Падение Башни

Первой взбунтовалась седьмая южная казарма. Никакие чистки не смогли это предотвратить. Офицеру – младшему лейтенанту, совсем молодому и весьма перспективному – хватило ума изображать верность во время проверок. А ещё солдаты к нему относились неплохо – с учётом его звания и возраста. Младший лейтенант умел говорить вдохновенно и искренне верил в то, что делает. Бунт подавили за два часа, Ульрих фон Рейденберг лично возглавил штурм казармы. Мятежники только и успели, что всё обговорить и начать вооружаться, так что все оказались внутри. Большая часть просто шла за своим офицером, не особо задумываясь над тем, куда идёт. Немногие воспротивившиеся восстанию были либо связаны, либо убиты на месте. Казарму захватили, младшего лейтенанта расстреляли перед строем выживших мятежников. Ульрих не стал карать всех без разбора, тех солдат, которые только выполняли приказ, он отправил на передовую на окраины. Там враг был явным и вполне знакомым. Пока Рейденберг занимался седьмой южной казармой, мятежи вспыхнули ещё в трёх, но их удалось подавить быстро и с минимальным количеством трупов – в двух справились сами, там мятежников оказалось меньше, чем тех, кто решил остаться верен присяге. Ульрих как раз составлял приказы о выводе войск из казарм, когда к нему пришло предложение из Управления безопасности. - Они всё-таки смогли скоординироваться. – Ульрих усмехнулся и передал документ своему заместителю. Прикрывать ему спину будет младший Архенгольц, это был вполне неплохой вариант. Феликс знал своё дело и уже хорошо успел укрепить окраины, его люди были неплохо вооружены и представляли, с кем им придётся сражаться. Хотя сил у них точно не хватит, если первой врагов не встретит армия. – Выдвигаемся на позиции по готовности. Не хочу, чтобы эти неженки из Управления делали за нас нашу работу. Ульрих сам отправился на передний фронт. Первые стычки уже начались, скоро, если верить сообщениям из Башни, должны были подойти основные силы. Пророк собрал всех, кто согласился идти за ним. Всех, кто был недоволен, кто был зол или жаден. Город никогда не задумывался над тем, сколько его жителей живёт на окраинах, а их там было много. До самых Пустошей. От вполне терпимых районов до развалин и трущоб, в которых жили только мутанты-собиратели. От просто отбросов и беглецов до террористов и бандитов. От безумных фанатиков до хакеров и подпольных хирургов. Окраины были населены самой разной публикой, и у большей её части к Империи были вопросы. Ульрих собрал всех генералов на передовой – во временном штабе. Он не был по званию выше их всех, но лучше понимал ситуацию и определённо знал, как действовать. Рейденберг готовился к этой войне. - В армии неспокойно. Недоверие и чистки не добавили нам популярности. – Генерал –лейтенант Финнвард фон Шнитрайбен покачал головой, с недоверием глядя на карты окраин и прилегающих районов. – Ситуация у нас не лучшая, мы на своей территории, значит, не можем отступать. Многие солдаты не довольным тем, что стрелять придётся по гражданам Империи. Не говоря уже о том, что мало кто понимает суть этого конфликта. - Передел власти. – Пожал плечами генерал-лейтенант Зондерс. – Суть в том, кто будет по правую руку от Канцлера. - Всё не так просто. – Ульрих покачал головой. Настрой во временном штабе был не самым лучшим. Многие командиры хмурились, некоторые недовольно поглядывали на Ульриха. Им не нравилось, что именно он взял на себя командование. – Пророк даёт обещания, почти невыполнимые, но красивые. Он собирается переделать Империю полностью – от верха и до самого низа. Мало кто это понимает. - Какое это имеет значение? Для солдат мало что изменится, как и для обычных горожан. Единственное, что их заботит сейчас – выживание. – Финнвард скрестил руки на груди и нахмурился. Он служил на севере, где выживание было весьма сложным делом, а оборона давалась тяжело, часто солдаты даже не знали, с кем именно сражаются. И часто им лучше было этого не знать. Мутанты и выродки были ещё меньшим злом. Здесь же не только придётся стрелять по террористам и бандитам, но и рисковать жизнями горожан. Если придётся отступать, их дома окажутся на линии ведения боевых действий. - Отступать не придётся. На тех участках, где мы не сможем сдержать противника, мы его пропустим. Если он просочится, преследовать не будем, чтобы не ломать строй и линию обороны. – Ульрих подумал, что младший Архенгольц сильно рискует, принимая на себя такую ответственность. А ещё, что он вполне сможет стать конкурентом для его сына, если, конечно, когда-нибудь решится претендовать на место Канцлера. И если у него достаточный процент нужной крови. В любом случае, Феликс Архенгольц был весьма интересной личностью, к нему стоило присмотреться. Если он сможет выжить и задержать врага, разумеется. – У нас есть вторая линия обороны, которая будет ждать в черте города. Криминальная полиция и присоединённые к ней части военной полиции, их бойцы умеют сражаться в городе, знают улицы и знают врага лучше, чем мы. Они добьют то, что пропустим мы. Наша задача – сдержать основную массу, дать полиции шанс на выживание. - Это с одной стороны вдохновляет, с другой – удручает. – Генерал-майор Шлахт достал из кармана плоскую фляжку и положил на стол перед собой. Носить с собой такие фляги вошло у него в привычку – крепкий алкоголь, который можно использовать для дезинфекции, вода, раствор антибиотиков и ещё несколько полезных жидкостей всегда были при нём. Причём, чаще всего они хранились в одинаковых плоских флягах, и только он сам знал, где что. Служба на границе южных пустынь порой порождала и не такие странности. – Вдохновляет то, что мы не одни, наш тыл надёжно прикрыт. Можно не растягивать линию, не жертвовать солдатами понапрасну. Удручает то, что мы не можем справиться сами. Конечно, полиция в данном случае – это тот самый специалист, который знает лучше тебя. Местность или врага – не важно. Что же касается причин конфликта… солдат должен исполнять приказ, а не искать в нём смысл. Те, кто поднял мятеж, заслуживают только расстрела. - Я бы так не спешил. Всех, кто пошёл за восставшими офицерами – подчиняясь приказам, кстати – я отправил на передовую. – Ульрих никогда не был фанатом бессмысленных расстрелов. Жизнь человека была ценностью, он не хотел тратить её так бездарно. – Пусть служат и искупают вину. Так от них больше пользы. Империя и без того из-за жадности и эгоизма одного человека потеряла слишком многих. Управление, армия, Штаб – везде были выявленные и казнённые предатели. - Когда всё закончится, казни только начнутся. – Финнфард недобро усмехнулся. Не имело значения, кто победит. Проигравшего всё равно обвинят во всех грехах и преступлениях и объявят зачинщиком конфликта. - Очевидно. – Холодно кивнул Ульрих. Он не собирался проигрывать, у него были слишком большие планы на будущее Империи. – Теперь надо разработать стратегию обороны. У нас не так много времени. Основные силы противника уже на подходе. Обсуждение заняло совсем немного времени. Каждый уже примерно представлял и местность, и то, что он мог сделать. Оставалось только соединить всё это вместе и наладить координацию. На себя Ульрих взял ещё и связь с Феликсом Архенгольцом и Управлением. Башня обещала помочь с информированием о перемещении и численности сил врага. Первый этап был пройден, потом времени спокойно всё обсудить уже не будет. Теперь каждый был сам по себе. Августа расправила складки платья и ещё раз взглянула в зеркало. Выглядела она идеально, другого слова не подобрать. В одежде спрятано два ножа и пистолет особой облегчённой модели. Этого должно хватить на первое время. Августа не собиралась сражаться, но слишком хорошо понимала, что придётся. Даже если мятежники не пробьются через оборону Штаба, изменники есть и внутри, всех вычистить было невозможно, ведь некоторые вообще никак себя не проявляли, выжидая удобного момента. Кроме того, Августа была одним из ближайших советников Канцлера, на неё ложилась его защита. Принц ушёл в город – как всегда слишком эгоистичный и независимый. Значит, ответственность оставалась на ней. Канцлера необходимо было защитить. Конечно, никто в Империи не посмел бы причинить ему физический вред. Никто и никогда не осмелился бы. Потомки Основателей были неприкосновенны. Не важно, кто и на чьей стороне сейчас сражался, это было истиной. Но Августа не хотела, чтобы Канцлера принуждали выбирать, пытались заставить высказать своё предпочтение одной из сторон. Он должен был оставаться независимым. Он должен был оставаться выше всего этого. Августа дала самой себе обещание никого к нему не пропускать. Не сейчас. Она вышла из комнаты, которую занимала в Штабе, и направилась к кабинету Канцлера. Сегодня он не вернулся домой, решив остаться здесь вместе с защитниками. Уберечь его дома было бы слишком сложно, да и на улицах неспокойно. Августа подошла к двери кабинета и постучала. Никто не ответил, как она и предполагала, Канцлер решил отдохнуть. За одной из стенных панелей была спрятана дверь, которая вела в небольшую спальню со всем необходимым – как раз на такие случаи. Лишь единицы знали об этой потайной комнате. И лишь единицы смели входить в кабинет без разрешения. Августа была одной из этих немногих. Она подошла к окну и посмотрела на пылающий город. Через несколько минут в Штабе зазвенели сирены. Начался штурм, они всё-таки прорвались – возможно, первые отряды, проникшие в город ещё до того, как армия и Феликс Архенгольц заняли свои позиции – они всё-таки посмели. Августа могла представить ясно и чётко, что сейчас происходит у главных ворот. Первую атаку отобьют. И вторую – тоже. Какими бы подлецами ни были изменники и мятежники в стенах Штаба, они никогда и ни при каких обстоятельствах не откроют ворота безумной толпе и, тем более, террористам. Двери Штаба откроют только Пророку, если он решит явиться. А его Августа не пропустит. Как и любого, кто решит побеспокоить Канцлера. И не важно чего это будет стоить ей. Вся её жизнь, до последней капли принадлежала Канцлеру. Так было всегда. Августа вслушивалась в вой сирен и грохот далёких взрывов. Это только начало. Когда ночь подойдёт к концу, когда погаснут последние неоновые вывески – лживые сейчас, потому что все заведения и магазины закрыты – тогда всё начнётся всерьёз. Ночь без сна, утомительные небольшие стычки – именно это нужно было, чтобы отвлечь внимание, измотать, заодно избавиться от самых проблемных союзников. Пророк действовал прямо и жёстко, но достаточно эффективно. Когда всё начнётся, сил и внимания у защитников будет меньше, а вот его основные войска будут отдохнувшими и свежими. И изменить ничего нельзя. Атаковать окраины в темноте – а ведь там нет нормального количества фонарей – безумство. Августа стояла у окна и ждала. Эта ночь будет очень длинной, но утро, что придёт за ней, зальёт город кровью. Почти все детективы Седьмого Управления по расследованию резонансных преступлений были отправлены в город на помощь криминальной полиции. Бригаденфюрер Гроссенталь этим показал и свою верность, и свою веру в подчинённых. Хильдеберг должен был возглавить один из отрядов. Всё чаще ему казалось, что Фолькер готовит его на замену Харальду, учит самостоятельности. Это могло означать, что старик устал и хочет проводить время с детьми и внуками, а могло – что он хочет перевести Шварцхерта в другое Управление или дать Отдел. Хильдеберг старался не задумываться об этом. С одной стороны, ему нравилась его работа, да и выше с его наследственностью не подняться. С другой – более высокая должность давала прибавку к зарплате. Если раньше он мог отдавать большую часть матери и сёстрам и довольствоваться малым, то теперь у него была ещё и Латгард. Хильдеберг упорно гнал недостойные мысли, да и решал всё равно не он и даже не Харальд. Значение имело только то, переживёт ли он эту ночь. До укреплений Архенгольца добрались быстро и без происшествий, а там пришлось рассредоточиться, занять позиции и ждать. Мелкие стычки вспыхивали на разных участках по всему городу. Дважды Хильдебергу приходилось отходить с позиций, потому что террористы каким-то образом оказывались внутри кольца обороны. Архенгольц своих с позиций не убирал, но отряды, набранные из бойцов из других Управлений, позволяли ему поддерживать мобильность. До того, как удалось выставить сплошную линию обороны, небольшие отряды и отдельные террористы уже успели проникнуть в город, кроме того, в жилых кварталах то и дело вспыхивали беспорядки. Люди настолько обезумели от страха и неопределённости, что начинали припоминать былые обиды и драться едва ли не без причины. Хильдеберг разделил свой отряд на несколько маленьких, понимая, что очень скоро – когда линии обороны будут прорваны – каждый будет сражаться сам по себе. Если повезёт – то с небольшим отрядом. Про себя он подумал, что будет прорываться к госпиталю. С одной стороны, раненых надо было защитить. С другой – у него для этого были свои, весьма эгоистичные причины. Первые стычки увели Хильдеберга в совершенно другом направлении. В какой-то момент он понял, что возвращаться на баррикады нет смысла – всё равно скоро придётся снова куда-то спешить, кого-то ловить, кого-то разнимать. На севере прогремело несколько взрывов. Достаточно далеко, на самой границе окраин. Хильдеберг настороженно прислушался. - Началось? – Густав, один из детективов, выбранных Хильдебергом в свою группу, недовольно нахмурился. Ему не нравилось то, что происходит, ещё меньше – причины всего этого. Империя сотрясалась от внутреннего конфликта, едва успев закончить самую крупную пограничную стычку с Республикой за последние десятилетия. Это было невероятно глупо. - Думаю, да. – Хильдеберг покачал головой. У них была небольшая передышка – почти закончились те, кто успел проникнуть в город заранее. И ещё не прорвались те, кто шёл с окраин. – Началось. Вслед за взрывами послышались гулкие удары, потом – хлопки. Если прислушаться, можно было различить звуки выстрелов и крики. Или это просто казалось, Хильдеберг был готов услышать их. Должен был. На самом деле, окраины были слишком далеко. Город замер, на улицах было непривычно тихо, казалось, все горожане затаили дыхание, боясь малейшим шорохом выдать своё существование. Хильдеберг повёл отряд на север, незаметно забирая к западу – ближе к госпиталю. Скоро враги будут уже везде, так что не имело значения, где именно сражаться. Шум битвы был всё ближе. До утра оставалось ещё несколько часов. Хильдеберг не хотел даже гадать, когда Пророку удастся прорваться, но точно знал, что тот найдёт способ обойти все баррикады. Не числом и мастерством, так хитростью. Он уже сталкивался с лидером Кукол, тот никогда не отступал. Хильдеберг был уверен, что у Пророка есть план. А значит, сражений не избежать. Собрать удалось больше людей, чем он рассчитывал. Управление безопасности слишком жёстко решило очистить окраины от террористов и сектантов. С одной стороны, последователей стало меньше – их перебили или посадили. С другой – стало больше обиженных или испуганных. Осколки сект и групп, бандиты и отщепенцы – все, у кого были претензии к власти. Были и неудачи. Он потратил много времени и сил, чтобы найти генерала Шомберга – почти легендарную личность, мятежника. Но тот отказался участвовать ещё в одном восстании. Некоторые террористы тоже не пожелали присоединиться. Из-за проповедей неблагодарного Видящего уговорить хоть кого-то из Детей Богов не вышло. Пророк был уверен, что они согласятся, что привыкли доверять ему, а Эдерик лишь доказал свою слабость. На все попытки открыть им глаза на правду, Дети отвечали, что Видящий узрел Истину мира. Пришлось смириться и оставить их в покое. Он был недоволен. Но его Куклы, его творения, сделали всё, чтобы утешить его. Почти все, кого он заранее отправил на поверхность, вернулись. А те, кто всё время был с ним, старались изо всех сил. Они выискивали обиженных, уговаривали сомневающихся. Удалось даже договориться с ротой солдат, расквартированных на запад от Пустошей. Они перешли под его руку почти в полном составе, прибыли тайно ещё два дня назад. Их появление станет неприятным сюрпризом для бывших сослуживцев. Это безмерно радовало Пророка. Всё было давно готово, оставалось только отдать приказ. Отдельные отряды – самые ненадёжные и неважные его последователи – были отправлены в город заранее. Их задачей было внести сумятицу, растянуть силы и отвлечь противника. Они с задачей справились вполне неплохо, теперь пришло время главного удара. Пророк не сомневался, что сможет легко дойти до Штаба и Управления, так же, как в прошлый раз. Несмотря на то, что в этот раз в городе были расквартированы военные. Они будут связаны необходимостью защищать горожан, Пророк не собирался сдерживаться, все потери потом можно будет списать на проигравших. А остальные всё равно будут оберегать только Управление и Штаб, все силы опять бросят на стены. С учётом того, сколько его соратников выжило, ворота откроют быстро. Конечно, многих вычислили и казнили, но разве он обещал, что возвысит своих сторонников просто так, без всякого риска? Это было платой за шанс. Те, кто стоял сейчас между ним и Канцлером, не понимали – когда всё начнётся по-настоящему, их же собственные друзья и подчинённые ударят им в спину. Чистки в Управлении и Штабе лишь укрепили решимость выживших. - Адам. – Пророк посмотрел на своего первого помощника. Тот с готовностью подошёл и склонил голову в поклоне. Адам был самым верным и сильным из его творений. Пророк его высоко ценил, именно Адаму предстояло стать советником Канцлера. - Отец. – Мужчина ждал приказа, он ждал его уже давно. - Выступаем. – Пророк кивнул, понимая, что теперь пути назад нет, да и не было никогда. Игра перешла к финальной фазе. Очень скоро ему предстоит встретиться с Канцлером, а ещё – с теми, кого он очень давно хотел увидеть, вечными детьми, отказавшимися стареть, чтобы не потерять ясность видения мира и чистоту помыслов. Вот только мир пачкает всех без разбора и ломает, не глядя не возраст. Чем ты чище, тем легче липнет грязь. Чем невиннее, тем легче развалиться на куски под ударами судьбы. Пророк вышел к своим последователям. Пришло время, они будут слушать каждое его слово. Даже те, кто изначально присоединился ради мести или корысти, за прошедшее время уверовали. Иначе было нельзя, иначе они не были бы готовы умереть за него. А умирать придётся, Пророк не собрался оставлять жизнь отбросам, взрослым, запятнавшим себя так сильно. Все они должны были исчезнуть из его Империи. Со временем, конечно. А сейчас им нужно было умереть во имя его целей. Пророк улыбнулся и протянул руки к ожидавшей его слов толпе. Пора было начинать. Снаружи было неспокойно, но в здании старого склада царило напряжённое молчание. Эта ночь должна была решить очень многое. Этот разговор мог перевернуть судьбу всего города. Дэнель стоял, обхватив себя руками за плечи, и ждал. Последний участник должен был прийти с минуты на минуту. Или не прийти вообще. Наконец дверь скрипнула, охранник, выставленный Хельгой, кивнул и пропустил внутрь нескольких людей. Дэнель облегчённо выдохнул. Он не был уверен, что Эдерик захочет рисковать. Но Видящий пришёл, хотя и выглядел неважно. - Все в сборе, можно начинать. – Хельга встала из-за импровизированного стола и окинула взглядом собравшихся – своих соратников, немногих террористов, не пожелавших присоединиться к Пророку, новоприбывших Детей Мёртвых Богов и Дэнеля. – Чего ты хочешь? - Помощи. Я хочу остановить Пророка. На лжи и предательстве он ничего не сможет построить. То, что было создано, он уничтожит. – Дэнель уже всё это обсуждал с каждым из них по-отдельности, теперь же предстояло убедить всех вместе. Ещё раз. – Я не могу обещать ничего. Твою просьбу, Хельга, Алиса передала Гедербергу. Дальше всё зависит от него. Я буду просить. Если выживу, сделаю всё, чтобы добиться справедливости. - Офицер Управления вдруг вспомнил о справедливости. – Усмехнулся один из людей, пришедший с Хельгой. – С каких это пор? - Он отличается. – Эдерик говорил тихо, но его голос нельзя было не слышать и не слушать. В нём появилась особая сила, которой не было прежде. - Даже если так. – Упрямо мотнула головой женщина с татуировкой на лице. – Он же сам сказал, что ничего не гарантирует. Мы сунем голову под обстрел, а дальше? Даже если его самого не пристрелят, кто его станет слушать? - Не его, Харальда фон Рейденберга. – Эдерик уже один раз доверился этому человеку и знал, кем тогда был Дерек Лейбрих. Харальд мог сдержать слово. А Синеглазые… у них не было выбора. - Ещё одно имя ещё одного офицера Управления! – первый мужчина упрямо мотнул головой. - Я знаю это имя. Это близкий друг моего знакомого. И этот знакомый ни разу меня не подводил. – Хельга покачала головой. Она призналась, что знает кого-то, связанного с Управлением, и не собиралась отказываться от своих слов. Назад пути уже не было. – К тому же, Рейденберги – влиятельная семья. - Но почему он станет слушать какого-то мальчишку? – Женщина с татуировками с подозрением посмотрела на Дэнеля. - Догадайся. – Ответил худощавый мужчина, стоявший у стены. Он не хотел приходить, вообще предпочёл бы остаться в стороне, но Хельга уговорила его. Шортгарц мог быть ценным союзником, он был отличным подрывником и диверсантом, его навыки были полезны. На его замечание женщина только хмыкнула. - Я пойду. Даже без гарантий я не хочу упускать единственный, пусть и призрачный шанс. Второго не будет. – Хельга упрямо сложила руки на груди. Её брату нужна была нормальная работа, нормальная лаборатория. А она должна была его защищать. За годы вся ненависть, вся обида давно перегорели, осталась только усталость. Кроме того, она верила Отто, а тот верил Харальду. Да и Шортгарц был прав насчёт Лейбриха, они с Харальдом были близки, значит, как минимум один человек с чистыми генами их точно услышит. Да и Дети Богов – это мощная поддержка. Стоило рискнуть. - Мы идём в никуда, надеясь на чудо. – Женщина с татуировками вздохнула. За ней была команда из сорока безбашенных девчонок, готовых сунуться в любую авантюру. И это определённо стоило того, чтобы рискнуть. - Мы идём за своим будущим. – Эдерик зябко передёрнул плечами. Стоявший за его спиной Старн насторожено шевельнулся. Он готов был сделать что угодно, чтобы помочь Видящему, но тот пока ничего не просил. – Останемся на окраине, ничего не изменим. Позволим Пророку победить – проиграем. - Ему дела нет до окраин. Никому до нас нет дела. Империя только рейды проводит. – Террорист со шрамом на левой щеке пожал плечами. Он давно уже хотел всё бросить, но упрямство и горячий нрав ещё держали его в группировке, когда её почти уничтожили. Мстить он не хотел. - Он хочет очистить город от всей грязи. То, что он говорил здесь, на окраинах, сильно отличается от того, что он говорил офицерам и аристократам. – Дэнель покачал головой. Он читал допросы выявленных предателей, слышал на записи, что они говорили. Что обещал им Пророк. – Я читал протоколы допросов офицеров Управления, переметнувшихся к Пророку. Им он обещал не только власть, но и чистоту. Все, кто, по его мнению, имеет грязные и слишком изменённые гены, должны быть уничтожены. - Химеры? – предположила женщина с татуировкой. - И мутанты. То есть, все мы. Для выживания города мы не нужны, достаточно улучшить рождаемость, сохранив только рабочих. – Шортгарц прикусил нижнюю губу. – Это объясняет, почему он собрал всех боеспособных мужчин и женщин окраин, кого только смог убедить, и отправил их первой волной. Они стали его армией, их он отправил на смерть, чтобы потом меньше было работы. А пока они будут грызться с армией, он спокойно пройдёт по трупам до Управления и совершит свой маленький почти бескровный переворот. Думаю, даже бойню останавливать не будет. - И виноваты окажемся мы. Пророк потом руками тех, кто встал против него, зачистит окраины полностью. Приказ придёт от Канцлера, разумеется. Армия даже сообразить не успеет, что власть переменилась. – Хельга сжала кулаки. Такой расклад её совсем не устраивал. - Это лишь предположения. – Упрямо насупился мужчина со шрамом. – Хотя и обоснованные. - Одно из основных его положений, то, с чем он поднимал мятеж в прошлый раз. – Начал Дэнель. – Это полная власть для генетически чистой элиты. В последнее время на должности стали попадать не только за идеальное происхождение, но и за талант. Кроме того, в Управлении требовалось ещё и умение, не только происхождение. Так он говорил аристократам, которые считали себя обойдёнными. Тем, кто не дотягивал по чистоте, он говорил, что даст им шанс. Каждому Пророк скажет то, что он хочет услышать, но его цель – встать у власти самому. И поставить за спиной Канцлера своих Кукол. Испытав силу окраин, разве захочет он оставлять её здесь, бесконтрольной? Для защиты страны хватит и регулярных войск. Из союзников вы превратитесь в угрозу. - Звучит логично. – Нехотя признал мужчина со шрамом. - Перспективы туманны в любом случае. Мы выбираем вслепую. – Шортгарц потёр переносицу и коротко выдохнул. Ему совершенно не нравилась вся эта ситуация. – Но мы должны либо выбрать, либо смиренно ждать своей судьбы. Кажется, мы все здесь оказались именно потому, что не умеем смиряться. - Ты прав. Мы не умеем безропотно сносить удары. Поэтому мы здесь. Все мы. И я, и вы, и Дети Богов, которые не пожелали сдохнуть в своей канализации по воле Пророка, скормившего их Управлению. – Хельга усмехнулась и кивнула Эдерику, признавая его за своего. – И даже этот парень, честно служивший Империи, пока его не подставили. Не захотел покорно идти в Последнее Управление до выяснений. Даже он здесь именно поэтому. Так что давайте решать. Выбрать сторону Пророка у всех нас был шанс. Всем он нам делал предложение. И все мы отказались. Так что выбор невелик. - Дети Богов идут к своему будущему. Это наша возможность вернуть себе право быть и возможность видеть Истину этого мира, влиять на неё, создавать её. Сейчас она меняется, и мы часть этого изменения. – Эдерик слабо улыбнулся. Старн нервно переступил с ноги на ногу и неловко положил руки ему на плечи, поддерживая и согревая. Видящий благодарно кивнул. – Мы не можем сойти с этого пути и не утратить своё право жить в этом мире и быть его частью. - Я уже говорила, шанс упускать не буду. Даже если меня обманут, своё я возьму. Так или иначе. – Хельга покачала головой. Брат был в безопасности – до поры – но она хотела большего. Теперь, когда появилась возможность вернуть хотя бы часть своей жизни. И ещё – если мальчишка прав, если Пророк собирается избавиться от окраин, тогда выбора на самом деле просто нет. – Мне не нравится то, что говорит и делает Пророк. Не нравится его лицемерие. Не нравится, что его речи кажутся настолько убедительными. Это слишком сильно смахивает на ложь. - Согласна, мы с девочками в деле. – Женщина с татуировкой хлопнула ладонью по столу. – Мне он не нравится, слишком мутный. И эта его идеальная Империя – ну кто в такое верит? Идеалы либо недостижимы в принципе, либо стоят слишком дорого. - Я помогу. Не знаю, до конца или нет – как пойдёт. – Шортгарц упрямо мотнул головой. Ему не хотелось лезть в политику, в борьбу за власть, к которой он не имеет отношения, но это был вызов, шанс испытать себя. – Посмотрим, на что способны эти Куклы. Конечно, против армии было бы проще – там есть укрепления, есть, что взрывать. Но и продвижение идиотов, продавшихся Пророку, можно замедлить парой удачных подрывов. Так что я в деле. - Мы тоже. Для разнообразия можно и на другой стороне подраться. Хуже не будет. Между бандами никогда не было мира, мы и друг с другом часто дрались за территорию, ресурсы и влияние. Так что не в новинку всё будет. Я этих неудачников хорошо знаю, солдаты из них никакие. – Мужчина со шрамом не щеке криво усмехнулся. – А ты, офицер, пойдёшь с нами в бой? - Пойду. И в бой, и даже дальше. – Дэнель скрестил руки на груди и открыто посмотрел в глаза мужчине со шрамом. Ему нужно было в город, в центр, туда, где будет сражаться Харальд. Он сделал всё, что мог, собрал улики и отдал их кому надо, нашёл Хельгу и Эдерика и убедил их помочь. Смог дожать. Теперь его дела на окраинах были закончены, Дэнель очень хотел вернуться. Ему нужно было сказать Харальду нечто очень важное, о чём он, казалось, вспомнил лишь только что. Но сказать было очень нужно. – Я не собираюсь отсиживаться в тылу. Это моя война, в первую очередь – моя. Я пойду сражаться, даже если вы все останетесь здесь. - Думаешь, испугаемся? Много думаешь, парень. – Рассмеялся высокий и мускулистый мужчина, до этого молча стоявший у стены. – Чтобы офицер Управления за нас решал нашу судьбу? Да когда такое было? На этом совещание было почти закончено. Окончательное решение было принято, потом уже обсуждали детали, места и роли. Кто сколько мог выставить бойцов, кто и где должен был ударить. Дэнель почти не слушал. Он был сильным бойцом, но он был только один и мог сражаться только в одиночку. Да и цели его отличались от целей всех остальных. Когда разговоры закончились, люди стали расходиться. Дэнель вышел вслед за Эдериком. Он решил пойти вместе с Детьми Богов – хотя бы на первых этапах. Его должны видеть, его союзники должны знать, что он с ними, что не бросил и не сбежал. А когда начнутся стычки, когда они окажутся в жилых кварталах, тогда можно будет ускориться, пойти искать Харальда в лабиринте улиц. Дэнель надеялся, что все обещания, которые он дал этим людям, не окажутся ложью. Они заслужили свой шанс уже тем, что не пошли с Пророком. Дэнель шагал по мокрому потрескавшемуся асфальту вслед за Детьми Богов. Когда-то он был почти одним из них. И теперь тоже стал – пусть и ненадолго. Странное ощущение правильности происходящего не отпускало ещё очень долго. Он словно вернулся к своим, встретился с давно забытыми родственниками. А ведь Дэнель всегда был уверен, что у него есть только Харальд. Только с ним он может чувствовать близость. Но это чувство оказалось древнее, глубже. И оно не было неприятным. Дэнель улыбнулся. Пора было возвращаться домой. Пророк вывел свои войска лично. Его видели время от времени на всей протяжённости оборонительных укреплений. Отребье, набранное на окраинах, шло в бой без страха и оглядки. Куклы убивали быстро и безжалостно, тенями возникая за спинами солдат. Наступление едва не захлебнулось, когда в тылу сборной армии Пророка раздались выстрелы и послышались крики. В возникшей неразберихе сложно было понять, кто напал и почему. Куклам пришлось вернуться, хотя они почти прорвались в нескольких местах, и идти разбираться. Дети Богов действовали быстро и бесшумно. Они появлялись из узких переулков – точно из разветвления труб – били и исчезали. Они стреляли из пустых окон полуразвалившихся домов и вполне жилых многоэтажек. Они нападали сзади, уничтожая без всякой жалости тех, кто считал их канализационными крысами. Куклам пришлось разделить армию, оставив несколько отрядов прикрывать тыл. Адам был в бешенстве из-за того, что кто-то посмел не только отказать Отцу, но и выступить против него. Вскоре стало ясно, что среди идущих в наступление бойцов затесались те, кто выступал против Пророка. Хельга смешала своих людей с атакующей толпой, чтобы бить наверняка и в самых уязвимых местах. Она сразу предупредила остальных, что не будет рисковать понапрасну, и другим советовала поступить так же. Это была не их война, они помогали, надеясь на заслуженную награду. Дерек Лейбрих фактически их нанял, а Хельга уже позаботилась о том, чтобы получить плату, договорившись с герром Вольфштадтом, своим известным врагом. Даже если он и не захочет выполнять условия, она всё равно потребует с него плату. Куклам удалось отбросить Детей Богов, те растворились в тенях, но не сдались. Атака на укрепления армии возобновилась. По плану Ульриха фон Рейденберга часть наступающих заманивали на территории заранее эвакуированных заводов в огневые мешки. Вмешательство горожан осложняло дело. Кто-то из них был вдохновлён проповедниками или подкуплен, кто-то срывал недовольство. Горожане не представляли угрозы для хорошо вооружённой армии, но вносили диссонанс в симфонию аргессии и амбиций, бушевавшую на окраинах города. Во второй половине ночи Куклы смогли прорвать оборону в нескольких местах. Согласно приказу преследовать их не стали, передав бойцами криминальной полиции. Вслед за ними в прорыв проникли Дети Богов, жаждущие реванша. Среди них видели и их лидера Видящего Истину Эдерика. Он не пожелал отправлять своих людей в бой, оставаясь в безопасности, и потому решил лично участвовать в сражении и лично отвоевать им право на спокойную жизнь. К концу ночи бои уже шли по всему городу. Отдельные отряды, возглавляемые Куклами, старались добраться до Управления Безопасности и Штаба. Оставшаяся без части командования толпа распалась на отдельные группы, что сделало её полное уничтожение проблематичным. Профессиональная армия умела подавлять восстания, но чаще ей приходилось сталкиваться с врагом, имеющим хотя бы минимальное представление о методах ведения боя. Так что основной удар рассеявшейся и прирастающей обезумевшими от страха и противоречивой пропаганды горожанами толпы приняла на себя криминальная полиция с приданными ей отрядами из других Управлений. К концу ночи эти отряды и химеры начали стягиваться к Управлению Безопасности. Постепенно основные бои переходили именно туда. Генерал фон Рейденберг принял решение развернуть войска и пойти на соединение с отрядами криминальной полиции. Враг вошёл в город, обошёл скалы баррикад тонкими ручейками через подъезды домов, участки канализации, единичные прорывы обороны. Армия же не могла сражаться в полную силу в пределах городской черты из опасения попасть по гражданским, командиры не могли предсказать действия лишённого логики и знаний о военной тактике врага. К концу ночи и началу утра положение в городе стало серьёзным, все чувствовали, что скоро неминуемо должна наступить развязка. Крови было слишком много. Троих террористов буквально выпотрошили, ещё одного, обезглавленного, разорвали на несколько кусков. Пятый был ещё жив, он скулил и вжимался в стену, от него несло страхом и нечистотами. Вельва улыбалась, для неё этот запах был именно тем, что должны испускать в её присутствии люди. Они должны бояться до мокрых штанов, до дрожи, до беспамятства. Потому что сейчас она была очень и очень зла. Химера-андрогин двумя плавными шагами подошла к последней жертве. Тот благополучно сполз по стене, не выдержав ожидания кошмарной расправы. Вельва удовлетворённо хмыкнула. Беспамятство продлится недолго. Вдруг химера резко развернулась. В проходе рядом с одним из первых трупов стояла девочка в выцветшем ситцевом платье в цветочек. Она прижимала к груди облезлого плюшевого зайца. Лица девочки Вельва не видела, длинные волосы скрывали его. Ребёнок не двигался и казался совершенно беззащитным, но химере стало жутко. Вельва редко боялась, но сейчас чувствовала как её – не чей-то чужой – страх стекает по спине, впитывается под кожу, холодит нервы. Зачем? Вельва не могла пошевелиться. Так больно? В этом вопросе не было участия или хоть какого-то интереса. - Да. – На выдохе без надежды снова вздохнуть. Вельва стоял и смотрел на пустой переулок, где не было никого, кроме него и его жертв. Химера прислушивался к ощущениям, с ужасом ожидая внезапной боли разрыва связи. Бальдр был ещё жив. Призрак пришёл не за ним. Вельва с трудом заставил себя в это поверить. К последнему, ещё не пришедшему в себя террористу химера подошёл без всякого интереса. Желание играть с ним прошло, оставив горькое послевкусие. Вельва просто оторвал человеку голову и отбросил её в сторону. Слишком быстрая и лёгкая смерть для того, кто мешал ему быть там, где он должен был быть. Вельва знал, что Бальдр сдержит обещание, дождётся его. А ещё он понял, что сам не собирается ждать вечно. Химера направился к Башне, чтобы исполнить последний долг – отбить хоть одну атаку, убить хотя бы нескольких нападавших. Девочка дала ему понять, что время на исходе. Вельва слышал о ней много раз, она появлялась там, где смерть. Она была призраком Пустошей. Она умерла уже очень давно, во время Последней Войны. Один безумец даже сказал, что она была из Господ. Вельве было наплевать, кто она и что она. Он только знал, что слишком мало осталось вещей и явлений, способных вызвать у него страх. И если она – одна из них, как он мог её игнорировать? Вельва вышел из переулка. Его плащ, лицо и руки покрывала кровь. Путь к Башне предстояло пробивать силой, но его это только радовало. Он искренне ненавидел всех, кто стоял между ним и Бальдром. Особенно сейчас. Когда времени так мало. Следующую группу Вельва уничтожил торопливо, безо всякого удовольствия. Ещё, надо было найти ещё. Чем быстрее он справится, тем лучше. Башня нерушима, это он знал, но сейчас к ней подошёл враг, которого прежде никогда не было. Один из них, один их Господ, выбравший повзрослеть, выбравший стать жестоким и циничным, выбравший грязь. Умный, хитрый и главное – знающий каждого из хозяев Башни по имени. Его Вельва ненавидел особенно сильно. Впрочем, сейчас в нём оставалось слишком мало эмоций, а желаний всего два – убить как можно больше и увидеть Бальдра, успеть. Всё остальное слепилось в единый калейдоскоп из крови, бетона, чьих-то лиц, которых он не различал. Кто-то что-то кричал, кто-то выл. Вельва старался не трогать тех, на ком была форма Управления или армии. Они пока ещё были союзниками и они могли убить, если решат, что он сошёл с ума. Этого допустить никак было нельзя. Вельва должен был жить до самого конца. Не ради себя. Не ради Империи или Башни. Ради Бальдра. А ещё – самую малость – той девочки, что пообещала им надежду. Вельва убивал и шёл к Управлению. Потому что потом, когда он убьёт достаточно, он сможет уйти. Оставить всех позади. Послать куда подальше с их властью, интригами и жадностью. Лекарств хватит, а потом уже не важно. Вельва просто хотел провести всё оставшееся время с Бальдром. Каждую секунду. Каждый миг. Весь мир уже не имел значения. Ничто не имело, кроме тех крох времени, что им остались. Понимание этого было настолько болезненно острым, что резало кожу. Вельва сражался. За Бальдра. Сквозь баррикады армии прорывалось всё больше бандитов. Но они были лишь малой частью тех, с кем приходилось сражаться в городе. Некоторые канализационные люки оказались распечатаны, некоторые банды пробрались в город заранее и теперь выбирались из убежищ. Солдаты оказались бы зажаты с двух сторон, если бы не полиция, готовая отражать любые атаки. Всем остальным досталась поддержка и отлов разрозненных вражеских групп. Химеры Башни разбились на боевые пары и прочёсывали городские улицы, постепенно отступая к Управлению. Гери и Фреки пытались координировать действия своих бойцов, но быстро поняли, что, не имея полной картины в условиях постоянных изменений, это почти невозможно. Башня старалась оперативно поставлять информацию, отслеживая противников по городским камерам и тем камерам, которые установил Зигфрид, но террористы разбивались на мелкие группы и постоянно перемещались, то и дело срезая путь через подземные коммуникации. Поэтому сообщали только о самых крупных и опасных группах и Куклах. Остальных отлавливали обычным патрулированием и сообщениями гражданских. Коммуникационные сети были перегружены. Химеры сражались отчаянно, но понимали, что защита гражданских для них не в приоритете. - Их больше, чем мы думали. – Фреки покачал головой и резким движением свернул шеи двум террористам, опутанным его волосами. Они нарвались на большую группу и теперь сражались спина к спине. Накачанные наркотиками противники не чувствовали страха и боли и рвались вперёд с упорством безумцев. - Значит, можно не бояться, что другим не достанется. – Гери зло оскалился и перехватил руку нападавшего. Химеры предполагали, что сквозь заслоны армии прорвётся небольшая горсточка террористов, которых остановят полицейские. Даже когда враги обнаружились в черте города за спинами всех его защитников, никто не мог предположить, что их окажется так много. Пророк готовился давно, некоторые террористические и религиозные группировки были созданы им заранее для одной этой последней битвы. И они пришли в полном составе. Некоторые секты, признанные неопасными, уже находились в городе и в нужный момент взяли оружие в руки. А с окраин Пророк забрал всех, кого только смог уговорить. Фреки и Гери уже наткнулись на Детей Богов и не сразу поверили в то, что они на одной стороне. Ведь именно химеры Башни убивали их при зачистке подземного поселения. Но те сослались на волю Видящего. Лгать, ссылаясь на своего религиозного лидера, они бы не стали. Этой подмоги никто не ждал, но она оказалась очень кстати. Когда Фреки добил последнего противника, пришло сообщение от Фрейи о первом контакте с Куклами. Те направлялись к Управлению. Почти сразу Мьёльнир сообщил о том, что видел Пророка. Тот вступил в бой и уже прорвался через первую линию обороны. Гери зло добавил, что Пророк, скорее всего, её просто обошёл и не стал бы рисковать собой зря. Ночь шла к концу, сражение постепенно переходило на новый уровень. Химер стягивали к Управлению, необходимо было защитить Башню. Туда же направлялись Куклы. Ближе к утру пришёл приказ перебросить несколько боевых пар к Штабу. Кальтштейн предположил, что Пророк может попытаться прорваться к Канцлеру, пока все силы стянуты к Управлению. Штаб, конечно, был защищён, но всё-таки опытных бойцов среди его работников было ощутимо меньше, чем в Управлении, традиционно взявшем на себя всю полноту исполнительной власти. В Штабе большинство было чиновниками и аналитиками, так что на них в открытом бою рассчитывать не стоило. Фреки передал командование посланными туда бойцами Хугин и Мунин, а сам сосредоточился на отступлении. К утру ситуация накалилась, армии приходилось отражать короткие атаки со всех направлений. Криминальная полиция вынуждена была сражаться с противниками, наступающими со всех сторон. Куклы вели людей на прорыв, буквально уничтожая оборону на отдельных участках, мешая общему командованию и нарушая линии связи. Это привело к тому, что организованная оборона быстро превратилась в отдельные очаги сопротивления и разбросанные, отрезанные отряды, старавшиеся обнаружить и уничтожить растворившегося в городских кварталах врага. Лейв ругался без остановки уже почти пятнадцать минут. Его ранили, пусть и несильно, но весьма болезненно. Альмерика это только задерживало, но они были боевой парой. Оглядевшись, он перебежал дорогу, сделав Лейву знак ждать его на месте. Город полыхал, на одном из заводов произошло несколько взрывов. Там, вопреки общему приказу, не остановили станки, были жертвы среди рабочих. Когда Альмерик и Лейв сунулись туда, нарвались на двух подрывников из сторонников Пророка. Пришлось оставить спасение горожан на подоспевшую полицию и медиков и погнаться за террористами. Тогда они и нарвались на небольшой отряд, возглавляемый Куклой. Альмерик утащил раненного Лейва, они смогли оторваться, сообщив о контакте. И теперь нужно было что-то делать. Бои разгорались, подключились спрятавшиеся в жилых домах бандиты и просто горожане, одуревшие от страха. Хватало и религиозных фанатиков. Мьёльнир докладывал, что наткнулся на большую группу молящихся на перекрёстке двух крупных улиц. Они были уверены, что настал последний день и на их головы скоро обрушится белое всеиспепеляющее пламя. Альмерика это только разозлило. Эти глупцы только мешали и становились ненужными жертвами. Он первым выстрелом выбил замок на двери небольшой аптеки и вошёл внутрь. Поиск нужных лекарств не занял много времени. Стимуляторов у них хватало, да таких и не купишь в обычных аптеках. Его баллончик с жидким бинтом пробило осколком ещё при прошлой стычке, а обезболивающие капсулы они оставили на взорванном заводе. Альмерик честно расплатился картой и вышел из аптеки. Лейв ждал его на другой стороне улицы, всё также ругающийся сквозь стиснутые зубы. После двойной дозы обезболивания стало лучше, рану тоже обеззаразили и закрыли, остановив кровотечение. - Куда дальше? – Альмерик мотнул головой. В передатчике, засунутом в ухо, был только белый шум подавленных сигналов. - К Башне. – Лейв положил остатки баллончика с жидким бинтом и обезболивающих в разгрузку. Он не желал признавать, что оказался менее удачливым, чем напарник. Лейв всегда был уверен, что Альмерик нарвётся первым, но тот не получил пока ни единой царапины, точно что-то хранило его – кто знает, для чего? – Пора уже. Альмерик кивнул, приказ был дан в самом начале – когда ситуация накалится, возвращаться к Управлению безопасности и охранять Башню. Господа были уверены, что она станет целью, значит, так и будет. Они никогда не ошибались. Лейв раздражённо мотнул головой. Он предпочёл бы остаться в городе и отлавливать бойцов Пророка, так у них двоих было больше шансов выжить. У стен Управления их ждало самое кровавое сражение этой ночи. Хотя, скорее уже утра. Именно там, а ещё и в стенах Штаба, будет решаться будущее Империи. Именно туда шли отряды, возглавляемые Куклами. Именно там стягивалось кольцо. Им нужно было успеть вернуться до того, как оно замкнётся. Альмерик бежал вперёд, полностью уверенный, что поступает правильно. Он не сомневался ни в едином своём поступке, его словно вела надежда, оберегала и направляла. Альмерик знал, что обязательно встретится с той девушкой из клуба. Каким-то образом в его мозгу это неизбежно следовало из того, что он должен сражаться за Башню, должен проявить себя. Альмерик не думал о том, что он может погибнуть. Только не сегодня. Только не тогда, когда он выяснил её имя и узнал, что она его ждёт и надеется на встречу. Он просто не мог умереть. Это было абсолютно невозможно. Альмерик знал, что успеет. Они с Лейвом должны были быть там, у стен. Башня созывала своих защитников для последнего сражения. И они должны были защитить её. Ведь Башня – символ всего, что было создано после Последней войны. Это дом соратников Основателей, их советников и друзей. Защитить Башню означало защитить Империю. Рейнер отослал ещё один отряд, чтобы задержать офицера Управления. Бунты в городе начались, когда первая Кукла прорвалась через оцепление армии – как по сигналу. Связанные боем солдаты не могли остановить погромы, полицейские Архенгольца готовились принять удар и потому не в праве были оставить позиции. Подавлением бунтов и отловом просочившихся террористов занялись химеры и офицеры из Управлений, пославших боевые отряды в город. Все, в чьи обязанности хотя бы условно входило умение драться. Все, кто мог и хотел защищать город с оружием в руках. Когда улицы превратились в поле боя, когда запылало несколько складов армии и заводов, прогремели первые взрывы в стенах Управления. Заранее заложенные в неиспользуемых комнатах и шахтах воздухоочистителей заряды были подорваны удалённо. Взрывы были совсем слабыми, призванными больше посеять панику, чем что-то реально разрушить. Рейнер сразу же послал оставшихся при нём людей и химер арестовать предателей. Какой бы ни была их цель, атака на Управление была непростительна. Многих он знал, Нейхардт вычислил имена и наблюдал за ними уже какое-то время. Кое-кто сумел удивить. Вскоре в Управлении началась стрельба. Все, кто до этого тайно поддерживал Пророка, некоторые сомневавшиеся, теперь спешили открыто заявить о своём выборе, чтобы, когда всё закончится, оказаться у власти. Они наивно полагали, что с ними кто-то собрался делиться. Что они просто доживут до победы – неважно, чьей. Рейнер руководил арестами, пока старший Архенгольц и весь его аппарат были заняты вычислением и поисками изменников, а Вольфштадт координировал действия отрядов из разных Управлений и пытался наладить их связь с армией и людьми младшего Архенгольца. За Готфрида Рейнер не переживал, тот знал своё дело, он мог быть спокойным, даже мягким, но только не во время работы. Сейчас главным было не допустить сбоев в работе Управления. Не допустить сражений на его территории, потери контроля. Комплекс зданий должен был оставаться в руках людей, верных существующей власти. Рейнер сверился со списком, составленным для него Нейхардтом – с предателями и сомневающимися – и вызвал следующий отряд. Это были бойцы других Отделов, многих предоставил Оскар, кое-кого – Вальтер. Охранники из Последнего Управления оттаскивали арестованных сразу к своему непосредственному начальнику. Люди старшего Архенгольца сначала допрашивали. Рейнер достал табельный пистолет – уже в который раз за последнее время – и проверил магазин. Пророк подготовился хорошо, у него были свои люди на всех уровнях, за всеми стенами, везде, где только они могли пригодиться. Он готовился годами, если не десятилетиями, переманивая людей, раскармливая религиозные секты – сначала безопасные, но призванные упрочить сомнения и страхи, растеребить старые раны, пробудить забытые кошмары. Управление упустило всё это. Они впервые услышали о нём от арестованных Детей Мёртвых Богов – всеми забытых изгоев, выживавших в трубах заброшенных коллекторов и водоводов. Рейнер не понимал, зачем Пророк позволил их уничтожить и зачем использовал. Они могли бы стать его армией, неизвестной, фанатичной и появляющейся буквально из-под ног. Единственным объяснением было то, что Пророк их боялся, боялся их лидера или того, что тот мог увидеть его настоящего. Боялся, что эта сила может обернуться против него. Впрочем, именно так и произошло. Согласно докладам, живущие на окраине Зеленоглазые выступили против Пророка, поддержали армию. Рейнер невольно улыбнулся. Если им дадут статус горожан, если проверят их генетику, может быть, он и сможет сделать Энаю официальной сожительницей. Ведь теперь её народ стал союзником, а не врагом, теперь, если только удастся убедить Господ воздать Детям за их помощь – они ведь и в прошлый раз помогли – тогда, возможно, у их ребёнка мог быть шанс, право на жизнь. Рейнер старался не думать об Энае. Она была дома, он велел ей никуда не выходить. Оставалось лишь надеяться, что с ней всё будет в порядке. Дома работников Управления стояли отдельно, там всегда были крепкие двери, силой прорваться в квартиру не получилось бы. Если она не откроет – а она не откроет – ничего не случится. Рейнер убедил себя в этом, понимая, что иначе сойдёт с ума от беспокойства. Сейчас он не мог себе этого позволить. Бессонная ночь уже подходила ко сну, от крепкого кофе горчило во рту, а главное противостояние было ещё впереди. Когда пришли первые сообщения о прорванном кольце обороны, Нейхардт отправился на стены. Он лично заменил охрану ворот и в сторожевых постах. Ничего не потребовалось объяснять, за последние дни охранники уже привыкли к его постоянным придиркам и проверкам. Нейхардт прошёл вдоль стены, внимательно всматриваясь в темноту. В Управлении было на удивление тихо – большая часть сотрудников отправилась на улицы, остальные готовились защищаться. Через полчаса пришёл приказ о полном запечатывании Управления. Теперь никто не мог выйти и войти – к тому времени, как это понадобится отступающим отрядам, многое может измениться. В тревожном ожидании самым сложным было сохранить сосредоточенность и не думать ни о чём лишнем. Нейхардт остановился в тени одной из башен стены. Он закрыл глаза и попытался вспомнить то, что уже довольно давно неотступно маячило на самом краю сознания. Имя. Нейхардт так и не отдал последнего распоряжения, не велел оставаться дома и беречь себя. Она достаточно умна, чтобы понимать, что происходит. Почему тогда он хотел сделать это лично? Увидеть фройлен Рейденберг до того, как закроются ворота? Нейхардт медленно выдохнул, заставляя сердце биться медленнее. Почему-то вспомнились её тёплые пальцы. Он понимал, что его желание невыполнимо, да он и не имел права желать. Нейхардт всего себя посвятил служению Господам, ни о чём другом думать просто не должен был. Ещё раз вздохнув, он направился обратно к Башне. Кальтштейн только закончил настройку связи между армией и обоими Архенгольцами и передачу им результатов анализа данных с камер наблюдения, когда пол дрогнул, следом пришёл низкий рокочущий звук. Управление было заперто и запечатано, те, кто находился внутри, оказались предоставлены сами себе. И не все из них были верны существующей власти. Чёрный смог валил от одного из генераторов, обеспечивающих подвод электричества к прожекторам на стенах. Нейхардт оставил вопрос с поимкой диверсантов на Рейнера и занялся перераспределением энергии, даже без одного генератора можно было спокойно обойтись. Следующий взрыв раздался в пустующем лекционном зале одного из зданий Управления. Третий – рядом со складом боеприпасов, он заблокировал подходы, не затронув содержимое склада. Нейхардт метался между разными зданиями, стараясь минимизировать последствия. Внутренняя коммуникация барахлила. На пятом взрыве Кальтштейн разгадал последовательность и смог послать отряды сапёров к предполагаемым местам закладок бомб. Ему удалось не ошибиться ни в одном. Управление снова погрузилось в тревожную тишину, разбавляемую только топотом ног и отдельными выстрелами. То и дело вспыхивали попытки поднять бунт, кто-то отчаянно сопротивлялся, кто-то спокойно шёл под арест, уверенный, что Пророк освободит его, когда победит. Нейхардт вернулся в Башню, зашёл в свой кабинет и налил горячий кофе. От крепости напитка во рту стало горько. Мысли невольно вернулись к тем вопросам, которые он задал самому себе в тени под стеной. Нейхардт слишком привык анализировать, чтобы не делать этого рефлекторно. Сейчас он анализировал самого себя. Выводы получались до смешного однозначными. Нейхардт невольно сжал кулак, силясь вспомнить, как ощущалось тепло её прикосновения. Невозможно. Нереально. Статистически недопустимо. Нет, дело было не в статистике. Это просто было недопустимо. Нейхардт это знал, слишком хорошо понимал, что не имел права даже на мысли. Стоило всё разъяснить намного раньше. Стоило предупредить её быть осторожной. Увидеть ещё раз. В этот миг зазвучали тревожные сирены на стенах. Этот тип оповещения Нейхардт сам повелел установить на тот случай, если внутренняя связь перестанет работать. Он же и разработал протокол действий для всех работников Управления на тот случай, если сработают сирены. Потому что это означало – они здесь. Куклы пришли к стенам, они прорвались. Управление безопасности казалось слишком пустым даже несмотря на то, что была глубокая ночь. Никакой суеты, привычной и рутинной. Никаких голосов, топота ног, бесконечного потока людей в коридорах. Только в общих комнатах Управлений и Отделов можно встретить офицеров, сосредоточенных и серьёзных, с оружием в руках. Кризисный совет – как за глаза называли собрание, принявшее ответственность в прошлый раз и отдававшее приказы в этот – повелел разделить всех служащих, часть отправить в город на подмогу полиции и армии, а часть оставить за стенами. Никто не сомневался, что Управление и Штаб станут главными целями мятежников. И почему-то никто не сомневался, что как минимум до стен они дойдут. Харальд расхаживал между рядами стульев и напряжённо думал. Фолькер оставил его здесь, оборонять Управление, а Хильдеберга отправил в город с приказом вернуться, когда станет совсем тяжело. Это было разумно, но ужасно раздражало. Харальд остановился и посмотрел на собравшихся в общем зале офицеров. Со многими он давно работал, кого-то видел не так часто, были и совсем новички. Все громкие речи Харальд уже произнёс, все напутствия дал, сейчас они могли только ждать. Такая же картина наблюдалась и в других Отделах. Люди просто ждали, понимая, что конец их ожидания означает, что их товарищи, отправленные в город, либо не справились, либо мертвы. Харальд не хотел думать о том, что Хильдеберга могли убить. Он просил Фолькера послать его, но тот заупрямился. Да и Шварцхерт захотел сражаться снаружи. Харальд мог его понять, Латгард отказалась уезжать и сейчас была в госпитале, если не напросилась искать раненых в городе. Но там был и Нэль. Харальд снова начал расхаживать по комнате, хотя это и не успокаивало. Через пару минут он остановился у кофейного аппарата. От кофе уже тошнило, но впереди после бессонной ночи ждал ещё очень длинный день. - Штандартенфюрер, как думаете?.. – Геберт, один из детективов, оставленных в Управлении, вопросительно посмотрел на начальника. Этот вопрос задавался уже не в первый раз. Харальд отвечал на него неизменным «не знаю». Что ещё он мог сказать? Здесь не были слышны звуки боя с улиц. Некоторое время назад раздался взрыв на территории Управления, Фолькер велел ждать и не дёргаться. Харальд постарался отрешиться от тревоги и подумать. - Скоро, совсем скоро. – Это прозвучало как обещание. Харальд был уверен, что не ошибся. Скоро они будут здесь, скоро ожидание закончится. – Так что поднимайтесь и готовьтесь. Детективы начали нехотя вставать со стульев и ещё раз проверять оружие. Где-то неподалёку прозвучал ещё один взрыв, свет мигнул, но тут же выровнялся. Харальд вывел своих людей из общей комнаты отдыха и повёл по коридору к стенам. Он был уверен, что не торопится, и это не его желание оказаться как можно ближе к Нелю. Рейденберг просто знал, время ожидания закончилось. Теперь им предстоит сразиться за то, что они считают правильным. Взрывов больше не было, в коридоре были слышны отдельные выстрелы. Внутренняя безопасность справлялась. Харальд был на полдороги, когда зазвучали сирены. Он не ошибся, Куклы уже были под стенами Управления. Отряд перешёл на бег, им следовало как можно быстрее выдвигаться на заранее обговоренные позиции. У самого выхода Харальд столкнулся ещё с одним отрядом из другого Управления. Теперь всё зависело от них. Отправленные в город офицеры скоро начнут собираться, попытаются попасть внутрь, если не выйдет, будут атаковать противника с тыла. Харальд был почти уверен, что именно здесь случится всё самое важное, именно здесь будет решаться судьба Империи и его собственное будущее. И это касалось не только его. Здесь решалась судьба всех жителей Империи. Время натянулось тугой струной, чтобы сорваться в стремительный бег. Харальд хотел лишь одного – увидеть ещё хоть раз. А потом… уже не важно. Он просто хотел ещё раз увидеть Нэля. Земля дрогнула под ногами, низкий гул отозвался дрожью в костях. Эраэль тяжело вздохнул – он только начал отвыкать от взрывов после возвращения с границы. Ему не нравился город, вода в нём была больная и старая, но он оставался рядом с другими детьми, так что всё было хорошо. До этой ночи. Тариэль положил руку ему на плечо. Они не обсуждали, кто останется, а кто поднимется, чтобы защитить Башню. Пошли те, кто решился. Хотя Эрнэль всё равно бы не пустили, даже если бы она захотела. Слишком нужны были её знания. А Рамириэль останавливать никто не стал – понимали, что медик и химеролог не сможет сидеть в безопасности. А вот того, что выйдет Канамирэль Эраэль не ожидал. Их провидец всегда был замкнутым, редко покидал свою комнату, а теперь решил рискнуть. Тариэль был уверен, что тот хочет действовать более оперативно в меняющихся условиях, а Эраэль думал, что дело в ответственности. Всё происходило именно так из-за него. Из-за его пророчеств, его слов. Люди умирали потому, что так было нужно для Империи. И это – следствие его предсказаний и вычислений. Канамирэль терпеть не мог слова «пророчество». Его мозг был способен аккумулировать и анализировать невероятное количество фактов – от глобальных, до самых мелких частностей из жизни простых людей – и экстраполировать анализ на годы вперёд. Никто больше из Индиго не был на такое способен. Это действительно выглядело как пророчество. И самое тяжёлое, наверное, было то, что Башня должна будет пасть. Канамирэль решил увидеть это своими глазами. Раньше он никогда не становился свидетелем исполнения своих расчётов, не желал знать, как его слова меняют мир. В этот раз всё было иначе. Рамириэль почти сразу ушла – её умения очень скоро должны были потребоваться в другом месте. Тариэль сцепил пальцы в замок и растерянно огляделся по сторонам. Он терпеть не мог оставаться один, рядом всегда была его компаньонка или Рейнер. Но все компаньоны остались в укрытии, им нечего было делать снаружи. Кроме Карила. Компаньон убитой Атарэли всё равно не видел смысла продолжать своё существование, но не мог умереть сам, чтобы не расстроить госпожу. Он хотел сделать для неё хоть что-то, хоть как-то почтить её память, сделать смерть не напрасной. Тариэль пожал плечами и направился к ближайшей лестнице, ведшей на стену. Каждый выбрал то место, где мог быть полезен. Сейчас он был нужнее там, где мог вдохновить и поддержать. Когда придёт время, они встретятся в одном месте. Но ещё рано, Пророк ещё не явился. Тариэль поднялся на стену и прошёл в ближайший пункт охраны. Говорить людям то, что они хотят услышать, было не сложно. Заставить их гореть желанием сражаться – тоже. Следующий пункт охраны тоже был готов к обороне, им потребовалось совсем немного. Тариэль подумал, что Нейхардт хорошо подготовил стены к защите, уделил им много времени и особое внимание. Кальтштейн был у Индиго на особом счету, они внимательно за ним наблюдали. А ещё, совершенно неожиданно, он оказался одним из тех, кого они так ждали. Одним из тех, кто мог вернуть этому миру слово. Этого они не предвидели. У Тариэля были совсем другие планы на Нейхардта, но противиться он всё равно не стал бы. Просто придётся всё поменять. Тариэль уже почти дошёл до главных ворот, когда зазвучала сирена. Резкий звук бил по нервам, заставляя сжимать кулаки до красных полос на ладонях. Тариэль терпеть не мог этот звук, как и все прочие Индиго. Он слишком сильно напоминал о бомбёжках Последней войны. Но это означало, что ждать осталось совсем недолго. Скоро всё разрешится. Скоро станет ясно, какое из пророчеств-вычислений Канамирэля сбудется. Тариэль спустился со стены – там стало уже не безопасно, ведь бои неизбежно продолжатся на территории Управления. Ворота продержатся недолго. Тариэль был готов к встрече, понимая, что она может слишком дорого стоить и ему, и Пророку, и всей Империи. Вдалеке он увидел Канамирэля. Тот стоял и безучастно смотрел на одно из зданий Управления. Вскоре оттуда стали выходить офицеры, они готовились отражать атаку врага, прекрасно понимая, что враги есть и среди них.