Багровый плен

«В его глазах я вижу растерянность былого и горестную печаль его одиночества, а может и симпатии, но не к моей личности, а к образу, который когда-то хотел быть с ним рядом». Виктория Роа

Холодный океанский ветер остудил разгоряченное лицо, стоило Джону Уиллису выйти из стеклянных дверей душного зала аэропорта. Наскоро запахнув пальто, он притянул к ногам небольшой дорожный чемодан и, чуть поспешно достав сигарету из портсигара, блаженно вдохнул терпкий дым. Поездка на юридическую конференцию затянулась на лишние сутки в связи со снежной бурей, обрушившейся на эту сторону побережья, поэтому мужчина не скрывал своего облегчения и счастья после неудобного и долгого ожидания вылета и от того, что наконец оказался в родном Сэнткроссе. Такси прибыло быстро, и спустя несколько минут он уже мчался по городским улицам, практически не тронутым непогодой последнего дня. Из радио доносился легкий джаз, а водитель всю дорогу помалкивал, поэтому Уиллис расслабленно вытянулся на заднем сидении автомобиля, предаваясь приятным мыслям о скорой встрече со своим парнем. Несмотря на их, порой, сложные взаимоотношения, Джон знал, что его возлюбленный будет рад его возвращению. Дом хоть и дорого и красиво обставленный, некогда был пустым и холодным, но с тех пор как Али поселился там, стал гораздо уютнее, а сам Уиллис стал, возможно, более мягким и спокойным, как он появился в его жизни. Сам того не замечая, Джон улыбался, чем привлёк внимание водителя, который, взглянув на своего одинокого пассажира через зеркало заднего вида, невольно усмехнулся. Уиллис, заметив взгляд, уже собирался завести беседу, но его телефон разразился нетерпеливым звонком. Обреченно ответив, не воображая ничего хорошего, мужчина оказался прав. — Здравствуйте, мистер Уиллис. Меня зовут Ребекка, я управляющая пабом «Голодный койот». Ваш номер дал детектив Уайт. К сожалению, полчаса назад у нас произошла массовая драка, и ваш знакомый оказался среди пострадавших. Он отказался от госпитализации и в настоящий момент находится около нашего заведения. Не могли бы вы помочь ему добраться до дома? Уиллис стиснул зубы и постарался спокойно ответить звонившей женщине. — Спасибо вам, я скоро подъеду. Попросив водителя сменить маршрут, Джон начал невольно закипать. Как бы ни хотелось не злиться, он не мог сдержаться. Эта болезненная привязанность к Николасу Уайту сводила с ума. Когда у Ника снова происходило какое-то дерьмо, Уиллис всегда, как мать Тереза, мчался его выручать. И почему-то, по закону подлости, это всегда происходило в неподходящий момент. Такси плавно остановилось около неприметного здания, в котором по одной лишь неоновой вывеске над тёмным входом можно было опознать нужное место. Уже издалека, мужчина увидел фигуру Уайта. Ник сидел прямо на тратуаре, прижавшись к блестящему боку свего автомобиля. Отпустив такси, Джон молча подошёл к другу, стуча колесиками чемодана по брусчатке, и навис над ним осуждающей тучей. Уайт поднял на подошедшего мутный взгляд и зло усмехнулся. — Ник, что за дерьмо с тобой случилось? — еле сдерживаясь от негодования, спросил Джон друга, шокировано оглядывая его потрепанный вид: порванную кое-где одежду и окровавленные руки, прижатые к голове. Уайт проигнорировал вопрос и, опираясь, с трудом поднялся на ноги. Его шатающаяся походка вызывала отвращение и жалость. Уиллис силой затолкал это «ходячее бедствие» на переднее пассажирское сиденье и громко хлопнув дверью, сел за руль.

***

Ловя на себе недовольные взгляды медово-карих глаз, Ник болтался на пассажирском сидении своей машины, прижимая к голове мешок со льдом. Тишина и недоброе сопение друга раздражали и он, слегка вздрогнув от резкой боли, недовольно буркнул: — Джон, не говори ничего! Итак, тошно. — Я молчу, — сказал Джон, выкручивая руль автомобиля, и снова осуждающе посмотрел на избитого мужчину. — Черт побери! Твои мысли и взгляд сейчас просто возмущенно орут на меня. Я без тебя знаю, что облажался. — Что за дерьмо, Ник? — негодуя спросил Уиллис. — Святой отец, отвали, ибо я грешен. Отвези меня в какой-нибудь мотель. И вообще, ты мог отказаться и не приезжать. Я большой мальчик, — он отвернулся к окну, стараясь сдержать нарастающее в груди раздражение. — Супер, — Джон осуждающе покачал головой. — Я должен был спокойно лечь спать, когда мне звонят и говорят, что ты пьян в стельку, сидишь на тротуаре с проломленной башкой? Вот было бы весело, если бы тебя арестовали! Детектив Уайт за решеткой с теми, кого сам посадил. Ты сегодня просто превзошёл себя. И почему мотель? Что с квартирой? — Джон устало потер переносицу. — Меня снова выселили. Джон примерно знал ответ, но все равно спросил: — Почему? Ник, оторвав мешок со льдом от своей многострадальной головы, ответил: — Я опять забыл заплатить за аренду… Черт возьми, у меня столько работы, я бываю дома максимум по три часа в день и то, в основном, чтобы поспать. И у меня просто нет времени обо всем помнить. Джон Уиллис, детектив частной практики, по совместительству давний друг, пожалуй, единственный человек, который мог терпеть отвратительный характер Уайта, бросил: — Ты иногда поражаешь меня, Ник. Несмотря на то, что ты блестящий специалист, ты ужасно не собран во всем остальном. Переночуешь у меня. Я не могу оставить тебя одного в таком состоянии. Еще снова вляпаешься в неприятности.

***

Умиротворение наступившего утра и аромат свежесваренного кофе помогли Уиллису немного отвлечься от событий прошлой ночи. Мужчина был сильно обеспокоен за Николаса. Хотя они были очень давно знакомы, Джон даже не представлял, что творится в голове у друга. Сделав глоток крепкого кофе, он задумчиво уставился в окно. Солнце не спешило показываться из-за низких туч, и улица утопала в серости. Отражение мужчины в стекле, несмотря на его безукоризненный вид, отглаженную светло-розовую рубашку и чёрные брюки, выглядело усталым и осунувшимся. Тишина в доме, лишь изредка прерываемая звуками улицы и размеренным тиканьем настенных часов, вгоняла в сонливое состояние. Джон потер слипающиеся глаза и машинально поправил свою светлую стрижку с выбивающейся ранней сединой. Он отчасти понимал, что это странное ужасное убийство, о котором вчера поведал Ник, опять разбередило старые раны. Давно он не срывался, да ещё с таким размахом… Устало прикрыв глаза, Джон попытался остановить мутущиеся мысли. Спустя некоторое время раздались приближающиеся лёгкие шаги и Джон оказался в теплых объятиях своего парня. Довольно улыбнувшись, ощутил его губы на шее, и спину окатило волной приятных мурашек. Мужчина поставил чашку на подоконник и повернулся, чтобы взглянуть на родное любимое лицо. Алистер ласково улыбался в ответ, чуть прищурив свои нежно-голубые глаза. — Доброе утро. Прости, я вчера поздно вернулся и не стал тебя будить. Нику нужна была помощь. Али скривился, услышав имя: — Он здесь? Я прождал тебя весь вечер. Я думал: с самолета ты сразу вернешься домой. Джон легонько убрал выбившуюся каштановую прядь с лица парня и ласково сказал: — Не злись, прошу. Я знаю, что вы не ладите. Но он мне тоже дорог, и я не мог оставить его в беде. У него сейчас тяжёлый период, ангел. Я очень тебя люблю, но я не мог его бросить вчера. Али прошептал, неуклюже уткнувшись лбом в ключицы мужчины: — Я же просто переживаю за тебя, Джон. Уайт не ценит твою доброту к нему. Не желая больше слушать, как он изводит себя, Уиллис обхватил лицо парня руками и пристально посмотрел ему в глаза. Али вздрогнул и теснее прижался щекой к ладони любимого, будто отчаянно боялся потерять эти драгоценные секунды спокойствия и близости. Джон в ответ нашел его губы и лёгкими поцелуями начал осыпать их. Своей нежностью мужчина пытался растопить грусть Алистера, и вскоре Уиллис почувствовал, что парень начал снова улыбаться. Не в силах оторваться друг от друга они обнимались и целовались, словно не виделись целую вечность. Хотя разлука длилась всего два дня, Джон очень соскучился по этому. Только в объятиях своего возлюбленного он чувствовал себя счастливым. Внезапно раздалось покашливание, разрывающее момент уединения. Увлеченные друг другом, они не услышали, как гость вошел на кухню. Али вздрогнул и убийственно уставился на нарушителя спокойствия. Хмуро качнув головой, потрёпанный Николас, как ни в чем не бывало, уселся за стол и начал наливать себе кофе. Джон успокаивающе сжал руку своего возлюбленного и спросил Ника: — Как ты себя чувствуешь? Николас шумно прихлебнул кофе и ответил: — Хм, нормально. О, Алистер, привет, — выдавив из себя кривую улыбку, Ник обратился к парню, словно только что его заметил. — Я пойду собираться на работу, — Али презрительно скривился и вышел из кухни. Дежурная улыбка сошла с лица Ника, и он снова мрачно уставился в чашку, стоящую перед ним. Уиллис тяжело вздохнул и, поправив запонки на идеально выглаженной рубашке, подошел к нему. — Ник, давай поговорим. Детектив неохотно поднял хмурый взгляд и неопределенно хмыкнул: — Я не хочу ни о чем говорить. Со мной все в порядке. Не мог бы ты пойти в сладкую задницу Али и оставить меня в покое. Джон изо всех сил постарался остаться невозмутимым. Молча подлив себе и ему ещё кофе, потёр переносицу и снова обратился к Уайту: — Ты своей грубостью пытаешься испортить настроение окружающим, но это не поможет заглушить твою боль, Ник. Знаю, что с тобой происходит, я не глупый. Но Лола бы не одобрила, как ты изводишь себя. Уайт, багровея, сжал кулаки и оглушающе приложился по столешнице. Чашки и кофейник на столе жалобно зазвенели, расплескивая содержимое. Яростно сверкая глазами, он выплюнул: — Да что ты знаешь, Джон?! Какого хера, ты лезешь ко мне в душу? Я не нуждаюсь в твоей жалости! Николас выскочил из дома, на ходу натягивая пальто. Вздрогнув от резкого звука захлопнувшейся двери, Уиллис обессиленно опустил голову на руки. Алистер вернулся, привлеченный криками, и, сложив руки перед собой, недовольно сказал: — Джон, почему ты позволяешь Уайту так говорить с собой? — Али тронул его за плечо, вынуждая посмотреть на него. — Али, пожалуйста, не надо. Все, что я могу, быть рядом с ним, несмотря ни на что. Алистер раздраженно ответил: — Приди в себя, Джон! Этому самодовольному ублюдку никто не нужен! Я не понимаю! Зачем ты помогаешь ему? Парень все больше закипал, и даже тихие уговоры Джона не могли остановить обидные слова. Уиллис чувствовал бессилие и непонимание того, как так вышло, что два его самых близких человека так сильно ненавидели друг друга. Джон оказался меж двух огней, и, видимо, отчасти это была и его вина тоже. Не выдержав, мужчина вскочил на ноги: — Алистер, перестань! — Джон три раза вдохнул и выдохнул, чтобы успокоиться и подошел к разозленному Али. Осторожно, словно боясь спугнуть, он прижал парня к себе. — Али, всё. Эта неприязнь между ними сводила мужчину с ума. Уиллис стал перебирать в голове все события прошедшего года, чтобы понять, откуда это пошло. Тогда он встретил этого голубоглазого ангела, который покорил сердце мужчины с первого взгляда. Джону так нравилась его правильная речь, его краснеющие от смущения щеки, ласковые глаза, которые он прятал за очками, его покорность. Уиллис окружил Али любовью и нежностью, словно реликвию, а он позволял заботиться о себе, благодарно грея своим теплом. С другой стороны, Ник — полная противоположность Али. Они были как север и юг, абсолютно разные. Николас, всю жизнь прекрасно знавший о предпочтениях своего друга, ни разу не сказал об этом дурного слова. Однажды, в самом начале их знакомства, когда они были беспечными юнцами, Джон был даже недолго влюблен в него. Но это не помешало поддерживать их странный дружеский тандем долгие годы. Друзья выросли, но глубокое родство душ оставалось неизменным, несмотря на все разногласия. Все поменялось, когда Николас женился. Лола была замечательной девушкой, относилась к Джону, как к семье Ника. Однако в тот момент Уиллис отдалился, и почти перестал общаться с ними. Работал как проклятый, выжимал из себя все силы, чтобы заглушить одиночество. Когда Лолы не стало, не стало и прежнего Ника. Больше не существовало доброго, заботливого, веселого друга. Осталась лишь оболочка, заполненная неизвестным чужаком. И вот уже третий год после её смерти их дружба, видимо, двигалась лишь по инерции. Когда в жизни Джона появился Али, он попытался наладить связь с Уайтом, не представляя чем это обернется. Уиллис лишь хотел поддержать друга, ведь он не понаслышке знал об этом чувстве пустоты внутри. Но к сожалению, Алистеру не удалось этого понять и в какой-то момент он стал сильно ревновать. С тех пор и потянулась эта тихая война между ними. Джон потянулся к парню, крепко его обнял и сказал: — Прости меня, ангел. Мне пора уходить. Этим вечером я буду весь твой, — мужчина нежно погладил Али по щеке, еще не догадываясь, что снова обманет его ожидания.