Багровый плен

«Конец уже содержится в начале.»

Джордж Оруэлл «1984»

Психиатрическая клиника Брук-Холл была расположена в живописном месте недалеко от границы с графством Уилтшир. Вокруг трехэтажного старинного здания пролегал густой лес. Взметая колесами пушистый снег на дороге, автомобиль детектива Уайта выехал на лесную дорогу, ведущую к массивным кованым воротам. Несмотря на то, что был день и на улице было светло, агент поежилась от мрачности места. Здание лечебницы тоже не внушало чувства безопасности. Ее стены, отделанные красным кирпичом, навевали неприятные воспоминания, и Амелия, стараясь отогнать их, стиснула кулаки, больно впившись ногтями в ладони. Все те несколько часов от Сэнткросса в компании детективов агента не покидали мысли о встрече с ее прошлой страницей жизни, связанной с Брук-Холл. Когда нашли тело Кристин в том ужасном месте, она сразу заподозрила неладное. Сразу после случившегося Амелия нагрянула с визитом в клинику, но ее никто не стал слушать. Главный врач Джордж Холл к тому времени, как женщина добралась до места, был уже мертв. И ей пришлось общаться с его крайне неприятным временным заместителем, который упорно не хотел признавать, что Кристин погибла по их вине. К сожалению, из-за недостатка улик, молодому агенту не удалось обвинить клинику Брук-Холл, и ей пришлось тогда отступить. И теперь возвращаясь в это место, она была твердо убеждена: во всем, что с ней происходило и происходит, замешана клиника. Николас притормозил перед закрытыми воротами и выглянул на улицу. С виду могло показаться, как будто в округе не было ни души — так тихо было снаружи. Но вскоре проезд открыл поспешивший к ним один единственный пожилой охранник, чем изрядно удивил представителей власти. — Мне кажется или здесь должна быть охрана посерьезнее? — негромко пробубнил Джон, чтобы мужчина, открывающий ворота его не услышал. — Что, черт возьми, у них тут происходит? Не дурдом, а пансионат какой-то. Согласно хмыкнув, Уайт въехал на территорию лечебницы и остановился у широкой лестницы, ведущей к главному ходу. — Амелия? — он обернулся на притихшую коллегу и окинул ее обеспокоенным взглядом. — Ты точно справишься? — Что за вопросы, детектив Уайт? Это моя работа, — недовольно фыркнула женщина в ответ, тихо выдохнула, чтоб успокоить растущую в груди панику, и продолжила более спокойным тоном. — Я должна вам кое о чем сообщить. Нам не дали официального разрешения на допрос персонала. Я вчера до ночи ждала ответа из Бюро, и там наши зацепки сочли несостоятельными. Поэтому я пойму, если вы не захотите ввязываться. Ник нахмурил брови и взглянул на Уиллиса. Новость детективу не пришлась по вкусу, поэтому он прикусил губу, чтобы не разразиться бранными словами. Симмонс промолчала и заставила их проделать этот путь в неведении, что злило еще больше. Но расследование с самого начала шло по одному месту, и теперь у них, видимо, не оставалось выбора, кроме как либо рискнуть и добыть важную информацию, либо поставить крест на их карьерах. Джон кивнул и произнёс, ни к кому конкретно не обращаясь: — Максимум, что мне светит, — это лишение лицензии, поэтому я готов рискнуть. Но меня заботит другой вопрос. Как нам поговорить с главным врачом без официальных полномочий? Боюсь, нас даже близко не подпустят к руководству клиники. Ник, у тебя есть мысли? Детектив Уайт тяжело вздохнул. Ситуация нравилась ему все меньше и меньше. И раздражающий всю дорогу от звонков Джонсона телефон без ответа, навел его на мысли, что быть может, они совершенно зря поперлись в эту глушь. Но теперь отступать было поздно. Он заглушил двигатель и ответил: — Идем, все же попытаемся что-нибудь узнать. Как минимум то, что нас еще никто не встретил, вызывает большие вопросы. Мужчины и Амелия выбрались из салона и окинули взглядом мрачное здание. Его узкие высокие окна хмуро и неприветливо смотрели на детективов, а опустевший заброшенный зимний сад навевал тоску и безысходность. Ник шагнул вперед и позвонил в домофон, замерев под гудки. Когда из динамика раздался женский голос, детектив прокашлялся и отчеканил: — Добрый день. Меня зовут детектив Уайт, полиция города Сэнткросс, со мной детектив Уиллис и агент ФБР Амелия Симмонс. Нам нужно увидеться с главным врачом клиники. Собеседница на том конце примолкла и им показалось, что связь оборвалась. Однако через полминуты снова раздался ее голос и двери распахнулись. Мужчина средних лет, в форме, напоминающую медицинскую, молча кивнул и пригласил их внутрь. Стоило им перешагнуть порог, в ноздри бросился неприятный запах затхлости. В пустующем холле не было больше никого, кроме них и двоих сотрудников персонала. Амелия огляделась и отметила, что помещение внутри корпуса выглядит неухоженно и совершенно отличается от того, что здесь было десять лет назад. Обшарпанные стены, потрескавшаяся плитка на полу, местами отлетевшая кусками, и отсутствие снующего медперсонала наводило на мысли, что лечебница Брук-Хилл находится в большом упадке. Так же не проронив ни слова, мужчина указал глазами на ряд потрёпанных стульев, стоящих у стены, приглашая детективов ожидать. Настроение, и без того паршивое, скатилось на самое дно. Прислонившись к стене, детектив Уайт проигнорировал сидячие места и недовольно уставился в спину удаляющегося медбрата. Происходящее напоминало странный психоделический сон. Покосившись на своих товарищей, он отметил по их лицам, что не одинок в своих подозрениях. Амелия осторожно уселась на краешек стула и, стараясь не трогать ничего руками, шепнула: — Это выглядит очень странно и пугающе. Что же тут творится, твою мать? — Почему ты шепчешь? — шепнул Джон в ответ и глянул на медсестру, сидящую за стойкой и совершенно не обращавшую на них внимания. — Не знаю, но здесь жутко и неприятно. Надеюсь, нам удастся поговорить с доктором, иначе мы зря сюда приехали, — продолжила она негромко. — Что-то мне подсказывает, что с этим не будет проблем, — кивнул Уайт в сторону коридора, и они увидели идущую к ним миловидную блондинку лет сорока пяти. Она поприветствовала ожидающих посетителей и пригласила их в свой кабинет. Несмотря на доброжелательную улыбку, в ее глазах светилась настороженность. Доктор Холл никак не ожидала увидеть сегодня на своем пороге представителей власти. — Чем могу помочь? — спросила она, когда все расположились в ее небольшом светлом кабинете и сжала пальцы под столом, чтобы не выдать нервных подрагиваний. — Доктор Холл, мы расследуем череду смертей, произошедших на восточном побережье. Возможно, вы уже читали об этом в прессе. И у нас есть основания полагать, что убийца связан с вашей клиникой. — Николас не стал ходить вокруг да около и сразу обозначил доктору причину, по которой они здесь. Холл потерла переносицу и нахмурилась. Да, она читала о серийном убийце, орудующем на их побережье. Имя Майкла Тодда навсегда замарало репутацию их лечебницы и теперь ошибку, совершенную ее отцом, приходиться расхлёбывать ей. После злополучного пожара, миллиона инспекций, кучи судебных исков и разбирательства ее клиника, семейное наследие Холла пошло ко дну. — Мисс Холл, — прервала ее размышления агент, — мы можем увидеть архивы клиники? Нам нужно понять, является ли Майкл Тодд причастным к этим убийствам. Женщина встрепенулась и жестко глянула на Симмонс. Хотя она находилась в затруднительном положении, она хорошо знала о всех нюансах процедуры расследования и, криво улыбнувшись, спросила: — Могу я сначала взглянуть на ордер? — уклончиво ответила блондинка. Вероятнее всего, агент и детективы мысленно были готовы к тому, что у них ничего не получится. Но Амелия все же почувствовала горький комок разочарования. Несмотря на показную уверенность, надежда на благополучный исход в переговорах лопалась, как мыльный пузырь. К столу подошел Джон Уиллис и склонившись сказал: — У нас нет достаточно времени на официальные формальности, так как девушки продолжают гибнуть и, возможно, сейчас он расправляется с очередной жертвой. Мы были бы очень признательны вам и благодарны, если вы согласились бы помочь следствию и предоставить документы на Майкла Тодда. Я понимаю, что в тюрьме, где сидел этот преступник, нам так же могут их предоставить, но как я сказал, мы потратим драгоценное время, которого у нас нет. И от него зависит чья-то жизнь. Попытка Уиллиса надавить на доктора не привела к успеху. Если до этого Маргарет нервничала от страха, теперь она поняла, что у детективов нет никаких оснований, и закон на ее стороне. Поэтому она взбодрилась и ответила: — Сожалею, детективы, но без официального ордера я ничем не могу вам помочь. Однако есть кое-что, что меня интересует. О какой тюрьме речь? Майкл Тодд с подросткового возраста лечился в нашей клинике и, кажется, я догадываюсь, где здесь произошла ошибка. Вы с чего-то решили, что в Брук Холл находился Тодд-старший, но это не так. Здесь мы лечили его сына. — Что? — ошеломленно переспросили Уайт и Амелия хором, но Холл подняла руки в извиняющемся жесте. — Я больше ничего вам не скажу. Как только ордер будет у вас на руках, я позволю ознакомиться с его историей болезни. Спустя полчаса автомобиль Ника снова двигался по заснеженному лесу. Говорить не хотелось. Когда они ехали сюда, то совершенно не надеялись получить что-то стоящее, но теперь после невольной оговорки Холл, в груди росло отчаяние. Первая стоящая зацепка выскользнула из их рук, из-за чертовых бумажных проволочек. Ник не выдержал и агрессивно стукнул по рулю: — Что за срань! Хотя Амелия разделяла злость детектива, однако не могла не поддержать его. — Ник, все будет хорошо, — она положила руку на его плечо. Уиллис раскрыл окно, затянувшись горьким дымом, и проронил: — Как долго ждать, если мы снова подадим запрос? — Я не знаю, — пожала плечами Симмонс, игнорируя запах. — Послезавтра Рождество, вряд ли ордер предоставят в ближайшее время. — Во-первых, нам повезло, что доктор проговорилась, — прервал молчание Ник, — это хоть призрачная, но зацепка. Нигде не упоминается о том, что у Тодда был ребенок. И судя по тому, что он оказался в лечебнице, не удивлюсь, если отец Майкла поспособствовал его болезни. Во-вторых, времени ждать и вправду нет. Предлагаю самим вскрыть архив ночью. — С ума сошел! — Амелия прикрикнула на Уайта и испуганно зажала себе рот. — Ты предлагаешь нам вломиться в архив клиники? Это мало того, что незаконно, но и невыполнимо. Как ты себе это представляешь? — Судя по всему, дела у лечебницы идут так себе, и не удивлюсь, если эта доктор Холл не доплачивает своим работникам. Поэтому я почти уверен, что не составит труда подкупить кого-то из персонала, — ухмыльнулся Ник обворожительной улыбкой, чем заставил девушку залюбоваться им. Однако она поспешила отогнать наваждение и отвела взгляд, встряхнув головой. Мысли об Уайте, как всегда, некстати влезли в голову, и она постаралась переключиться на разговор и снова почувствовала раздражение. То, что он предлагал, было очень рискованно. Хотя желание распутать уже, наконец, этот клубок перевешивало здравый смысл, однако агент не хотела идти на риск. Терять с таким трудом полученное положение в ФБР нисколько не хотелось. Она еще раз обвела взглядом своих напарников. Ник расценил молчание Симмонс за согласие и обратился к Джону. — Отвезем Амелию в гостиницу, а вечером вернемся сюда. — Стоп! Нет! — возмутилась Амелия, — Я ни за что не отпущу вас вдвоем. Если и влезать в это, то всем вместе. Детективы удивленно переглянулись, но решили не возражать. Спустя час, когда солнце перевалило за вторую половину дня, они подъехали к небольшой уютной гостинице, расположенной на краю леса. Место было тихое и лишь отдалённый шум шоссе разбавлял умиротворение этого укромного уголка. Все оставшееся время они посвятили раннему ужину, проработке плана и небольшому отдыху. Амелия заметила, что Уайт, несмотря на показную уверенность, нервничал и это едва не вылилось в очередной спор, грозящий перейти в скандал. Громко хлопнув дверью, Николас выскочил на улицу, оставляя за спиной ошалевших Амелию и Джона. — Он всегда такой раздражительный? — спросила агент Уиллиса, устало потирая лоб, словно у неё начиналась мигрень. — Иногда мне хочется дать ему по голове за его импульсивность. Джон, он всегда был таким… Несносным? Уиллис мрачно усмехнулся. Кто-кто, а он прекрасно знал, что вспыльчивый характер Ника был с ним всю жизнь и со смерти Лолы все стало еще хуже. С грустью взглянув на Симмонс, Джон вздохнул и ответил: — С Ником всегда было непросто. Но после смерти близкого человека, он замкнулся в себе. То, как он общается с окружающими, это его защитная реакция для того, чтобы не подпускать к себе никого близко. Николас думает, если будет грубить, то все от него отвернутся и не придется больше ни к кому привязываться. — Кого он потерял? — Амелия сочувственно кивнула, глядя в золотистые глаза детектива. — Его жена Лола умерла несколько лет назад. Все началось, когда Лола и Ник первый раз потеряли ребёнка. После бесплодных попыток, беременность была настоящим чудом. Но спустя два месяца при трагических обстоятельствах у нее случился выкидыш. Внешне Лола не изменилась, и только после ее смерти мы узнали, что это не прошло для нее даром. Лола покончила с собой спустя несколько лет после потери ребенка, в одиночку борясь с депрессией все эти годы. Самое страшное мы узнали, когда ее тело обследовали патологоанатомы. Как оказалось, она была на втором месяце беременности, когда решилась убить себя. Мы до сих пор не знаем, почему это произошло. Она так поступила, узнав о беременности? Или это просто чудовищное стечение обстоятельств? Уиллис сожалел о том, что ему пришлось рассказывать о друге, но он отчего-то доверял этой женщине и слова сами лились из его рта. — Он был женат? — удивленно спросила Симмонс. — Я не знала этого. Прости, Джон. Наверное, я слишком любопытная. Клянусь, Ник не узнает о нашем разговоре. А я, пожалуй, пойду оденусь потеплее, скоро выезжать. Амелия вернулась в свой номер. В голове без конца крутились мысли о прошлом Ника, и она почувствовала на своем лице слезы. Сердце сжималось от осознания его потери, оно было сродни тому, что пережила она когда-то с Кристин. Злиться на детектива Уайта больше не получалось. Она понимала, что растущее чувство привязанности все усложнит, но сейчас не могла отделаться от этих нахлынувших чувств. Когда она достала из чемодана свитер и теплые штаны, стоя у кровати в одном белье, в дверь негромко постучали. Заметавшись в поисках халата, она запнулась за провод зарядки и едва не покатилась кубарем. Наделав кучу шума, Амелия, наконец, увидела на спинке стула отельный халат и, поспешно накинув его, распахнула дверь. За порогом стоял растерянный Уайт. Оглядев запыхавшуюся женщину с головы до ног, он нахмурился и поинтересовался: — Что случилось? Почему я только что слышал какой-то грохот? Амелия едва сдержалась, чтобы не улыбнуться от неловкой ситуации и, кивнув на пол, ответила: — В этом дурацком отеле розетки находятся слишком низко и мне пришлось заряжать телефон на полу. И я случайно зацепилась за шнур, когда пошла открывать дверь. — Правда? — Ник подозрительно оглядел номер через ее плечо и снова перевел на нее взгляд. — Ты цела? — Да, все в порядке. Почему ты здесь? — теперь была ее очередь недоверчиво сощуриться. — Я. — протянул мужчина неловко и хотел уже отступить назад, но сдержался. — Извини меня за ту вспышку в номере Джона. Вы правы, на кону слишком многое стоит, чтобы сейчас совершать ошибки. Но я уверен, нам необходимы документы из этого архива. Я предчувствую, что ответы лежат там. — Хорошо, Ник, я понимаю. — Амелия слегка кивнула и опустила голову. Внутри засели навязчивые мысли о том, что детектив сейчас слишком близко, и она чувствовала своим едва прикрытым телом его желание. Щеки моментально покраснели и загорелись огнем. Ник протянул руку, задевая ее пунцовую кожу, и неожиданно наклонился. Как только их губы столкнулись в стремительном поцелуе, коленки подогнулись от нахлынувшей неги. Движения не были нежными, Ник широко обхватил рот женщины, словно желанный десерт, жадно вбирая её губы, и ей только оставалось подстраиваться под этот, без преувеличения, лучший в её жизни поцелуй. Она обхватила его грубые большие руки, прижатые к ее щекам, и подалась вперед. Внезапная страсть накрыла так сильно, что разумно мыслить не оставалось сил. Подавляемые эмоции вырвались наружу, грозя затопить их мир желанием сплести тела, соединиться, чтобы наконец сбросить это невыносимое напряжение. Уайт втолкнул женщину внутрь номера, ногой захлопывая дверь и начал сдирать с её плеч ненавистную одежду. Ткань халата легко скользнула вниз, обнажая женское тело перед его взором, и Ник громко втянул воздух, слегка отстраняясь, чтобы взглянуть на неё. Амелия до сих пор кожей чувствовала жар прикосновений, тяжесть его рук и покалывание на губах от голодного поцелуя. Прохлада в номере ощутилась острее от того, что тело горело и, коснувшись ее, вернула рассудок. — Ник, разве мы можем? — срывающимся шепотом спросила она. — Замолчи, — ответил Уайт. Нет, приказал. И снова подхватил её, толкая к постели. — Если все катится к чертям, хотя бы о чем-то я не хочу сожалеть. О том, что не сделал этого. Ник прикусил её нежную кожу у ключицы ласково и страстно одновременно и уложил её на кровать, навалившись сверху. — Я понял, что не могу больше сопротивляться этому. Что ты… мы больше, чем хотелось. Но я устал бежать от этого чувства, — сквозь его тяжелое дыхание слова доносились до ушей Амелии с трудом. Тело больше не слушалось. Оно покорно прижималось к ненавистному детективу, млея от его острых укусов и поцелуев, жжения от прикосновений щетины и движений умелых пальцев, забирающихся в самые приятные и потаенные места. Каждый раз когда Ник касался ее, женщина вздрагивала, точно от разрядов тока. Ему почти ничего не надо было делать, чтобы Амелия чувствовала невероятную дрожь. Она приподнялась и потянула Ника за рубашку. Молча избавляя Уайта от раздражающей преграды, отчаянно желала почувствовать его кожу. Николас подхватил её дрожащие руки и помог Амелии раздеть себя. Как только его последняя одежда оказалась на полу, Амелия нетерпеливо провела по обнажённой груди мужчины, прессу, отмечая гладкость кожи, опускаясь по соблазнительной дорожке волос на животе. Ниже, ниже. Глухой мужской стон утонул в ее опухших разгорячённых губах, а сплетенные руки принялись изучать, ласкать друг друга. Женщина почувствовала, какой он твёрдый, увитый выступающими венами, горячий и желанный. Пальцы мужчины дразнили, в такт с нежными поглаживаниями его члена, и Амелия не переставала представлять ощущение, когда мужчина заполнит её. От предвкушения мышцы внутри сводило невыносимой судорогой. До предела разгорячённые они больше не стали медлить. Он подхватил Амелию под колени и мягко насадил на подрагивающий от нетерпеливого возбуждения член, и первое осторожное движение навстречу выбило из нее громкий стон от приятной боли и удовлетворения. Амелия мельком посмотрела на его лицо, перекосившееся от похоти и наслаждения, даже счастливое, и залюбовалась. Его движения с каждым новым толчком внутрь становились более быстрыми и глубокими. Амелия не сдерживалась, даже если бы она хотела, то не смогла бы, переставая отдавать себе отчет. Когда женское тело было близко к пику, пальцы Ника ласково и настойчиво опустились к клитору. Спина Амелии выгнулась от обрушившихся ощущений. Вторя ее громким стонам, мужчина зарычал, ускоряясь до предела. Голова закружилась от поступающего оргазма, а внизу разлилось ощущение долгожданного удовольствия. Амелия кончила, не осознавая того, как сильно тело содрогнулось в конвульсиях в его крепких руках, но Ник все еще способный думать, несколько раз глубоко толкнулся внутрь, на секунду позже добрался до пика, наслаждаясь прекрасным лицом своей любовницы, млеющей в его руках. Тёплое семя попало на живот Амелии, но ей было все равно. Мозг полностью отключился, а тело отказывалось подчиняться. Накатила дремота, не выводя ее из состояния эйфории. Амелия смутно почувствовала теплую влажную ткань обтирающую тело внизу и объятия мягкого пледа и крепких рук вокруг. Прижавшись к тёплой груди Ника и слушая его учащенное сердцебиение, она шепнула: — Ник, это было невероятно. Детектив улыбнулся, зарываясь лицом в рыжие волосы и сильнее обнял её. В его мыслях впервые за долгое время настал покой. Лежать, быть рядом с ней было так естественно для него, словно он наконец нашел, то что долго искал.

***

Джон оглядел лица коллег и тихо хмыкнул. Несмотря на то, что они не разговаривали, в них что-то неуловимо изменилось. Глаза Уайта светились от счастья, вопреки плотно сжатым губам, а Амелия тихо вздыхала на заднем сидении, едва сдерживая улыбку. Все стало понятно еще в отеле, когда пришло время отправляться. Когда Уиллис столкнулся с Николасом, бредущим по коридору с той стороны, где находился номер Амелии, по его растрёпанному ошалевшему виду Джон догадался обо всем. Грудь сдавило от противоречивых чувств, но он быстро откинул и шутливо сказал: — Еще немного и сюда слетятся все насекомые в округе. Ты светишься, как хренова лампочка. — Заткнись, — беззлобно парировал Ник, и уголки его губ дернулись в глупой улыбке. Вот и теперь, глядя на весь их загадочный вид, он утвердился в догадках. К счастью для Джона, им не нужно было это обсуждать, и он, покрутив ручку радио, включил негромкую мелодию. Теперь могло показаться со стороны, что это просто дружеская приятная поездка, но реальность обрушивала иллюзии и они вместе прекрасно понимали, зачем и куда они едут. Остановившись у знакомых кованых ворот, Ник всмотрелся в темноту и тихо сказал: — Пожелайте мне удачи. — Может лучше я? — взволнованно спросила агент. — Все-таки охранник — мужчина… Ник обернулся и пригвоздил агента ревностным взглядом. — Еще чего не хватало. Я справлюсь, ждите тут. Амелия, ты меня поняла? Носа не покажешь, пока я не вернусь. Недовольно фыркнув, Симмонс сложила руки на груди и проследила за выходящим из машины детективом. «Будет непросто» — подумала она, возвращаясь к недавним воспоминаниям о их близости. Настроение Уайта менялось по щелчку пальцев и даже признание их чувств ничего не поменяло. Уиллис поерзал на переднем сидении, тоже провожая взглядом удаляющуюся фигуру Ника и вздохнул. Внутри росло интуитивное ощущение, словно должно вот-вот произойти что-то плохое. Тем не менее несмотря на опасения, Ник вскоре вернулся. По его лицу было сложно понять, как прошёл разговор с охранником, но едва заметная морщина между бровей выдавала его сосредоточенность и задумчивость. Детектив молча склонился над бардачком и порылся в поисках фонарика. От этой случайной близости Джон незаметно вздрогнул. Как бы он ни старался, у него никак не выходило выбросить дурные мысли из головы. В это время агент Симмонс вопросительно вглядывалась в профиль Ника. Он кашлянул, выуживая из ящика найденный предмет и буркнул: — У нас мало времени. Поэтому советую поторопиться. У Джона и Амелии в голове кружились сотни одинаковых вопросов, однако они понимали, что сейчас не время заваливать ими детектива. Стараясь не шуметь троица проследовала за молчаливой тёмной фигурой охранника, который уже скоро привёл их в подвальное помещение с низким потолком. Когда над головами зажглись тусклые лампы, Амелия едва не застонала от разочарования. Все небольшое пространство было забито коробками и стопками различных пыльных документов и бумаг. Окон внутри не было, и спертый запах преследовавший их в стенах клиники, здесь был заметен вдвойне. А еще внутри стояла духота, видимо, где-то находились технические помещения. — У вас один час, — глухо напомнил охранник за их спинами и прикрыл дверь снаружи. Ник почесал затылок, оглядывая горы работы и вздохнул. Стало даже немного жаль тех трех тысяч фунтов, всех его накоплений для подкупа старика, ради призрачной надежды на успех. Одного Уиллиса казалось ничего не смущало. Он шагнул вглубь помещения, по пути рассматривая коробки и довольно кивнул застывшим друзьям: — Все не так плохо. Кажется, здесь все же есть какая-то система. Взгляните на эти номера на коробках. Думаю нужно пройти дальше. Возможно старые документы хранятся дальше от входа. — Да, думаю, это хороший план, — согласился Уайт. Следующие полчаса они провели за изучение содержимого коробок. Но несмотря на их предположение, логики в размещении документов не было. Словно кто-то взял эти коробки из одного архива и свалил их в общую кучу. Даже числа, принятые Джоном за некую нумерацию абсолютно ни о чем не говорили. Амелия стряхнула с рук надоедливую склизкую пыль и едва не выругалась. Отчего-то взлом архива представлялся совершенно иначе. Авантюрное и волнительное мероприятие превратилось в неприятную рутину. В голове бродили навязчивые мечты о душе в гостиничном номере. Ник и детектив Уиллис тоже были недовольны, но однако с усердием перерывали злосчастные коробки. Они почти не разговаривали, лишь изредка жестами и короткими фразами обозначали свои неудачные попытки. — Святое дерьмо, — тихо выругался Ник, держа перед собой очередные бумаги. — Что случилось? — к нему подошли остальные, заглядывая в документы в его руках. — Вы видите то же, что и я? — спросил он, разворачивая к ним лист. Амелия бегло пробежалась по нему глазами и вздохнула от изумления. Когда они шли сюда, обнаружить такое никак не расчитывали. Тайны лечебницы Брук-Холл раскрывались для них с самой мерзкой стороны. Пока мужчины перелистывали бумаги, Амелия крутила в голове смысл написанного. Странный пожар, непонятные исчезновения больных в прошлом клиники были лишь верхушкой айсберга. То, что на психах производили непонятные и спорные методы лечения, стало для неё откровением. Перед глазами замелькали образы её умершей сестры. Внутри сдавило от непереносимого чувства вины и скорби. — Что, черт возьми, здесь творилось? Бедная моя малышка Кристин, — отчаянно шепнула Симмонс себе под нос, едва сдерживая слезы. Она встала посреди бумажного завала, прикрыла глаза и попыталась продышаться. Однако приступ клаустрофобии все сильнее давил на грудь. Уайт мельком обратил внимание на напрягшуюся Амелию, но не успел подойти к ней, как за дверью раздались поспешные глухие шаги. Джон взглянул на часы и шепнул, чтобы они услышали: — Час ещё не прошёл, почему он возвращается так рано? — Если только это старик, а не кто-то другой, — мужчины напряжённо переглянулись, и Ник рывком затащил агента за гору коробок. Только они успели притаиться, едва сдерживая сбившееся дыхание, в архив ворвалась знакомая женщина. Без белого халата в ней с трудом угадывалась доктор Холл. Однако стало понятно, что женщина совершенно не в курсе присутствующих внутри детективов и агента. Она принялась метаться по помещению, и наконец, вытащив из груды одну из коробок сдула с неё пыль. По её взволнованному лицу, молча переглянувшись, друзья поняли, что дело тут не чисто. Пока Уиллис и Амелия обдумывали увиденное, Ник начал действовать. Незаметно выскользнув из укрытия, детектив подскочил к женщине и зажал рот ладонью, чтобы она не подняла шум. Реджина крупно вздрогнула от неожиданности и испуга, и коробка с грохотом вывалилась из её рук. Бумаги рассыпались по полу, и Ник мельком заметил кучку фото, спрятанных между бумагами, а теперь веером лежащих на полу. От их вида волосы на голове слегка зашевелились. Но он не успел тщательно их разглядеть, потому что Холл начала извиваться и вырываться из его хватки. Амелия с Джоном показались следом и глаза доктора окончательно округлились от изумления и ужаса. — Доктор, я сейчас вас отпущу, и мы поговорим, — с угрозой в голосе, негромко сказал Уайт, склоняясь над её ухом. — И пожалуйста, без резких движений. Ник осторожно убрал руку, в любой момент готовый снова обездвижить Холл, но она, к счастью, быстро успокоилась. В это время Амелия с интересом рассматривала бумаги, лежавшие на полу, и наклонившись подцепила толстую пыльную папку с небрежно выведенным именем «М.Э.Тодд». Многозначительно тряся ей у лица Холл, она недовольно прохрипела: — Это выглядит очень паршиво, Реджина. Пытались избавиться от улик? А вы в курсе, что мы нашли тут доказательства того, что ваш отец творил с пациентами? И судя по этим фото, Майкла тоже не обошла участь. Хотели замести следы? — Вообще-то, вы тоже находитесь здесь незаконно, — шикнула в ответ Холл, на удивление быстро сменившая испуг на нападение. Или это была защитная реакция? — Речь сейчас не о том, Реджина, — грубо прервал её Уайт. — По вине этого чудовища гибнут невинные женщины, и вы вместо того, чтобы помочь поймать его, делаете все чтобы этого не случилось. А если бы одной из растерзанных им жертв была ваша дочь? Вы бы хотели, чтобы кости вашего ребенка гнили в земле, непонятно где, лишь только потому, что больному ублюдку так захотелось? — Ник, не перегибай, — негромко осадил его Уиллис. Он прекрасно осознавал, что если не успокоить Уайта, он снова сорвется и тогда можно совсем забыть о прогрессе, которого они добились. Доктор Холл побледнела и покаянно повесила голову. — Отец погиб, но его деяния в прошлом до сих пор доставляют мне одни проблемы, — наконец, сказала она. — Да, я в курсе, какие методы лечения были у Альберта. И я бы мечтала забыть об этом, чтобы вся эта информация сгорела в огне, тогда, десять лет назад. — Однако она до сих пор здесь. Вы не избавились от неё. Почему? — Я не могла, — Реджина обессиленно присела на груду коробок, и посмотрела на взирающих на неё представителей власти. — Я пыталась, но вот это, все его наследие, и я так же, как и вы, пыталась понять его мотивы. Я иногда спускалась сюда, читала старые документы, но каждый раз ответ был один. Он был безумен так же, как и его пациенты. — Давайте на время забудем об Альберте, — предложил Джон, листая папку Тодда. — Лучше расскажите нам о Майкле. Как так получилось, что пресса была уверена, что в стенах Брук-Холл находится его отец, что за диагноз был у него и самое главное, почему он оказался на свободе, предоставленный сам себе? Реджина поняла, что разговора не избежать, поэтому позвала их в знакомый кабинет. С наслаждением вдохнув свежий воздух, Амелия порадовалась тому, что они покинули этот тёмный неуютный подвал. Внутри кабинета горела одинокая лампа и Реджина усевшись в кресло произнесла: — Майкла поместили в клинику в возрасте одиннадцати лет. Именно в этом возрасте ему был поставлен диагноз диссоциативное расстройство идентичности. Или говоря простым языком — множественное расщепление личности. Его субличность, по имени Скотт, покалечила двоих бойцов спецназа при штурме и аресте сектантов и последователей его отца в 2003 году. Наверняка вам о ней уже известно. Секта эта называла себя «Асцентио».