Падение Башни

Из-за дыма было сложно дышать. Поднятая пыль висела в воздухе, всюду слышались крики и выстрелы. Эдерик привалился спиной к стене, чтобы немного отдышаться. Сражаться было сложно, очень сложно, тело ныло, а в голове роились смутные образы. Но он должен был быть со своими людьми, с теми, кого отправил в бой. Так было правильно. Старн был где-то рядом, он старался ни на шаг не отходить от Эдерика, но в плотном облаке пыли и штукатурки легко было потерять друг друга. - Видящий! – Из белесой пелены вынырнул Берк, разведчик и охотник. Его лицо было перепачкано копотью и кровью – чужой, скорее всего. Пару часов назад Эдерик отправил его под землю с важным заданием. – Я встретился с Шебом, как ты и просил. - Что он сказал? – Эдерик выпрямился и провёл рукой по лицу. Он уже знал правду, она вспыхнула в его мозгу, едва он задал вопрос. - Шеб придёт на помощь Видящему Истину. – Берк довольно усмехнулся. Переговоры не были долгими, Шеб согласился быстро. В конце концов, ему дали разрешение убивать людей с поверхности так, чтобы за это потом не пришлось расплачиваться кровью собратьев. Да и против воли Видящего он пойти не мог. Если Эдерик считал это благом для Детей Богов, значит, так оно и было. – Он уже идёт. - Хорошо. – Эдерик улыбнулся. Дети Богов шли за ним без раздумий, сражались как в последний раз. Больше они не станут отворачиваться – так он решил для себя, но решать за других было сложно. Лидер должен нести на себе тяжесть своих решений и их последствий – так было прописано в Кодексе. Иногда Эдерику казалось, что эта тяжесть его скоро раздавит. – Выдвигаемся к центру города. Мы должны быть там. Истина теперь приходила не в яркой вспышке, она всегда жила внутри, тянущей болью расцветала, когда Эдерик думал или говорил. Он просто знал ясно, чётко и без каких-либо вариантов. Мир был болен, слаб и изранен. Эдерик чувствовал эту болезнь, эту слабость, эти раны, переживал их каждую секунду своего бытия. Мир выздоравливал, отсекая всё лишнее, разрывал кокон прошлого, чтобы выбраться к себе новому. И Эдерик рвался вместе с ним, не зная, куда и зачем. Просто не мог иначе и не был уверен, что доживёт до того момента, когда мир изменится. Тогда Истина придёт к кому-то ещё. К кому-то более сильному и достойному. Менее запятнанному. Руки Эдерика коснулись холодные хрупкие пальцы, он вздрогнул, выплывая на поверхность из тяжёлых мыслей. Вокруг всё ещё раздавались крики и звуки стрельбы, Берка не было рядом, зато была Химель. Девочка держала его за руку и смотрела своим странным, почти нечеловеческим взглядом. Она надела шарф, так ей труднее было дышать, зато пыль не забивалась в жабры. - Что ты здесь делаешь? – Эдерику его собственный голос показался хриплым и слабым. Химель не слушала никого, девочка сама решала, где и когда ей находиться. С Эдериком она была потому, что хотела. - А вот ты где, Видящий! – Из облака пыли показался Старн. Он был весь покрыт извёсткой, на одежде и руках темнели пятна крови, но бывший пастух улыбался. – Я испугался, что потерял тебя! О, и Химель здесь! - Нам надо к центру города. – Эдерик упрямо мотнул головой. Истина билась внутри, требуя всё настойчивее, чтобы он спешил. – Как можно быстрее. Сказать было проще, чем сделать. Люди Пророка попадались в каждом переулке, на каждой улице. Помог Шеб, он провёл Эдерика и часть из его людей через канализацию, остальные остались прикрывать и отвлекать противника. Те, кто пришёл с Шебом, решили им помогать. Дети Богов скользили в утренней дымке, прятались в подворотнях и исчезали в канализационных люках. Несколько раз слуги Пророка пытались воспользоваться тем же путём, но они сгинули, уничтоженные Детьми Богов. Эдерик спешил, он не знал, что должно было произойти, но был уверен, что просто обязан находиться там – в самом центре. Зачем, он понял, когда услышал взрыв и грохочущий звук падающего здания. Куклы практически не встречали сопротивления, они сражались отчаянно и неистово, вели за собой марионеток, готовых умереть по первому их слову. Это вполне устраивало Пророка. Его цель была совсем близко, Штаб и Канцелярия оборонялись, но сотрудников в них было меньше, чем в Управлении, да и организованы они были хуже. Куклы легко справились с охраной у бокового входа. Пророк не собирался афишировать свой визит, не зная, чем тот закончится. В коридорах Штаба всё ещё шли сражения. Верные, завидев своего кумира, присоединялись к нему, пополняя небольшую армию. Защитникам пришлось прятаться в пустых офисах и молча наблюдать за победоносным шествием. Пророк дошёл до самого сердца здания – кабинета Канцлера. Дальше он мог пройти только один, никто не смел следовать за ним. Возможно, этот разговор, вычищенный и переписанный, однажды войдёт в книги по истории. Но, скорее всего, его содержание так и останется тайной, известной лишь ему и наследникам Канцлера. Пророк открыл дверь, его агенты в Канцелярии и Штабе давно передали ему все коды взлома. В лицо ему было направлено два пистолета. Красивая изящная женщина в элегантном платье – всего лишь переодетый мужчина, скрывающий свой пол и личность. И не менее красивый мужчина – безумный маньяк-убийца, видящий мир через призму собственного изощрённого восприятия. Именно эти двое встали перед ним последним щитом, заслоняя Канцлера. - Отофрид, Августа, пропустите его, прошу вас. Он не причинит мне вреда. - Голос Канцлера был лишён каких-либо эмоций, он казался усталым. Глава Империи говорил со спокойствием человека, вынужденного выслушать капризного ребёнка, чтобы только тот не кричал. – Мы всего лишь поговорим. - Наедине. – С нажимом произнёс Пророк. Этот разговор должен был изменить всё, не дело было доверять его посторонним. - Останьтесь. – Канцлер мягко улыбнулся Отофриду и Августе. В итоге только эти двое оказались рядом с ним, те, кто никак не вписывался в привычное общество, кто скрывал себя настоящих. Только им Канцлер мог доверить Империю такой, какой она должна была стать. – А вы присядьте. Разговор вряд ли будет долгим, но вести его сидя всё-таки будет удобнее. - Индиго не оправдали возложенного на них доверия, не выполнили то, ради чего создавалась Империя, привели её к стагнации. Они эгоистичны и слабы, недальновидны и трусливы. – Пророк начал говорить, едва сев в кресло напротив стола Канцлера. Диалог изначально пошёл не так, как он планировал. Глава Империи не был напуган, даже растерян, он перехватил инициативу с первых секунд, и теперь было важно вернуть её. Пророк напомнил себе, что за дверями стоят его сыновья и дочери, готовые по первому зову сделать всё, что угодно. А эти двое – жалкая пародия на людей – не смогут сделать ничего. Они слабы и ущербны. – Ничего не меняется, люди слабеют и сходят с ума. Я могу изменить это, могу изменить Империю. Я займу их место. Мои дети идеальны, они – продукт генной инженерии, обучения и развития. Я создал их совершенными во всём. Они превосходят Индиго. Они могут стать будущим Империи, вести её вперёд, изменить. - Не все изменения полезны. Не всегда надо спешить и не всегда – ломать. – Канцлер продолжал улыбаться. Он знал, что Пророк первым делом придёт к нему, знал, о чём тот будет говорить. Всё это было так просто и очевидно, что почти скучно. Отофрид и Августа неподвижно замерли у двери. Они напряжённо следили за беседующими. – Индиго меня вполне устраивают. Чем вы лучше? Пророк начал говорить. О будущем, об изменениях, о застое, который сейчас убивает Империю, о своих планах. Он был уверен, что Канцлер примет его и его детей как лучших советников и помощников. Никто не смел претендовать на власть потомка Основателей, но Пророк знал, что тому потребуются советы тех, кто стоит выше обычных людей. Управление Империей требовало сил, знаний и понимания гораздо большего, чем то, на которое был способен обычный человек. Всё это он мог дать. Пророк умел убеждать, люди всегда верили ему, готовы были на всё ради него. Даже те, кто когда-то мог видеть Истину, открыли ему свои сердца и пошли на смерть ради будущего, ради общего блага. Канцлер, хоть и был носителем генов Основателя, всё-таки был человеком. Он не мог не поверить, не убедиться в правдивости слов. Пророк старался, как никогда. Даже со своими детьми он не говорил с такой убеждённостью. Даже с Видящим не беседовал так уверенно и осторожно. Канцлер слушал его молча, продолжая мягко улыбаться. Он не перебивал, не переспрашивал, не старался ничего опровергнуть. Просто слушал. - Так чью сторону вы выберете теперь? – Пророк демонстрировал почтение и внимание, не только его слова – весь облик благообразного старца, уважение и вежливость манер должны были склонить Канцлера на его сторону. Индиго давно забыли, с чего они начали, зазнались и заигрались. - Сторону? Вы пока что не предложили мне ничего нового. Индиго часто говорили мне о том же – о будущем, об изменениях. – Канцлер сплёл пальцы в замок перед грудью. В последнее время он часто обсуждал Империю со своими советниками. И не только с Индиго. Настало время двигаться вперёд, вот только куда именно, пока сказать было сложно. Канцлер с интересом наблюдал за тем, что происходило в городе. Сейчас именно его жители выбирали то, какой будет Империя. Пророк поражённо молчал. Он готовился к этой встрече так долго, приложил все усилия, чтобы убедить Канцлера, использовал весь свой дар убеждения. А в ответ получил только вежливую улыбку. На миг Пророку показалось, что он намного младше сидевшего перед ним человека. Что смотрит на него не далёкий потомок, а сам Основатель. - Сейчас на улицах города идёт борьба, самые ожесточённые стычки происходят в Управлении безопасности. Там же находятся и мои советники. – Канцлер говорил медленно, взвешенно отмеряя слова. Он сделал выбор, теперь хотел, чтобы история и люди подтвердили его. С одной стороны, он, как правитель, не мог идти против воли людей и самого течения событий. С другой – тоже как правитель – он должен был направлять и людей, и историю. Сейчас каждое его слово меняло будущее. Канцлер подумал, что забавно будет потом наблюдать, как этот разговор повлиял на всё, что произойдёт после. – Решите свои разногласия – оружием или словом, это вам выбирать. Кто выйдет победителем, тот придёт в этот кабинет снова, и мы поговорим. - Я принимаю эти условия. – Пророк встал, скрестив руки на груди. С самого начала стоило догадаться, что Канцлер не будет вмешиваться и примет сторону того, кто победит. Пророк хотел избежать ненужного кровопролития, но, видимо, без жертв было не обойтись. О диалоге речи не шло, Индиго никогда не согласятся просто уйти, оставив Империю на него. Говорить с ними было просто бесполезно. Только выйдя из кабинета Канцлера и пройдя половину коридора, Пророк осознал, что ему не обещали место у трона в случае победы. Глава Империи выразился осторожнее, он обещал поговорить с победителем. Следовательно, имел значение не только сам факт победы, но и то, как именно она будет достигнута. Пророк скрипнул зубами. Этот человек переиграл его! Значит, нужно было победить так, чтобы не осталось сомнений, так, чтобы противник просто перестал существовать, как политическая сила. - Куда теперь? – Илия робко посмотрел на Отца. Тот выглядел раздражённым и задумчивым. Этот визит должен был стать их победой, но что-то явно пошло не так. - В Управление. Пора это закончить. – Пророк невесело усмехнулся. Индиго стоило отступить ещё раньше. Теперь он не собирался их щадить. Ради Империи и человечества он должен был занять место подле Канцлера. Отсюда начиналось его шествие, здесь была отправная точка объединения человечества ради мира и процветания. Он обязательно выстроит будущее, в котором все будут в безопасности. И ради остальных Индиго тоже. Отофрид посмотрел на Августу растерянно, он никак не мог понять, что только что произошло, и действительно ли тот человек был Пророком. Это было невозможно, ведь то, что скрывалось под внешностью старика, превосходило все самые смелые желания, но при этом было изуродовано почти до неузнаваемости. Августа ответила ему напряжённым взглядом. Она вообще не могла понять, как так получилось, что Канцлера она осталась охранять вместе с этим человеком. Отофрид явился всего за полчаса до появления Пророка, предложил свою защиту, и Канцлер согласился. Его это, казалось, забавляло, вот только Августе нынешняя ситуация не казалась смешной. Они вдвоём с герром Шёнхайт-Эрштелль стали свидетелями исторического события, значимости которого пока даже не понимали. Сейчас уже поздно было думать, достойны ли они такой роли. А ещё Августа не ожидала, что Пророк окажется именно таким – усталым стариком, способным убедить кого угодно в чём угодно. Она сама едва ему не поверила, держалась только на верности и убеждённости, а ещё на том, что решение принимать не ей. Августа была уверена, что, если бы не годы противостояния с Принцем, она не смогла бы устоять. В голосе и манерах старика было что-то такое, чему она не могла дать названия, сила, равной которой она прежде не встречала. Принц брал другим, он видел пороки каждого человека с первых мгновений общения, играл ими, давил на слабости, ломал волю и подчинял. Пророк убеждал покориться, заставлял верить в правильность своих слов. Августа внимательнее всмотрелась в Отофрида, но в нём не было ни капли сомнения. Он тоже не поддался, хотя она и не понимала, почему. - И что теперь? – Августа решилась задать вопрос. Она была советником Канцлера и потому имела полное право говорить то, что считала нужным. - А теперь наблюдаем и ждём. – Канцлер встал и подошёл к столику, на котором стоял заварочный чайник и большой термос с кипятком. Он неторопливо сделал себе чай и вернулся за рабочий стол. - Кто победит, тот и займёт место рядом с вами? – Августа не была уверена, что хочет знать ответ. - Как победит. – Тихо сказал Отофрид. Канцлер кивнул, подтверждая и разрешая говорить дальше. – Важно не кто, а как. На что окажется способен, чем пожертвует, что ответит на обвинения и вопросы. Чья душа останется чиста. - На войне чистых нет. – Августа вздохнула. Напряжение постепенно отступало, вместо него приходило понимание того, что она увидела и услышала, и того, что за этим последует. – Вопрос в жертве. - И в последствиях. – Отозвался Канцлер. Он с интересом разглядывал Отофрида фон Шёнхайт-Эрштелль, тот, хоть и был серийным убийцей, между тем являлся весьма необычным человеком. То, как он смотрел на Пророка и самого Канцлера, и то, что Индиго просили его о содействии, многое о нём говорило. – Что скажете о Пророке? - Он ведь Индиго? – Отофрид едва верил в то, что говорил. – Только взрослый. - Да, в какой-то момент он решил повзрослеть, чтобы лучше понять этот мир. – Канцлер покачал головой. – Не могу сказать, было ли это ошибкой. Каждый видит этот мир со своего ракурса, универсальных ответов для всех не существует. Но взросление ожесточило его, а особые способности стали непосильной ношей. Впрочем, эту ношу несут все Индиго. - Но им она по силам. – Августа едва справилась с удивлением от того, что Пророк был сродни хозяевам Башни. - Не всегда, далеко не всегда и не всем. – Канцлер тяжело вздохнул, достал из ящика стола небольшую фляжку и долил в чай немного янтарной жидкости, пахнущей дорогим алкоголем. – Он лишь увеличил свою ношу. Августа замолчала, обдумывая слова Канцлера. Отофрид тоже молчал. Его мир изменился, расширился и приобрёл несколько новых смыслов. Он ждал, надеялся и мечтая снова увидеть красоту – теперь уже гораздо шире и яснее. - Мне Августы будет достаточно, Отофрид. Пророк больше не тронет Штаб, можешь идти. – Отофрид кивнул, с благодарностью посмотрев на Канцлера. О большем он и не мечтал. Там, в Управлении, истинная красота сейчас мешалась с обыденностью и уродством, растекалась по асфальту и пачкала руки. Именно там ему следовало находиться. Рейнер фон Гедереберг прикрыл лицо рукой от пыли и мелких осколков бетона. Взрыв был несильным, но совсем рядом, в ушах до сих пор звенело. С тех пор, как Куклы вступили в бой, ситуация ухудшилась. Без связи координировать сражение было невозможно, даже офицерам аналитических Отделов приходилось браться за оружие. Рейнер придержал за плечо девочку-подростка с острыми чертами лица. Марнэль слишком рисковала, казалось, просто не замечая того, что происходит вокруг неё. На самом деле Госпожа замечала слишком много и анализировала всё сразу, поэтому могла не обратить внимания на несущегося на неё фанатика или падающую бетонную плиту. Рейнер вёл её к остальным Господам. Он не знал, почему должен был это сделать, но за годы работы в Башне привык не сомневаться. Если в чём-то уверен без причины – скорее всего, это их воля. Он не был восприимчив как Зигфрид, но и не был полностью глух – таких в Башню просто не брали. Рейнер не мнил себя хорошим бойцом и потому старался держаться поближе к химерам, способным защитить его и Марнэль. - Жарковато, да? – Эраэль, как всегда лёгкий, независимый и отстранённый, появился из облака бетонной пыли, словно соткался из неё. На поясе Индиго висела бутыль с водой, на некогда белой одежде виднелись следы копоти и грязи. – Здесь очень сухо и, в тоже время, здесь очень много жидкости. - Крови. Это кровь. Её действительно слишком много. – Марнэль покачала головой. Она словно не замечала своего телохранителя и сопровождающего. Индиго покачала головой, остановилась и начала осматриваться с вежливой спокойной улыбкой. Прозвучал ещё один взрыв – чуть дальше, но ощутимо громче. В пыль справа упали Кукла и химера – их тела сплелись в смертельной схватке, они не замечали никого и ничего вокруг. Рейнер поднял пистолет и прицелился. Когда Кукла выпрямился, сидя верхом на поверженном химере, он выстрелил, целясь точно в затылок. Какими бы способностями ни обладали эти генетические конструкты Пророка, даже они не могли улавливать мысли и намерения в таком хаосе. Рейнер отстранённо подумал, что здесь неплохо было бы найти хоть один элемент порядка. Случайности сплетали реальность точно так же, как раньше её составляли закономерности и последствия. Конечно, каждая случайность имела историю и неизбежность, но с предсказуемостью уже были проблемы. – И прольётся ещё больше. - Воду надо беречь. – Вздохнул Эраэль. Он всегда трепетно относился к водным ресурсам, всегда следил за чистотой воды, а теперь мог только наблюдать, как люди тратят её, не задумываясь ни на миг. Свою собственную алую воду, восполнить которую им будет неоткуда. Ещё один взрыв бросил его на обломки бетонной будки трансформатора. Рейнер не успел ничего сообразить, как сам оказался распластанным в пыли, голова гудела, во рту был привкус крови. Он поднялся, помотав головой. Марнэль стояла и смотрела на него с прежним спокойствием. Она не пострадала и теперь наблюдала за поведением человека, который вызвался проводить её. Индиго знала, что он действовал по велению Тариэля, она чувствовала его присутствие. Рейнер поднялся на ноги и сразу же бросился к Эраэлю. Тому досталось больше, но всё равно пострадал тот не слишком сильно. Сломанная рука и пара синяков были сущей мелочью. Индиго, как мог, соорудил себе перевязь, отказавшись от помощи Рейнера. Тому стоило заботиться о безопасности. Эраэль понял, что они должны спешить. Время вышло, для абстрактных рассуждений – определённо. Когда впереди Рейнер увидел Тариэля, он остановился, позволив Господам присоединиться к нему. Он стоял достаточно близко, чтобы видеть и слышать, но не хотел мешать. Ведь перед Тариэлем замер Пророк. Сейчас решалась судьба всей Империи и его лично. Рейнер привычно и без сомнений оставил её на откуп Господам. Всё равно он не мог, да и не был вправе вмешиваться. И всё же внимательно слушал то, о чём они говорили. Пусть он никому не сможет рассказать, он отдал достаточно, чтобы заслужить право знать. Тариэль покачал головой и грустно улыбнулся. Он ждал этого момента уже очень давно. Канамирэль предупреждал его, предупреждал их всех. И теперь настало время. Рамириэль подошла к нему и встала рядом. Это дело касалось их всех, хотя некоторые предпочли безопасность подземного убежища. Эрнэль с горькой усмешкой подошла и положила руку на плечо Тариэлю. - Надо отойти от Башни. – Хмуро сказал Канамирэль. Они пошли навстречу своему давно потерянному брату. Пророк остановился, не дойдя сотни метров до Индиго. Он смотрел, как они приближаются, и улыбался – добро и ласково, как дедушка при виде дорогих внуков. - Раздражает. – Марниэль передёрнула плечами. Она редко покидала Башню, предпочитая наблюдать за Империей через камеры и системы слежения, но теперь, когда всё это не работало, ей пришлось заняться сбором информации самой. - Давно не виделись. – Пророк раскинул руки, точно хотел их всех обнять. – Вы ничуть не изменились. Сколько же лет прошло? - Много. Ты стал взрослым. – С обвинением в голосе бросила Эрнэль. Она с опаской следила за окружавшими Пророка Куклами. – И принёс нам войну. - Это необходимая мера. Если бы вы добровольно… - Пророк говорил убедительно и самую малость снисходительно. Он был уверен, что они согласятся, если он сможет их убедить. Хотя после слов Канцлера эта уверенность стала заметно меньше. - Никакого добровольно не будет. Младший брат, ты повзрослел, но не поумнел. – Жёстко сказал Тариэль. Он смотрел на Пророка холодно и с вызовом. В нём не осталось ни жалости, ни понимания для этого человека. – Ты мог бы создавать будущее этого мира, а вместо этого стал лишь инструментом его изменения. - И ты говоришь, что глуп я? – Пророк покачал головой. Индиго не повзрослели, они так и остались забитыми детьми, ненавидящими мир, который поступил с ними так жестоко. Они мечтают лишь спрятаться и никогда ничего не делать. Империя – их тёмный угол, из которого они не желают выползать. Ему придётся вытащить их к свету, хотя бы ради них самих. Пророк не испытывал к Индиго ненависти, он понимал и разделял их боль и их отчаяние. И всё же он должен был заменить их. У Кукол было больше прав на место рядом с Канцлером. – Вам давно пора повзрослеть, выйти из своего замка и посмотреть на мир, который вы же и создали! Я изменю его и сделаю лучше. - Он уже меняется. Он уже становится лучше. Ты опоздал со своими заявлениями и обещаниями. Мы уже начали процесс. – Рамириэль невесело усмехнулась. Её руки были по локоть в крови, а на ноге виднелся длинный закрытый биоклеем порез. Она не могла просто наблюдать, химеры были её детищем, которое она пыталась спасти любой ценой. - Мы уже нашли старую лабораторию, у нас уже есть всё, что нужно. – Эраэль придерживал сломанную руку, но всё равно улыбался. - Мы построили свою собственную лабораторию и собрали учёных. – Марниэль усмехнулась. Она почувствовала неуверенность и осознание провала. Это было концом для Пророка. Ему стоило начать хотя бы пару лет назад. Теперь процесс возглавить он не мог. – Всё пройдёт даже без нас, но с нашими именами. Ты опоздал. - Когда? – Пророк нахмурился. Куклы, чувствуя настроение своего создателя, сжали кольцо. Они с подозрением и угрозой смотрели на группу детей, покрытых кровью и гарью, некоторые из которых были ранены, но все как один улыбались странными, непонятными улыбками. - Пока ты был занят подготовкой к войне. – Холодно ответил Тариэль. Он понимал причины, видел все процессы, но был не готов простить подобного предательства. Убивать ради того, что считаешь правильным – это было по-взрослому. Им и самим приходилось это делать, но всегда – с сожалением, Пророк же просто не ценил ничьи жизни, кроме своей. Тариэль отвернулся от Пророка и перевёл взгляд на стоявшего в отдалении Рейнера фон Гедерберга. Он не случайно привёл его сюда, бригаденфюрер заслужил хотя бы часть правды за то, сколько сделал для Башни. Понимание – это и тяжёлая ноша, и великий дар. - Я делаю это ради человечества! – Пророк сжал кулаки. Сейчас он был больше похож на капризного ребёнка, до последнего готового отстаивать свою правоту. Тариэль вздохнул и почти с жалостью посмотрел на него. Конечно, Пророк всё ещё оставался опасным противником, он всё ещё мог навредить и очень сильно. Вернее, он точно навредит, но именно этим поможет. - Ты – часть нашего плана, прими это. Да, Империя изменится, мы изменимся. Это неизбежно и необходимо. Но не так, как желаешь того ты. – Тариэль говорил спокойно и тихо, хотя Куклы, окружавшие своего лидера, сжимали в руках оружие и смотрели на него с ненавистью. Рейнер не успеет добежать, не успеет защитить, если они нападут. Тариэль едва ощущал разумы Кукол – Пророк надёжно их спрятал. Но этого было и не нужно. Это сражение нельзя было выиграть оружием, они все это прекрасно понимали. – Мы уже сделали шаг вперёд. Ты же видишь. Мы вышли из Башни. - Судьба страны – не игры в песочнице! – Пророк заставил себя успокоиться. Он всё ещё мог переломить ситуацию, ещё ничего не было решено до конца. - А мы и не играем. Ты – всего лишь инструмент судьбы, не её вершитель. – Тариэль мягко улыбнулся. – Зачем тебе всё это? Ты ведь сделаешь только хуже, если получишь власть. Твоё правление будет более жестоким, чем наше. Ты отберёшь у людей остатки свободы. Ведь ты этого хочешь? - Люди не заслужили свободы, не заслужили права выбора. Вы всегда выбирали за них. Я сделаю так же. Они будут счастливы в новых кандалах. – Пророк усмехнулся. Под людьми он подразумевал взрослых. Всех этих ничтожеств, что сейчас убивали друг друга, даже не понимая, зачем. – Им не нужна свобода. Они хотят служить и подчиняться. В последний раз, когда они выбирали, они выбрали смерть для этого мира. Смерть для нас. - Ты так ничего и не понял. – Марниэль покачала головой и сделала шаг вперёд. Ей было почти жаль Пророка. Она понимала его ненависть, его озлобленность. Каждый из Индиго проходил через это, но они смогли взглянуть в глаза своей тьме, договориться с ней. А потом повернуться и заглянуть вперёд. Не так далеко, как Канамирэль, но достаточно, чтобы понять, что они должны сделать. – Есть войны, которые разрушают настоящее, есть войны, которые уничтожают будущее. А есть те, что ведутся, чтобы больше не было никаких войн. Сейчас одна из них. - Вы не уйдёте, не отдадите мне Империю? Готовы дать ещё один шанс взрослым? После всего, что с нами сделали? После всех жертв? – Пророк говорил тихо, так, что его слышали только Индиго. Он обращался к ним и только к ним. Ему были безразличны все те, кто стоял за его спиной. - Ты – часть судьбы, её инструмент. И эту судьбу сплели мы. – Проговорил Канамирэль. Ему не хотелось разговаривать с Пророком, он понимал, чем кончится этот разговор, но он был необходим. Иначе всё могло выйти ещё хуже. – Долго, кропотливо мы создавали вероятности. Это не шанс, мы не позволим им свернуть с найденного нами пути. Изменения не будут лёгкими. Если бы ты не устроил эту бойню, нам пришлось бы сделать это самим. Вынужден поблагодарить тебя за это. Хотя мы всё равно действовали бы мягче. И дольше. Жертв было много и будут ещё. Невосполнимые потери. Но допустимые. - Ты говоришь, как они. – С презрением ответил Пророк, с отвращением глядя на Канамирэля. Тот только обречённо помотал головой. Ему самому было противно говорить всё это. - Да. И это ты сделал эти жертвы допустимыми и необходимыми. Мы можем лишь использовать их, не дать им стать напрасными. – Канамирэль болезненно поморщился, на его плечах точно лежала тяжесть всего города. Даже стоять прямо было тяжело. – Как и всем нашим, которые умерли. Чтобы не дать пропасть мечте Атарэли. - Эта мечта – наивна и глупа. Это невозможно! – Пророк упрямо поджал губы. Он уже понял, что договориться не получится. Индиго были так же свято уверены в своей правоте, как он – в своей. – Наши пути пересеклись, но вместе не сойдутся. Вас не переубедить. Что ж, вы выбрали свою судьбу. Я не хотел этого! Вы знаете, что не хотел. Мир, в котором не будет лжи и жестокости, я хотел показать вам. Но вы не хотите открыть глаза и понять! Пророк развернулся на каблуках и зашагал в сторону от Индиго. На его лице появилась недобрая, жестокая усмешка. Он подал знак одному из Кукол, тот понятливо кивнул. Если они так цепляются за прошлое, своё уютное положение, он лишит их его. Если они не хотят увидеть и понять, он заставит. Пророк шёл к высокому зданию, вмещавшему несколько Управлений. Там было достаточно безопасно. Вокруг кипело сражение, но его оно не заботило. Все, кто переживёт бойню, будут его верными слугами. Даже те, кто сейчас сражается против него. Или же станут праведными жертвами ради будущего всего человечества. Пророк не собирался останавливаться на одной Империи. Индиго смотрели ему вслед, понимая, что сейчас произойдёт. Они стояли неподвижно, зная, что им ничего не грозит, а больше они всё равно никого спасти сейчас не смогут. - Кто он такой? – Рейнер подошёл к Индиго и встал рядом с Тариэлем. Они задолжали ему правду. - Он был один из нас, он – Индиго. Только он решил взрослеть. Кроме него были и другие. Синеглазая, например. Мы потеряли его из вида уже давно. – Тариэль устало повёл плечами. Этот разговор был тяжёлым, то, что последует за ним, было ещё тяжелее. – Думали, он погиб. Но он прятался среди Детей Мёртвых Богов, тех, кто знает Истину. Туда нам хода не было, поэтому мы его и не находили. Он хочет как лучше, просто не понимает, как лучше. Мы работаем вместе, наблюдаем, анализируем, выстраиваем. Он же был один всё это время. Одиночество сдедалало его слепым. И он останется один до конца своих дней. Этот путь он выбрал сам, и мне жаль его. Тариэль обернулся и посмотрел на Башню. Это всё, что он мог сделать – пожалеть своего врага, брата, ставшего врагом. Они никогда не дружили, но всё-таки у них было кое-что общее. Особое восприятие мира. Миссия. Взрыв потряс, казалось, весь мир. Тариэль упал на колени. По лицу его текли слёзы. Когда Куклы прорвались на территорию Управления, Фреки сразу понял, что удержать все здания не удастся. Враг был не только снаружи, но и внутри каждого из них. Возможно, даже Башни, хотя она сейчас стояла на удивление тихой и пустой. Работал оперативный штаб, работал аналитический центр, но в коридорах не было ни души. Да и сами хозяева Башни либо вышли наружу, либо куда-то спрятались. Фреки не ждал, что они вообще покажутся, но отчаянно сражался, стараясь не подпустить к ним врагов. Впрочем, Господам, казалось, опасность не грозила – не от обычных людей точно. Те их либо не замечали, либо просто не могли достать. Химеры собрались у стен Башни – все вернулись, кто был жив. Даже Вельва, скалясь и мотая головой при каждом резком звуке, замер, не сводя глаз с ухмылявшегося Куклы. Рванулся вперёд, лишь бы заглушить бьющийся внутри крик запахом чужой крови. Гери рядом тоже оскалился и посмотрел на напарника. Им не нужны были слова, они понимали, что чувствует сейчас химера-андрогин. После того, как чуть не потеряли друг друга в сражении с Фенриром. Понимали. Знали. Вельва поднялся, встал над изувеченным телом элитного бойца Пророка. Его взгляд невольно скользнул вверх, к распахнутым воротам Управления безопасности. - Иди. – Фреки положил руку ему на плечо. Гери прав, они должны были это сделать. Хотя бы потому, что тоже были химерами. Хотя бы потому, что это всё равно ничего не решало. Хотя бы потому, что весь мир сейчас катился в пропасть, и никто не мог знать, чем всё закончится. – Иди. - Отпускаешь? – Вельва оскалился, точно ждал, что его остановят, обманут. Или убьют. - Какая разница теперь? Мы выстоим без тебя. Или погибнем. – Гери пожал плечами. Он видел по бледному, исхудавшему лицу Вельвы, что его время на исходе. Видел по запавшим глазами, по дрожи в пальцах. По запаху. Сейчас, когда все они были в боевой форме, Гери чувствовал это особенно сильно. От Вельвы пахло кровью, но только чужой. – Иди. Скажем, видели, как ты погиб. - Иди. – Повторил Фреки. Вельва кивнул, его лицо дрогнуло, точно он пытался улыбнуться, только не знал, как. А потом химера сорвался с места и побежал к выходу. Фреки пожал плечами и усмехнулся. Теперь этот псих был не его проблемой. Вельва заслужил провести последние дни или месяцы со своей парой без всего этого безумия. Кто бы ни победил, головы всё равно полетят, в Управлении и городе будет жёсткая чистка, вопрос лишь в том, по какую её сторону окажутся химеры. - Мы его больше не увидим. – Уверенно сказал Гери. Он не жалел, знал, что поступил правильно. Рано или поздно это ждало их всех – разрушение нестабильного, кое-как слепленного из кусков организма. Рано или поздно они просто исчезнут в недрах лабораторий, а потом – в крематории. И хорошо, если вместе. У Вельвы был хотя бы шанс на покой. Впрочем, у Гери не было времени размышлять о будущем. Главное было не погибнуть здесь и сейчас. Куклы рвались в Башню, как будто всё это затеяли только для того, чтобы посмотреть на развешанные по стенам портреты. Гери облизнулся в предвкушении. Он дал себе обещание, что, если они только выживут, после победы запрутся с Фреки дома на несколько дней и отключат телефоны, даже если в дверь ломиться будут. Они этого определённо заслуживали. Вельва добежал до самых ворот. Он не нуждался в разрешении Фреки, но тот его дал, велел уйти. Эти слова стали последней каплей в его решимости бросить всё. Пришло время предать всех, чтобы не предать самого себя. Вельва был благодарен за это, он обещал себе не забыть того, что именно Гери и Фреки его отпустили. В конце концов, помнить оставалось недолго. Бальдр ждал его, чувствовал, что они скоро снова увидятся. Вельва бежал, не видя никого и ничего перед собой. Пока не остановился, точно натолкнувшись на стену. Перед ним стоял старик и смотрел долгим, внимательным взглядом, точно рассматривал интересный камень у себя под ногами. Вельва никогда не видел его прежде, но понял, кто перед ним. Пророк стоял, безмятежно улыбаясь, точно находился в своих владениях. Нейхардт фон Кальтштейн отточенным движением сменил магазин и поднял пистолет. Всё свободное пространство между зданиями заволакивала дымка из пыли и бетонной крошки. В этой дымке мелькали тени людей, они сплетались, падали, некоторые бежали, другие стояли неподвижно. Нейхардт не видел их, но знал, где находится враг, и куда надо стрелять. Все чувства были напряжены до предела, в нагретом взрывами воздухе двигаться было легко. Нейхардт вывел последних химер из Башни, когда связь оборвалась окончательно. Больше не было армии, других Управлений, криминальной полиции. Остались только те, чьи силуэты можно было различить в пыльной взвеси. Нейхардт медленно вдохнул, потом выдохнул, оглядываясь по сторонам. Фанатик бросился на него из особенно густого облака, но Кальтштейн успел выстрелить раньше, чем тот до него дотянулся. Каждое движение – короткое и скупое, каждое действие – выверено и отточено. Нейхардт продолжал анализировать то, что его окружало – движения теней, запах, теплоту их тел. Там, в защищённых подвалах Башни остались его аналитики, его резерв, те, кто снова и снова проверял каналы связи, пытался отслеживать перемещения по всё ещё передающим сигнал городским камерам. Нейхардт наклонил голову к плечу. Ещё один небольшой взрыв сотряс землю и заодно сдул большую часть пыльных облаков. Поле боя немного расчистилось. Вельва шла быстрым шагом к воротам. На её лице была решительность и готовность убить любого, кто попытается её остановить. Почувствовав взгляд, Вельва замерла и повернулась. Несколько бесконечных секунд она смотрела в глаза своему бывшему начальнику. Нейхардт понял, куда она идёт. Вельва не собиралась возвращаться, она дезертировала. Нейхардт кивнул, отпуская. Химерологи докладывали ему, что Бальдру осталось жить совсем недолго, если повезёт – несколько дней. А Вельву вполне можно записать в погибшие. Вряд ли кто-то будет проверять химер, если под свидетельством будет стоять его подпись. Нейхардт снова поднял пистолет. Ещё выстрел, ещё один сторонник Пророка рухнул в пыль. Нейхардт недовольно нахмурился – конечно, задержка была слишком короткой, но он потерял концентрацию. Вельва ушла, чтобы быть со своей парой, что так могло в этом взволновать его? Нейхардт сжал губы, внутри холодом разлилось понимание того, что он и сам хотел бы уйти. Он ведь так и не поговорил с ней, не сказал то, чего не имел права говорить. Нейхардт качнул головой, выискивая новую цель. Он не сказал бы всё равно. Именно потому, что не имел права даже думать о подобном. И потому, что фройлен Рейденберг определённо отказалась бы даже слушать. Но он хотел увидеть её ещё раз, услышать голос. Если осмелится – ещё хоть раз почувствовать прикосновение, как тогда, в кафе, когда она передала ему записку. Их руки встретились всего на мгновение, но они оба были без перчаток – немыслимая вольность. Нейхардт невольно сжал ладонь, понимая, что не должен мечтать о несбыточном, да ещё и посреди поля боя. И всё равно образ Гринхильды никак не шёл у него из головы. Она много сделала для Империи, но о её вкладе знали только двое – он и Рейнер. Сильная, храбрая девушка, не требующая признания или наград. Но Нейхардт всё равно не мог сейчас думать о ней, как об агенте, работавшем под прикрытием. Почему-то всё равно на ум приходили её взгляд и грустная улыбка. То, что её не раскрыли, было удачей, то, что она выжила – невероятным везением. Нейхардт каждый раз боялся отпускать её к Куклам, понимая, что встреча может стать последней. Но так было надо. Долг и ответственность перевешивали. Сейчас все заговоры были уже раскрыты, все тайны вышли на свет. Он просто хотел быть уверен, что она в безопасности. Нейхардт кивнул взгляд в ту сторону, куда ушла Вельва. Он не имел права идти на поводу своих желаний. Не должен был, но очень хотел ещё раз услышать её голос. Даже если она велит ему убираться прочь. Нейхардт медленно опустил пистолет. В этот момент земля содрогнулась, грохот ударил по ушам, воздух в лёгких сжался, по мышцам ударила боль. Нейхардт упал на бетон, в голове гудело, во рту появился привкус крови. Вельва усмехнулась. Это было невероятной удачей – сразу отдать все долги и отомстить за потерянное время. Старик не видел в ней врага, не обращал внимания, был уверен в своей неуязвимости. Вельва поудобнее перехватила нож с длинным тонким лезвием и ускорила шаг. Она не собиралась убивать Пророка – слишком легко тогда отделались бы Господа, создавшие их с Бальдром настолько несовершенными. Им тоже надо было страдать. Но Пророк отнял время, а времени сейчас было в обрез. Через несколько мгновений, когда до врага оставался всего десяток шагов, Вельва почувствовала тяжесть в мышцах, острое желание уйти куда-нибудь – куда угодно, только бы Пророк не смотрел на неё так понимающе, с таким сочувствием. Он был настолько самоуверен, что рядом с ним даже не было охраны – вообще никого, ни одной Куклы. Этот взгляд ужасно бесил химеру, Вельва уцепилась за это чувство и продолжила идти. Ненависть – застарелая, сводящая с ума, поглощающая всё вокруг – заглушила голос, пробившийся в голову, успокаивающий, просящий уйти. Вельва позволила себе раствориться в тёмном чувстве отвращения ко всем людям, к Индиго и к самой себе за свою силу и его слабость. Бальдр заслуживал жизни! Они оба заслуживали жизни. Но всё, что им дали – совсем немного времени, полного отчаяния и боли. Вельва ударила коротко, вложив всю свою ярость в этот один удар. Большего она не хотела, даже вцепиться в глотку – не в этот раз. Она знала, что рана не убьёт, а ещё – что чувства, с которыми она была нанесена, навредят Пророку больше, чем нож. Зло осклабившись, Вельва медленно вытянула клинок из тела своего врага и, не оборачиваясь, зашагала к выходу из Управления. В последний раз взглянув на Башню, она заметила стоявшего у входа Нейхардта Кальтштейна. Химера покачала головой – он был ещё одной невольной жертвой игр с жизнью, которые так легко удавались Господам. Вельва поймала его взгляд, кивнула, сказав одними губами, чтобы он мог разобрать: «Прощайте». Нейхардт кивнул. Он смог понять так же, как поняли Гери и Фреки. В любом случае, это ничего не решало. У выхода Вельву задержали бойцы террористической группы, некогда разгромленной Управлением. Химера отлично помнила их знак, как и то, что делала с членами этой банды. Они громко орали, когда корчились на металлических шестах. Такую боль никакие боевые стимуляторы заглушить оказались не в силах, никакие наркотики. Вельва усмехнулась. Сейчас у неё не было времени развлекаться, но она не могла не уделить пару минут старым знакомым. Они ведь стояли между ней и её целью. Сзади раздавались крики. Кажется, до кого-то дошло, что Пророк не неуязвим и не всесилен. Вельва кинулась вперёд, метя ножом – другим, с широким лезвием – в горло первому террористу. Тот даже не смог ничего сообразить, слишком быстро химера перешла к атаке. Второй попытался оттолкнуть Вельву, поднять пистолет он уже не успевал. Химера перехватила его руку и вспорола грудину до самого горла. Пусть и не глубоко, но длинного пореза хватило, чтобы вывести террориста из боя и заставить истекать кровью. Третий всё-таки успел выстрелить, попал по касательной, лишь слегка задев плечо. Вельва пригнулась, ударила ногой снизу вверх, метя в челюсть. Удар был таким сильным и резким, что сломал террористу шею. Вельва выпрямилась и побежала к воротам Управления. Ей не интересен был бой, впервые не хотелось крови – только тепла тела её напарника. Химера-андрогин спешила, зная, что успеет. Должна. Просто не может не успеть. То, что она смогла ранить Пророка, избавило её от остатков вины за дезертирство. Теперь она была свободна. Больше она не собиралась терять ни секунды на людей. В тот миг, когда Пророк повернул голову и посмотрел на неё, Вельва почувствовала тепло. Бальдр защитил её от взгляда старика. Бальдр был с ней, ждал её, вёл, защищая от всех опасностей. Они были едины, как никогда прежде. И потому Вельва очень спешила. Дальше, через пылающий город, через взрывы и крики, где её ждал тот единственный, с кем она была связана с самого рождения. Тот единственный, кто был ей важен. Бальдр ждал её, теперь всё время Вельвы – до самого последнего мига – принадлежало ему одному. Пророк был зол, он ожидал, что Индиго не согласятся просто уйти в сторону, что не захотят отдать власть и влияние на Канцлера без боя. Но они унизили его, выставили всё так, будто он действовал по их плану. Пророк вынашивал эту идею, готовился не одно десятилетие, много сил и средств потратил на селекцию, и всё это – часть их видения будущего? Злость заставила его ускорить шаг и оторваться от Кукол. Он чувствовал взгляды своих детей, ощущал их недоумение. И не был готов объясняться с ними. Индиго лгали, конечно же, лгали. Даже они все вместе не могли просчитать так сильно вперёд, учесть все факторы. И та лаборатория, даже если бы они нашли, там всё равно не было всех ответов, только воспоминания. Пророк оторвался достаточно сильно, чтобы погрузиться в свои мысли и не ощущать всё время рядом своих детей. Он задумался слишком сильно и потом не почувствовал того, что рядом с ним оказался враг. Чувства, эмоции, мысли этого существа так сильно отличались от привычных, что Пророк не сразу смог их воспринять. Оно стояло прямо перед ним, одетое в длинный бесформенный балахон. Длинные белые волосы падали на лицо – не понятно, то ли мужское, то ли женское. Пророк остановился и посмотрел на существо – ещё один уродливый конструкт Индиго, бесправное, изуродованное порождение их тщеславия. Они решили, что могут собрать жизнь из кусочков, как детскую головоломку. Они возомнили себя творцами, мастерами, а на самом деле породили ущербную жизнь, не имеющую места в этом мире. Пророк улыбнулся, как улыбаются детям, когда хотят подарить им что-нибудь. - Дитя, позволь мне… - Он не успел закончить фразу, существо оказалось совсем близко, его лицо – возможно, даже красивое, андрогинное – было перекошено в дикой звериной злобе. Химера оскалила удлинённые клыки и надавила на рукоять ножа. Пророк перевёл взгляд вниз, на свой живот, по которому растекалась кровь. Химера напала без предупреждения, какого-либо лишнего движения, даже мысли не было или же он её просто не уловил. Пророка захлестнуло ощущением лютой ненависти, исходящим от существа. Звуки вернулись лишь через секунду – крики Кукол, что спешили к нему – вместе с ними пришла и боль. Химера загнала ему в живот нож с широким лезвием. Слои ткани его одеяния смогли принять лишь малую часть удара. Существо отпрыгнуло, оставив нож в ране. На лице, занавешенном длинными волосами, Пророк разглядел злую усмешку. Индиго создали самого настоящего безумного монстра. Куклы подоспели вовремя для того, чтобы подхватить его. Чьи-то руки вытащили нож, зажали рану, закрыли её жидким бинтом. Его буквально на руках вынесли из ворот. Пророк чувствовал боль, но ещё больше – досаду. Как он мог так ошибиться? Как мог не заметить это существо? Оно отличалось даже от других химер. Пророк не услышал его мыслей, точно их кто-то закрыл от него, точно у этого ущербного существа была особая защита, высокоорганизованный разум. Куклы уводили его прочь от Управления, от Индиго, от поражения. Пока он жив, всегда будет ещё один шанс. Харальд достал из пачки тонкую чёрную сигарету и закурил, мысленно отметив, что надо будет купить ещё. Десять минут назад через помехи прорвалось сообщение от дяди о том, что армия перешла в наступление и скоро будет у ворот Управления безопасности. Здесь всё тоже постепенно стихало, но бои шли во всех корпусах, взрывы тоже продолжались. Харальд затянулся и медленно выдохнул ароматный, горчащий дым. Половина Управления лежала в руинах, в остальной слышались крики, выстрелы, кое-где поднимался дым от пожаров, которые некому было тушить. Харальд докурил сигарету и выдохнул, собираясь с силами. Он смертельно устал, был ранен, всё тело болело от падений, ушибов и небольших царапин. В голове стоял туман. Плеть скользнула по руке, расправляясь. Она позволяла бить с расстояния, не подставляясь под удар. Патронов осталось мало, и не только у него. Нападающие тоже всё чаще шли врукопашную. Главное – не попасть по своим. Предателей в форме тоже почти не осталось – их либо убили, либо арестовали. Харальд вышел на открытое пространство и сделал короткий замах, отведя руку назад, крутнул запястье, целясь по стоявшему к нему боком террористу. Тот закричал от боли, когда тяжёлый кончик плети захлестнул ему запястье, заставив выпустить нож. Харальд ударил ещё раз – выше, по глазам. А потом почувствовал резкую боль. Он слишком устал и потому не заметил врага. Нож скользнул по ребру, но террорист – совсем мальчишка, на наркотиках, судя по расширенным зрачкам и серому налёту на потрескавшихся губах – быстро понял ошибку и ударил под колени, заставляя Харальда рухнуть в пыль. Добить он не успел, земля содрогнулась от грохота падающего здания, разлетевшиеся куски бетона и камня покрыли площадь, один ударил юного террориста в спину, сломав позвоночник. Харальду досталось меньше – он успел сжаться, закрыть голову целой рукой. Несостоявшийся убийца прикрыл его своим телом. Но всё равно несколько крупных кусков ударило, оставив сильные ушибы и сломав пару рёбер. Дэнель вошёл в ворота Управления безопасности вместе с группой Детей Богов, решивших помогать до конца. Знакомая территория изменилась почти до неузнаваемости, повсюду полыхали пожары, здания были частично разрушены, всюду лежали мёртвые и раненые, сквозь густую пелену бетонной пыли слышались крики и выстрелы. Дэнель прикрыл глаза, позволяя чутью вести его. Химеры отличались, температура их тел была значительно выше, да и двигались они иначе. Некоторые террористы тоже – от них воняло наркотиками и безумием. Дэнель двинулся вперёд, постепенно ускоряясь. Он искал только одного человека, остальные либо не имели значения, либо были помехой. К нему попытался прицепиться офицер Управления, Дэнель ушёл в сторону, растворившись в дыму. Ему не хотелось объясняться и терять время. Одет он был, как и любой житель окраин. Детям Богов тоже пришлось нелегко, их часто принимали за приспешников Пророка, но как-то они умудрялись предупреждать, сражались рядом с офицерами, чтобы не казаться врагами для остальных. Дэнель остановился, замер, прислушиваясь, потому снова пошёл вперёд, уже зная, куда именно ему нужно идти. Террорист выскочил из серой дымки и кинулся к нему. Брошенные Куклами, последователи Пророка бились отчаянно, понимая, что просто сбежать уже не получится. Армия сжимала кольцо, очищая район за районом. То, что Пророка в Управлении больше не было, знали все. Куклы тоже отступили, растворившись в переплетении улиц. Не все, конечно, кто-то остался, не имея возможности уйти, кто-то был ранен или убит. Всех их Пророк бросил на произвол судьбы. Дэнель легко скользнул в сторону, развернулся, выкинул руку вперёд, всаживая нож в шею террориста почти по рукоять, потом выдернул резким движением. Тот пошатнулся и, хрипя, осел на асфальт. Следующий был предателем, одним из немногих уцелевших. Дэнель знал его, тот тоже узнал беглого офицера Дерека Лейбриха, усмехнулся и поднял пистолет. Уйти с траектории пули было просто – поднырнуть перекатиться, скользнуть в сторону. И выпрямиться, выбросив руку с ножом вверх. Лезвие вошло под подбородок предателя. Ещё одной помехой меньше. Дэнель двигался быстро, скользя и уклоняясь. Он чувствовал, что должен спешить. Земля толкнулась в ноги, юноша пошатнулся и упал на одно колено. Затем пришёл звук: низкий, долгий, как последний вздох умирающего гиганта. Крик – не прозвучавший, полный невыносимой скорби – раздался внутри головы. Никто из людей не смог его услышать – может, химеры и совершенно точно – Индиго. Что-то огромное прекратило своё существование. По лицу ударил ветер – так наступило будущее, от которого невозможно сбежать. Дэнель стиснул зубы до боли, сжал кулаки и побежал. Ему уже было всё равно, кто и что рядом с ним. Что-то важное перестало существовать, вот только на замену ему ещё пока ничего не пришло. Дэнель выбежал на небольшое открытое пространство, заваленное осколками бетона и перекрытий. Пахло кровью и пылью, в ушах всё ещё стоял гул. Часть здания обрушилась именно сюда, раздавив людей и завалив площадку обломками. Он был там, в самом центре. Сидел, ошалело глядя прямо перед собой. Дэнель подошёл и рухнул на колени рядом, прижался, понимая, что пронесло только чудом. - Нэль. – Харальд улыбнулся, одной рукой прижимая юношу к себе. Дэнель всё-таки смог найти его, пришёл, едва не слишком поздно. Где-то рядом всё ещё что-то рушилось, падало, слышались крики. Что-то взрывалось, но Харальду было всё равно. Сейчас к нему прижимался Нэль, его Нэль, живой, подрагивающий от напряжения, целый. И не важно, что рёбра болят, рука онемела, всё тело ломит. Не важно, что голова раскалывается, а плечо, кажется, вывихнуто. Он рядом. - Харальд. – Дэнель выпрямился, потянулся губами к губам. Только сейчас он понял, в каком напряжении был всё это время, как сильно боялся. Они так долго были порознь, столько раз у каждого был шанс погибнуть. И всё равно они уцелели. Дэнель не мог перестать целовать, забывая о том, как дышать. Весь мир отодвинулся куда-то далеко, время выгнулось, натянутое до предела. Дэнель разорвал поцелуй и повернул голову. Она стояла совсем рядом, глядя на них из-под свисающих на лицо волос. Девочка в выцветшем платье с цветочным рисунком не шевелилась. Она молча наблюдала за тем, как рождается то новое, что может появиться лишь в миг гибели старого. Новое начало. Впервые Дэнель не чувствовал угрозы, глядя на Тень. Девочка медленно кивнула, точно давая право на что-то очень важное. Через миг она стояла уже дальше, хотя не сделала ни единого движения. Харальд вдруг подумал, что, возможно, видит её в последний раз. Ей больше от них ничего не было нужно. Только этот миг. Только эти объятья посреди разрушенного мира. Только слово, что так отчаянно рвалось с губ. Слово, которого они оба не знали. Харальд провёл рукой по волосам Дэнеля – отросшим за время его вынужденного пребывания на окраинах. Теперь, когда всё закончится, они смогут вернуться домой. Если их дом ещё стоит. Но даже начинать всё заново уже не страшно. И тогда, за дверями их квартиры, они заполнят ту пустоту, что выросла внутри за время разлуки. Но здесь и сейчас Харальд просто не мог разорвать объятий. Не мог отпустить, потому что так долго ждал этого мига. - Харальд. – Дэнель повернулся к нему, заглянул в глаза. Смысл зазвенел, напряжённый и распятый на времени. Что-то менялось в мире и сейчас должно было измениться окончательно, навсегда. Слово, что должно быть произнесено. Слово, что не звучало слишком давно. Харальд почувствовал, как оно трепещет на губах, звенит в воздухе. Он смотрел в глаза Дэнеля и не мог оторваться. В них было всё, что ему нужно было знать об этом мире. В них и был весь этот мир. – Я люблю тебя. - Я тоже. – Харальд сглотнул подступивший комок. Мир треснул, рассыпавшись осколками, тишина взорвалась криками и грохотом. Но нужно было сделать это именно сейчас. Слово должно было прозвучать. – Я тоже тебя люблю, Дэнель. Тень крепче обняла своего плюшевого зайца и отвернулась от них. Слово прозвучало, и она его услышала. Мир изменился, перешёл в новое состояние. Тень продолжит следить и выполнять свою работу. Харальд улыбнулся спокойно и безмятежно, впервые за очень долгое время. Он понял, что больше не увидит Тень. И точно больше никогда не отпустит Нэля. Если бежать на окраины, то только вместе. Если на границу – тоже. Дэнель сидел, уткнувшись лицом в плечо Харальда. Теперь он знал, чего ему так не хватало на окраинах, почему было холодно и тяжело засыпать. Там не было его. Юноша никогда больше не хотел ложиться в постель один. Никогда не хотел расставаться. - Навсегда. – Тихо прошептал Дэнель. Они теперь вместе навсегда. Ничто и никто не разлучат их. - Да, навсегда. – Как клятву произнёс Харальд. Не отпустит. Никогда больше.