Падение Башни

К ночи волнения усилились. Отряды военной и криминальной полиции справлялись, хотя и с трудом. Прогремело ещё несколько взрывов – на этот раз в жилых кварталах и на военных складах. Появились первые сообщения о террористических группах, замеченных в близких к центру районах города. По некоторым сведениям, часть из них прошла через подземные коммуникации. Отдельные стычки и массовые драки переросли в открытые выступления. Аресты в Управлении, Штабе и Канцелярии продолжались, как и подготовка к обороне. Армия готова была выступить в любой момент, в нескольких казармах произошли бунты, несмотря на тщательную подготовку и проверку. В одном из случаев солдаты возмутились тем, что их не выпускают на улицы и не дают защищать горожан. По данным последующих разбирательств стало ясно, что в той казарме квартировались новобранцы, у которых в городе остались семьи и друзья. Приказ о выступлении армии поступил ближе к утру, когда накал эмоций достиг пика. К этому моменту все бунты в казармах были подавлены, остальные же солдаты рвались в бой. Отряды, ведомые Куклами и агентами Пророка, были задержаны на границах окраин, как позже выяснилось, силами боевого отряда бывших террористов и Детей Богов. Лидерами и командирами нежданных союзников называли двух человек: Хельгу и Эдерика. Уличные беспорядки очень быстро захватили весь город, вынудив стягивать боевые отряды к наиболее важным административным зданиям. Основные бои шли за комплекс Управления Безопасности. Его оборона была заранее пиреведена в боевую готовность и подготовлена на высоком уровне, что позволило не только избежать большого количества жертв, но и сохранить большую часть инфраструктуры и информации. Как верные Империи люди, так и приспешники Пророка стягивали силы к основным точкам, в городе же по большей части бесчинствовали мародёры и бандиты с окраин, изначально не имевшие других целей, кроме грабежа и насилия. Отдельные отряды полиции, армии и добровольцы, в том числе и находящиеся в увольнении солдаты и офицеры, а также находящиеся на лечении в военном госпитале и легкораненые занимались уничтожением таких банд. Их вклад в сохранение жизней обычных горожан трудно переоценить. В течение ночи конфликт наростал, к утру стычки вспыхивали уже по всему городу, Управление Безопасности фактически оказалось в осадном положении. Несмотря на все усилия предыдущих дней, некоторое количество предателей всё ещё оставалось в его стенах. Теперь они открыто проявили себя, чем усугубили положение оборонявшихся. Изрядная часть боевых сил армии и полиции была блокирована сражениями в городе и не могла прийти на подмогу. Тем более, Штаб и Канцелярия числились в приоритете для защиты. Канцлер должен был оставаться цел и свободен. Нельзя было допустить никакого давления на него, как и малейшей угрозы для его жизни. Эта ночь была самой тяжёлой для всех горожан. Последствия сражений давали о себе знать ещё очень долго. Но в ту ночь произошло очень многое, определившее в дальнейшем течение и завершение всего конфликта. Именно ночью принимались решения, выдвигались силы, строилась оборона и расставлялись фигуры на игровой доске Индиго и Пророка. Всё, что происходило весь следующий день, было лишь следствием этой ночи. Кровавой и героической, полной предательств и славы, полной надежд и разочарований. В эту ночь и последующий день решалась судьба Империи. Гринхильда отошла от окна и вернулась в кресло. Спать она не могла, не находила себе места от беспокойства. В городе звучали взрывы, сирены и выстрелы. Некоторые – совсем близко, едва ли не на соседних улицах. Гринхильда чувствовала тревогу, словно опасность скрывалась в темноте за дверьми и могла прийти в дом в любое мгновение. Особняк Рейденбергов напоминал склеп: огромный, пустой и холодный. Слуги, оставшиеся в доме, сидели в гостиной и грелись у очага. Она же вернулась в библиотеку, не стала зажигать свет, просто стояла у окна и смотрела на разгорающиеся пожары. Пока ещё пламя полыхало в рабочих кварталах, на нескольких заводах, но не добралось до жилых кварталов. Гринхильда сжала подлокотники и крепко зажмурилась. Её терзал страх. Она лгала в лицо Куклам, рисковала жизнью, готова была на что угодно – так она думала. Теперь же, когда девушка ничего не могла сделать, она чувствовала себя пойманной и бессильной. Гринхильда не боялась того, что может случиться с ней или со служанками. Она была дочерью боевого офицера и племянницей генерала, значит, будет сражаться до конца и умрёт. Если потребуется – убьёт служанок, чтобы спасти от куда более кошмарной участи. Садовник, она знала, тоже может это сделать. Он был отставным солдатом и умел убивать. За себя Гринхльда не переживала, просто решила с самого начала, что сделает, если потребуется. Она решила это уже давно, когда только согласилась работать на Гедерберга и Кальтштейна. Ведь плен и пытки тоже были недопустимы. Девушка боялась за других: за брата и, как со стыдом признавалась самой себе, за Кальтштейна. Они сейчас были там, во тьме, в пылающем городе, и она ничего не могла с этим поделать. Гринхильда снова встала, прошлась по комнате и вернулась к креслу. Нервное возбуждение заставляло её двигаться, не давая ни секунды передышки. Усталость сковывала конечности, страх давил на грудь. Гринхильда не знала, сколько ещё выдержит. - Хозяйка, пойдёмте со мной. – Садовник подошёл и протянул руку. Гринхильда кивнула и усмехнулась. Никогда в иных обстоятельствах она не простила бы подобную дерзость. Но сейчас можно было всё. Дозволено было всё. Не было границ и рамок, не было имён и чистых генов. Только расцвеченная огнём тьма за окном, холод пустого дома и страх, налипший на кожу как второй слой одежды. – Вы совсем замёрзли. - Да, замёрзла. – Гринхильда обхватила себя руками за плечи. Садовник не посмел прикоснуться к ней, но почувствовал, как ей необходимо тепло. Гринхильда не могла оставаться одна, ею сразу завладевали дурные и мрачные мысли. Но и быть среди людей – тоже. Ей было невыносимо их присутствие, их безопасность. И всё же, Гринхильда подчинилась. Она прошла в гостиную, села на ворох диванных подушек, сложенных на полу. Грета и Клара спокойно спали, завернувшись в одеяла. Барбара, жена садовника, успокаивала их дочь, что-то рассказывала на ухо. Мальчик – их сын, спал, положив голову матери на колени. - Вам надо отдохнуть. До утра ничего толком не начнётся. – Садовник положил рядом с собой ружьё – старое и видавшее виды, но надёжное – и сел в ворох одеял рядом с женой. Он протянул Гринхильде несколько плиток питательного концентрата и бутылку с водой. Его можно было есть и так, но лучше было сделать суп или пюре. Такие обычно входили в дополнительный рацион солдат, когда те шли на многодневные миссии или тренировки. Запас на всякий случай. Гринхильда послушно открыла одну из плиток и откусила кусок, прожевала. Вкус был странным, не похожим ни на что из того, что она ела прежде. Но концентрат насыщал, а сейчас это было главным. – И поесть. На сытый желудок и ждать проще. - Благодарю. – Гринхильда действительно была голодна и очень замёрзла. Уснула она только через полчаса и спала тревожно, постоянно просыпаясь от малейшего шума. Взрывы и звуки стрельбы в городе не прекращались. Подолгу лёжа без сна, Гринхильда вслушивалась в них, гадая, что принесёт ей утро. Садовник был прав, скоро всё должно было начаться. Ночь длилась вечно, но девушка знала, что день, который должен был наступить после неё, будет ещё длиннее и тяжелее. А когда он закончится… об этом Гринхильда думать просто не могла. Она решила, что попробует найти Харальда или Кальтштейна, как только наступит следующий день. Ждать больше просто не было сил. Найти, узнать – не важно, какой будет правда. Гринхильда готова была рискнуть, лишь бы не сойти с ума от неопределённости. Завтра. Когда всё начнётся. Фридрих стоял, прислонившись спиной к косяку двери, и грязно ругался себе под нос. Такого он никак не мог ожидать. Ублюдок просто пришёл в его Отдел и открыл стрельбу. Даже вызвать охрану возможности не было. Самоубийственный план, скорее всего, был местью, глупой, наивной и совершенно неуместной. Фридрих отсчитал последние выстрелы и резко развернулся, вскидывая табельный пистолет. Ему не очень нравилась эта модель – тяжёлая, не слишком удобная и совершенно неизящная – зато она была надёжной и имела на три патрона больше в магазине, чем более лёгкие модели, популярные у офицеров. Ему хватило двух выстрелов – в грудь и живот – чтобы стрелок упал с булькающим хрипом. Фридрих подошёл к поверженному противнику и носком сапога повернул тому голову, чтобы увидеть лицо. Совсем молодой парень зло скалился и отплёвывался кровью. Говорить он явно не мог. - Убрать падаль. Какие потери? – Фридрих вытер сапог об относительно чистые брюки застреленного им человека. - Пятеро раненых. Все – в первые минуты. Тяжёлый только один. – Фридрих кивнул и распорядился отправить тяжелораненого во временный лазарет, остальным оказать помощь. Пока ворота оставались закрыты, в госпиталь отправить никого было нельзя. Фридрих подозревал, что откроют их скоро – не важно, кто и по какой причине. Хотя бы боковые. Временный лазарет, организованный в одном из лекториев, не сможет вместить всех нуждающихся. - Возвращайтесь к работе. – Фридрих нахмурился и вернулся за свой компьютер. Предатели скоро проявят себя, этот был просто глупцом, решившим отомстить контрразведке, вероятно, отправившей на казнь кого-то из его родных или друзей. Мальчишка понимал, что ему не выжить, но всё равно пришёл. Похвальная самоотверженность, направленная совсем не в то русло. На глаза Фридриху попался значок уведомления. Тот открыл и прочитал, усмехнулся. Харальда полностью оправдали. Этим делом занимался не он, но просил сообщить, когда будет окончательный результат. В том, что старый друг невиновен, Фридрих не сомневался, как и в том, что опытный следователь сможет оправдаться. Вопрос был только во времени. Харальд успел. Фридрих подумал, что теперь сможет вернуть Седьмому Управлению их работу и не разрываться между ней и своими обязанностями. Впрочем, после того, как всё закончится, работы хватит всем. Фридрих заблокировал компьютер и вышел из кабинета. - Переходим к следующей стадии. Подготовка обороны Управления Внутренней разведки. Ответственный Зиммер. Подготовка и помощь в обороне Управления безопасности. Возьму на себя. Координация – Ларкс. Связь – Хоммерфельд. Обеспечение – Хоттен и Шульц. Распорядившись, Фридрих направился к месту проведения совещания. Те, кого когда-то собрал Шварцхерт, те, кто занимался обороной в прошлый раз, именно они и должны были решить, что делать сейчас. Без Гельмута, конечно. Фридрих задумался, пригласят ли Феликса. Молодой Архенгольц подавал большие надежды, но не был частью их команды, да и был сильно занят. С другой стороны, обсуждать оборону без него не имело смысла. Да и какая команда – заместитель Харальда просто собрал всех, до кого дотянулся. Хотя Фридриха тоже на прошлом совещании не было. Теперь он должен был либо подменять своего начальника, Оскара фон Архенгольца, либо присматривать за ним. Оскар всё ещё был не здоров и под следствием. Хотя последнее было глупостью. Фридрих был уверен, что его обвинение тоже скоро снимут. А пока стоило разобраться с безопасностью Управления. Обо всём остальном можно будет подумать и позже. Например, о том, как отомстить кузену. И о том мальчишке с зелёными глазами. Это казалось нелепым и смешным: когда так много работы, отправлять офицеров Одиннадцатого Управления на стены и в город. И всё же, отметиться должны были все. Пока не началось полноценное восстание, необходимо было сделать хоть что-то, усмирить людей. И для этого годились все. Даже вернувшиеся с фронта и не слишком здоровые. Хайнрих стоял, прислонившись спиной к стене, и тяжело дышал. Сначала всех созвали для учёта и первичной проверки лояльности. Потом ворота открыли и выпустили небольшие отряды – всех, у кого в должности было хоть что-то похожее на «оперативный». Хайнрих снова подумал, что Управлению не стоило допускать мятежа вообще. С другой стороны, облавы на окраине ничего толком не дали, Пророк засел именно там, где люди умели прятаться и готовы были верить в любую ложь. Не вышло бы там, он ушёл бы под землю и атаковал бы тогда, когда никто не ждал. А так Управление было готово, насколько это вообще возможно с учётом количества изменников. Лучше не придумаешь. И всё равно допускать подобное было нельзя. Хайнрих давно уже пришёл к мысли, что даже у этого была цель – ведь Пророк повёл за собой всех несогласных, вытащил все страхи и грехи этого города. У Канцлера и Башни появился шанс на глобальную чистку. И всё равно, это могло слишком дорого стоить. Но кто-то, видимо, решил поставить всё на карту. Хайнрих проверил количество патронов и со вздохом покинул своё укрытие. Не успел он сделать и нескольких шагов, как в трансляторе над его головой прозвучал короткий сигнал из трёх последовательных резких звуков разной тональности. Достаточно неприятный, но хорошо различимый – это был сигнал вернуться в Управление. Хайнрих усмехнулся. Он не знал, радоваться ли тому, что больше не придётся бегать по городу, ища неприятности на свою голову, или огорчаться из-за того, что означает этот сигнал – началось восстание, с окраин выступили войска Пророка, или что он там успел собрать, а в Управлении скоро начнутся аресты всех, кого удалось выявить. А ещё – нападения и диверсии тех, кого выявить не удалось. Хайнриху это тоже казалось несмешной шуткой. В Управлении всегда был риск, что тебя подставят или арестуют, но не пристрелят в коридоре. Вернулся он без приключений и сразу зарегистрировал приход, только после этого направился к себе. Сейчас начиналась настоящая работа. Он уже многих отправил на казнь за свою карьеру. Кто-то молил о пощаде, кто-то дерзил, но у всех были причины. Потому Хайнрих порой начинал расследование именно с причин. Сейчас в запертом ящике его стола лежали досье тех, кого он вычислил и проверил, тех, кого стоило арестовать или казнить на месте. Первый же, за кем он пришёл с отрядом поддержки, попытался отстреливаться, но не смог никого даже ранить. Второго найти не удалось, он успел сбежать и прятался где-то на территории Управления. Хайнрих передал информацию о том, что этот человек опасен. Третий оказался более метким стрелком и соображал быстрее. Впрочем, царапина почти не болела. Хайнрих наскоро обработал её и достал список, выбирая следующего. Он заранее проставил очерёдность, исходя из психологического портрета. Кто-то попытается сбежать, кто-то будет выжидать до конца, надеясь, что пронесёт, или стараясь принести как можно больше вреда. Кто-то сам попробует открыть ворота изнутри или убить кого-то значимого. Хайнрих пробежался глазами по списку. Эта ночь обещала быть долгой, и он очень рассчитывал дожить до утра. В Управлении едва ли не впервые с самого его создания звучали выстрелы. Офицеры шли друг против друга, перестав притворяться и лгать. Хайнрих считал это плохой шуткой, а Пророка – очень плохим шутником. Он видел настоящего врага, знал, что такое настоящая война и не мог понять, зачем было нужно всё то, что происходило сейчас. Империя менялась, но путь этих изменений не был чист. И всё-таки Хайнрих собирался до конца делать свою работу. А потом, когда всё закончится, вернуться домой, к Михаэлю, выпить чай и рассказать ему, как прошёл день. Эверт не спал, не мог заставить себя заснуть, когда в городе прогремели первые взрывы. Клаус велел оставаться дома, этот приказ тяготил, привязывая и давя отчаяньем. Снова ждать. Как в борделе. Каждую ночь сидеть у окна и ждать. Придёт или нет. Все остальные – словно размытые тени, приходят и уходят. Тело почти ничего не чувствует, двигается механически. Эверт поймал себя на том, что улыбается – выучено, искусственно, рефлекторно, как тогда. Мысли совсем в другом месте и времени, если они вообще есть. Но улыбка всегда должна быть на лице – это правило. Ждать кого-то конкретного было нельзя. Его много раз предупреждали, что это плохо кончится. Эверт знал, что так и будет, и всё равно ждал. Даже когда узнал, что его постоянный клиент – химера. Даже когда впервые увидел его в полубоевой форме. Он всё равно ждал, зная, что Клаусу могут запретить приходить. Холодно и пусто – так было всегда. Эверт передёрнул плечами и повернулся, чтобы взять с кровати одеяло. Но сзади не было кровати, не было привычной обстановки маленькой рабочей комнаты. Большой кабинет, резное кресло и тяжёлый стол, шкафы с книгами. На миг юноша испугался, не смог понять, где находится. Он слишком сильно погрузился в воспоминания. Осознание того, что Клаус давно забрал его к себе, пришло не сразу. Эверт стиснул пальцами плечи, до синяков, до царапин, уже не боясь, что за это накажут. Стало ещё страшнее. Пока он был в борделе, что он мог вообще потерять? Жизнь? Его это никогда не пугало. А больше ничего уже не было. А сейчас он мог потерять гораздо больше. Клауса. Он велел ждать. Разве можно было представить большую жестокость? Разве этот дом мог быть безопасен? Эверт был уверен, что сможет защититься от мародёров. Он не так долго занимался с подполковником, но постоять за себя был способен, кроме того, пистолет всегда был под рукой. Но разве это могло защитить от взрывов или большой толпы? Разве это могло спасти от страха и одиночества? Эверт снова повернулся к окну. Он мог только ждать, изводить себя и надеяться, что Клаус придёт снова, и снова всё будет хорошо. Они будут вместе – не важно, на ночь или навсегда. Эверту просто хотелось его увидеть. Хотя бы ещё раз. Хотя бы издали. Клаус стоял перед группой химер, оставленных охранять Башню. Скоро к ним должны были присоединиться остальные. Часть бойцов относилась к последнему поколению – они были молоды, сильны и улучшены для выполнения самых разных задач. Пополнение, за редким исключением, не бывавшее в реальном бою ни разу. Клаус не знал их сильных сторон, но был уверен, что слабостей у новобранцев не так много. Каждое поколение было совершеннее предыдущего. Госпожа Рамириэль совершенствовала процесс без остановки. - Задачу вы знаете, скоро вернутся ваши командиры и старшие химеры. – Клаус сцепил руки за спиной. Он не беспокоился бы за Башню, если бы не настроение Господ. Им было многое ведомо, они могли предвидеть и предсказывать события. И сейчас Башня стояла пустым остовом, кенотафом, покинутая и обезличенная. Все системы обороны привели в боевую готовность, но Господа покинули свой дом, скрывшись в подземной его части. – Защищать Управление, защищать Башню и защищать Господ. Их жизни – наш приоритет. Всё остальное имеет второстепенное значение. Пока живы Господа, победа возможна. Пока они живы, у Империи есть будущее. Защищать их – наш долг. Он говорил спокойно и ровно. Бойцам, которых Цверг знал уже очень давно, не нужны пафосные речи и восторженные возгласы. Они знали, что нужно делать, для чего они были созданы. Он лишь напоминал – им и себе – что является главной целью врага. Отряды начали возвращаться через полчаса. Они вели за собой неприятеля, первых настоящих врагов, которые выскакивали под пули защитников Управления. Враг начал стягивать силы. Весь остальной город был всего лишь призом, взять который можно будет и позже – когда Управление падёт. Клаус позволил себе всего одну мимолётную мысль о том, что и ему есть, что терять там, за стенами. Но развиться ей он не дал. Сражение предстояло слишком суровое, Цверг мог лишь положиться на Эверта и на того подполковника, который его учил. Управление было готово к осаде. И она уже началась. Приказы приходили постоянно и едва ли не противоречили друг другу. Леопольд отфильтровывал те, что его не касались, и ждал распоряжений от Кальтштейна. Он подчинялся только ему одному. Леопольд давно уже не задумывался, как так вышло, что он принадлежал Нейхардту. Когда из архива он переселился в подвал Башни. Когда ему перестало быть скучно и захотелось только покоя. Время слепилось в один ком, события наслаивались, мешались одно с другим. Леопольд списывал всё это на усталость. Герберт сидел рядом и заметно нервничал. Они уже не пытались найти информацию в записях с городских камер – всё и так уже началось, продвижение людей Пророка больше не было секретом. Да и в Управлении большая часть информационного трафика остановилась – остались только приказы. - Мне кажется, надо вернуться к камерам. – Леопольд повернул голову и посмотрел на Герберта. Юноша ответил ему растерянным взглядом. Они так долго работали на пределе сил, что теперь, когда в этом не было больше нужды, не знали, что делать. Про них словно все забыли. – Попытаться отследить диверсионные отряды и тому подобное. - Ты прав! – Герберт улыбнулся и повернулся к мониторам. Он снова знал, что делать, снова мог помочь. Сейчас, когда весь привычный мир рушился, Герберт мог найти покой только в информационном поле, там, где он мог контролировать практически всё. – Думаю, мы можем оба этим заняться. И сообщим Нейхардту. - Согласен. – Леопольд открыл телефон-раскладушку и выбрал первый стоявший в списке номер – защищённый телефон Кальтштейна, без подписи, шифрованный по методу, разработанному самим Нейхардтом. - Слушаю. – Холодный голос звучал спокойно, по нему нельзя было понять, где сейчас находится заместитель главы Башни и чем занят. - Мы с Гербертом будем следить по камерам за передвижениями людей Пророка. Выискивать диверсионные группы. – Леопольд и сам поразился своей наглости и самоуверенности. Его никто не просил, не заставлял, ни приказывал. Так почему он решился? Зачем вообще это было ему нужно? Он не мог дать ответ на эти вопросы. - Одобряю. Я дам вам доступ ко всем камерам – городским и поставленным агентами Башни – и каналы связи с командирами боевого отряда Башни. – Нейхардт явно находился рядом с компьютером, раз мог дать доступ. Значит, он всё ещё был в Башне. Почему-то Леопольда это успокоило. - Хорошо бы ещё связь с младшим Архенгольцем. – Герберт выхватил телефон из рук Леопольда. Ему хотелось услышать голос Нейхардта, раз он не мог его увидеть. Хотелось говорить, не останавливаясь, вслушиваться в его короткие реплики. Герберт как никогда захотел открыть двери и найти его. - Сделаю. Оставайтесь на месте и займитесь координацией. – Нейхардт не удивился тому, что услышал голос Герберта, как и просьбе. Она была вполне логичной, хотя обеспечить безопасный канал связи с криминальной полицией было не так просто. - Проще простого. Это как раз то, что нам подходит. Ни о чём не переживайте, мы всё сделаем, как надо. – Герберт почувствовал внутри тепло. На плечах Кальтштейна лежал неподъёмный груз ответственности, и они двое сейчас снимали его часть. Это было здорово. - У нас снова есть работа. – Леопольд забрал у Герберта телефон. Они смотрели друг на друга несколько секунд, понимая без слов. Работа на износ сплотила их, хотя за всё время они едва ли обменялись десятком слов. Герберт кивнул и вернулся на своё место. Леопольд встал и сделал им две большие кружки кофе. Через пару минут пришли каналы связи и доступ к камерам. У них действительно была работа, и ошибиться было нельзя. Кальтштаейн рассчитывал на них. Башня, город, Империя – это уже было неважно. Леопольд понял, что слишком привык выполнять приказы, что просто не сможет уже вернуться к работе в архиве. Стоило попросить перевода в Башню, когда всё закончится, под руководство Кальтштейна. Здесь ему точно никогда не будет скучно. Запечатанный конверт доставили поздно вечером, когда город уже перешёл на военное положение. Курьер из Управления нервничал и старался отвести взгляд и спрятать лицо. Он понятия не имел, какое сообщение доставил, и боялся, что некогда всемогущий глава Одиннадцатого Управления разозлится. Оскар вскрыл пакет и достал официального вида бумагу. Несмотря на дефицит всех ресурсов, Империя продолжала пользоваться бумажными носителями, не доверяя до конца цифровым, особенно, когда дело касалось бюрократии. Оскар просмотрел первые несколько абзацев – там были стандартные фразы о величии Империи, непреклонности законов и неизбежности наказания. - Уже доставили? - В палату зашла Августа. Она, как и всегда, была безупречно одета, пахла духами и загадочно улыбалась, но в её движениях появилось нечто новое, особенно плавное, текучее, чего раньше Оскар не замечал. - Я ещё не успел прочитать. – Оскар поморщился и перешёл к самому главному содержимому документа. Он оттягивал этот момент, отвлёкшись на формальное вступление. - Полностью оправдан. Истинный предатель найден и находится под наблюдением. – Августа присела на край больничной койки и положила руку на запястье Оскара. – Я буду присматривать за вами, герр Архенгольц. Пока всё не закончится. На всякий случай. - Не думаю, что это будет возможно, но ваше право. – Оскар убрал руку Августы со своей и отложил в сторону документ. Августа не солгала, с него сняли все обвинения и восстановили в должности и правах. – Я немедленно возвращаюсь в Управление. - Знала, что вы этого захотите, герр Архенгольц, поэтому уже договорилась о выписке. Автомобиль ждёт вас внизу. – Августа встала, расправила несуществующие складки на юбке. Оскар казался раздражённым, даже злым, но она видела, какое облегчение он испытал, как был взволнован и как рвался в бой. Несмотря на слабость, готов был идти на стены и оборонять Управление с оружием в руках. Августа подумала, что Канцлер не ошибся, старший из Архенгольцев был невиновен, более того, всем сердцем предан Империи и существующему режиму. Оскар скинул больничную одежду и надел форму, только после этого он смог выдохнуть. В форме было привычнее и спокойнее, он снова был в праве её надеть. Августа оставила его одного и, скорее всего, дожидалась внизу. За ним будут следить, но сейчас было не до слежки. Августе скоро самой придётся либо сражаться, либо прятаться. Оскару не терпелось добраться до своего Управления, узнать положение дел. Он был уверен, что оборона поднята, но всё равно нервничал из-за того, что так надолго оказался отрезан от текущих событий во время кризиса. Августа ждала его в машине на заднем сиденье. Оскар сел напротив, ему не о чем было сейчас говорить с советником Канцлера, но и отказаться от её присутствия он не мог. Обвинения сняли, но подозрения остались, он так и не объяснил, что вообще делал ночью в том переулке. Это были его личные дела, его личное расследование. Машина тронулась с места, утробно загудел водородный двигатель. Оскар отодвинул шторку, ему было необходимо знать, что происходит в городе. Мозг изголодался по информации и теперь жадно поглощал каждую крупицу. Машину трижды останавливали патрули криминальной полиции и один раз – военные. Архенгольц предоставил право разговаривать с ними водителю и Августе. - Твой младший брат развернулся и подмял под себя город. – Августа улыбнулась и откинулась на спинку сидения. Её забавляло то, как напряжённо Оскар вслушивался и вглядывался в то, что его окружало. За время, проведённое под арестом в больнице, глава Одиннадцатого Управления изменился. Он не только похудел, его взгляд стал жёстче и голоднее, ещё недоверчивее, чем обычно. – Выбил разрешение на новое оружие, предназначенное для пограничных сражений. Вызвал из увольнения ветеранов, легко раненых офицеров, отправил в патрули всех, кого только можно. Этот город сейчас держится в основном благодаря ему и генералу Рейденбергу. - Это заткнёт рот всем, кто обвинял меня в фаворитизме и говорил, что Феликс слишком молод для главы Отдела. – Оскар невесело усмехнулся. - Теперь они боятся, что ваш брат может пожелать подмять власть под себя, что он взял на себя слишком много. – Августа пожала плечами. Феликс был амбициозен и отчаян, герой во время кризиса мог оказаться под подозрением в измене, когда всё успокоится. – Может, вам известно, чего он добивается на самом деле? - Безопасности Империи и её граждан. – Оскар холодно улыбнулся. Феликс не слишком хорошо ладил с семьёй, о его истинных мотивах можно было только догадываться. Как-то, только получив свою должность главы Отдела, он сказал Оскару, что хочет подняться достаточно высоко, чтобы его не посмели тронуть. Вероятно, сейчас Феликс был растерян. Если даже всемогущего главу Одиннадцатого Управления обвинили в измене, то где та высота, на которой можно будет ничего не бояться? Оскар догадывался, что или, вернее, кто стал причиной такого желания. Отец поступил неразумно, позволив юному Феликсу заботиться о сыне инструктора по стрельбе. Живая игрушка, нужная, чтобы научиться командовать и управлять, чувствовать разницу в положении. Общение стоило прекратить, когда мальчики стали привязываться друг к другу. Оскар это видел, но решил не вмешиваться. Остальным не было дела до Феликса. И тем более, не стоило их так разлучать. Отец мальчика, инструктор, оказался шпионом, даже не имперцем. Разумеется, осудили всю семью, а Экхарта после смерти матери отправили на север, туда, где он должен был погибнуть в попытке искупить вину своего отца. Мальчишка выжил, а Феликс не забыл его и при первой же возможности вытащил обратно в город. За годы их связь лишь укрепилась, стала болезненно-прочной, возможно, порочной. Оскар видел это и даже мог предотвратить. Достаточно было сказать слово, воспользоваться одной из услуг, чтобы Экхарт Рехтхольд никогда бы не вернулся. Но он не стал этого делать – из интереса и желания посмотреть, что будет делать Феликс, удержится ли, остановится ли. Удержался и не остановился. Младший брат решил укрепить влияние, добиться признания – всё ради того, чтобы больше никто не смог отнять у него его игрушку. Империи это пошло только на благо. Дуэт Архенгольца и Рехтхольда оказался на удивление сильным. Опыт войны на севере, химерье чутьё одного, амбиции и упрямство другого – они действовали как одно целое, черпая друг в друге силы и стойкость. Оскар был доволен тем, что в нужные моменты просто отошёл в сторону. - Вот как? Что ж, я приму вашу версию. – Августа кивнула и улыбнулась. Машина подъехала к Управлению, почти десять минут простояла у входа, пока водитель проходил идентификацию. Всё это время Оскар молча ждал. Он всё ещё чувствовал слабость, но на неё больше не осталось времени. Он был нужен Империи, нужен прямо сейчас. И если он хотел избавиться от назойливого внимания Августы, ему следовало делом доказать свою верность. Для начала собрать совещание из тех же людей, которые занимались обороной Управления в прошлый раз. Место Гельмута по праву теперь принадлежало Феликсу, тем более, в его руках была сосредоточена не только реальная сила, но и понимание того, что происходит в городе. Едва вернувшись в свой пустовавший кабинет, Оскар направил сообщение всем, кого желал видеть, по закрытом каналу связи. - Бригаденфюрер. – В кабинет без стука вошёл Дитмар фон Ригорс, заместитель Оскара. Всё это время именно он занимался делами Управления. – Я так рад, что вы вернулись. Я не сомневался ни секунды. - Знаю, Дитмар. – Оскар кивнул. Он знал ещё и то, что заместитель никогда не попытается занять его место, воспользовавшись промашкой. Дитмар был хорошим первым помощником, но не желал становиться руководителем. Сейчас он был искренне рад сбросить с себя бремя ответственности за всю Империю. – Подготовь мне краткий доклад по текущей ситуации. Мне нужно знать, в каком положении Управление находится сейчас, какими силами обладает каждый Отдел. И сводку по арестам без подробностей. - Будет сделано! – Дитмар быстро вышел, уже на ходу прикидывая, кого подключить к решению, что включить в отчёт. Требовалось обрисовать ситуацию, как можно быстрее ввести в курс дела. Оскар откинулся на спинку кресла. Так привычно было сидеть в нём. Тело ныло от усталости и боли, но на отдых времени не было. В госпитале ему выдали банку с обезболивающим, это и было его спасением на ближайшие часы. Пора было брать защиту в свои руки. Доказать делом и как получится облегчить жизнь Феликса. Он и так пережил достаточно. Оскар улыбнулся. Он устал от бездействия и собирался наверстать упущенное. Готфрид сидел за большим столом, прикрыв глаза. Он составлял план действий на ближайшее время. Ему пришлось пойти на риск, договариваясь с Алисой и террористами, но Готфрид готов был за это ответить, если потребуется. И отстаивать своё решение до конца. Управлению нужна была любая помощь, он это хорошо понимал. За его спиной мерял шагами пол Конрад Вебер, представитель Башни, ранее работавший в Седьмом Управлении. Шпион, но не слишком умелый, аналитик из него был лучше. Вальтер, глава Последнего Управления, мирно пил кофе, пользуясь редкими сейчас минутами покоя. Дверь открылась, в комнату вошёл Рикерт Рейгольц, штурмбанфюрер, очередной выкормыш Рейденберга, поднявшийся до главы Отдела исключительно на работоспособности и таланте. Его порой презрительно именовали мусорщиком, но то, что он делал, было необходимо Империи. Рикерт присутствовал на прошлом подобном совещании, поэтому его позвали и в этот раз. Кроме того, он отлично разбирался в том, что нужно скрывать, а что – правильно преподносить. Его навыки будут необходимы позже, когда всё закончится. Новым лицом был штандартенфюрер Фридрих фон Берхерт, заместитель главы Первого Отдела Одиннадцатого Управления, занимавшегося контрразведкой. Фридрих в последнее время взял на себя некоторые функции Седьмого Управления, кроме того, после столкновения на границе влияние республиканских шпионов нельзя было не учитывать. Глава Седьмого Управления пришёл чуть позже, со вздохом занял своё место и принялся читать доклад с планшета, всем видом показывая, как он занят. Вслед за ним пришёл ещё один новичок, стремительно ставший одной из ключевых фигур обороны Управления и Империи – Феликс фон Архенгольц, заменивший Гельмута. Самым последним пришёл его старший брат Оскар, похудевший и всё ещё бледный, но буквально светящийся энтузиазмом. Готфрид его не ждал. - Штандартенфюрер фон Шенкендорф не придёт. – Конрад произнёс это, не глядя на окружающих. Готфрид вопросительно посмотрел на агента Башни, но тот не пожелал комментировать. Отсутствие заместителя начальника Второго Управления не было критическим, но всё равно вызывало много вопросов. Бруно был отличным аналитиком с высоким уровнем доступа. - Занятно. – Оскар едва заметно улыбнулся, словно что-то поняв из слов Конрада. Готфрид только покачал головой. Делиться старший Архенгольц явно не собирался. – Это точно? - Мне не известно. – Коротко ответил Конрад, закрывая тему. - Тогда стоит начать. – Готфрид поднялся со своего места. В прошлый раз их собрали продвиженцы Харальда – Хильдеберг фон Шварцхерт и Дерек Лейбрих, сегодня же здесь их не было. Один выполнял свою работу на улицах города, второй то ли погиб, то ли всё ещё прятался, не зная об оправдательном приговоре. – Все мы знаем, что само существование Империи сейчас находится под угрозой. И все мы знаем, что основными целями мятежника будут Канцелярия со Штабом и Управление Безопасности. В нашу задачу входит защита и подавление, уничтожение врага при поддержке армии. - Известно. – Кивнул головой Фридрих. – Хотя и интересно, как мы вообще такое допустили, если об угрозе знали заранее. - К тому времени, как угроза стала явной, в Управлении и Канцелярии уже было много изменников, вам это должно быть хорошо известно. – Вальтер усмехнулся и поставил кружку с кофе на стол. – С первого мятежа моё Управление работает без сна и отдыха. - Можно ещё добавить, что у нас с мятежниками общие цели – процветание Империи и её граждан, просто мы понимаем их по-разному. – Рикерт пожал плечами. Он не смотрел на Фолькера, своего прямого начальника. Тот лишь хмуро кивнул, хотя ему и не нравилось, что его подчинённый так смело высказывается. Впрочем, Рикерт был очень хорошим специалистом, так что ему многое прощалось, тем более, что он никогда не лез в политику, интриги и заговоры. - Они начали с убийств аристократов и офицеров Управления и Штаба. Какими бы ни были их цели, их методы говорят о многом. – Оскар откинулся на спинку стула. Голова гудела от лекарств, тело казалось тяжёлым и частично онемевшим, но времени на отдых и восстановление не было. Присутствующие смотрели на него по-разному – кто-то с удивлением, кто-то с сомнением. Феликс упорно отводил взгляд. Оскар не мог даже предположить, что думает о его возвращении брат. За последние дни младший Архенгольц многого добился и сейчас ходил по очень тонкой грани. Оскар не мог не гордиться им, но и беспокоился. - Рад, что ты снова с нами, Оскар. – Готфрид кивнул Архенгольцу. – Теперь многое станет проще. Мы здесь для того, чтобы скоординироваться. Штурмбанфюрер Вебер, Башня предприняла некоторые шаги, можете рассказать, какие именно? - Обороной Управления занимался оберштурмбанфюрер Кальтштейн. Насколько я знаю, он проверил и укрепил периметр, инициировал проверки боеспособности охраны, настоял на ужесточении контроля на входе. Кроме того, Башня имеет собственные средства сдерживания и «Серебряный отряд». – Конрад не всё знал, Нейхардт многое делал по собственной инициативе, пользуясь полным доверием Гедерберга. Кое о чём он просто не имел права рассказывать. – Химеры и люди отряда находятся в полной боевой готовности. - Насколько я знаю Кальтштейна, он и в системах слежения и связи покопался. – Оскар усмехнулся. Досье нового заместителя главы Башни было весьма интересным, с некоторыми белыми пятнами, помеченными знаком особой секретности. В Империи было крайне мало информации, к которой у Оскара не было доступа. Ему только удалось выяснить, что этот запрет исходил из недр Башни и поставлен был довольно давно. В целом, Нейхардт был высококлассным аналитиком с превосходной памятью, отличавшимся высокой работоспособностью и хладнокровием. В Управление пришёл в достаточно юном возрасте, экстерном закончив последние два курса Академии, однако делать карьеру не стремился, посвящая всё время работе, а не интригам. Только на месте заместителя Рейнера Нейхардт смог развернуться на полную, проявив все свои таланты – в том числе и организационные. Оскар давно хотел познакомиться с этим человеком поближе, но пока что не представлялось возможности. - Я не вправе это обсуждать. – Конрад нервно выдохнул. Они делали одно дело, у них был общий враг. Вероятно. Но как он мог быть уверен? - Почему я не удивлён? Мы все отстаиваем интересы обитателей Башни, но её дела нас не касаются. – Фридрих скрестил руки на груди. Он понимал, что Конрад Вебер – всего лишь представитель, не знающий всего и не имеющий право разглашать тайны, а тайн в Башне всегда хватало. - Наше дело – защитить город и горожан. Наше дело – остановить мятеж, какой бы ни была его причина. Никто не имеет права поднимать бунт. – Феликс так и не поднял голову. Он упорно смотрел в стол, не желая встречаться взглядами с другими людьми. Экхарт ждал его за дверями этой комнаты, и без него Феликс чувствовал себя беззащитным, почти голым. Он так привык к постоянному присутствию рядом заместителя и телохранителя, что теперь оказался не готов к тому, что самое, возможно, важное событие последних дней пройдёт без него. – Я собираюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы остановить преступников, наёмников и бандитов, которых поведёт в бой Пророк. Я собираюсь сделать всё, чтобы не допустить беспорядков и сберечь жизни и покой горожан. - Это благая цель, мы все здесь именно для этого. – Фолькер кивнул почти по-отечески, но вовремя себя одёрнул. Феликс, хоть и был юн, здесь находился на равных со всеми. - А с последствиями разберёмся потом. Сейчас – главное не допустить непоправимого. – Рикерт пожал плечами. – У всего есть предел, точка, после которой возвращение к исходному состоянию невозможно. У общественного мнения эта точка тоже существует. Если бунт затянется, если Пророк окажется сильным лидером, способным увлечь толпу, обычных горожан, если мы позволим ему это, восстановить порядок будет уже невозможно. Даже если мы победим, Империя, какой мы её знали, проиграет. - Империя изменится, это неизбежно. – Оскар на миг прикрыл глаза. Изменения уже пульсировали в воздухе, просто у него, в отличие от остальных, было время остановиться и послушать. Менялось всё – пусть и незаметно, едва уловимо. Во взглядах, в жестах, в голосах людей звучали перемены. Оскар подумал, что это должно было его испугать, но его это только воодушевило. – И нам решать, кто будет направлять эти изменения и куда. - Методы Пророка мне не нравятся. – Фридрих покачал головой. Ему много чего не нравилось, а Пророк – особенно. И дело было вовсе не в заказных убийствах и подстрекании к мятежу. Фридрих и сам до конца не мог найти ответ. И только сейчас внутри забрезжило понимание – такое странное и дикое для него, что он едва мог поверить. Фридрих сменил уже нескольких мальчиков. Кто-то погибал по неосторожности, кто-то – как предыдущий – сам обрывал свою жизнь. Все они были игрушками, забавными, но в итоге сломанными. У всех них были причины ненавидеть его. Фридрих это знал, он умело ломал свои игрушки, манипулировал, привязывал. А ещё он знал, что мальчики обычно такие и есть – болезненно верные, сломленные, едва осознающие себя из-за сильнодействующих лекарств. И те, которые убивали своих хозяев, были такими. Только сейчас он задумался, что должно было твориться в их головах, когда они поднимали оружие. Это хуже, чем вырвать себе сердце. Конечно, многие после этого не могли жить – не видели смысла, просто не знали, как. Ведь игрушкам самого Фридриха достаточно было ослабевшего внимания, чтобы потерять смысл существования, но ни у одной не возникло мысли самостоятельно уничтожить этот смысл. Убить его. Они просто не могли. И в тех убийцах сработала заложенная Пророком психологическая программа. Не убить они тоже не могли. Глупости, что они вспомнили себя. Не осталось там уже ничего от них прежних. Пророк превратил последние часы их жизни в такой кошмар, который обычным людям даже представить нельзя. И, Фридрих был в этом уверен, тот прекрасно понимал, что делает. Именно это – то, что остальным, таким правильным и приличным, просто не понять, отвращало его от заговорщиков. Фридрих был чудовищем, он это понимал, но до Пророка ему было далеко. А ещё он вспомнил упрямого мальчишку с зелёными глазами – наверное, все эти куклы изначально были такими же. - Как и всем здесь. – Оскар пожал плечами. Он искренне ненавидел Пророка за то, что он расколол, разорвал на части Управление, испортил отлаженный механизм, внёс диссонанс в его работу. То, что создали сами Основатели, теперь трещало по швам. Пророк замахнулся на саму основу Империи, такое простить было нельзя. - Причины находиться здесь есть у всех, давайте начнём. – Фолькер сложил руки на груди и окинул взглядом собравшихся. – У всех хватает работы. - Патрулирование приносит результаты. Мне удаётся контролировать горожан и отслеживать перемещения противника. Пока что в открытое противостояние мы не вступаем. – Феликс заговорил первым, не дожидаясь остальных. Он говорил долго. О боеспособности своих подчинённых, о том, что может взять на себя, а что пока не потянет. О том, как ему необходима оперативная информация о перемещениях Кукол. Конрад нехотя пообещал поговорить с Кальтштейном о предоставлении каналов передачи информации и результатов анализа специалистов Башни. Оскар слушал молча, поражаясь, как многого добился его брат и как сильно он изменился. Феликс никогда не отличался крепким здоровьем, всегда был замкнутым и нервным. Теперь же он говорил уверенно и твёрдо. Оскар невольно улыбнулся, его прогноз оказался удачным. Он сделал ставку на Феликса, продвинув его на освободившуюся должность, слишком высокую для его возраста, хотя и совсем не популярную. Младший Архенгольц выжал из неё всё, что только можно, и ещё немного больше. - У меня пока тишина. – Подхватил Вальтер, после того, как Феликс закончил. – Доставляют выявленных заговорщиков, ничего нового они сказать не могут. Самое интересное начнётся, когда мятеж завершится. Даже не важно, чем именно. Моё Управление всегда держалось нейтральной позиции, так будет и сейчас. Я буду выполнять свою работу. Могу только сказать, что никто серьёзный за последнее время ко мне не попадал. Мелкие исполнители ничего важного не знают. - Каждый из нас делает свою работу и делает хорошо. Сейчас важно, что мы будем предпринимать в ближайшие сутки. – Фридрих вздохнул. Что он мог сказать? Что работы стало больше, что Управление едва справляется, что дальше будет только сложнее? Они и так это знали. В целом, все они наблюдали друг за другом, следили, у кого из Управлений проблемы. Сейчас они были у всех – не хватало кадров. - Военные, скорее всего, будут действовать по стандартным схемам. Генерал Рейденберг своё дело знает, бунтов среди солдат не допустит. На них мы можем рассчитывать в городе. – Оскар на миг замолчал, прикидывая варианты. Существовали стандартные схемы ведения боёв в городских условиях, они были отработаны на окраинах. Их хорошо знали солдаты, проходившие особые тренировки по всем видам схем – на этом с самого начала настаивали Основатели, армия должна была быть готова к ведению боёв в любых условиях – даже если никогда и не придётся, ошибок быть не должно. Эти схемы минимизировали жертвы среди мирного населения. Рейденберг будет действовать по ним, значит, будет предсказуем для врага. – Пророку и Куклам эти схемы известны, они смогут их обойти. Но вся низкосортная масса, которую пустят на убой первой, завязнет в боях. Другими словами, армия будет связана сражениями в городе, но и займёт большую часть сил врага. - Думаю, мы вполне можем на это рассчитывать, - Готфрид кивнул, подтверждая слова Оскара. Он и сам думал так же, когда продумывал свои будущие действия. Рейденберг сможет удержать большую часть, но не всех. - Ещё определённую часть возьму на себя я. У моих людей хватает тяжёлого оружия, разработанного для армии. Удалось выбить. – Феликс сцепил руки на столе в замок. Уголки его рта нервно подёргивались. Последняя фраза прозвучала несколько по-детски. Он то ли оправдывался, то ли пытался заслужить похвалу. – Если удастся договориться с генералом Рейденбергом, чтобы он встретил врага ближе к окраинам, то я смогу занять следующую линию обороны в городских кварталах ближе к центру. Мои люди знают там каждую улицу, в последние дни патрулировали там каждый маленький проулок. Да и гражданские к ним уже привыкли. - Вы встретите их на улице, без прикрытия. Бои будут жестокими. – Фолькер покачал головой. Он понимал, что Феликс прекрасно это осознаёт, но не мог отделаться от мысли, что младший Архенгольц слишком молод. И дело было не в его компетенции, а в том, что Фолькер его просто жалел. Он видел, как всё это тяжело даётся Феликсу. Молодой мужчина выглядел бледным и уставшим. - Башня, скорее всего, отправит на улицы часть «Серебряного отряда». Можно будет скоординировать действия, – Конрад судорожно вздохнул. Он не был уверен и не имел права давать никаких гарантий. Рейнер собирался отправить бойцов, но Господа могли передумать в любой момент. - Среди моих подчинённых тоже хватает хороших бойцов, думаю, я смогу выделить часть. – Фолькер невольно улыбнулся. Он был уверен, что не сможет удержать Харальда и Хильдеберга в Управлении, как бы ему не хотелось сохранить их обоих. Но Дерек Лейбрих и Латгард фон Валендорф были там, в городе. И эти двое точно не смогут сидеть в относительной безопасности, зная, что творится за стенами. – Они и так уже засиделись. - Это была необходимая мера. – Конрад опустил голову. Это было произволом Господ, стремившихся не только сохранить тайну, насколько это возможно, но и уберечь от неё Харальда. Конечно, он всё понимал, но одно дело знать, другое – видеть. Господа проводили эксперимент, и им очень важно было, чтобы в его ход ничего не вмешивалось. Этот эксперимент был столь важен, что пришлось едва ли не блокировать работу целого Управления и перегрузить несколько других только для того, чтобы получить нужные результаты. - Всё-таки думаю, что ваших бойцов, штандартенфюрер, лучше оставить в Управлении. Его тоже нельзя оголять. – Готфрид медленно вдохнул и судорожно выдохнул. Ситуация складывалась не самая приятная. Армия готовилась принять первый удар – это их миссия, их этому учили и к этому готовили. У них есть опыт сражений. Второй удар решил принять Феликс. Если он выживет, это ещё больше увеличит его авторитет, позволит ему сохранить часть тех ресурсов, которые он вытребовал себе в условиях кризиса. Полиция собиралась заявить о себе жёстко и решительно, укрепить позиции даже ценой крови и жизней. Феликс рисковал, но рисковал оправданно. И все они понимали, что за криминальной полицией и «Серебряным отрядом» будут уже стены Управления. – Основное сражение, как и в прошлый раз, произойдёт здесь. - Согласен, нам нужно быть готовыми отстаивать Управление. – Оскар мысленно перечислял все силы, которыми в этот раз располагает Управление. Выходило вполне неплохо, но и враг был готов гораздо лучше. – И теперь противник будет ещё и внутри. - Внутри он был и в прошлый раз. – Возразил Вальтер. Ему было не так важно, чем всё закончится, но интересно наблюдать за процессом. Впрочем, менять руководство тоже не хотелось. Последнее Управление было одной из важнейших составляющих государственного аппарата, оно работало эффективно и как инструмент дознания, и как средство устрашения. И, само собой, было нужно всем и всегда, особенно при смене власти. Но новый хозяин может захотеть поставить на его место кого-то своего, совершенно не разбирающегося в специфике предмета. – И вычищали мы его долго и упорно всё последнее время. - Давайте обсудим оборону Управления. Башня за последнее время сделала много для подготовки, остальное теперь на нас, я так понимаю. – Фолькер вопросительно посмотрел на Конрада. Тот некоторое время числился его подчинённым, но уже тогда работал на Башню. - Башня сделала всё, что могла. Мы подготовили оборону, обеспечили работу охраны на стенах, проверили работу камер и систем доступа, обновили протоколы и шифры безопасности. – Конрад не стал уточнять, что всем этим занимался один человек – Нейхардт фон Кальтштейн. И что сделал он больше, чем сказал Вебер. – Остальное на вас. - Ты говоришь об этом слишком уверенно. – Оскар спокойно посмотрел на Конрада. Хозяева Башни всегда знали больше всех и могли предугадать многие события. Можно было с уверенностью говорить, что ворота Управления будут открыты. Оскара это совсем не радовало, ведь это значало либо слабость, либо измену. И то, и другое было вполне вероятно. – Значит, нам следует проработать план действий на случай, если враг войдёт на территорию Управления. Думаю, это будет как минимум не лишним. Для начала стоит условиться, что все силы Управления по возможности отступать будут именно сюда, на помощь защитникам. - Если это будет возможно. Я бы на это не рассчитывал. – Феликс сцепил пальцы в замок с такой силой, что на тыльных сторонах ладоней остались следы от ногтей. Они с Экхартом уже не раз планировали и моделировали уличные сражения. Их сил было недостаточно, Феликс понимал, что полноценной линией обороны полицейским не стать даже с новым оружием и после тренировок, проведённых Экхартом. Не хватало опыта и людей, не было возможности действовать свободно в жилых кварталах. – Скорее всего, большая часть тех, кто будет сражаться в городе, там же и останется. Кого-то свяжут боем, кто-то погибнет, у кого-то просто не будет возможности вовремя добраться до Управления. Я не стал бы рассчитывать на помощь. Если получится – хорошо. Если нет, Управление должно быть готово само себя защитить. - Вижу, вы уже всё продумали, штандартенфюрер Архенгольц. – Фридрих кисло улыбнулся. Он прекрасно понимал, что мальчишка прав. Город был настоящим лабиринтом, особенно жилые кварталы. Да и враг мог пройти через канализацию и оказаться где угодно. Конечно, люки запечатывались и проверялись, но гарантий это всё равно не давало. - Да, продумал, промоделировал и сделал выводы. Я потратил на это много времени. – Феликс сильнее сжал пальцы. Он не мог понять, критикует ли его фон Берхерт, потому что слишком плохо его знал. Сейчас от его ответа многое зависело. - Я согласен, на подкрепление рассчитывать не стоит. – Фолькер покачал головой. Ему предстояло вести в бой всех своих подчинённых, способных сражаться. – Мы должны быть готовы справиться сами. Управление укреплено как никогда. Лучше мы вряд ли подготовимся, надо только распределить наших людей по позициям и обсудить вопросы командования. Я готов уступить первенство, как и в прошлый раз. - Думаю, общее командование я возьму на себя, если никто не против. – Оскар холодно улыбнулся. Он ещё был слаб, с него только недавно сняли обвинения, но никто не возразил. Других желающих не было. Феликс мог бы потягаться с братом за право командовать, но сам для себя выбрал позицию в городе. – Оборону Башни оставим Башне, вмешиваться не будем, у Индиго опытных командиров больше, чем в любом другом Управлении или Отделе. Первым делом Оскар выяснил, сколько человек, способных сражаться, есть в каждом из Управлений, в том числе и в тех, представителей которых здесь не было. Бруно не хватало, его анализ мог бы облегчить ему работу, но старший Архенгольц догадывался, почему того не было на собрании. Оскар старался не обращать внимания на головную боль, он спрашивал совета и требовал анализа от остальных, понимая, что сам со всем сейчас не справится. Людей оказалось не так много, как он рассчитывал – большая часть уйдёт в город, многие за прошедшие дни были арестованы. И всё-таки этого должно было хватить. В крайнем случае, на стены можно было отправить всех вплоть до секретарей и адъютантов. Каждый сотрудник Управления Безопасности умел стрелять и должен был регулярно сдавать экзамены на физическую подготовку. Хотя многие проходили их по нижней планке. Обсуждение заняло почти два часа. Под конец люди устали, но всё равно старались довести план если и не до совершенства, то хотя бы до шанса на выполнение. И на выживание. Вальтер почти не участвовал в обсуждении, думая о том, как освободить место для новых гостей. Конрад тоже только слушал, Башня всегда действовала обособленно. Он должен был запомнить и доложить о конечном результате, чтобы Гедерберг и Кальтштейн могли решить, сколько химер отправить в город, как выстроить оборону и на что вообще можно рассчитывать. Готфрид по большей части молчал, он мог бы помочь с координацией, но ему необходимо было увидеться с Канцлером, пока всё не началось, и он не был уверен, что успеет вернуться до начала штурма. Рикерт сидел, прикрыв глаза, и, казалось, дремал. На самом деле он слушал очень внимательно. Замечания, которые он иногда выдавал, говорили о том, что он всё слушает и анализирует. Рикерт отлично знал город и ещё лучше – горожан. Знал, что они думают, как реагируют, чего боятся. Это и было его работой – поддерживать уровень страха на допустимом уровне и скрывать неудобную правду, которая могла бы взволновать людей. Сейчас город вывели из состояния стабильности и равновесия, сейчас уровень неуверенности и страха уже зашкаливал, успокаивать бесполезно, значит, это следовало использовать и не допустить неконтролируемого бунта. Можно уничтожить врага, нельзя справиться с толпой, в которую превратятся все горожане. Именно сейчас – гораздо больше, чем в прошлый раз – надо было сберечь жизни простых людей. Нельзя было давать Пророку ни единой зацепки, ни единого козыря. Врагом должен был быть именно он. И Рикерт знал, как это сделать. Его советы относились больше к пропаганде. Планируя расположение стрелков на стенах и распределение патронов, собравшиеся здесь главы Отделов и Управлений едва не забыли о самом сильном и самом страшном оружии, которое когда-либо существовало в истории человечества – информации. - Этим могу заняться я. – задумчиво произнёс Готфрид, думая, успеет ли отдать нужные распоряжения. – С информацией мои люди работать умеют. Штурмбанфюрер Рейгольц, надеюсь, вы поможете им. - Разумеется. – Улыбнулся Рикерт. - И мне понадобятся некоторые ресурсы Башни. – Готфрид покачал головой. – Штурмбанфюрер Вебер, обеспечьте моему Управлению связь с вашим Отделом. - Сделаю. – Нехотя ответил Конрад. Он не был уверен, что Господа разрешат сотрудничество. - Мы должны рассчитывать на победу. – Оскар замолчал, пережидая короткий импульс боли. Всё-таки его раны ещё не до конца затянулись – беда всех аристократов была в том, что большая часть лекарств им не подходила, а переливание крови было едва ли не под запретом. – Значит, и с последствиями разбираться нам. - Не рано об этом думать? – Вальтер усмехнулся. Он прекрасно знал, что при любом раскладе у него будет много работы. Для него именно это означало разбираться с последствиями. Много допросов, много казней. - Не рано, нам необходимо удержать ситуацию, действовать с расчётом на будущее. – Оскар медленно выдохнул. Он устал, хотя совещание было и не слишком длинным. Тело подводило, хотя разум работал на полную. – И дискредитировать врага с самого начала. Обсуждение мер информационной войны заняло ещё почти час. Здесь уже Рикерт чаще брал слово, пришлось подключаться и Конраду. Башня обладала большими информационными ресурсами, и победа была в её интересах. Готфрид мысленно составлял список распоряжений и приказов, которые необходимо было отдать. Он дал обещание договориться с Канцлером о помиловании, и сделать это было необходимо как можно раньше. До того, как всё закончится – точно. Дело было не только в порядочности и честности, люди, способные преодолеть многолетнюю вражду ради города, были нужны Империи. Они могли стать катализатором перемен. И потому Готфриду было необходимо договориться с Канцлером, убедить его. Сейчас Хельга и её люди рисковали всем – не только жизнью, но и будущим, репутацией. Они выступали против Пророка, хорошо зная его силы и возможности. То, что террористы шли против него, уже говорило достаточно о его методах и целях. Но Хельга рисковала, идя на сделку с властью. Что бы ни говорил ей Лейбрих – а Готфрид был уверен, что без него здесь не обошлось – она прекрасно понимала, что может стать изгоем на окраинах, если проиграет и если он не уговорит Канцлера. А изгой, которому некуда идти, который стремится отмыть своё имя, опасен вдвойне. Вместо союзника они могли получить страшного врага. А сразу после беспорядков такой враг мог оказаться смертельным. - Думаю, на этом можно закончить. Оперативные совещания урезанным составом будем проводить по необходимости. – Оскар встал первым. Сейчас время было слишком ценно, а они – достаточно опытны, чтобы не обговаривать всё до мельчайших деталей. За ним поднялись остальные. Кто-то нетерпеливо посматривал на часы. Готфрид и Фридрих ушли первыми, коротко попрощавшись с остальными. Почти сразу после них вышел Феликс. Он едва кивнул на пожелание удачи. Оскар невольно подумал, что на совещании после окончания беспорядков кого-то из них может не быть. Он ушёл одним из последних, в кабинете оставались только Фолькер и Вальтер. Они о чём-то неторопливо беседовали. Оскар прошёл мимо прикуривающего у окна Рикерта. Это сражение должно было изменить всё. Все они это понимали, каждый реагировал по-своему. И больше всего Оскара печалило то, какой выбор сделал Бруно. Он на него рассчитывал. Путь до рабочего кабинета ещё никогда не казался таким длинным. Оскар упорно не хотел сдаваться никому и ничему, знал, что будет сражаться в любом состоянии и до самого конца. И все, кто был на совещании – тоже. Даже Вальтер лукавил, что его не заботит итог. Империя не могла не измениться, они стояли у истока чего-то нового, непонятного и пугающего. И каким будет продолжение этого начала, зависело от них. И от тех, кого на совещании не было. Тех, кто готовился выйти на стены, тех, кто уже сражался на улицах города. Всех, кто сделал выбор, не важно, чью сторону он выбрал. И от Индиго, и от Канцлера. Оскар опустился в своё кресло и закрыл глаза. Слабость накатывала волнами, но он не позволял себе подчиниться. Впереди было ещё очень много работы. Феликс вышел из кабинета и зашагал по коридору, не замедляясь и не оборачиваясь. Он знал, что Экхарт идёт за ним. Останавливаться было нельзя, хотя сердце отчаянно билось, норовя выпрыгнуть из горла. Феликс не ожидал, что брат явится и будет оценивать его работу. Не ожидал, что всё обернётся именно так. Впрочем, они с Экхартом всё давно просчитали – все варианты расположения сил, все пути отступления и сценарии. Но Феликс не ожидал, что Оскар придёт. Он знал, конечно, что имя Архенгольц теперь свободно от любых подозрений, что его очистили. Но брат был серьёзно ранен, ему стоило отлежаться. Феликс злился на себя, только сейчас осознав, что должен был это предвидеть. Оскар никогда не стал бы отлёживаться в такой ситуации. Он его недооценил, не учёл характер. Нет, дело было в другом. Феликс надеялся, что брат не придёт, и потому убедил себя в этом. Оскар всегда его поддерживал – единственный, наверное, из всей семьи. И потому так сложно было с ним сейчас, когда надо было во что бы то ни стало оправдать доверие, данное авансом. Феликс почти бегом добрался до своего Управления, зашёл в кабинет, подошёл к столу и упёрся в него ладонями. Прохладная поверхность не отражала ничего. Дверь за спиной закрылась, щёлкнул замок. Несколько шагов – тяжёлых, уверенных, знакомых до боли в позвоночнике. И вот уже ладони ложатся на талию, а губы прикасаются к шее над жёстким воротом формы. - Рассказывай. – Тихо, почти просительно. Экхарт никогда не требовал, не пытался давить. Он знал, что Феликс не только друг, но и командир. А ещё – что его можно легко сломать. Молчание затягивалось, вязкое, душное, наполненное стуком заполошно бьющегося сердца и сорванного дыхания. Феликс никак не мог успокоиться, хотя и не понимал до конца, почему так странно себя чувствует. - Оскар пришёл на совещание. – Прозвучало почти жалобно. Феликс наклонил голову и прикусил губу. Это было проявлением слабости, заметным и потому запретным. Он медленно расслабился, заставляя себя дышать ровнее. – Он фактически возглавил его. Шерхендорфа не было. - Ты думаешь, это он? – Экхарт упёрся ладонями по обе стороны от рук Феликса и наклонился, едва не касаясь губами его волос. Слишком близко, слишком непозволительно – но не для них. - Уверен в этом. Но это так не вовремя! – Феликс мотнул головой. Хотелось развернуться, увидеть лицо Экхарта, но он продолжал стоять к нему спиной, кожей чувствуя дыхание на затылке. - Он одобрил? – Экхарт не шевелился, не пытаясь ни обнять, ни развернуть. Не сейчас, стоило поговорить, понять, что не так. - Да, одобрил. Пока что всё хорошо. – Феликс замолчал. Всё внутри него орало, что ничего не хорошо. – Нет. Не так. Мы будем сражаться в городе, как и планировали. Армия встретит врага на окраинах. Мы будем последним рубежом. - Ясно. – Спокойно ответил Экхарт. Феликс вздрогнул от этого спокойного и понимающего тона. А потом развернулся, вцепившись в руки Экхарта, всё ещё упёртые в стол по обе стороны от него. – Ты боишься. - Я не… - Феликс судорожно выдохнул. Строить планы, просчитывать стратегии было сложно, но интересно. Сейчас же ему предстояло выйти за безопасные стены к безумной неуправляемой толпе. Сражаться рядом со своими людьми. И быть готовым к смерти или тому, что было хуже неё. – Да, мне страшно. - Я буду рядом. – Экхарт обнял Феликса, прижал к себе, словно хотел защитить от всего мира. – Я всегда буду рядом. Не забывай. - Да, я всё сделаю для этого. Я не забуду. – Феликс закрыл глаза, позволяя себе раствориться в тепле. Жёсткая кожа плаща, грубая ткань формы мешали, разделяли и в то же время связывали их. – Я не забуду. Феликс понял, ради чего он готов был идти туда, где было страшно. Это был единственный шанс подняться, закрепить своё положение. Чтобы больше никто не посмел, никто не смог разделить их. Чтобы никогда не было необходимости разрывать объятья. Сейчас они должны были выйти из кабинета, отдать приказы, взять запасные обоймы и выйти на улицы. Сейчас они должны были стать той силой, что удержит Управление безопасности и Империю от падения. Той силой, которой больше никто не смел бы перечить. И всё это только для того, чтобы вернуться домой вместе и заварить чай. Читать до утра, прижавшись друг к другу, или играть в шахматы. Для этого нужно было рисковать. Для этого – идти туда, где страшно. Чтобы было завтра, надо было поставить на кон сегодня. Выбраться из Управления было не так сложно, хотя на пропускном пункте его и пытались задержать. Готфрид злился, но ругаться не стал, охрана делала своё дело и делала на удивление хорошо. Машину он брать не рискнул – она сейчас могла привлечь слишком много ненужного внимания. Готфрид раздал все необходимые распоряжения, обеспечил связь, сбор и анализ информации, оставил контакты Конраду Веберу. Какое-то время Управление без него продержится, а ему было необходимо выполнить данное обещание. Штаб находился в том же административном центре города, что и Управление, но идти до него было достаточно далеко. Готфрид для таких поездок всегда вызывал транспорт. Беспорядки пока ещё не докатились до центра, но даже здесь нужно было быть осторожным. В кармане лежал тяжёлый табельный пистолет – надёжный, но не слишком удобный. Готфрид был аналитиком и не привык постоянно носить с собой оружие, хотя нормативы всегда сдавал легко. Дорога казалась бесконечной. На окраинах и в ближайших к ним городских кварталах поднимались столбы дыма, тянущиеся к низким тяжёлым тучам. Чернильный мелкий снег делал атмосферу в городе ещё более тревожной, даже работающие на полную мощность фонари не могли разогнать темноту. Этой ночью город и не думал спать. Во многих зданиях горел свет, большую часть окон занавесили, чтобы не привлекать внимание. Готфрид старался держаться поближе к зданиям. Здесь хватало полиции. Феликс основательно подошёл к задаче создать вторую линию обороны. Люди со знаком Щита – символом криминальной полиции – на форме строили баррикады, сгоняли тяжёлую технику, явно одолженную у военных, перекрывали улицы. Готфриду пришлось назваться трижды, показать своё удостоверение для проверки. Полицейские не спрашивали о целях, но фиксировали факт встречи. Штаб показался впереди монументальной глыбой. Приземистый, массивный, он подавлял одним своим видом. Готфрид ускорил шаг и едва не нарвался на группу террористов – он узнал нашивки «Синего знамени» и «Первоцвета». Обе эти группировки считались уничтоженными, но отдельные бойцы могли выжить во время чисток и спрятаться, а теперь возжелать мести. Готфрид не собирался попадаться им на глаза. Его Управление как раз и занималось выслеживанием и уничтожением террористических группировок, так что он имел непосредственное отношение к их уничтожению. Выжидать пришлось долго. Готфрид старался даже дышать тише, он никогда не чувствовал себя настолько уязвимым – слишком привык действовать из безопасной комнаты связи, координируя боевые операции. Он успел пожалеть, что пошёл один. Когда шаги террористов затихли, Готфрид выждал ещё несколько минут, и только потом осторожно вышел из укрытия. Штаб уже был близко – но это только так казалось. Как и Управление Безопасности, он возвышался над соседними зданиями, в основном занятыми архивами. Однако, в отличие от Управления, Штаб имел подземных этажей больше, чем надземных. Готфрид спешил, надеясь, что двери ещё не успели запечатать. Он успел практически в последний момент. Убедить охрану оказалось не так просто. Его выслушали, потом велели вернуться в Управление. После нескольких настойчивых просьб всё-таки связались с самим Штабом. Готфрид ждал под чёрным снегом, не зная, сможет ли исполнить задуманное. Ответ не приходил долго, ему показалось – целую вечность. Потом двери открылись, его пропустили внутрь. Провожатый – худощавый мужчина в очках явно не для зрения, такие были у Бруно – вежливо предложил следовать за ним. Готфрид стряхнул с плеч крупицы чёрного снега и пошёл за тем, кого отправил к нему Канцлер. По крайней мере, он надеялся, что его послал именно Канцлер. Штаб не был таким лабиринтом, как Управление безопасности и, тем более, Башня. Там Готфрид бывал несколько раз, впечатление осталось незабываемое. Провожатый провёл его через несколько пропускных пунктов в центральную часть здания – самую удалённую от внешних стен и потому самую безопасную. - Вас ожидают. – Мужчина склонил голову в вежливом поклоне и указал на неприметную дверь без каких-либо указателей. Готфрид кивнул и вошёл. Кабинет Канцлера был прост и функционален. Стеллажи с книгами, стол с компьютером и встроенной в столешницу панелью, портреты Основателей на стене напротив двери, небольшой столик с кофемашиной и чайником. Готфрид на миг задумался, был ли это обычный кабинет или оперативный на случай каких-нибудь проблем. Канцлер не привлекал внимание, в отличие от портретов, висевших у него за спиной. Самый обычный человек с неброской внешностью. Самый могущественный в Империи. - Канцлер, прошу простить мою настойчивость в такое время. – Готфрид склонил голову в низком поклоне и не поднимал её, стараясь не перестараться с проявлением уважения и почтения. - Ну что вы, герр Вольфштадт, не стоит. Сядьте. – Голос Канцлера был мягким, без сильных интонаций, таким же бесцветным, как и внешность. Но в нём чувствовалось несомненное право и спокойствие уверенного в себе человека. Не каждый мог сразу распознать этот особый оттенок, как не каждый мог разглядеть правителя в полноватом мужчине средних лет. – Так с чем вы пришли? - У меня есть одна просьба. – Готфрид обратил внимание на то, что Канцлер обратился к нему по фамилии, а не по званию. Это давало возможность говорить более открыто. – Я дал обещание. - Опрометчиво, особенно сейчас. – Канцлер покачал головой. Он ждал, никак больше не комментируя слова Готфрида. Сейчас заключать союзы и давать обещания было не просто опрометчиво, а откровенно глупо. Никто не мог быть уверен в том, какую сторону в итоге займёт собеседник. - Одна женщина, в прошлом террорист, собрала боевую группу и согласилась выступить против Пророка. – Готфрид сглотнул, запоздало осознав, что не знает, принял ли какую-то сторону Канцлер. Официально он был нейтрален, это было оправдано, ведь его власть – и только его власть – всегда должна оставаться незыблемой. А вот на самом деле – кто знает, кого он желал бы видеть подле себя. – Она хочет амнистии для себя и своих людей. Возможности начать жизнь заново. С новым именем и чистым прошлым. - И вы пообещали ей это. – Канцлер улыбнулся и покачал головой. По его голосу нельзя было понять, одобряет ли он решение Готфрида. Подобные сделки считались просто невозможными. Но и гражданский бунт, открытое неповиновение, не говоря уже о расколе в рядах офицеров Управления и Штаба – тоже. - Да, пообещал. Она отлично знает окраины, сможет задержать Пророка, а это, в свою очередь, может спасти гражданское население. Её люди – опытные бойцы и они готовы рисковать. Первое время они будут под постоянным наблюдением. Но террористы идеалистичны в своих убеждениях, ими движет ненависть к существующему строю, если они выступили против Пророка, значит, его идеи и методы для них ещё менее приемлемы. Если они хотят изменить свою жизнь, надо дать им шанс. – Готфрид смотрел на свои руки, лежащие на коленях. Он редко проявлял эмоции, а сейчас ему необходимо было убедить самого могущественного человека в Империи. Готфрид знал и понимал террористов – в этом была его работа, они были его врагом, борьбе с которым он посвятил всю свою жизнь. Хельга могла с такой же страстью служит Империи, с какой она ей противостояла, она не была фанатиком, просто женщиной, готовой защищаться. Но как он мог объяснить на словах то, что понимал интуитивно? Как убедить в том, что просто чувствуешь? Как донести то, что иногда приходится отступать от принципов, когда сам этого никогда не делал? - Управление настолько в отчаянье? – В голосе Канцлера не было насмешки, скорее удивление. Казалось, его забавлял этот разговор. Готфрид с пугающей ясностью понял, что Канцлер уже принял решение – с самого начала – и теперь только выслушивал оправдания и доводы. - Нет. – Готфрид выпрямил спину, хотя поднять взгляд на Канцлера всё равно не решился. Марго всегда говорила ему, что уверенным он себя чувствует только на работе, когда координирует боевые операции или проводит совещания. Она всегда старалась оберегать его от лишнего давления и пыталась вселить уверенность. Готфрид остро понял, как ему её сейчас не хватает. Марго была в безопасности, и ему хотелось верить, что они скоро увидятся. – Управлению достаточно своих сил. Эта женщина сама предложила мне сотрудничество. Это нужно в первую очередь ей, и это может помочь нам. Союз с бывшими террористами поможет пошатнуть веру людей в Пророка, сохранить жизни солдатам и офицерам Управления, уменьшить возможные жертвы среди мирного населения. Она заявила, что готова выступить против войска Пророка, а оно состоит из отребья – террористов, бандитов и прочих неблагонадёжных граждан, которые хотят поживиться чужим добром. Против Кукол выступит «Серебряный отряд», но Куклы, как и сам Пророк, пойдут прямо сюда или в Управление, обычные горожане их не заботят. А те, кто решил во всём это участвовать ради выгоды, пойдут грабить. Их она и может остановить или сильно сократить численность. - Заботитесь о мирных гражданах и тех, кто будет сражаться за пределами стен Управления безопасности. – Канцлер не спрашивал, только понимающе кивал. – Или хотите получить преданную и должную только вам женщину, которую можно будет потом использовать? Ведь находясь под надзором, она будет в полной вашей власти. - Моя единственная забота – благо Империи. И сил Управления вполне достаточно для его обеспечения. Мне не нужны сторонние силы. Возможно, мне и придётся использовать её знания и опыт, но заставлять я не собираюсь. – Готфрид прекрасно понимал, что один раз Хельгу уже загнали в угол, и она ответила ударом на удар. Если её предать ещё раз, если попытаться использовать, угрожать, она будет бить, пока не сломает. - Похвально. – Канцлер некоторое время молча смотрел на Готфрида, то ли оценивая, то ли обдумывая ответ. Тишина давила, отсчитывая секунды и жизни. Долг и данное обещание, офицерская честь и необходимость смешались в ядовитый коктейль и теперь медленно кружились, заполняя воздух. От ответа зависело слишком многое. От ответа, в сущности, не зависело ничего. Хельга придёт – если решит изменить жизнь и выполнить обещание. Готфрид даст ей новые документы и новый шанс, если будет жив и всё ещё на своей должности. Вопрос был лишь в том, будет ли это стоить ему карьеры и жизни. Сам для себя он всё решил. Управление может и не справиться – любая помощь бесценна. Хельга всё равно найдёт новый путь, она не из тех, кто отступает или сдаётся, иначе давно была бы уже мертва. Значит, и для неё не важно, получит ли Готфрид сейчас разрешение и выживет ли он. – Я даю своё согласие. Я исполню ваше обещание вне зависимости от того, кто победит. - Благодарю. – Готфрид только сейчас осознал, что почти не дышал всё это время. Это обещание меняло всё и не меняло ничего. Только давало шанс, что он всё-таки вернётся к Марго. Если переживёт ближайшие сутки – вряд ли всё это продлится дольше. - Можете идти, если получится – вернитесь в Управление. Если нет… нам тоже не помешают хорошие координаторы. – Канцлер улыбнулся и кивнул, признавая таланты Готфрида. Штаб уже был опечатан и заперт, но выйти всё-таки получилось. Хоть это и было рискованно – звуки стрельбы и взрывы звучали уже совсем близко к деловому и административному центру города – но Готфрид знал, что должен вернуться к своим людям. Он был нужен в Управлении. С Хельгой он встретится потом. Главное – разрешение получено. Теперь всё остальное за ней. Если она решится, если справится – получит шанс. Этой ночью город не спал – даже не собирался. Большинство пряталось по домам, надеясь, что пронесёт. Кто поумнее, искал оружие, самые умные обзавелись им заранее. Самые наглые думали, что смогут что-то ухватить, и выходили на улицу. Кого-то сразу хватала полиция, кто-то нарывался на бандитов с окраин. Для них обычные горожане были лёгкой мишенью, способом развлечься. И одна из таких банд – всего три человека, зато уверенности на весь десяток – решила, что одинокий прохожий может их позабавить. Они полезли первыми, уверенные в своём праве, ведь Пророк дал им его, велел сеять хаос и отвлекать внимание полиции, по возможности бить в спину. С одним они просчитались – выбором цели. Рольф давно заметил их присутствие, но делал вид, что не слышит громких шагов и тяжёлого дыхания. Он шёл по улице, расслабленно расправив плечи. Они напали все вместе – трусливой стаей – на одного с виду безоружного человека. Первый упал, хрипя и держась за горло – Рольф одним коротким замахом развернулся и рассёк его от уха до уха, продолжил движение, всаживая лезвие в глазницу следующему бандиту. Третий замер, опешив от того, что из охотника в доли секунды превратился в жертву. Он так и не успел понять, что был жертвой с самого начала, а охотился как раз Рольф. Нож плавно скользнул между рёбер, тело осело на мокрый асфальт. - А ты хорош. – Рольф улыбнулся, тщательно вытирая нож – тот самый, купленный в антикварной лавке, солдатский, с историей. В руке он лежал как влитой, двигался, с одной стороны, словно продолжение руки, с другой – будто вёл руку. Не просто инструмент, а боевой товарищ, истосковавшийся по работе. Рольф заткнул нож за пояс, чтобы можно было быстро выхватить, и прикрыл курткой. Эти трое были всего лишь неумехами, одуревшими от крови. Кроме них в городе попадались и по-настоящему опасные противники. Следующую жертву подполковник разведки выследил по звуку. Сдавленный хрип, едва слышный за шумом дождя со снегом, но хорошо различимый, когда знаешь, что так звучит крик через закрытый ладонью рот. Две будущие жертвы уверены, что в тупике они в безопасности, а их собственная жертва – молодая девушка, бледная, с худыми руками – не вырвется. Рольф скривился от отвращения, он всегда считал, что до насилия опускаются лишь те, кто не способен завоевать расположение. Ничтожества, способные почувствовать себя хоть сколько-нибудь значимыми, только унижая слабых. Мусор, исчезновение которого Империи пойдёт только на пользу. В своих подопечных он всегда искоренял даже малейшие признаки такой слабости. Первый дёрнулся, когда нож вошёл ему в основание черепа, Рольф рывком оттащил конвульсирующее тело назад. Второй успел развернуться, попытался встать, но лезвие вскрыло его трахею, крик ярости превратился в булькающий хрип. Рольф пинком отпихнул умирающего насильника и склонился над девушкой. Она лежала неподвижно на мокром асфальте, с безнадёжным отчаяньем глядя на нависшего над ней мужчину. Тонкие руки все в синяках и порезах, на лице смесь крови и слёз. Рольф поднял её на ноги, обхватил поперёк талии и вывел из тупика. Девушка висела на нём безвольным грузом. Он не знал, куда её можно отвести. В жилых домах ему просто не откроют. Выход нашёлся через две улицы в крошечном розовато-кирпичном здании. Это был один из филиалов родильного дома, здесь содержали детей, оставленных матерями. Здесь же их проверяли на чистоту генов. Здание было совсем небольшим, младенцев очень редко бросали после рождения. Империя поддерживала матерей, кроме того, подобный поступок осуждался и был настоящим клеймом для женщины. Пропаганда настаивала, что рождение здорового и полноценного ребёнка – благо. Империи нужны были граждане, и она готова была на всё, чтобы они появлялись на свет. Тем более, что рождаемость и так была невысокой. Рольф постучал в дверь, потом ещё раз, уже громче. Девушка, кажется, потеряла сознание, она висела на его плече, даже не пытаясь стоять на ногах. - Мы закрыты. – Замученного вида женщина в белом переднике и чепце открыла дверь на третий стук. - Позаботьтесь о ней. – Рольф буквально скинул девушку на руки удивлённой сотруднице приюта. - Кто?.. – Женщина с подозрением посмотрела на Рольфа. Она видела достаточно, чтобы давно разочароваться в людях. - Уже не важно, ублюдки своё получили. – Рольф махнул рукой и отвернулся. Что будет с девушкой, его больше не волновало, охота продолжалась, и ему не хотелось терять время.