Падение Башни

Пахло дезинфектором, гарью, злостью. В пустом тупике было сыро, у дальней стены валялся опрокинутый мусорный бак. Его содержимое перемешалось и разложилось до однородной склизкой массы. На соседней улице громили магазин, крики доносились до тупика, такие же невнятные и перемешанные, как мусор. Вскоре прозвучало несколько выстрелов, и крики изменили тональность. Дэнель стоял неподвижно, скрытый тенью крошечной текстильной фабрики. Здесь он назначил встречу. Эмма всё выполнила чётко, дождалась его сигнала, сама предложила место, сказала, что туда никто никогда не заглядывает, хотя рядом весьма оживлённые улицы. Даже слишком оживлённые теперь, когда в городе стало неспокойно. Эмма сообщила, что наниматель обязательно придёт. Она сказала ему, что хочет ещё денег за молчание, что у неё есть доказательства – не только слова. Не сможет не прийти, слишком многое поставлено на карту, слишком велик риск и слишком легко сейчас получить приговор за измену, даже если это личное дело. Дэнель давно уже понял, что преступник не связан с Пророком, но до сих пор не мог понять, что могло подвигнуть офицера Управления на убийство и откровенную попытку повесить его на другого. Даже для личной мести это слишком, да и не было её. Выманить убийцу оказалось просто, найти сообщника, подстроить шантаж. Эмма сдалась легко, словно ждала возможности избавиться от груза вины и страха. Дэнелю она больше не была интересна. Закон, справедливость, порядок – всё это потом, всё это – если потребуется. Если Харальд захочет. Его интересовала месть. За то, что их разлучили, за страх, за бессилие. За многое. Дэнель позволил инстинктам, обострённым ветром и близостью Пустошей, взять верх. Он мог сделать это и раньше. Понять, что женщина, готовившая им еду, виновна, было просто. Выйти на неё, заставить помогать – тоже. Но нужно было время, чтобы её страх вызрел, нужны были доказательства невиновности Харальда, нужно было разобраться с делами на окраинах. Пророк был важнее личных неудобств. Но теперь, когда всё было готово, пришло время для мести. Дэнель не шевелился, слившись с тенью. Все его чувства были обострены. Наконец он услышал торопливые шаги. Рост, вес – примерно такие же, как у него, стандартная форменная обувь. Дэнель медленно и глубоко вдохнул, так же медленно выдохнул. Очень скоро он поймёт, зачем всё это было затеяно, узнает ответы на вопросы, а потом убьёт. Приговор был вынесен, ждать суда или надеяться на правосудие юноша не собирался. Это было его личное дело. Его и Харальда. Убийца вошёл в тупик и огляделся. Его движения выдавали раздражение, но лица Дэнель видеть не мог. Преступник был одет в форменную шинель, на голове редко кем носимая фуражка. Дэнель шагнул навстречу. Молодого мужчину он узнал сразу, это был оберштурмфюрер Эберхарт фон Херцшельт, они работали в одном Управлении и познакомились совсем недавно в кафе. Дэнель тогда только сдал последний экзамен и не был в настроении с кем-то беседовать. Новый знакомый оказался навязчивым. - Дерек Лейбрих! Ты пришёл! Это же ты! – Эберхарт обрадовался, увидев вместо Эммы Дэнеля. Тревога и беспокойство покинули его молодое привлекательное лицо. Теперь на нём была только искренняя радость от встречи. – Я так беспокоился. Я был уверен, что ты тотчас же вернёшься в Управление, когда обвинения снимут. - А ты был уверен, что их снимут. – Дэнель не спрашивал, он знал ответ. Эберхарт ещё не чувствовал угрозы и продолжал радостно улыбаться. Он, кажется, не понял, что может означать эта встреча. Дэнель внимательно рассматривал его. Тот разговор в кафе давно вылетел у него из головы, как нечто незначительное, но именно он послужил отправной точкой для всего, что последовало дальше. Что он должен был сделать тогда? Проявить больше участия, согласиться ещё на одну встречу, быть более вежливым? Наладить общение с ровесником и коллегой, как хотел Харальд? Он ведь предупреждал, что связи очень важны, а для Дэнеля не было никого, важнее самого Харальда. Это было ошибкой. Тогда он просто отмахнулся от надоедливого молодого офицера, теперь же разбирался с последствиями. - Конечно! Ты ведь невиновен. – Эберхарт продолжал улыбаться. Он не чувствовал недовольства своего собеседника. Всё шло даже лучше, чем Эберхарт предполагал. Ему представился шанс рассказать всё самому, объяснить. - И ты знал это. Зачем ты подставил меня? – Дэнель всё ещё не мог понять причин. Если Херцшельт желал ему навредить, то к чему был тот разговор в кафе и почему он ведёт себя так беспечно? - Я должен извиниться. Это было необходимо, я не хотел навредить, но иначе ничего бы не вышло! – Эберхарт едва не дрожал от возбуждения. Он столько раз рисовал в своей голове этот момент, столько раз фантазировал о том, как именно это будет происходить. Конечно, в этих мечтах они говорили не в вонючем тупике, но разве это было так важно? – Я должен всё объяснить. Я сделал это для тебя! - Не помню, чтобы я мечтал проснуться с головной болью в компании голого мёртвого аристократа. – Дэнель невесело усмехнулся. Этот человек ещё смел обвинять его в том, что всё это произошло. Эберхарт смел утверждать, что всё это было сделано из благих побуждений. Убийство, обвинения, бегство, унижение и даже наркотик в еде. Следствие, под которым находится Харальд. Всё это – для него? - Нет, ты не понимаешь! - Эберхарт подался вперёд, разглядывая лицо стоявшего перед ним человека. Он поймёт, обязан понять! Ведь теперь всё стало таким очевидным и простым. Надо только объяснить. – Я сделал это для того, чтобы ты понял, осознал, что за человек штандартенфюрер Рейденберг! - При чём здесь мой начальник? – Дэнель почувствовал, как гнев внутри сменяется удивлением и ледяной яростью. Всё это не могло быть из-за него. Не могло быть по такой банальной нелепой причине. - Я же видел, что он заставляет тебя делать. Он привёл тебя в Управление, дал работу, помог сдать экзамены, повысил вне очереди. Рейденберг внушил тебе, что ты теперь ему должен и обязан расплатиться телом. Я понимаю, не он первый так поступает. Все они такие. Я знаю. – Эберхарт и сам с таким столкнулся, когда только пришёл работать – тогда ещё он служил в другом Управлении, но начальники везде одинаковые. Всегда они лишь используют тех, кто им приглянулся, а потом выбрасывают, словно мусор. – Ты, наверное, думаешь, что особенный, что он выбрал тебя. Это не так. Всегда будут моложе, симпатичнее, наглее или невиннее. Всегда. Наиграется и бросит. Да, это начало карьеры, но так не должно быть! Не для тебя! - Я не понимаю. – Дэнель солгал, он начал догадываться о причинах, и они вызывали у него отвращение. Да, конечно, Харальд вполне мог оказаться одним из похотливых самоуверенных чистокровных, мог и должен был по плану Пророка. Но он им не был. Не так, как остальные. Не идеален, но совсем не такой, как они. Дэнель знал это, как никто другой. Если бы Харальд хотел просто поиграть, разве стал бы он давать ему имя? В этом не было нужды. Как и в работе в Управлении, в том, что Харальд его отпустил. Он не держал, сам говорил об этом несколько раз. Не запрещал заводить знакомства. Дэнель сам не хотел. Ему хватало того небольшого круга, который у него был. - Разве ты не понял, что он за человек? Едва ты был обвинён, он отрёкся, бросил. Когда сняли обвинения, даже не попытался тебя отыскать. Ты ему безразличен! – Эберхарт пытался отыскать понимание, благодарность, разочарование на лице Дерека. Увидев на нём отвращение, он улыбнулся. Разве можно не презирать такую ложь? - Это ведь ты убил и подставил и меня, и его. – Тихо сказал Дэнель. Харальд делал всё, чтобы очистить его имя, хотя его и не подпускали к месту убийства. Сигурн следила за расследованием, смогла определить, какая информация и от кого пришла. Харальд искал его на окраинах во время военной операции и нашёл. Все слова Эберхарта были ложью. Тело лгать не сможет. На окраинах Дэнель решил остаться сам. - Да, я. Чтобы ты смог понять, что он за человек, разглядеть. Даже если он оправдается, какое это будет иметь значение? Его репутацию это не восстановит. – Эберхарт смотрел на Дерека с надеждой. Теперь самое главное, то, ради чего всё это было затеяно с самого начала. Почти уже пора, осталось дождаться главного вопроса. – Мне пришлось подвергнуть тебя испытанию, согласен, но твоя невиновность была бы доказана сразу. Если бы ты не сбежал, даже быстрее. Всё ведь так просто: накачать наркотиком – а его бы нашли у тебя в крови сразу – перенести, подкинуть на место преступления. Рейденберг же хорошо разбирается в преступлениях. А наркотик… он хорошо ладит с одним из судмедэкспертов Управления, тот смог бы достать и не разболтал бы. У того медика, я слышал, не самые чистые гены. Рейденберг собирает вокруг себя тех, кто ему обязан положением, только и всего. Тех, кого другие и на младшие должности не взяли бы. Это же так удобно. Но это подлость! - Зачем? – Дэнель догадывался, но хотел знать наверняка. Последняя проверка, чтобы потом не осталось вопросов. Ему было противно. - Как ты не понимаешь, есть люди рядом с тобой, которые готовы помогать, не требуя ничего взамен! – Эберхарт шагнул к Дереку, раскинув руки. Он всё объяснил, теперь оставалось только сказать последнее, самое важное. – Я сделал это для тебя, потому что знаю, что подхожу тебе лучше. Мы сможем подняться вверх вместе. На что тебе этот Рейденберг? Невзрачный, старый, занудный. Уверен, в постели от него тоже толка немного, иначе не стал бы пользоваться такими низкими методами. Я лучше. Дерек, выбери меня, я всё для тебя сделаю! Дэнель шагнул Эберхарту навстречу. Всё, как он и предполагал. Это был не заговор, не интриги, не месть. Самая обычная похоть. Эберхарт фон Херцшельт хотел его и ради этого решил избавиться от Харальда, очернить его в глазах подчинённого и всего Управления Безопасности. Такая сложная схема, такой многоходовый продуманный план – и только ради обычной похоти. Открыть истинное лицо начальника зависимому мальчишке и заодно очернить могущественного Рейденберга, чтобы он не смог помешать их счастью. Показать, на что он способен, на что готов, лишь бы обладать Дереком Лейбрихом. Дэнель мог бы впечатлиться, если бы всё это не отдавало таким самодовольством. Конечно же, юноша из глубинки должен был пасть в объятья того, кто готов ради него бросить вызов аристократу, кто готов спасти его из цепких рук коварного обольстителя. Весь этот план «спасения» был пропитан эгоизмом и самовозвеличиванием, а Дерек Лейбрих был всего лишь призом. - Я покажу тебе город. Я докажу тебе, что можно получать удовольствие, а не только терпеть. Поверь, вдвоём мы… - Эберхарт недоговорил. Радость и предвкушение на его красивом лице сменились непониманием и болью. Кровь хлестала из распоротого горла, когда он падал на грязный асфальт. Тело всё ещё подёргивалось, пока Дэнель раскладывал его так, чтобы ноги были видны. Дождь и не думал заканчиваться, каким бы человеком Херцшельт ни был, он заслуживал, чтобы его хотя бы нашли и опознали. Эту смерть сочтут случайностью, всего лишь мелким эпизодом общей трагедии. - Я с Харальдом по своей воле. И буду с ним всегда. – Тихо произнёс Дэнель, глядя в стекленеющие глаза Эберхарта. Он не знал, услышал ли тот его, смог ли понять. Херцшельт ошибся с самого начала и дорого заплатил за свою ошибку. Дэнель не сожалел, он с самого начала не собирался прощать. Возможно, однажды он расскажет об этом Харальду. Когда-нибудь потом. Сейчас у него хватало более важных дел. Преступление раскрыто, преступник наказан, мотив выяснен. Охотник скользнул в тень, растворился в ней, словно его никогда и не было. Тело Эберхарта фон Херцшельта перестало подёргиваться и замерло, распростёртое на грязном асфальте среди разлагающегося мусора. Нашли его всего пару часов спустя, липкая влага ещё не успела разъесть кожу. Одно из бессмысленных убийств того дня. Идея была не самой удачной, это Рольф понимал и сам, но вот место выбрал просто идеально. В городе такого не найдёшь, а вот на окраинах – сколько угодно. И оно полностью соответствовало цели сегодняшней тренировки. Парнишка снова позвонил ему сам, рано утром. Рольф подозревал, что Эверт набрал его номер, как только закрылась дверь за спиной химеры. Если химера вообще ночевал сейчас дома. Пары обычно не разлучали, но в том-то и дело, что эту пару обычной не назовёшь. Эверт встретил его около отеля, где Рольф сейчас жил. Искать квартиру не видел смысла – всё равно скоро вернётся на границу. - Сегодня хочу на выносливость. – Это были первые слова, которые Рольф услышал от своего ученика в этот день. Подполковник усмехнулся, заставив парня смутиться. Он догадывался, зачем тому выносливость, но не собирался лезть в чужие дела и уже тем более – в чужую постель. - Тогда пошли. – Рольф знал прекрасное место, где можно было потренировать не только выносливость, но и многое другое – баланс, реакцию и бесстрашие, например. Тренировки с Эвертом были просто забавой, способом избавиться от скуки. С каждым разом они всё больше походили на то, что полковник обычно устраивал своим бойцам между боевым заданиями. Мальчишка не жаловался и занимался на пределе сил. Рольфу это нравилось. Они шли долго, потом ещё дольше ехали на автобусе, старом и дребезжащем. В центре такие не ходили. Целью их путешествия был один из заброшенных заводов. Рольф решил не углубляться на окраины. Это было небезопасно, да и полицейские патрули встречались всё чаще. С несколькими пришлось объясняться. Завод располагался достаточно близко к жилым кварталам и более респектабельным районам города, чтобы не стать собственностью какой-нибудь террористической группы, банды или религиозной секты. Развалины остались просто развалинами. Рольф вошёл первым и огляделся. Бетонная коробка, частично обрушившиеся перекрытия, разломанные, покрытые грязью и пылью станки, шаткие галереи между первым и вторым этажом. Место идеально подходило для тренировки выносливости. - Отсюда и начнём. – Рольф кивнул Эверту. Тот оставил рюкзак у входа и принялся за разминку. Этот урок он выучил после первой же тренировки. Мышцы надо разогревать, телу – давать время проснуться. Иначе болеть будет сильнее, да и получится хуже. Рольф подождал, пока юноша закончит. – А теперь давай бегом по периметру вдоль стен. Сделаешь круг, потом скажу, что делать дальше. Эверт кивнул и побежал – без спешки, размеренно, сохраняя силы и дыхание. Рольф усмехнулся, ему достался талантливый ученик, упорный и заинтересованный в результате. Теперь нужно было подготовить ему площадку для занятий. Завод не был пустым, за разломанным станком кто-то прятался, на втором этаже мелькнула чья-то тень. Рольф неторопливо шёл между завалами бетонных обломков. Он обогнул крошащуюся колонну, отсюда нужный станок был отлично виден. Огромный, опрокинутый на бок, с торчащими из днища проводами, он был неподъёмным и достаточно старым, покрытым толстой коркой спрессовавшейся за годы бетонной пыли. И за ним кто-то шевелился. Рольф обогнул выступающую часть станка. Тощий мужчина в лохмотьях поднял голову со своей лежанки и подслеповато уставился на пришельца. Он был ещё не стар, но окраины и дождь подорвали его здоровье. - Прошу прощения. – Тихо произнёс мужчина и закашлялся. Он не был похож на жителя окраин, слишком хрупок и вежлив. Его одежда когда-то была сделана из качественных тканей, но теперь износилась. – Я всего лишь хотел переждать ветер. - Да мне плевать, что ты тут делаешь, гнать не буду, только не мешай. – Рольф пожал плечами. Безобидные глупцы ему были не интересны. Как и то, что заставило человека с относительно чистыми генами прозябать в этой глуши. Потомственные жители окраин лучше переносили непогоду и лишения, привыкли к ним с детства. Этот же человек родился в гораздо более приличном районе и явно нуждался в качественной терапии. Те, кто прятался на втором этаже, тоже не представляли угрозы. Кучка полуголодных, грязных оборванцев, прячущихся от дождя. Не понятно было только, как они оказались так близко к приличным районам города. Их Рольф тоже предупредил, чтобы не высовывались и не срывали ему тренировку. Он вернулся к входу как раз к тому моменту, как Эверт добежал круг. Завод был большим, да и не везде можно было пробежать по прямой. Рольф дал юноше немного отдышаться, а потом заставил бегать по цеху, преодолевая преграды из обломков стен и поваленных станков. Сам он следил, чтобы ученик нигде не мухлевал и не останавливался. Эверт справился с трудом, он задыхался, упираясь руками в колени, когда Рольф подошёл к нему в конце упражнения. - Неплохо, но я привык к лучшему результату. Отдохни немного. – Рольф не стал уточнять, что лучший результат он видел у своих опытных бойцов, которых гонял подобным образом уже давно и регулярно. Бег по пересечённой и, что самое неприятное, пыльной местности был обычной разминкой для его подчинённых. Как всегда говорил им подполковник: «Если вам придётся удирать через пустыню, вы должны быть готовы». Здесь вместо песка были бетонная пыль и ржавчина, это только усложняло задачу. – А теперь видишь ту лестницу? Бегом вверх, дальше по галерее до следующей и вниз. Повторить. Понял? - Понял. – Эверт побежал к лестнице. Сердце гулко билось в груди, горло горело от едкой пыли, глаза слезились. После третьего круга ноги уже дрожали, а колени ныли. Юноша не останавливался, стараясь выжать из тела больше, чем оно могло дать. Его провели через несколько операций, улучшили, вот только мозг и мышцы ещё не успели с этим смириться, их надо было убедить, что он способен на большее. Именно поэтому Эверт напросился в ученики к подполковнику, тот не стал бы его жалеть или относиться с презрением. Ступени снова загрохотали под ногами. Краем глаза Эверт заметил движение на втором этаже. Спускаясь вниз, он увидел людей, торопливо пробегающих по галерее к соседней лестнице. Они старались не мешать ему, видимо, Рольф уже успел с ними пообщаться. Эверта удивляло то, что его наставник одинаково относился ко всем – и к людям, и к химерам, и к офицерам Управления, и к оборванцам. Тем временем местные обитатели спустились вниз и собрались возле одного из станков. Эверт снова начал подниматься, ноги горели, а лёгкие работали на пределе выносливости. Юноша не был уверен, что сможет спуститься, а не просто рухнет на бетонный пол в облаке ржавчины. Через два круга Рольф махнул ему, подзывая. Эверт едва стоял на ногах, но упорно старался держаться. - Неплохо, продержался дольше, чем я ожидал. Держи. – Рольф протянул Эверту флягу с водой. Мальчишка действительно оказался выносливее, чем сам думал. Видимо, высоколобые учёные мужи всё-таки что-то с ним сделали, чтобы он больше соответствовал своему новому положению. Обычного парня его возраста и телосложения не хватило бы и на три забега, Эверт осилил десять. Рольф оглянулся на группу местных. Они собрались вокруг мужчины с более чистыми генами. Он им что-то тихо говорил и улыбался. Подполковник Шнайдер только усмехнулся. Очередной проповедник, узревший истину. Это объясняло всё. Ещё один псих, решивший, что мир несовершенен, и, к счастью для него, что исправить его можно словами, а не оружием. Будь он из вторых, напал бы сразу. Будь он из вторых, Рольф пристрелил бы его на месте. – Отдохни пока. Завтра ноги болеть будут ещё сильнее. Так что тебе сегодня нужно будет больше ходить, но медленно, и тёплая ванна перед сном. Ты хорошо питаешься? - Лучше, чем когда-либо. – Мягко улыбнулся Эверт. Никаких концентратов и питательных батончиков. Клаус откармливал его, да и сам не желал питаться откровенной синтетикой. - Думаю, ты набрал мышечную массу в последнее время. – Рольф догадывался, кем был парень раньше. Внешность, движения, манеры – всё выдавало бывшего работника борделя. Химера умудрился вытащить его и сделать своей парой вопреки всем законам логики и морали. А ведь большинство заведений даже не обслуживает химер. Впрочем, они могли не знать, а мальчишка – не сказать хозяйке. Рольфу нравилось, что Эверт так старается стать ближе к своему спасителю, дотянуться до его уровня, а не просто пользоваться свалившейся удачей. Химера не прогадал со своим выбором. Восстанавливался Эверт тоже быстрее, чем должен был. Определённая выносливость у него уже была, но вот мышц маловато. В заведениях работников старались как можно дольше сохранять в образе хрупких юношей, если их внешность изначально для этого подходила, и потому недокармливали и не позволяли заниматься физическим трудом. Рольф задумался, какое упражнение дать ему следующим, когда услышал, что проповедник замолчал. Подполковник перевёл взгляд к северному пролому внешней стены. Там стоял светловолосый юноша. Рольф почувствовал в нём хищника раньше, чем толком разглядел. Дэнель остановился, с интересом глядя на двух людей – военного офицера и худощавого юношу. На группу последователей очередного проповедника он не обратил внимание. К Пророку они не имели отношения, так что опасности не представляли. Таких на окраинах хватало. Обречённые на убогое существование, люди всё равно хотели верить – не важно, во что именно. Но та пара казалась здесь не слишком уместной. Развалины находились на самой границе окраин, так что забрести сюда мог кто угодно, но военному здесь было не место. И это было даже не свидание, они не выглядели парой. Дэнель подошёл к ним медленно и настороженно. Он мог убить, но не видел в этом смысла. На него они не охотились, явно были удивлены его появлением не меньше него. - Моё имя Дерек Лейбрих, я оберштурмфюрером Управления Безопасности. – Представился Дэнель. Его уже оправдали, так что бояться было нечего, а вот получить союзников не мешало. - Меня зовут Рольф Шнайдер, подполковник армии Империи, разведка. – Рольф ответил на приветствие. Имя показалось ему знакомым, хотя он и не смог вспомнить, где его слышал. Этот молодой мужчина совсем не походил на обычного офицера Управления. Его движения были движениями опытного бойца, хищника, как их называл его наставник. Такие сражаются на рефлексах, доведя мастерство до уровня инстинктов. Рольф отметил и бесшумную мягкую походку, и отведённую назад руку – самую малость, чтобы выхватить нож на долю секунды раньше – и оценивающий взгляд. – Странное место для прогулок офицера Управления. - Странное место для свидания, подполковник. – Дэнель вспомнил это имя, Харальд рассказывал ему о своём расследовании на южной границе. Подполковника Шнайдера он охарактеризовал как человека честного и преданного Империи. Как раз такого, какой был ему нужен. - У нас тренировка. – Пожал плечами Рольф. Этот разговор напоминал ему кружение поединщиков перед первым ударом. - Харальд Рейденберг рассказывал мне о вас, подполковник. Я работаю под его началом. – Дэнель подумал, не соврать ли ему, что он выполняет особое задание для Харальда, но решил не говорить. Всё необходимое они додумают сами. - И что от меня нужно штандартенфюреру? – Рольф усмехнулся. Надоедливый штабной заставил его побегать и в итоге вытащил на свет пару весьма неприятных тайн. То, что Рольф не хотел знать. Впрочем, это уже не имело значения. Многие страшные тайны в последнее время выплыли наружу, а некоторые другие стали неактуальными. Рейденберга он уважал за его безрассудство и верность Империи, за идеализм и готовность рисковать. Если мальчишка не лгал – а иначе зачем ему вообще было упоминать Харальда – дело приобретало весьма интересный оборот. - Наша встреча случайна, но я действительно хочу, чтобы вы помогли. – Дэнель мысленно взвесил все «за» и «против». Он шёл к центру города, чтобы передать информацию о Пророке и его людях. Совершенно не важно, через кого эта информация пойдёт дальше, если этому человеку можно доверять. Искать Харальда было сложно и рискованно, особенно после того, как он убил Эберхарта фон Херцшельта. Рейденбарга не должны были связать с этой смертью, даже если каким-то образом вычислят Дэнеля. А подполковнику Шнайдеру Харальд доверял, значит, он тоже мог довериться. – Я собрал информацию о Пророке, его людях, перемещениях, численности. Эту информацию надо донести до тех, кто точно выступит против него, кто остался верен Империи и Канцлеру. - А почему не сам? – Рольф задумчиво посмотрел на стоявшего перед ним человека. Он не знал его, не знал, был ли тот провокатором. Даже имя Рейденберга могло быть обманом. Вот только в словах Дерека Лейбриха не чувствовалось лжи, а в позе – угрозы или желания понравиться. Рейденберг умел собирать вокруг себя таких же ненормальных и отчаянных, как он сам. Этот парень явно был из таких. И, похоже, занимался тем же, чем обычно занимался Рольф – разведкой на территории противника. - Я и собирался сам, но это не так просто. Вы не могли не заметить патрули. Если встречаться с каждым и объясняться, упущу время. – Дэнель не стал упоминать, что у него с собой не было никаких документов, вообще ничего. Так что первая же встреча могла закончиться долгими разбирательствами в одной из камер штаба полиции. – А мне ещё многое нужно сделать здесь прежде, чем я смогу вернуться в Управление. Если вы откажетесь, я всё сделаю сам. - Уверен, в Управлении тоже хватает разведданных. Твоя информация либо подтвердится, либо окажется ложью, в любом случае. – Рольф кивнул, просчитывая варианты. Пророку неизвестно, как много удалось выяснить Управлению Безопасности и Штабу Канцлера. Если информация ложная – не важно, подослан этот человек, или его просто обманули – это точно выплывет наружу. Если же нет, то эти сведения могут оказаться очень ценными. Пренебрегать ими нельзя. - Согласен. – Дэнель протянул Рольфу носитель данных. Всё, собранное Сигурн и найденное им самим, он рано утром записал через её компьютер. Спрятать небольшой носитель проще, чем бумагу или планшет с данными. Дэнель не мог доверять этим людям до конца, но выбора у него не было. Он потратил много времени на личную месть, а младший Архенгольц постарался изолировать окраины. Добраться до центра стало сложно. Впрочем, это ненадолго. Скоро всё начнётся, и тогда вместе с волной Дэнель вернётся. Рольф убрал носитель в карман и кивнул юноше. Тот ушёл так же бесшумно, как и явился, растворившись в лабиринте улиц. Эверт молча стоял рядом, переваривая то, что только что произошло. Ему очень хотелось помочь Клаусу, к тому же, это давало возможность увидеться с ним. - У меня дома есть компьютер, мы можем скопировать данные. – Эверт вспоминал, есть ли у него чистый носитель. Клаус дал ему доступ к своему домашнему компьютеру и разрешил пользоваться всем, что есть в доме. Для офицера Управления это было проявлением огромного доверия. - Тренировка на сегодня окончена. Ты прав. – Рольф усмехнулся и пошёл вслед за своим учеником к выходу. Продолжать гонять Эверта по лестницам было уже бессмысленно, к тому же, парень и без того хорошо поработал. И восстанавливался быстрее, чем полагалось обычному человеку. К дому юноша подошёл уже бодрым шагом. Рольф никогда ещё не бывал в домах офицеров Управления. Квартира оказалась меньше, чем он ожидал, но уютная. Эверт уверенно прошёл в кабинет и включил компьютер. – Сделай мне две копии. Твой химера работает в Башне, но я хотел бы поделиться информацией ещё с одним человеком, его коллегой. Он хороший аналитик, если во всём этом что-то не то, заметит. - Или тебе нужен повод его навестить? – Эверт улыбнулся, доставая чистые носители. Мощный антивирус проверил подключённое устройство, не нашёл на нём ничего опасного и только потом позволил скопировать информацию. – Нам стоит поспешить. Я отправлюсь к Клаусу. Я – его пара, меня точно пропустят. - Найду кого-нибудь из армейских, кому можно доверять. – Рольф прикинул в голове, к кому мог бы обратиться. Список выдался удручающе коротким, но большая часть офицеров сейчас была в городе. Можно было пройтись по оперативным штабам и отдать первому, кто встретится. А потом зайти к Зигфриду. Мальчишка был прав, Рольф просто хотел проведать старого знакомого и узнать, как тот поживает. И заодно принести пищу для его гениальных мозгов. Зигфрид мог проанализировать данные, найти нестыковки и противоречия быстрее, чем кто бы то ни было. Когда копирование закончилось, Рольф и Эверт разошлись каждый своей дорогой. Оба спешили, информация могла устареть слишком быстро. Оба хотели передать её дальше, ведь это могло спасти Империю. Сейчас любая крупица, любой факт могли стоить очень дорого. Рольфу повезло только на третьей попытке. Сейчас казармы бурлили, в них проходили проверки, офицеры и высшее командование заявлялись без предупреждения. Часто – с представителями военной полиции, и те обязательно кого-то уводили. Ходили слухи, что арестовано трое генералов, но имён назвать никто не мог. Рольфа это мало заботило, а вот найти кого-то из тех, кому он доверял, оказалось не так просто. Даже в разбросанных по городу оперативных штабах не знали, где сейчас находится тот или иной генерал или капитан. И всё равно Рольфу повезло. Он зашёл в казарму одной из самых дисциплинированных частей, понимая, что её будут проверять либо первой, либо последней. Генерал Рейденберг как раз заканчивал смотр. Рольф дождался, пока тот останется один, местные младшие офицеры ушли вперёд готовить бумаги на подпись и рапорты о состоянии личного состава. - Разрешите обратиться! – Рольф быстро подошёл к генералу и отдал честь. Они были едва знакомы: генерал командовал на юге, а он там служил разведчиком. Именно Рейденберг повысил подполковника, дал отряд для тренировки и работы. Но таких умелых ребят на юге хватало, вряд ли генерал его помнил. Рольф на это и не рассчитывал, но знал, что предавать Империю тот не станет. Использовать – возможно, но отдавать безумцу – никогда. - Подполковник Шнайдер, если не ошибаюсь. – Ульрих кивнул, разрешая говорить. Человек, стоявший перед ним, был одним из лучших разведчиков юга. Кроме того, именно его выбрали для службы на том участке, который курировали лично Индиго. Ульрих понятия не имел, насколько сильно Шнайдер связан с Башней и связан ли вообще, но такие знакомства даром не проходят. Кроме того, подполковник, скорее всего, был в увольнительной, как и многие офицеры, сражавшиеся на юге. А солдаты в отпуске обычно не горят желанием встречать с командирами, тем более, малознакомыми. - Удивлён, что вы меня помните, генерал. – Рольф немного расслабился. То, что его помнят, играло на руку. Не придётся объяснять, кто он и по какому праву решил заговорить с генералом. – Я получил данные о последних перемещениях Пророка и его людей, списки перешедших на его сторону боевых группировок окраин. Я хотел бы передать их вам. - Я так понимаю, не мне одному. – Задумчиво произнёс Ульрих. Только что подполковник чётко определил, на какой он стороне, впрочем, иного от него ждать и не приходилось. Для боевого офицера, привыкшего с честью выполнять свой долг и не задавать командованию лишних вопросов, такое решение было очевидным. А ещё Шнайдер был уверен, что и Ульрих на стороне Индиго. Или, по крайней мере, против того, кто пытается расшатать обороноспособность страны. - Да. Но второй экземпляр попадёт сразу в Башню. – Рольф не стал скрывать правду, сейчас честность была лучшим выбором. В конце концов, с Башней были связаны многие, так или иначе. На такой лжи слишком легко было попасться. - Источник достоверный? – Ульрих невольно улыбнулся. Подполковник был честен с ним, это подкупало. Как и то, что он понимал, когда честность действительно необходима. Рольф ответил не сразу. Он не хотел лгать, но и сказать правду – тоже. Мог ли он доверять тому, кто назвался Дереком Лейбрихом? Что он вообще знал об этом человеке? Только то, что он был связан и очень крепко со штандартенфюрером Рейденбергом, племянником генерала. - Источник достоверный. – Рольф решил довериться парню. Если Зигфрид что-то найдёт, то сможет сообщить об этом генералу Рейденбергу. Или просто оповестить армию. Но Рольф был уверен, что данные достоверны. - Что ж, благодарю. Я не забуду этого, подполковник. – Ульрих кивнул и спрятал носитель данных в карман. Рольф снова отдал честь и развернулся на каблуках. У него было ещё одно дело, одна встреча. Свою миссию он выполнил, теперь надо было подстраховаться. Да и просто проведать человека, которого он бесил, было не лишним. Башня была закрыта, как и Управление. Попасть в неё можно было только с личного разрешения или по пропуску работника. Рольфу пришлось ждать, ответит ли Зигфрид на его запрос. Он не знал, на месте ли штандартенфюрер Фендербах, но надеялся. Наконец, охранник нехотя пропустил его. Светловолосый химера смотрел на Рольфа с подозрением, но не смог придумать причины отказать. Разрешение было получено, гостя ждали. Башня казалась покинутой, голые стены и тишина в коридорах угнетали. И всё же Рольф чувствовал, что на самом деле здание полно жизни, шорохов, гудения электричества, отзвуков шагов. Башня перешла на осадное положение, закрыла двери и убрала картины со стен. Сейчас было не до красоты. Рольф шёл за провожатым, даже не пытаясь запомнить дорогу. Он знал, что не получится, даже если путь будет совсем коротким. Есть такие места, которые не подчиняются обычной физике и логике. Башня была одним из них. Кабинет Зигфрида, казалось, ещё больше завалило папками, носителями памяти, мониторов тоже стало больше. Хозяин всего этого нагромождения информации сидел, ссутулившись, в своём кресле и с недоверием поглядывал на гостя. Казалось, Зигфрид не совсем уверен, что видит перед собой именно Рольфа. - Зачем ты пришёл? – Зигфрид явно был не в настроении для любезностей. Он выглядел плохо. Измученный, похудевший, с чернильными тенями под глазами и нервически подёргивающимся лицом, Зигфрид был похож на пленника после многих недель допросов и голодовки. – Виделись недавно. - Ага, было дело. Держи. – Рольф протянул Зигфриду большую коробку пирожных из одной неплохой кондитерской. Она была как раз по пути и, на удачу, ещё не закрылась. Сейчас многие магазины стояли с заставленными пластиковыми щитами окнами и вывесками на дверях о том, что они временно не работают. Обычное дело, когда такой сильный ветер с Пустошей, но ведь они так и не открылись, когда он утих. Люди чувствовали напряжение, понимали, чем это может кончиться, и боялись погромов, а потому прятались до более спокойной поры. – Я по делу зашёл. - По делу? И по какому же? – Уже куда благосклоннее посмотрел на Рольфа Зигфрид, забирая у того коробку. Кофе у него хватало, даже в избытке – тошнило уже от него, – а вот с едой опять были проблемы. Оторваться от работы и сходить нормально поесть никак не получалось, да и из-за состояния Господ кусок в горло не лез, даже думать о полноценном обеде было тошно. При одном взгляде на еду становилось дурно. Зигфрид понимал, что долго так не протянет, но долго ему и не требовалось. Только ещё дня два, пока всё не закончится так или иначе. - Вот, здесь данные о перегруппировке сил Пророка, его армии и прочем. Разведданные, другими словами. Я хочу отдать это тебе. И ещё, проверь, насколько этой информации можно верить. – Рольф протянул Зигфриду носитель с данными. Тот кивнул, рассеяно достал из коробки обсыпанную сахарной пудрой пышку и вставил носитель в разъём. Некоторое время Зигфрид молча жевал пышку и изучал данные, время от времени сверяясь с какими-то графиками и схемами на соседних мониторах. - Эти данные достоверны, определённо. И точнее наших. Ценная информация. – Зигфрид удивлённо посмотрел на Рольфа. Вряд ли он сам добыл эти сведения, они требовали глубокого погружения и знания окраин. Все навыки подполковника подходили для пустыни и для Республики. – Откуда они у тебя? - Подарок от Дерека Лейбриха. Так он назвался. Невысокий щуплый такой парнишка с зелёными глазами и повадками химеры. – Рольф знал, что Зигфриду в этом можно доверять. Если данные действительно правильные, значит, и парень не солгал. Возможно, информация о том, кто передал носитель, тоже имеет свою цену. - По описанию похоже, даже очень. Этот юноша находится на особом счету и под особым наблюдением Господ. Ему можно доверять до определённой степени. Он тесно связан с Пророком, но при этом избрал сторону Господ. – Зигфрид не стал уточнять, как именно Дерек Лейбрих был связан с Пророком. Это не имело значения. То, что юноша, наконец дал о себе знать, порадовало Господ. От этого голова у Зигфрида стала болеть ещё сильнее. Любая их эмоция сейчас причиняла ему боль. – Хорошо, что он объявился. - Он куда-то исчезал? – Рольфу это было не очень интересно, просто поддержка беседы. Не хотелось уходить, оставляя Зигфрида на растерзание теням. Выражение лица у штандартенфюрера было почти такое же, какое обычно Рольф замечал после артобстрелов, только ещё хуже. Индиго совсем не ценили своего верного слугу и изводили его до истощения. - Был обвинён в убийстве, нашли без сознания в квартире жертвы обнажённым. Из-под ареста сбежал, судя по всему, на окраины, там скрывался. – Нехотя выдал Зигфрид. Эта информация не была тайной, да и Рольфу она была не нужна. Ему просто не хотелось вновь оставаться одному наедине с тишиной, заполненной ярко-синими, острыми и мучительно тянущими чувствами Господ. Присутствие подполковника словно отпугивало их. Он был слишком стабилен, невосприимчив – полная противоположность его собственному болезненно обнажённому разуму. Это успокаивало фон, Зигфрид хотя бы не ловил случайные всплески, не имеющие к нему отношения. – За это время его оправдали, но сообщить об этом так и не смогли. Он исчез, просто растворился. - А кто виноват? Кто убил? – Рольф постарался добавить в голос интереса. Зигфрид слегка оживился и теперь поглощал следующее пирожное, запивая большими глотками кофе. Глядя на то, с какой жадностью тот ест, подполковник подумал о том, как давно он вообще ел. - Сейчас официально обвинение висит на штандартенфюрере Рейденберге. Есть улики, которые на него указывают. – Зигфрид вытер рот ладонью и смущённо посмотрел на Рольфа. Подполковник никогда не отличался утончённостью манер, но всё равно ему было неловко. Пирожные были свежими и вкусными, а Зигфрид уже не помнил, когда ел в последний раз и что именно ел. Рядом с Рольфом его не тошнило от еды. – Но Господа уверены в его невиновности. Всё это чья-то игра. - Со штандартенфюрером Рейденбергом вечно что-то происходит. Вот уж действительно, не сидится ему спокойно. Больно уж сложный план, чтобы его дискредитировать. – Рольф покачал головой. Чем сложнее план, тем больше шансов, что он не сработает. Чем больше этапов, тем выше вероятность ошибиться на любом из них. Если бы целью был только Рейденберг, так усложнять всё не имело смысла. Впрочем, его это не заботило. Харальд умел выпутываться из любых передряг, так что и здесь не пропадёт. Тем более теперь, когда Лейбрих объявился. - Благодарю за информацию. – Безо всякого перехода произнёс Зигфрид, торопливо беря в руки следующее пирожное. Господам нужны были его услуги, и они не собирались долго ждать, пока он наговорится. - Всегда пожалуйста. Я ещё зайду как-нибудь. – Рольф пожал плечами. Просьба уйти была недвусмысленной, хотя и внезапной. Зигфрид явно не хотел его отпускать, но не был волен над своим временем. Рольф это понимал, хотя и подумал, что Индиго слишком над ним издеваются. Он позволил своей мысли наполниться, стать чёткой. Может быть, слухи не лгут, и хозяева Башни действительно умеют читать мысли. Так пусть читают о том, как плохо они поступают, не ценят сотрудников и пользуются ими, словно вещами. Рольф добавил к мысли свой гнев и раздражение. Зигфрид только кивнул, не поднимая глаз. Он не мог понять, зачем это всё нужно Рольфу. Они не ладили. На границе они совсем не ладили, а здесь, в городе, почему-то подполковник стал его навещать и приносить сладости. Зигфрид не мог найти этому объяснений, да и не хотел. Ему было тепло от того, что он хоть кому-то нужен как человек, а не как инструмент, что о нём хоть изредка кто-то вспоминает. Рольф вышел из Башни и направился к воротам. Беспокойство только усилилось, подкормленное видом пустых коридоров. Индиго знали больше, чем кто-либо, и они готовились к тому, что стены падут. Рольф, как и все военные, считал офицеров Управления заносчивыми белоручками, но он предпочёл бы и дальше костерить их за кружечкой шнапса, а не привыкать к новой власти. А потому подполковник собирался внести свой вклад в предстоящее безумие и пообещал себе обязательно отыскать Зигфрида, когда всё закончится. Эверта пропустили без лишних вопросов, охранник в Башне выделил ему провожатого и кивнул, приветствуя. Хеймдаль хорошо знал новую пару Цверга, он несколько удивился его визиту, но мог понять желание прийти. Всё-таки пара образовалась совсем недавно, им требовалось больше времени проводить вместе. Конечно, юноша был заменой, да ещё и человеком, но это не отменяло того, что связь сформировалась и достаточно крепкая. А крепкая связь требовала подкрепления. Цверг сейчас был занят повышением и проверкой обороноспособности Башни. Господа повелели подготовить её к осаде и вражеским атакам. Это означало, что у Пророка были все шансы прорваться внутрь стен Управления. Для Хеймдаля это означало бой в первых рядах. Он был готов и даже рад этому. Цвергу предстояло обеспечивать взаимодействие и координацию при обороне. Ему определённо будет не до своей пары, эта встреча могла стать для них последней до начала боевых действий. Или вообще последней. Этого Хеймдаль тоже не исключал. Юноша кивнул на его приветствие слегка неуверенно. В Башне Эверт бывал часто, но всё ещё ко многому не привык. Провожатый провёл его по лабиринту пустующих коридоров и лифтов. Каждый раз юноше казалось, что место работы Клауса находится в другом месте. В этом была особая странность Башни. Её внутреннюю архитектуру не знал никто. По слухам молодые офицеры, провожавшие гостей, шли по наводке Индиго, которые указывали им путь образами в голове. А все остальные просто шли, куда им было необходимо, они умели концентрировать часть сознания на своей цели и неизменно приходили в нужную точку. Эверт этому пока не научился и вообще не был уверен, что эти слухи – не очередная ложь и попытка объяснить необъяснимое. Просто те, кто здесь работал, давно привыкли к странностям Башни. Эверт вошёл в кабинет Клауса и сел на диван, дожидаясь, пока его пара закончит работу. Юноша часто так сидел после обследований и процедур, молча наблюдая и отдыхая. В этом кабинете всё началось после допроса. Здесь всё продолжилось, когда им разрешили стать одним целым. Эверт скинул обувь и забрался на диван с ногами. Мышцы всё ещё болели, но тело восстанавливалось гораздо быстрее, чем раньше. Наконец Клаус закончил и поднял голову. Он почувствовал присутствие своей пары, едва юноша вошёл в кабинет, но оторваться от дел не мог. Это было их правилом – не отвлекать. - Я думал, ты с тем подполковником. – Клаус потянулся, разминая затёкшие мышцы. Боевой химере порой сложно было смириться с кабинетной работой. - Был с ним. А потом встретился с одним человеком. – Эверт улыбнулся, разглядывая Клауса. Тот был для него самим совершенством, идеальным во всём. Химера, созданный для войны, обладающий силой и умом, разве что-то могло быть лучше? Только химера, способный быть заботливым и нежным, оберегать от всего и готовый забрать его себе, наплевав на чужое мнение. – Этот человек передал мне кое-что интересное. - И что же? – Клаус встал и подошёл к Эверту, сел рядом. - Информацию о перемещения Пророка и численности его отрядов. – Эверт с удовлетворением заметил удивление на лице Клауса. Выждав ещё немного, он продолжил. – Мы занимались недалеко от окраин на заброшенном заводе. Этого человека зовут Дерек Лейбрих, по крайней мере, так он представился. И у него зелёные глаза. Он сказал, что слышал о подполковнике от штандартенфюрера Рейденберга и работает на него. - Это верно. Дерек Лейбрих является его адъютантом и помощником, а ещё сожителем. У него зелёные глаза и он скрывается где-то на окраинах. – Клаус задумчиво кивнул и положил руку на бедро Эверта. Если всё, что он сказал, правда, эти данные бесценны. Господа доверяли Лейбриху или, вернее, Дэнелю. Они были уверены, что он не переметнётся. Клаус никогда не спорил, когда Господа были в чём-то уверены. – А штандартенфюрер Рейденберг действительно знаком с твоим наставником. Он расследовал серию убийств боевых химер во время сражений на юге как раз на том участке, где служил Шнайдер. Подполковника назначили его нянькой. - Кажется, у него это успело войти в привычку. – Эверт улыбнулся, глядя в глаза Клаусу. Он чувствовал, что тот доволен. Юноша уже успел научиться разбираться в мельчайших нюансах настроений Клауса. – Быть нянькой. - Вам не стоило забираться для тренировок так далеко, это небезопасно. – Клаус нахмурился, хотя и не испытывал гнева, просто журил за неосторожность. Граница окраин сейчас патрулировалась силами криминальной полиции, к тому же, Пророк был занят перегруппировкой и финальной подготовкой, он собрал всех своих людей рядом с собой. Не говоря уже о том, что подполковник был военным и разведчиком. Он мог позаботиться о своей безопасности и, тем более, безопасности Эверта. И всё равно, Клаус предпочёл бы не иметь причин для беспокойства. - Там были только бездомные, которые прятались от непогоды. Рольф всё осмотрел перед тренировкой. – Эверт не стал говорить, что его он заставил пробежать по периметру завода, пока знакомился с его обитателями. Впрочем, никого опасного там действительно не оказалось. Настораживало только то, что Лейбрих подошёл бесшумно. Шнайдер тогда показался удивлённым. - Давай носитель, посмотрю, что там. – Клаус протянул руку, а когда Эверт положил носитель данных на его ладонь, сжал пальцы и несколько секунд удерживал свою пару, плотоядно глядя тому в глаза. Химера начал игру, древнюю, как сам мир. И одним из её правил была выдержка. Жертву надо было сначала приманить, завлечь, а потом уже напасть. Клаус вставил носитель в свой компьютер и принялся изучать файлы. Они действительно были полезны, кое-что узнать можно было, только находясь на окраине, другое представляло собой анализ информации, взятой из защищенных источников внутри Управления. Кажется, Дерек Лейбрих нашёл на окраине хакера, работавшего на Рейденберга. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять ценность полученных сведений. Лейбрих хорошо постарался и уже заслужил прощение и для себя, и для Рейденберга. Некоторые детали подтверждались словами Господ или разведданными Башни, нигде больше их достать было нельзя. – Весьма ценные сведения. - Я рад. – Эверт улыбнулся и откинулся на спинку дивана. Он был доволен тем, что оказался полезен. А ещё – почувствовал начало игры, понял, что произойдёт дальше и с удовольствием принял правила. Вот только играть можно было вдвоём. Юноша запрокинул голову, открывая обнажённое горло, и закрыл глаза. Ему не нужно было видеть, чтобы чувствовать приближение своей пары, его жадный взгляд и расходящееся по телу тепло. Для химеры подставленное беззащитное горло – знак поражения, а ещё – знак полного доверия, готовность отдать всего себя на милость. Эверт чувствовал себя беззащитным, и это заставляло вздрагивать от легчайшего движения воздуха. Он едва не застонал, когда его горла коснулся язык, а удлинившиеся клыки легко царапнули кожу. Потом вплёл пальцы в волосы Клауса, притянул и впился в губы жадным поцелуем. Играть можно вместе. Руки химеры скользнули вниз, нетерпеливо стаскивая одежду. У них совсем не было времени, Клаус не мог надолго отрываться от работы, да и новая информация требовала того, чтобы её обработали и передали дальше. И потому приходилось спешить. Эверт соскользнул на сиденье дивана, оборвал поцелуй и тут же прижался губами к горлу Клауса, спустился ниже, торопливо касаясь горячей кожи. Ему и самому хотел как можно скорее почувствовать, слиться, забыть себя в накрывающей волне. Связь, сильная, болезненно-острая, заставляла ощущать каждое прикосновение. Эверт ошалело глядел на Клауса, тяжело дыша, он не мог говорить, задыхаясь от нахлынувших ощущений и желаний, только кивнул. Боль. Удовольствие. Жар. Тяжесть навалившегося тела. Поцелуи-укусы, от которых хочется кричать. Ногтями по спине. По чьей? Быстрее. Дышать тяжело. Каждое движение, быстрое, жадное, выбивает воздух из лёгких. Каждое движение – вспышка под веками. Каждый вздох-всхлип – имя. Быстрее. Мир раскалывается на огни. Кровь стучит. Быстрее. Ещё быстрее, и сердце не выдержит. Запах зверя. Сильный. Уже нельзя терпеть, слишком ярко. Это не должно заканчиваться. Никогда. Весь мир сжался. Ощущения. Боль. Наслаждение. Жар. Губы на горле, вибрирующем от сдерживаемого крика. Тьма. Свет. Яркий. Слишком яркий. Всё тело пронзает электричеством. Жар. Очень жарко. Внутри. Снаружи. Немыслимо. Хорошо. - Эверт. – Тихо, над самым ухом. Юноша открыл глаза и улыбнулся. Клаус стоял рядом на коленях с влажной тряпкой в руке, полностью одетый и застёгнутый на все пуговицы. Эверту казалось, он ощущает прикосновение ткани к его телу. И он чувствовал связь. Впервые ощущал её так полно. Одно целое, всегда. Так это было у химер? - Клаус. – Тихо, одними гудками. Внутри разрастается нежность, заполняя лёгкие. Хочется кричать, но сил нет. - Отдохни здесь, а потом иди домой. Я вызову машину. – Клаус встал, укрыл Эверта тёплым пледом и вернулся к своему компьютеру. Его всё ещё потряхивало. Связь стала невероятно крепкой, такой у него никогда не было даже с его природной парой. Ощущение полного единства. Он чувствовал то, что чувствовал Эверт, и от этого едва мог соображать. Когда всё закончилось, Клаус не сразу смог прийти в себя. Отголоски прикосновений всё ещё прокатывались электрическими импульсами по нервам. Химера повернул голову и посмотрел на задремавшего на диване Эверта. Его пара, его настоящая пара. До самого конца. Рольф вышел из Башни и направился к одному из зданий Управления Безопасности. Перед самым уходом Дерек Лейбрих попросил его об одной небольшой услуге. Он согласился, всё равно было по пути. Рольфа удивило только то, что он назвал имя Хильдеберга фон Шварцхерта. Куда точно идти, подполковник не знал, пришлось останавливаться и спрашивать дорогу. Почему-то на него смотрели странно и настороженно. Рольф только ухмылялся. Он был военным, а Управление всегда было не в ладах с военными. Да ещё и спрашивал, как пройти в Управление по расследованию резонансных преступлений. Цель у такого визита могла быть только одна – какие-то проблемы или даже убийство. Седьмое Управление занималось в том числе и насильственными смертями военных, а в последнее время – стычками между офицерами Управления и военными, прибывшими в увольнительную. Рольф презрительно кривился, вспоминая этих вечно пьяных ничтожеств, требующих, чтобы им объяснили приказы. Они позорили свою форму, позорили Империю. Если кто-то из них попадался подполковнику Шнайдеру, сотрясение и пара переломов – это меньшее, чем он отделывался. У солдата не может быть вопросов, только приказ. В Управлении с дисциплиной было сложнее, но и задачи перед ним стояли совсем другие. Рольф быстро нашёл нужное здание, поднялся на указанный этаж и поймал первого попавшегося в поле зрения офицера. - Мне нужен Хильдеберг фон Шварцхерт, где он? – подполковник с запозданием понял, что не знает звание человека, которого искал. Рольф понадеялся, что его просто примут за грубого мужлана, какими, несомненно, местные считают всех военных. - В кабинете, - офицер коротко объяснил, как пройти и ловко вывернулся из руки Рольфа. Тот не стал его удерживать, хотя мог бы. Он прошёл к кабинету, игнорируя настороженные и возмущённые взгляды. Ему было плевать, кто и что о нём думает. Подойдя к двери, Рольф замер. Он не сталкивался раньше с такими замками, а здесь, в Управлении, они были на каждом шагу. Проходя мимо дверей, Рольф как-то не подумал, что ему придётся самому пытаться прорваться через один из них. Вздохнув, он решительно положил ладонь на считывающее устройство. То мигнуло красным, замигала иконка с говорящим человеком. - Рольф Шнайдер, подполковник, по личному вопросу. – Рольф понадеялся, что выглядит не слишком глупо. Хотя всё это казалось ему бессмысленным усложнением и тратой времени. В этот момент лампочка мигнула синим, дверь приоткрылась. Рольф зашёл в кабинет и прикрыл её за собой. Хильдеберг оказался достаточно крупным парнем с не самыми чистыми генами. Чувствовалось, что его «фон» был на самой грани, а семейство, скорее всего, едва сводило концы с концами. Таких в Империи хватало, многие из них шли работать либо на младшие должности в Управление, либо в армию. Кому-то даже удавалось подняться. Рольф разглядел знаки отличия штандартенфюрера, для человека столь низкого происхождения это было почти невероятным. - Чем могу помочь? – Хильдеберг встал из-за стола. Он уже слышал это имя прежде от Харальда, вот только предположить не мог, что подполковник может явиться к нему на работу. - У меня короткое послание от вашего блудного адъютанта Дерека Лейбриха. – Рольф замолчал, давая Хильдебергу возможность осмыслить сказанное. - Он цел? Рад, что он объявился. – Хильдеберг говорил искренне. Он видел, что Харальду не по себе без него, понимал, как это тяжело. - Да, вполне себе цел и активно действует на окраинах на благо Империи. Просил передать, что скоро всё начнётся, скорее всего, этой ночью или завтра. – Рольф пожал плечами. Он и сам это подозревал, но парень был уверен. Стоило подготовиться. - Благодарю. – Хильдеберг говорил искренне, хотя это и означало для него большие проблемы. Для всего Управления и для всей Империи. Нестерпимо захотелось увидеть Латгард, предупредить. Рольф махнул рукой на прощание и вышел из кабинета. Дальнейшее его не волновало. Если парнишка прав – а он прав – надо было подготовиться, забрать из номера отеля все запасные обоймы, найти подходящее место. Пришло время сражаться. Пришло время охотиться. Рольф чувствовал, как его кровь закипает в предвкушении. Он слишком долго ждал. Пришло время. Августа мило улыбнулась пожилому офицеру и отошла в сторону. Он разочаровал её своей глупостью, но показывать это она считала ниже своего достоинства. Кто знает, кто из этих глупцов может потом пригодиться? Впрочем, немногие из них переживут ближайшие дни. Августа собирала информацию. Оскар фон Архенгольц оказался невиновен, хотя многое указывало на него, следовательно, кто-то его подставил и этот же кто-то добывал информацию для Пророка в Управлении. Его следовало найти и как можно быстрее. У Августы уже были зацепки, но не было чётких доказательств. Предатель всё время ускользал, играя в информационные игры лучше, чем кто-либо. Вот только у него была слабость, такая же, как и у всех, кто проводил свою жизнь за компьютером. Он совершенно не разбирался в людях. Предатель мог быть гением в мире информационных потоков, обманывал, изменял их, уходил от слежки, подсовывая ложь, завёрнутую в обложку из правды. Но совершенно не умел прятать следы среди людей, обманывать их за пределами своей маленькой комнаты, заставленной компьютерами. А следы есть всегда – в действиях, разговорах, даже в таких мелочах, как заказанный обед или купленный кофе. Сорт, количество, вид – всё это имело значение. А ещё намёки, слухи и догадки идиотов, которые даже не знали, что кто-то в Управлении помогает Пророку. Все эти не выловленные и уверенные в собственной безопасности глупцы, уже давно обречённые, но ещё не знающие об этом. Все те, кто предал Империю и Канцлера, кто заслуживал позорного расстрела, а не благородного обезглавливания. Все они были источниками информации. Августа перерабатывала их, как сырую белковую смесь, из которой потом делали самую разную пищу. Они не задумывались, не предполагали, но всё равно обладали информацией, потому что были её источником для того, кого она искала. Августа неторопливо шла по коридору Управления Безопасности, хотя внутри всё требовало спешить. Она чувствовала, как уходит время, как напряжение растёт в воздухе, дрожит звуками неведомой, тревожной мелодии. Если на стороне Пророка останется человек с таким уровнем доступа, Управление падёт в первые секунды. Скорее всего, в прошлый раз он лишь наблюдал, решал, какую сторону выбрать. И выбрал неверную. Этот человек был способен открыть ворота, отключить камеры и прочую защиту, не вставая из своего кресла и не отставляя в сторону кружку с кофе. Несомненно, крепким и дорогим кофе. Августа улыбнулась. Ей стоило подумать об этом в первую очередь. Из всех Управлений самым важным было Первое, отвечавшее за всю хозяйственную и административную часть работы всех прочих Управлений и Отделов. Всё снабжение шло через него. А ещё, местные работники были ужасными сплетниками. Погребённые и запертые в кабинетах с бесконечными цифрами и жалобами, они не могли отказать себе в удовольствии перемыть косточки тем, кому досталась более интересная работа. Впрочем, среди сотрудников Первого Управления хватало и тех, кому их работа нравилась. Августа определённо была уверена, что здесь ей улыбнётся удача. Достаточно найти повод, малейшую причину для ареста. А дальше он сам выдаст всё. Те, кто привык работать в безопасности офиса, плохо переносят пытки, чаще рассказывают всё ещё до того, как начнётся настоящий допрос. Августе хотелось верить, что её цель – как раз из таких. Она потратила несколько часов, расспрашивая про поставки кофе и разыскивая копии чеков из кофеен. Мало кто в Управлении знал, что Первое Управление получает копии всех чеков из всех ресторанов и магазинов, где покупки оплачиваются официальной картой. Эти записи редко просматриваются, в штатном режиме их анализирует особая программа, которая сообщает оператору только при сильном отклонении, а тот уже решает, оправдано оно или нет, меняет параметры наблюдения или же передаёт в Одиннадцатое Управление внутренней безопасности или в Двенадцатое Управление Безопасности нации. И всё же Августа нашла то, что искала. Этот человек использовал разные сорта и крепость кофе для разной работы. И в моменты взлома и поиска информации предателем потребление самого крепкого у него росло, хотя особо сложных задач в его списке дел не числилось. Предатель попался на мелочи, но она, взятая в совокупности со многими другими, однозначно указывала на него. Теперь стоило доложить об этом Канцлеру. Только он мог решать, что делать дальше с этим человеком. Доверять Принцу Августа больше не могла, да и не желала. Это было её победой и её оправданием. Утро для Рейнера фон Гедерберга началось рано и не самым приятным образом. По зашифрованному каналу от Нейхардта пришло сообщение, что Канцлер выяснил часть правды о серии ночных убийств. По крайней мере, он знает имена некоторых участников. Рейнеру пришлось срочно ехать в Управление, чтобы попытаться уладить хотя бы часть проблем. Он поцеловал спящую Энаю на прощание, оставил на тумбочке записку и ушёл. Воспоминание о красивом, безмятежном выражении её лица согревало Рейнера по пути на работу. Но, едва впереди показались высокие монолитные стены Управления, всё внутреннее тепло ушло, смытое долгом, страхом и напряжённостью. Ему предстояло сражение, из которого не так много шансов было выйти живым. Благо, Нейхардт успел поработать с информацией, убрав всё лишнее, избавившись от следов. Рейнер ждал вызова в любой момент, понимая, что в нынешних обстоятельствах это может означать конец. Он не хотел даже думать о том, что его казнят, а потом явятся в квартиру, чтобы забрать вещи. Не хотел думать о том, что будет с Энаей. И потому Рейнер твёрдо решил бороться до конца. Он выполнял приказ. Конечно, нельзя было валить всё на Господ, это могло настроить Канцлера против них и подтолкнуть к Пророку. В конце концов, он ещё не выбрал сторону и, скорее всего, не собирался этого делать вообще. И всё же Рейнер не хотел оказаться в Последнем Управлении только потому, что был хорошим солдатом. Вызов пришёл через два часа после того, как он приехал в Управление Безопасности. Для него даже прислали машину, Канцлеру не хотелось ждать. Добрались они быстро, улицы были полупустыми, горожане не рисковали высовываться из домов без особой нужды. И дело было вовсе не в ветре с окраин, он уже достаточно ослаб. Город был пропитан страхом и ожиданием. В приёмную Канцлера Рейнера провели без задержек. В Штабе царила напряжённая суета и сосредоточенность. Как и в Башне, здесь готовились к осаде. Никто не желал верить, что Пророк осмелится попытаться заставить Канцлера силой признать себя, но никто не мог и исключать такую возможность. И потому Штаб готовился к тому, чтобы этого не допустить. Рейнера провели через все уровни безопасности, а их в последнее время стало заметно больше. Канцлер ждал его в своём кабинете, как всегда, спокойный и невозмутимый. Рейнер в который раз поразился тому, как этот невзрачный человек был похож по сохранившимся описаниям на своего предка, одного из Основателей, до Последней Войны работавшего учителем истории. Мало кто имел доступ к тем архивам, мало кто мог сравнить. - Проходи, Рейнер, садись. – Канцлер не выглядел разозлённым или разочарованным, но это ещё ничего не значило. Этот человек мастерски умел скрывать свои эмоции и никогда не позволял кому-то увидеть то, что он не желал показывать. – Расскажи мне, зачем ты убил всех этих людей? Я знаю, что ты был не один, но всё же ответь. Это были граждане Империи, ничем не запятнавшие себя. - Так было необходимо. – Рейнер разом забыл все доводы под пристальным изучающим взглядом. Этому человеку бесполезно было лгать, он словно знал все ответы наперёд и смотрел на реакцию, на то, как человек, припёртый к стенке, будет себя вести. – Для Империи. - Забавно. Ты ведь действительно в это веришь. – Канцлер откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок. Он молчал, разглядывая замершего перед ним человека. В этот момент дверь за спиной Рейнера открылась. Шелест ткани, запах духов и улыбка, промелькнувшая на лице Канцлера. - Прошу прощения, я, видимо, не вовремя. – Августа обошла стул, на котором сидел Рейнер, и подошла к столу Канцлера. – Я выяснила то, о чём вы просили. Могу я узнать, что здесь происходит? Герр Гедерберг выглядит очень уж напряжённым. Неужели вы отчитываете его, Канцлер? - Можно и так сказать. – Мягко улыбнулся Канцлер. Рейнера не обманули ни изящные манеры, ни лёгкость, ни наивное выражение лица советника Канцлера. Августа оставалась одним из самых опасных людей Империи. Кто-то считал её ученицей Принца. Даже если он и не обучал её напрямую, она достаточно часто работала с ним и многое могла перенять. – Или же просто жду объяснений. - Не все объяснения можно дать. Не всегда. И не всем. – Августа улыбнулась, проницательно посмотрев на Рейнера. Если он о чём-то умалчивал, рискуя карьерой или даже жизнью, значит, дело касалось Индиго. То, о чём спрашивал его Канцлер, могло выставить маленьких советников не в лучшем свете. С другой стороны, их советы всегда оказывались дальновидными, хотя сначала могли показаться полной чушью. Августа давно это заметила. Индиго никогда не оправдывались, они просто знали, как лучше для Империи. Или же всё устраивали так, что их решение было лучшим. - Понимаю. – Канцлер кивнул. Он понял, что имела в виду его советница. Рейнер был верен Башне, если он отказывался говорить, то либо по их приказу, либо потому, что не хотел их дискредитировать перед Канцлером. А это могло означать лишь одно – приказ об убийстве этих людей отдали именно Индиго, а причина известна только им одним. Рейнер был лишь их инструментом. – И всё же, герр Гедерберг, потрудитесь объяснить, зачем вам потребовались эти жизни. - Как я и говорил, на благо Империи. Других причин нет. – Рейнер не мог понять, какую игру ведёт Августа, на его она стороне или же собирается добить. В конце концов, он сам обвинил её в измене по докладу фройлен Рейденберг. Неохотно, но промолчать было просто нельзя. И раз она стояла рядом с Канцлером, значит, подозрения с неё сняты. Значит, она была таким же внедрённым агентом, как и Гринхильда. Это не было ошибкой, лишь предосторожностью. Окончательное решение мог принять только Канцлер, и он его принял. Однако на милость Августы Рейнер не мог рассчитывать. - Герр Гедерберг всегда действует исключительно на благо Империи. – Чуть насмешливо произнесла Августа, кладя руку на спинку кресла Канцлера. Тот лишь наблюдал и слушал, решая, как ему поступить. Рейнер был оружием в руках тех, кто отдал приказ. Он мог и сам не знать причин, только верить, что всё это делается во благо. Всё, что ему оставалось – упорствовать до конца. Канцлер мог это понять, но пока не принял решение, что делать с этой преданностью. – И он верный её слуга. Машина нашего славного государства не сможет работать без сбоев, если мы лишимся столь ценной детали. Уверена, беспорочная служба как в прошлом, так и в будущем сможет искупить любые нынешние прегрешения. - Возможно, ты и права, Августа. – Канцлер кивнул, принимая её совет. Этот выход был оптимальным. Кроме того, Августа проверила Гедерберга в первую очередь, когда искала предателя. И проверила весьма тщательно. Канцлер знал об этом, то была её крошечная месть. Августа понимала, что сама просчиталась, оказавшись под подозрением, она не испытывала ненависти, но также и не могла просто простить за ответственный подход к работе. И потому проверила всё, до чего только смогла дотянуться. – Герр Гедерберг, я не буду больше спрашивать, раз за вас заступается та, кого вы сами же обвиняли в измене. К счастью, в этом случае вы ошиблись. - Искренне рад, что ошибся. – Рейнер действительно не хотел, чтобы предатель нашёлся так близко к Канцлеру. Он понимал, как важна Августа для Империи, мало кто знал о её реальной роли в политике и разведке. - Верю. И жду беспорочной службы на благо Империи ещё долгие годы. – Канцлер мягко улыбнулся. Это означало, что он не отпустит его со службы и не позволит просто умереть. Рейнер должен был расплатиться за всех убитых. Как и Нейхардт, как и Вельва, как и Отофрид. Каждый из них обязан был внести свою плату. – На этом всё, можете идти. Рейнер отдал честь и вышел из кабинета Канцлера. Снаружи его уже ждал провожатый, чтобы отвести обратно в Управление Безопасности. Сложно было поверить, что всё сложилось так удачно. Ему позволили служить дальше. Его не казнят. Рейнер облегчённо выдохнул. Ведь это обещало жизнь не только ему, но и Энае, и их нерождённому ребёнку. В этот раз повезло. Августа пришла вовремя, даже слишком. Рейнер понял, что теперь он у неё в долгу, и этот долг очень велик. Но оно того стоило. Вернувшись в Управление, он первым делом зашёл к Нейхардту, чтобы рассказать о том, что произошло. Канцлер тем временем выслушал доклад Августы и кивнул. - Это действительно, весьма печально, хотя, возможно, и не неожиданно. – Он нахмурился и строго посмотрел на Августу. – Ты уверена? - Абсолютно. И в том, что касается Гедерберга, и в том, что касается измены. Рейнер выполнял приказ Индиго, что бы ни думал он сам, отказаться не имел права. Как и рассказать вам. Это ведь могло их дискредитировать. – Августа улыбнулась. Она знала о том, как по-особому доверительно Канцлер относится к синеглазым детям. - Уверен, у них были причины. Поговорим об этом позже. – Кивнул Канцлер. - Верно. Рейнер проявил верность, только и всего. Что же касается предателя, порой слишком развитый ум несёт в себе совсем не благо. Думаю, ему можно будет дать шанс, если за него заступится хоть кто-то. Он слишком ценен. – Августа была уверена, что найдётся пара человек, готовых заступиться. – Хотя, конечно, всё зависит от стороны, которая в итоге одержит верх. Вопрос о наказании можно будет решить позже. - Согласен. Меру каждый получит по делам и заступничеству. Империя не может позволить себе потерять слишком много чистой крови. Придётся быть снисходительным. – Канцлер понимал, что конец противостояния в любом случае станет потрясением. Слишком многие уже осуждены, слишком многие оказались на разных сторонах. Лишать Империю самого ценного – её граждан – было нельзя. Их гены были важнее, чем они сами. Гены предстояло сохранить. Как именно, решать предстояло позже, когда всё закончится, обсуждать с победителем и строить планы. Империя неминуемо должна была измениться. И милосердие, пусть и вынужденное, было частью этого изменения. Канцлер надеялся, что это не сделает страну слабее, что это приведёт её к утраченному величию, очистит не только людей от страха, но и небо от туч. Когда-то там, за ними было небо. Он читал об этом в мемуарах своего предшественника. Жители Империи первого поколения тосковали по небу, потом люди просто о нём забыли. Возможно, им придётся напомнить. Воздух тягучий, наполненный предчувствием, плотный. Каждый вдох – тяжесть на грудь. Каждое движение – боль. Сумрак. Надо идти. Вверх. По лестнице. Выше. Ещё выше. Быстрее. Руки скользят по стене. Влажная. Липкая. Тёплое, течёт, пачкая пальцы. Выше. Хрип. Пространство. Огромное, пустое. У ног город, серый, пыльный. А впереди… Не смотри. Ветер, жгучий, влажный, гоняет листы. Рисунки, от которых становится жутко. Силуэты длинными штрихами, красные глаза и скалящиеся рты. Жёлтый шар. Больше. Больше. Контур на доме. Всё такое плоское. Ветер. На рисунках – ветер. Нет. Не поднимай голову! Больно. Свет нарастает. Крик. Нет, отзвук крика. Не прозвучавший. Слова. Их нет. Не сказаны. Не услышаны. Ими наполнен воздух. Плач. Надрывный детский плач. Она сидит у самого края и рисует мелом на бетоне. Не подходи. Девочка в линялом цветастом платье поднимает голову. Нет! Отвернуться. Быстрее. Всё белое, словно чистый бумажный лист. Нет, лист, с которого всё стёрли. Оно там. Огонь поднимается от земли. Вверх. Растекается по самому себе. Красиво. Дико, безумно, но прекрасно. Плач захлёбывается криком. Вместе с криком приходит ветер. Он срывает бетонную крошку, кожу и мясо с костей. Опаляет. Уничтожает. Остаётся лишь тень, силуэт. Жар. Харальд вздрогнул и открыл глаза. Он задремал на рабочем месте, и ему опять приснился один из его привычных кошмаров. Давно они не приходили, но сейчас, когда Харальд остался один, явились вновь. Мучительные, тягучие, наполненные смыслом и намёками, они выматывали, заставляли глотать воздух в попытке отдышаться. Сердце всё ещё дёргано колотилось в рёбра. Было совсем раннее утро, в Управлении царила сонная леность. Кто-то ещё не пришёл на работу, кто-то отсыпался здесь, ночная смена уже собиралась расходиться. Харальд встал из-за стола, потянулся и пошёл за кофе. Всё было, как и всегда – или почти как всегда, с учётом общей нервозности и постоянных проверок, а ещё висевшего над его головой обвинения. Но ему никогда не было так пусто. Вокруг ходили люди – детективы, курьеры, секретари, судмедэксперты – но Седьмое Управление казалось пустым. Никто не сидел за недавно поставленным в углу кабинета столом. Его адъютант, его Дэнель всё ещё прятался где-то на окраинах. И не к кому было спуститься выпить чай. Отто уехал из города и уже не вернётся. Харальд налил себе крепкий кофе и вернулся на рабочее место. Наверное, он знал, что это произойдёт, с того самого дня, как убили Вильгельма. Наверное, так было бы лучше для всех. Но Управление казалось пустым, каким никогда прежде не было. Не осталось никого. Харальд закрыл глаза и одёрнул себя. Были его сотрудники, был Хильдеберг. Была работа и долг перед Империей. Нельзя было позволять себе жалеть ни о ком и ни о чём. Харальд понимал это, но справиться с пустотой после кошмара было сложнее. Когда по закрытому каналу пришло письмо, он даже не удивился. Это могло быть что угодно – от вызова к старику Фолькеру до повеления немедленно явиться в Последнее Управление. Или же извещение о проблемах с кем-то из семьи. Что угодно, что не должно было быть прочитано посторонним. Харальд почти не боялся, отправляя письмо на дешифровку. Вместо страха и волнения внутри были апатия и ожидание неизбежного, даже неважно, чего именно. После того, как он отметил, что принял письмо, не открыть его было нельзя. Письмо оказалось совсем коротким и совершенно не таким, как мог ожидать Харальд. Он даже к приглашению от Принца на свидание был готов, но не к вызову на личную встречу с Канцлером. Такой чести удостаивались немногие из тех, кто не работал с ним напрямую. Главы Управлений, да и то не всех, советники, руководство Штаба – эти люди могли рассчитывать на аудиенцию. Харальд не видел причин. Не мог понять, зачем он понадобился Канцлеру, чем мог заинтересовать. Но отказываться было нельзя. Пусть это и было всего лишь приглашение, игнорировать его не осмелился бы ни один человек в Империи. Харальд предупредил Хильдеберга и спустился вниз. За воротами Управления Безопасности его уже ждал автомобиль. Об этом тоже упоминалось в письме. Канцлер не желал ждать, он хотел быть уверен, что его гость доедет в целости и вовремя. Харальд сел в машину, не зная, вернётся ли когда-нибудь в Управление и в качестве кого. Машина остановилась в неприметном переулке рядом со Штабом. Канцлер, видимо, не хотел афишировать этот визит. Водитель оставил Харальда ждать, велев никуда не уходить. Сбегать сейчас было бессмысленно, да и причин не было. Канцлер был загадочной фигурой, неуловимой и всемогущей. Говорили, что он порой переодевается в одежду обычного горожанина или форму офицера Управления или Штаба и ходит среди людей, слушает, о чём они говорят. Другие утверждают, что он никогда не скрывается, его просто не замечают. Харальд достал из пачки сигарету и закурил. Он не знал, сколько ему ещё ждать, как не знал и того, хочет ли он, чтобы всё побыстрее закончилось, или же, чтобы не начиналось вообще. Харальд знал, что не виноват ни в чём совсем уж страшном. Но невинных в Империи не было. А ещё он не знал, чью сторону в предстоящем конфликте выбрал Канцлер. Возможно, Харальд был не единственным, кого вызывали на разговор. Возможно, он был одним из критериев выбора, но такая ответственность была слишком велика для человека, желающего лишь выполнять свою работу. Харальд успел докурить сигарету и убрать окурок в карман – привычка, оставшаяся с задания на линии фронта – когда к нему подошёл неприметный человек в форме Штаба и велел следовать за собой. Переходы и лестницы казались неприятно знакомыми, отдалённо напоминая утренний кошмар. Архитектура Штаба отличалась от Управления безопасности, в ней было что-то от старых домов на окраине. Точно при проектировании вдохновлялись постройками разрушенного города, ставшего Пустошами. Харальд не пытался запомнить дорогу, его мысли были заняты смутными воспоминаниями. - Мы пришли. – Провожатый остановился и указал на дверь – такую же, как все соседние, без указателей. Его голос – такой же бесцветный, как и внешность – вывел Харальда из ступора. Он вздрогнул, выдернутый из неприятных воспоминаний. Потребовалась пара секунд, чтобы осознать, где он находится. - Благодарю. – Рефлекторно ответил Харальд и толкнул дверь. На ней не было электронного замка со сложной схемой доступа, как в Управлении. Вообще никакой системы защиты или опознавания. И всё равно Харальд был уверен, что посторонний сюда войти не сможет, тем более, незамеченным. Первым, что он увидел, был большой портрет одного из Основателей, висевший над столом. С портрета на него смотрел усталый человек в потёртом свитере крупной вязки с умными глазами и печальной улыбкой. Именно этого Основателя считали прямым предком нынешнего Канцлера. Сидевшего под портретом человека Харальд заметил лишь секунду спустя. Тот был похож на своего предка, его внешность нельзя было назвать яркой и запоминающейся. Невысокий полноватый мужчина средних лет с начавшими уже седеть волосами смотрел на Харальда с лёгкой улыбкой. Он уже давно привык, что портрет бросается посетителям в глаза, ему самому это давало пару мгновений, чтобы изучить замершего перед ним человека. - Прошу вас, садитесь, герр Рейденберг. – Канцлер продолжал улыбаться мягко и немного сочувственно. Харальд вздрогнул, торопливо, но чётко отдал честь и сел на предложенный стул. То, что Канцлер решил не использовать его звание, говорило о том, что беседовать он с ним будет как с частным лицом либо же представителем семьи. Это и пугало, и настораживало одновременно. – Расскажите мне о вашей семье. Харальд на секунду задумался. Вопрос был явно с подвохом. Вот только какой именно ответ нужен был Канцлеру? Про кого именно он спрашивал? О семье Рейденберг он мог узнать все подробности от Генриха, его старшего брата, который работает в Канцелярии. Значит, нужны были вовсе не факты, а оценка, мнение. - Я почти не общаюсь со своей семьёй. Большинство видел последний раз на свадьбе сестры. – Это было правдой. Харальд мало с кем общался после того, как переехал в город. Да и остальные члены семейства не горели желанием поддерживать общение. – Адельхайт видел во время ареста её мужа, Рихтера фон Вульдриха. Несколько раз встречался с дядей Ульрихом и сестрой Гринхильдой. После ареста супруга Адель, сёстры не желают со мной разговаривать. Младшие братья пока учатся, я их давно не видел. Генрих всё время занят в Канцелярии. Харальд умышленно ничего не стал говорить об отце. Казнь мужа Адель и без того легла чёрным пятном на репутацию семьи, скрыть которое было невозможно. Не хватало ещё рассказывать, что отец поддерживал его идеи. А избежать этого всё равно не удастся, если речь зайдёт о Хильдегерде фон Рейденберге. - Что вы думаете об Империи? Не ищите подвоха, мне просто интересно ваше мнение. – Канцлер мягко улыбнулся. Харальд фон Рейденберг был интересным человеком, отличавшимся от всех прочих аристократов и между тем являвшим собой их собирательный, идеализированный образ. И при этом, отнюдь не безгрешный. Харальд смог заинтересовать даже Принца, открыто презирающего людей. - Империя – великое творение Основателей. Она – неизбежное зло. Механизм, позволивший людям выжить. – Харальд и сам часто думал о том, что такое Империя. Однозначного ответа он так и не нашёл. Она была слишком многогранна, сложна и многолика. Живая и механическая одновременно. – Империя уничтожает своих граждан, обезличивает их, но даёт защиту и шанс на выживание. Она уничтожает тех, кто живёт сейчас, чтобы сохранить наследие прошлого ради будущего. - Интересные мысли, и, пожалуй, опасные. – Канцлер кивнул. Некоторые слова Харальда были вольной цитатой мемуаров его предка-Основателя, хоть он их читать и не мог. Лишь Канцлер имел доступ к наследию тех, кто создал эту страну. Их мысли, их чувства были для него опорой и маяком, их воспоминания – фундаментом и подсказкой. Для остальных же они могли стать ядом или же прозвучать как подстрекательство к неповиновению. Некоторых вещей людям неподготовленным лучше было не знать, они просто не могли понять того, что было заложено в эти тексты. - Я верен Империи и никогда не предам её. Я восхищаюсь тем, что было создано. Иначе просто не может быть. Люди с чистыми генами – это тоже наследие. Вся наша жизнь – служение. – Харальд так и не смог отказаться от своих несколько наивных убеждений. Для него они были важны, они позволяли сражаться, выдерживать любые испытания. – Привилегия и обязанность носителей чистых генов – хранить человечество до того момента, как оно сможет вновь жить на чистой земле. - Я удивлён, что вы говорите это искренне. Мало кто на такое способен. Но разве ваши убеждения не противоречат вашему собственному выбору? – Канцлер почувствовал, что его собеседник напрягся. Харальд фон Рейденберг уделял поразительно мало времени светской жизни, пренебрегал своим положением, игнорировал возможность обзавестись связями, не искал выгод и повышения, хотя вполне мог претендовать на место своего начальника фон Гроссенталя. - Я не понимаю. – Харальд начал догадываться в тот самый миг, как произнёс эти слова. - Дерек Лейбрих или как вы его зовёте? Юноша, выбранный вами, чтобы удовлетворять ваши желания. Юноша, которому вы доверились больше, чем доверился бы любой на вашем месте. Тот, кому вы попросили дать имя и прошлое. – Канцлер не отрываясь смотрел прямо на Харальда. Он знал о Дереке Лейбрихе всё или почти всё. То, что поведали ему Индиго, то, что выяснил Принц – а узнал он много, почти с маниакальным упорством собирая информацию на своего соперника – то, о чём можно было догадаться из докладов шпионов и разговоров с Рейнером фон Гедербергом. – Разве он – не нарушение ваших собственных заветов? Если аристократ, как вы утверждаете, несёт в себе наследие, то скажите, вы готовы сочетаться законным браком и родить в нём детей с чистыми генами, тем самым сохранив их для потомков? - У меня хватает братьев и сестёр, чьи гены не хуже моих, а может и лучше. Они оставят своё наследие для будущих поколений. А я буду оберегать и защищать его. Я никогда не желал заводить семью, даже до того, как встретил Дерека. – Харальд понимал, что отрицать свою связь с Дэнелем не имело смысла. Канцлер знал всё, возможно, больше, чем кто-либо ещё. И не важно, по какой причине он вообще заинтересовался похождениями одной не самой важной детали доверенного ему механизма. Ответ Харальд вывел для себя давно. Да и то, что он сказал, было правдой. Единственная женщина, которая вызывала отклик в его душе, была его полнокровная родная сестра Гринхильда. А заключать брак лишь для того, чтобы обзавестись детьми с той, к которой он был бы полностью равнодушен, означало обречь и себя, и её на одиночество и несчастье. Харальд не видел в этом смысла. Отец позаботился о том, чтобы гены Рейденбергов сохранились и передались следующему поколению. Так был ли смысл мучить себя? - Смелый ответ. Скажите, Дерек Лейбрих – тоже деталь? – Канцлер хотел услышать ответ, ему было интересно, как именно его сформулирует сидевший перед ним человек. Индиго были уверены в нём, они ждали того, что скоро произойдёт, надеялись. Что ж, у них было на это право. Они готовили всё достаточно долго, наблюдали, прокладывали пути. Слишком долго у них не было повода для надежды. - Да, он – деталь Империи, деталь Управления и моего Отдела. Необходимая деталь. – Харальд едва сдержался, чтобы не сказать «необходимая мне деталь». Деталь, без которой он сам уже не сможет функционировать. Сцепленная всеми шестернями. Он не мог этого сказать, но понял, что Канцлер прочитал всё это по его взгляду. Рядом с этим человеком трудно было удерживать маску, казалось бы, давно сросшуюся с кожей. Он заглядывал под неё, изучая настоящее лицо с благожелательной улыбкой. - Рад это слышать. Что думаете о будущем? Вы так много говорите о наследии и долге, но понимаете ли вы, для чего это всё? – Канцлер понимал, что ответить на этот вопрос будет сложно. Имперцы привыкли выживать, а не жить. Они ни разу в жизни не видели неба, не задумывались о том, что что-то может измениться. Но теперь всё менялось. Что будет дальше, предположить пока никто не мог. Мир, стабильный, жестокий, но неизменный, рушился. На его месте уже появлялось что-то новое. - Я не думаю о будущем. Там для меня не будет места. Я сражаюсь за настоящее, стараюсь улучшить его. – Харальд понимал, что этот вопрос имеет прямое отношение к Пророку. Думать над ответом он не хотел, всё равно правильного найти бы не смог. – Моё будущее – это вечер после рабочего дня, бокал вина и хорошая книга. Моё будущее – это ночные доклады с утра, допросы и расследования. Моё будущее – это пережить очередную неприятность. - Честный ответ, хотя и не такой, как я ждал. – Канцлер кивнул своим мыслям. Этот ответ его тоже устраивал. Как и весь их разговор. Харальд оказался именно таким, как он ожидал. Теперь Канцлер был уверен, что у Индиго есть право на надежду. Впервые за всё то время, что они стоят за спинами Канцлеров Империи, у них есть право на надежду. Там, за вечными тучами, всё ещё оставалось небо. Пусть и невидимое, оно было символом надежды, того, что будущее существует, что оно возможно и рано или поздно придёт. Первые шаги к этому уже сделаны, осталось дело за теми, кто ещё не понимает своей значимости, но уже начал движение вперёд. Харальд фон Рейденберг был лишь одним из них. Остальные тоже уже заняли свои позиции и были готовы. От них зависело, что будет с Империей, со всем человечеством. Канцлер улыбался, понимая, что именно ему доведётся увидеть, как всё изменится – либо рухнет в пропасть, из которой уже не восстанет, либо поднимется, повернётся к скрытому за тучами небу. Переломный момент истории. Канцлер мог лишь наблюдать и надеяться, что окажется достоин своего предка, прошедшего через подобное, пусть и гораздо более тяжёлое и страшное, испытание. Харальд вышел из кабинета Канцлера и кивнул своему сопровождающему. Тот ждал его, не двигаясь с места. Разговор оказался странным. Не было задано ни единого вопроса об убийстве, о грядущем столкновении с Пророком. Даже о его работе в Управлении ничего – прямо. Просто разговор на общие темы. Харальд не понимал, зачем это могло потребоваться Канцлеру. Скорее всего, он понял из ответов больше, чем показал. Скорее всего, Харальд был не единственным, кому были заданы такие вопросы. Он только не понимал, почему Канцлер выбрал именно его. И что получил в результате их разговора. Харальду показалось, что его собеседник остался доволен, но это могло значит всё, что угодно. Как приговор, так и помилование. Как повышение, так и разжалование. Или вообще ничего. Харальд сел в машину в полной задумчивости, всю обратную дорогу молчал. Этот разговор выбил его из колеи. В Управление он вернулся таким же задумчивым. - Что-то случилось, куда ты отлучался? – Хильдеберг поймал Харальда у кабинета. В руках заместителя была груда отчётов, а на лице читалось искреннее беспокойство. Харальд мельком подумал, что одним из главных отличий аристократа от человека с формальной приставкой «фон» без должного воспитания – неумение прятать и контролировать эмоции, выбирать удобную и уместную маску в нужные моменты. - Меня вызвал Канцлер. – Харальд понял, как это прозвучало, только после того, как увидел выражение лица Хильдеберга. На нём отразился ужас. Что бы ни решили коллеги из внутренних расследований, слову Канцлера никто противиться не посмеет. Если он решил избавиться от Харальда, спасения ему не будет. – Об убийстве мы не говорили, о Пророке – тоже. - Тогда зачем? – Испуг сменился недоумением. Харальд устало улыбнулся. Если бы он и сам понимал – зачем. - Мы поговорили. На общие темы. Об Империи, о долге. – Харальд не стал договаривать. Даже с Хильдебергом он не хотел сейчас говорить о Нэле. – О семье. Это был странный разговор. Я так и не понял, что ему было нужно. - И что тебя ждёт? – Хильдеберг поудобнее перехватил папки с отчётами. Управление и без того сходило с ума, а теперь ещё и вызов к Канцлеру его начальника и друга. - Если бы я знал. Он ничего не сказал о будущем. Вернее, он спрашивал меня, каким я его вижу. Я ответил, что не загадываю далеко вперёд. – Харальд подумал на миг, что хотел бы продолжать работать в Управлении. Хотел бы, чтобы рядом был Дэнель. Вот, наверное, и всё, что ему было нужно. - Надеюсь, что будущее вообще наступит. – Хильдеберг тяжело вздохнул. Его будущее было неразрывно связано с Латгард. Это он решил твёрдо. Но до него ещё надо было дожить, а сейчас это было не так просто. – Кстати, заходил твой знакомец с окраин, военный. Подполковник Шнайдер. Просил передать, что на окраинах встретил Дерека. Тот жив и вполне здоров. - Спасибо. – Искренне ответил Харальд. Эта новость его успокоила. Нэль был жив и, раз он решил показаться перед Рольфом, делал именно то, что планировал – собирал информацию о Пророке, готовился к началу столкновения. - Всё начнётся не сегодня, так завтра. – Хильдеберг судорожно выдохнул. Он был этому рад и знал, что Харальд – тоже. Они уже устали ждать, устали готовиться, устали от постоянных арестов и зашкаливающего подозрения. Теперь всё решится. Кто победит, тот и будет переделывать Империю, создавать то самое будущее. Кто выживет, тот и увидит, каким всё станет. Ждать больше не надо. Бояться – поздно. Всё готово, осталось только действовать. Подозрения, убийства – всё это уже не имело значения. Всё решится совсем скоро. А для Харальда это означало, что он скоро снова увидит Нэля и больше уже никуда не отпустит.