношение к нему, обречённому на короткую, наполненную сражениями с врагами и самим собой жизнь? Впрочем, пока рядом был Фреки, Гери не жаловался. Люди проживали свои более долгие жизни, не зная сильной привязанности, истинной глубокой связи, не имея рядом тех, кто разделял бы не только кров и пищу, но и мысли, желания, чувства, дышал бы одним воздухом. Химеры жили недолго, сходили с ума, лишаясь своих пар, но у них эти пары были! Соединённые насильно, навязанные, иногда ненужные, но они были. Люди в химерах создали то, о чём мечтали, но не могли найти – высшую степень родства душ. Люди жили дольше, но их жизни были одинокими и пустыми. Чаще всего. - Мы не боги, мы люди. – Тариэль не стал уточнять, что Индиго – следующая ступень эволюции, они то, чем люди должны были стать, если бы не разрушили всё. Если бы прислушались. Если бы открыли глаза хоть на миг. Мир дал им шанс, дал поводырей, дал наставников. Люди заперли их в лабораториях, изучали, ставили опыты, препарировали. Они жестоко поплатились за свою слепоту. Индиго ничего не забыли и ничего не простили. Мир уже никогда не будет таким, каким он мог бы стать. Но и прежним он тоже больше не будет. Они не боги, они не создавали, но готовы были изменить. Если получится – исцелить. – Пусть и не совсем обычные. - Даже не знаю, кто из нас необычнее. – Гери покачал головой. Господа всегда говорили загадками, всегда знали больше всех, всегда творили такое, что остальным было не понять. И для всех людей они были изгоями, хоть и почитаемыми. – Неужели всё это – во благо? - Да. Когда дом разрушается, на его месте не построить новый, не убрав остатки прошлого. Нельзя приживить здоровый орган, не изъяв из тела больной. Аналогий можно подобрать сколько угодно. А суть проста – без катарсиса люди не смогут измениться. – Тариэль мягко улыбнулся. Химеры – как дети – гораздо искреннее и честнее людей, если, конечно, не начинают играть во взрослые игры. Но даже тогда они честнее. Они всегда признаются самим себе в простоте своих желаний. – Люди не поймут ответ на вопрос, если сами не найдут его, не усвоят урок, если не прочувствуют, не изменят образ мысли, если не сломать всё, за что они цеплялись. Гери только пожал плечами. Его это мало заботило. Люди, человечество, будущее – только то, когда они с Фреки смогут вернуться в свою квартиру – их будущее было коротким, он не хотел тратить его на пустую болтовню. А люди всегда боялись и презирали химер, Гери понимал это, хотя и оставался верен Башне и Империи. И всё же, умирать за них не хотел. Разве что вместе с Фреки – в один миг. Все эти великие планы Господ выливались для него в лишнюю работу – не более. Гери поджал губы, ему не нравилось, что Фреки куда-то ушёл, не нравилось таскать ящики, вообще всё это казалось бессмысленным. Фреки помог погрузить очередной ящик в кузов грузовика и вернулся за следующим. Гери стоял рядом с только что закрытым контейнером, скрестив руки на груди, явно расстроенный и недовольный. Рядом невинно улыбался один из Господ, тот, которого можно было увидеть чаще всего. Господин по контактам со взрослыми, так его иногда называли. Фреки подошёл к напарнику и кивнул ему на контейнер, тот пожал плечами и взялся за одну из ручек. Вдвоём они вынесли его из лаборатории. Беловолосый химера хотел увести свою пару подальше от Господина – такое соседство всегда означало проблемы. Им лучше было лишний раз не попадаться на глаза. Да и хотелось, чтобы Гери был ближе. Они дотащили контейнер, загрузили в грузовик и пошли за следующим. На лестнице между этажами Фреки остановился. - О чём вы говорили? – Беловолосый химера не стал скрывать тревогу в голосе. - О будущем. О причинах. О планах. О людях. – Гери пожал плечами. Весь тот разговор показался ему пустым. Он сам начал его, но даже не знал, что хотел услышать. Наверное, просто хотел ускользнуть от надоевшей работы. – Глобальное и мутное. Как обычно. - Не суйся к ним, особенно сейчас. – Фреки подошёл ближе, положил руки на плечи своему напарнику. Длинные белые волосы всколыхнулись и оплели руки Гери. Фреки провёл ладонью по щеке своей пары, вплёл пальцы в его волосы, притянул к себе. Глядя в шалые глаза Гери, на его приоткрытые в призывной улыбке губы, он чувствовал, как мало значат для него все эти интриги, вся эта Империя. Осталось только желание, глубинное, сильное, всепоглощающее. Чем сильнее становился ветер с Пустошей, тем ближе был тот момент, когда он уляжется. Когда начнётся восстание. Последнее противостояние с Куклами. Фреки не знал, чем оно закончится, да ему было и наплевать, если он будет с Гери. Черноволосый химера впился в его губы жадным поцелуем, ему уже надоела эта игра. Времени было совсем немного, пока их не хватились. Белые волосы свернулись тугими жгутами, скользнули по талии Гери, расстёгивая, стягивая, сминая. Быстрее. Тише – если услышат, помешают. Фреки вжался всем телом, сгорая от невозможности прикоснуться, ощутить полностью – кожа к коже. Нельзя. Только резко, рвано, быстро. Тяжело хрипя и кусая губы. Жарко так, что хочется скулить. Жизнь пульсирует внутри, рвётся наружу. Одно целое, изначально и до самого конца. Гери смотрит и улыбается, и от этого внутри горит. Фреки содрогнулся, едва не срываясь на крик. Тише. Нельзя, чтобы помешали. Потом. Ещё будет и не раз. Как надо. Не сейчас. Гери целует, долго, жадно, требовательно. И улыбается, облизывая губы, пока Фреки помогает ему привести себя в порядок. Только это важно. Взгляд в глаза. Улыбка. Разливающийся по телу плавкий жар. Фреки улыбается в ответ и довольно жмурится. Они всё преодолеют. Вместе до конца. Рейнер фон Гедерберг подписал последний документ и отдал ректору. Университет был одним из самых важных участков, которые им предстояло осмотреть и частично вывезти за город. Учёным и студентам, которых не эвакуировали, было рекомендовано либо покинуть город самостоятельно, либо не покидать домов, а лучше – убежищ. Тех же, кого отметили Господа, следовало немедленно вывезти на подготовленные площади вместе с запасами материалов, документацией и оборудованием. Их семьям должны были сообщить отдельно, при необходимости – тоже вывезти. К фройлен фон Анфангшельд это не относилось, её родители и братья с сёстрами оставались в городе и должны были позаботиться о себе сами. Им сообщат. Нейхардт обещал позаботиться об этом. Проблем быть не должно. Рейнер потёр переносицу. Голова раскалывалась от усталости и недосыпа, а такое большое количество Господ добавляло ощущений в виде шёпота на грани слышимости, зуда где-то в мозгу и боли в глазных яблоках. Рейнер на миг с силой зажмурился, потом устало посмотрел на ректора университета. Тот перечитывал список изъятого оборудования и выбранных сотрудников. - Я не понимаю. Некоторые наши почётные преподаватели и лучшие ученики… их здесь нет! – Ректор ещё раз перечитал список, словно надеясь, что нужные имена появятся. Он не мог не понимать, что вывозить будут лучших, в университет они, возможно, вообще не вернутся, оставшись на секретном проекте Башни, терять ценные кадры не хотелось, но он не мог не возразить. Несколько лишённых амбиций и влияния преподавателей, лаборанты и студенты. Даже две женщины! Одна из которых – возмутительная нарушительница, которую вообще надо было отчислить несмотря на богатого отца. Фройлен Анфангшельд уже далеко не в первый раз попадалась в тех местах, где быть не должна, вела себя на занятиях неподобающе и вообще неприлично. Если бы не связи её семьи, она бы не продержалась здесь так долго. – Зато есть ничем не примечательные. Например, герр Лодхоф простой лаборант, даже не пытается получить степень, как-то подняться. Герр Штофф – преподаватель, ведёт несколько предметов, постоянно проводит время со студентами вместо того, чтобы заниматься своей научной карьерой. Фройлен Штайнхоф… женщина. Я позволил ей работать лаборантом только из уважения к её отцу-профессору. - Эти люди были выбраны Господами. Они подходят для их целей. Вам не стоит сомневаться в методах и причинах Господ. Также – осуждать их выбор. Вы же не думаете, что лучше них знаете, что им нужно? – Рейнер не смог удержаться от соблазна. Самоуверенность этого человека поражала, как и его слепота. Ректор был хорошим администратором, но ему не хватало осторожности и быстроты реакции. – Господ не интересуют научные степени и достижения, им не нужны те, кто мыслит академическими терминами и способен лишь повторять одни и те же лекции годами. И они берут то, что им нужно. Надеюсь, вы меня поняли. - Конечно. – Пристыжено потупился ректор. Значит, Башне потребовались чудики, способные придумать что-то, не попадающее в рамки признанной науки. Для такого выбранные люди как раз подходили – все со странностями и без амбиций. Ректору было не жалко их терять, он даже надеялся, что больше никогда их не увидит. В конце концов, ходили слухи, что те, кого Индиго присмотрели для себя, потом исчезают без следа. Рейнер пожал плечами и отвернулся. Он мог с лёгкостью догадаться, о чём думает ректор. В принципе, его мысли не были чем-то сложным, а поза и движения выдавали страх и неуверенность. Рейнер заметил, что фройлен Анфангшельд о чём-то беседует с одним из бойцов «Серебряного отряда», человеком по имени Альмерик. Можно было только гадать, где эти двое могли познакомиться – слишком разные слои общества и круги общения, слишком разные происхождение и интересы – и о чём могли говорить. От Рейнера не укрылось, с какой радостью и интересом девушка смотрела на Вельву, без всякого страха, что самое странное. И опять же – где и когда? Рейнер вернулся к бумагам. Всё это надо было закончить как можно быстрее. Эвакуацию и так затянули из-за того, что ждали возвращения одного из Господ. К тому же, Господам не стоило надолго покидать Башню, не говоря уже о том, что погода могла ухудшиться в любой момент. Рейнер сверился со списком, мысленно прокладывая оптимальный маршрут. Нейхардт фон Кальтштейн следил за сборами. Оборудование вывезут в течение нескольких часов, на месте уже есть специалисты, которые сразу же начнут его монтаж. С людьми всё было несколько сложнее. Не все хотели уезжать из города, кого-то связывала семья, кого-то – долг или привязанности, кто-то просто не понимал смысла того, что происходит. Горожане чувствовали нарастающее напряжение, но немногие понимали, насколько всё серьёзно. Даже после прошлого раза не видели опасности для своей жизни. В этот раз всё будет хуже. Кроме того, эвакуация была нужна не только для того, чтобы спасти жизни, но и для того, чтобы учёные и инженеры могли работать спокойно, не отвлекаясь ни на что. Проект, на который их забирали, имел принципиальное значение для всей Империи, но Господа велели не заставлять людей. Они должны были пойти добровольно, до конца не понимая, куда и зачем. Нейхардт пролистал список родственников, которых надо было известить, и ещё один – тех, кого необходимо было вывезти вместе с учёными. Только сейчас, анализируя списки оборудования, специалистов и материалов, Нейхардт начал понимать, что именно задумали Господа. Им не хватало малости – необходимых технологий и знаний – всё это они нашли в пустыне. Господа знали, где лежит то, что им нужно, но выжидали до благоприятного момента или до того, как Империя дорастёт до таких изменений. - Я найду способ, обязательно! – Нейхардт удивлённо посмотрел на стоявшую рядом с Вельвой молодую девушку. Её звали Кримхильда фон Анфангшельд, она принадлежала к чистейшему роду, была носительницей бесценных генов. А ещё интересовалась проектом «Вельва-Бальдр» по созданию химер с особыми способностями, проводила весьма необычные эксперименты, результаты которых едва поддавались логике и, если верить камерам наблюдения города, посещала подпольный клуб «Крылья». Нейхардт время от времени натыкался на её имя в отчётах аналитиков, она искала информацию и запрашивала данные, которые не должны были интересовать обычного законопослушного горожанина. Они не были запрещены, девушка не пыталась выяснить ничего противозаконного или убранного цензурой из общего доступа. Однако её увлечения выходили за рамки обычных для девушки её происхождения и положения. Вообще за рамки чьих-либо интересов. Господа получали его доклады, но прежде ни разу не просили проследить или собрать дополнительную информацию. Другими словами, она их либо не интересовала, либо была не нужна до определённого момента. До клуба Нейхардт проследил её сам по камерам ради интереса. Девушка тогда много времени провела, изучая полузасекреченные материалы, касающиеся причин ранней смерти химер, проводила опыты с генетическим моделированием. Подобный интерес мог означать многое, даже измену. Нейхардт наблюдал за всеми её контактами и перемещениями, единственным подозрительным был клуб «Крылья», но его хозяин был Башне известен, шпионов он не привечал, с иностранцами дел не имел – просто место, где можно расслабиться. Клуб оставался относительно лояльным к власти, так что его существование всех устраивало. Конечно, его хозяин торговал информацией, вёл переговоры с дельцами с окраин, но это было вполне допустимым злом. И теперь эта странная девушка, отобранная Господами для их программы, разговаривала с нестабильной химерой, глядя ему в глаза без всякого страха. А тот смотрел на фройлен Кримхильду с удивлением и робкой надеждой. Таким Нейхардт никогда его не видел. Вельва знал, что обречён умереть в муках вслед за своей парой гораздо раньше, чем все прочие химеры его поколения. Для него надежды не было никогда, химерологи могли только продлевать агонию. Никто не решался ничего ему обещать. Кроме этой девушки. И озлобленный, обречённый Вельва ей верил. Нейхардт покачал головой. Она действительно была необычной, уникальной. Спасти её было необходимо любой ценой. Наверное, она была самой главной частью проекта, чем бы он ни закончился. Нейхардт сверился с графиком, пока что они укладывались, но погрузку требовалось ускорить. Убедить людей можно будет и позже, когда они увидят, что им предстоит сделать, отказаться не посмеют. Главное – спасти их ради будущего всей Империи. Последняя машина с научными сотрудниками и студентами стартовала. Альмерик проводил её взглядом и пошёл к грузовику. Он вместе с несколькими химерами должен был сопроводить учёных за город и убедиться, что они добрались целыми и невредимыми. В целом, скучное и рутинное задание, но для него очень важное. Ещё пару часов назад Альмерик представлял, как будет скучать, трясясь в кузове грузовика. Горожане пока не рисковали нападать на машины с символикой Управления, а маршрут был проложен так, чтобы избежать нестабильных районов города. Герр Кальтштейн согласовал его со штандартенфюрером Архенгольцем, тот обещал усилить патрули по маршруту движения колонны. Это было уже не первое отправление – Господа собирали специалистов из лабораторий и с заводов по всему городу. Их сопровождали другие члены «Серебряного отряда». Альмерик до сих пор не мог поверить, что ему повезло попасть именно к этой группе и увидеть ту девушку, Кримхильду. Он уже не надеялся встретить её снова. А теперь они дали друг другу обещание – почти невыполнимое, но самое важное. Выжить и найти друг друга. Как и где он будет её искать? Сможет ли пережить это всё? Даже химерам было тяжело сражаться против Кукол, какие шансы у него, пусть и хорошо натренированного и опытного, но всё-таки человека? Альмерик собирался сдержать обещание. Теперь он знал её имя – хотя от фамилии становилось жутко – знал, что в ближайшее время она будет работать в новой лаборатории Господ. Скоро он узнает, где эта лаборатория находится. Рано или поздно Альмерик сможет её найти. Он очень надеялся, но для этого нужно было выжить и победить. Если власть окажется в руках Пророка, его просто казнят. Альмерик невесело усмехнулся. Такая мелочь – выжить и победить. Вельва тайком наблюдал за странноватым человеком, лишь по прихоти Господ оказавшемся в «Серебряном отряде». Людям было не место среди лучших бойцов, их пары были убогой пародией, видимостью того, что было у химер. Но всё-таки они сражались с ними бок о бок и умирали так же, как и химеры. Но этот был не таким, как прочие, на которых Вельве было плевать. Химера-андрогин видел, как Кримхильда смотрела на него – как на пару – и потому готов был защищать и оберегать Альмерика. Тот даже не догадывался, что обзавёлся покровителем среди химер отряда. И лучше ему было этого не знать. Девушка дала Вельве надежду, то, что оказались неспособны дать все остальные. И она не собиралась отступать. Перед тем, как сесть в машину, она попросила Вельву дать ей немного волос и крови для анализа. Даже если у Кримхильды ничего не получится, химера-андрогин был благодарен ей за попытку, за веру и за надежду, пусть ложную, но не отравляющую, а светлую. И в благодарность собирался защитить – если будет возможность – того, кто олицетворял надежду для неё. Вельва почувствовал, как внутри поднимается иное, женское начало, растекается теплом по внутренностям, отдаётся в животе, заставляет мышцы напрячься. Хотелось защищать, хотелось укрыть, хотелось растерзать всех, кто встанет на пути. А ещё хотелось почувствовать то волнение, трепет, который возник от взглядов Альмерика и Кримхильды, направленных друг на друга. Вельва прикрыла глаза, наслаждаясь воспоминанием. Альмерик закрыл глаза и погрузился в дремоту. Ехать было ещё далеко, если что-то пойдёт не так, химеры всё равно среагируют раньше него, любой посторонний звук разбудит, а организм уже привык быстро включаться. Сейчас надо было использовать любую возможность для отдыха. Бойцы отряда вокруг переговаривались в полголоса, кто-то тоже дремал, кто-то жевал питательные батончики из сухпайка, один химера точил нож. Альмерик привычно игнорировал все посторонние звуки, в его полусне было спокойно и тихо. В нём была она, улыбающаяся и светлая, совсем не такая, как при первой встрече. Её глаза горели азартом, тело переполняла энергия, во сне от Кримхильды исходило сияние, чистое и прозрачное. Альмерик не позволял себе погрузиться в сон слишком глубоко, хотя ему хотелось раствориться в этом сиянии, стать его часть, слиться с ним. С ней. Пусть это и было сущим безумством, это был сон, а во сне возможно всё. Грузовик плавно ехал по асфальту, совсем скоро начнутся выбоины, потом – обломки и мусор окраинных территорий, потом уже пойдёт грунтовая дорога. Господа пока не собирались расчищать и заливать асфальтом путь к своим новым заводам, чтобы не привлекать ненужное внимание, вот когда они победят, тогда уже можно будет позаботиться об удобстве. Альмерик дремал, во сне позволяя себе мечтать. Он найдёт её, обязательно. А о том, что будет после, он старался не думать. Не сейчас, не во сне, где может быть всё, что угодно. Отофрид фон Шёнхайт-Эрштелль смотрел, как отъезжают грузовики, и улыбался. Ему никогда прежде не доводилось разом видеть столько неплохих полотен. Возможно, раньше он не там искал, но убивать студентов было бы слишком рискованно, да и разглядеть их за этой густой серостью получалось с трудом. Приходилось искать, разглядывать, если бы не приказ, он бы просто не стал тратить время. Хрупкие и невинные девочки были добычей попроще. Теперь только Отофрид понял, как много он упустил. Работа могла быть не простой, а интересной, удовольствие – более долгим и глубоким. Но теперь уже поздно. - Знать не хочу твои мысли, но постарайся их прятать поглубже. – В голосе Куратора слышалось брезгливое пренебрежение. Он знал, почему Отофрид работает под его началом. Знал, за что его осудили. Знал, что означает его взгляд, направленный на избранных Индиго. Куратор понимал, что талант этого человека уникален, что он нужен, но не мог не испытывать отвращения к тому, как именно фон Шёнхайт-Эрштелль использовал этот дар, как извратил собственное чутьё, куда направил стремление к красоте. - Зачем? Здесь мне лгать некому, скрываться не от кого. Я здесь именно потому, что такой, какой есть. – Пожал плечами Отофрид. Индиго уже использовали его, чтобы убить тех, кто был им по какой-то причине не нужен. Они не стали объяснять, а ему не нужно было спрашивать. Кроме того, благодаря им он встретил Ивон. Девчонка была такой же ненормальной, такой же жадной, как и он. Только её привлекала мерзость, а не красота, она пока что не умела отличать сияние от густой тени, просто выбирала тех, кто выделялся. - Пошли, наша работа здесь закончена. – Куратор не стал отвечать. Он привык работать со всякими людьми – если их вообще ещё можно было назвать людьми – чистокровными, генетически совершенными безумцами и преступниками, ценным наследием, которому, по-хорошему, не стоило позволять оставлять потомство. Куратор повёл Отофрида к их транспорту – одной из безликих чёрных машин Управления с затенёнными стёклами. Им предстояло заехать в Башню и составить подробный отчёт. В первую очередь, конечно, Отофриду. Свой отчёт Куратор должен был написать ещё и для Канцлера, того весьма интересовало то, что задумали Индиго. Их план осуществлялся в режиме секретности, никто из участников не знал, что должно получиться в итоге, но, судя по тому, что удалось узнать другим наблюдателям, этот план должен был сработать даже без общего руководства и в итоге привести к нужной цели. Куратор был не только помощником и сопровождающим для Отофрида, Канцлер послал его наблюдать и следить, пытаться выяснить как можно больше. Этот доклад должен был пролить свет на множество вопросов. Отофрида всё это не заботило, как и весь план Господ. Единственное, что его сейчас волновало – он ехал в Башню, в их дом, возможно, он сможет их увидеть и точно – ощутить. Его ждала встреча с совершенством, которое не было спрятано и опошлено. Его ждала награда за труды и за то, что он сдержался, отдал им тех, кто мог бы стать прекрасными полотнами. Нашёл, выявил и отдал. Для Отофрида это было большой жертвой. Красоты в мире осталось так мало, а Индиго собирались спрятать её крохи, заточить, открыть лишь для себя и тех немногих, кто был ими избран. Отофрид понимал, что красота раскроется иначе – не через кровь, не через плоть, не напрямую, так, чтобы каждый мог увидеть. Нет, она проявится в деяниях, изобретениях, мыслях и поступках. Увидеть её будет сложно, люди слепы, не способны разглядеть даже самого очевидного, они втаптывают красоту в грязь и разменивают на мелочные удовольствия, а то и просто теряют, бросая по кусочку под ноги, вместе с молодостью. Не внешнюю красоту, а то, что скрыто внутри. Если люди отвергают её даже в себе, как смогут увидеть в других, если им не показать? Отофрид мечтательно улыбнулся. Просто так для себя он больше не мог этого делать, но, возможно, Совершенства позволят ему ещё не раз насладиться агонией откровенности. Он будет верно им служить, преданно, до самого конца. Заводы были построены за считанные недели. Оборудование в них подвозили и устанавливали постепенно – в разных цехах разное. Часть была совершенно новой, часть – с других заводов. Лаборатории находились в отдельном корпусе, оборудование для них только начали завозить. Ещё на территории находились склады – уже почти заполненные – и жилые модули. Именно там предстояло жить учёным, инженерам и рабочим. Всё это было огорожено толстой стеной с наблюдательными вышками – только для того, чтобы защитить работающих на территории людей. Производство было самым разным, казалось, не сочетаемым – от химических удобрений до нового оборудования неизвестного назначения, создаваемого по чертежам самих Индиго, и деталей насосных станций. Исследования тоже предстояло вести в нескольких областях сразу – в генетике, химерологии, биологии, химии и, что самое странное, ядерной физике. Эта область знаний слишком долго находилась под запретом для большинства людей, всё её развитие держалось под строжайшим контролем. Только очень немногим позволено было пытаться восстановить утраченные знания. Теперь им же предстояло продолжить свои исследования в новых условиях и в новых направлениях. В жилых модулях было всё необходимое для длительного проживания. К тому моменту, как Индиго закончили осматривать лаборатории и начали вывозить специалистов, заводы уже работали несколько дней в полном режиме. Конечного плана не знал никто, и учёные, и инженеры, и рабочие выполняли лишь свою часть общего дела, сопоставить всё вместе не получалось, слишком разные направления были задействованы. У всех перевезённых сюда людей было лучшее оборудование и лучшие условия, поставленные чёткие задачи и сильное ограничение по времени. На первом этапе – когда нагрузка была самой большой – они оказывались изолированы от всего остального мира. Ни новости, ни слухи до них не доходили. Ничто не мешало работать и готовить всё необходимое к следующему этапу. Он должен был начаться уже после того, как в городе всё успокоится. Инструкции были подготовлены заранее, их необходимо было вскрыть только в нужное время и если все подготовительные этапы будут завершены, даже если не поступит никакого подтверждения. План должен был продолжать работать при любом исходе. Всего этапов было несколько – инструкции для каждого нужно было открывать и выполнять в свой срок. Постепенно смысл происходящего стал бы понятен. После конца первого и начала второго этапа сотрудникам комплекса разрешалось навестить родных при условии сохранения тайны, но только в том случае, если из города придёт сообщение, что всё спокойно, и власть осталась в прежних руках. План Индиго должен был сработать в любом случае, для этого всё было готово. Безопасность комплекса тоже была на высоте. Её обеспечивали отобранные лично Индиго солдаты, взятые из разных полков и гарнизонов. Их верность и понимание важности миссии не подвергались сомнению, как и высокий уровень подготовки. Всё было готово, всё было запущено, оставалось только ждать.