The Heart of Life

Эндрю привык, что каждый день рождения всё внимание достается только им с Аароном. Это был день, когда во дворце исполнялись любые капризы принцев, когда мама пекла для них свой фирменный пирог, когда они распаковывали подарки и ни на секунду не отвлекались от празднества. Эндрю любил эти мгновения за то, что они с Аароном проводили их всегда вместе и внимание родных было только для них одних. Конечно, он также любил и подарки, но самым ценным было то, как все откладывали дела и посвящали им целый день. Это было лучше всяких дарений и изящных слов поздравлений. После, под самую ночь, устраивался бал. Народ праздновал день Виты — день, когда королевству было подарено два прекрасных близнеца-престолонаследника. Счастье в двойном объёме. На балу им дарили ещё больше подарков. Поздравляли, приглашали танцевать и одаривали юношей златом. Самой главной частью, по мнению Эндрю, было как раз-таки застолье. Когда целое море различных сладостей сверкало своей глазурью в свете ламп и свечей. Вкусно, сладко, приятно. Новость о том, что впервые за столько лет день Виты пройдет тихо и в окружении только самых близких людей, немного пугала. К тому же, как бы Эндрю ни хотел, он не сможет там оказаться. Не сможет лично поздравить брата, не сможет принять утренние объятия от матери и не сможет лично насладиться всем торжеством. Впервые за столько лет он наконец поднялся на ноги, и ему всё равно придется пропустить столь значимое событие. Это огорчало. Однако что более всего было огорчительным, так это то, почему всё изменилось. Эндрю просто не мог представить, что это произошло. Что мама вот так слегла с болезнью, и даже ни один из лекарей не в силах ей помочь. Он был готов сам вот-вот сорваться с места, дабы поскорее увидеть королеву и лично успокоиться в её благополучии. Все эти дни он жил с осознанием неизвестного, и это просто сжирало изнутри. Было больно осознавать, что он здесь и даже не может как-то помочь. Не может быть рядом.       В день своего рождения Эндрю проснулся с мыслью о том, что он вообще не желал, чтобы этот день имел какую-то значимость. Он видел, как за окном кружились первые хлопья редкого снега, и просто не мог заставить встать себя с постели. Он должен быть не здесь. И ситуацию ничто не спасало. Тело было налито свинцом, грудь сдавливалась под собственным весом и тяжело, словно на последнем издыхании, обеспечивала его свежим воздухом.       Эндрю представлял, что было бы, будь он сейчас во дворце. Наверняка первым его разбудил бы Аарон. Он уже в подсознании мог слышать его смех, и отчего-то внутри это разливало расплавленное тепло. После они пошли бы к королеве. Если мама плохо себя чувствовала, то ей необязательно было что-то делать самой, они могли бы принести ей в спальню завтрак, вместе поболтать и раскрыть первые подарки. Они могли бы просто не покидать её покои и провести день вот так, никуда не спеша и не требуя ничего лишнего. Эндрю очень скучал по тёплым маминым плечам. Из-за праздников осени она стала приезжать совсем редко, и его сердце выло от этой потери. Он мечтал прижаться к её груди и почувствовать знакомый поцелуй на макушке. Как же всё это было далеко. Эндрю никогда ни о чём не жалел. И он ни за что не стал бы жалеть о своём выборе остаться здесь, в лесу, рядом с Нилом. Но это не означало, что он вот так легко мог ко всему привыкнуть. Это всё было новое, и он никогда больше не сможет вернуться к прежней жизни. Он потерял очень много, чтобы получить то, что у него было сейчас, и он горд собой, что смог показать маме свою ответственность, но от одной малейшей мысли, что он так далеко, внутри всё сжималось, а в голову лезли совсем дурные мысли. Эндрю не жалел, но он скорбел об утерянном больше, чем думал изначально. Вторая сторона постели была пустой. Нил поднялся намного раньше него, и в кое-то веки принц радовался, что у них была всего одна комната хижины, ведь сейчас, лежа на своих подушках, он мог наблюдать за Нилом, что готовил для них что-то в печи. Запах, что разносился по домику, был воистину чарующим, нечто сладкое с примесью свежести цитруса и пряности шоколада. Ох, Эндрю слишком хорошо знал этот запах. По-видимому, почувствовав, что на него смотрят, Нил обернулся. На его губах заиграла ласковая полуулыбка, а черты лица смягчились мягкой удовлетворенностью. Какой он был красивый в утреннем свете и ленивой беззаботности. Эндрю не знал, что именно он из себя сейчас представлял, но, по-видимому, там не было ничего такого, что могло бы вторить эмоциям хранителя. Нил быстро принял и это. Он развернулся, чтобы поправить затворку печи, и отёр руки о маленькое полотенчико. — Неужели даже сегодня они смогли тебя догнать? — тихо спросил он, как только уселся подле постели и положил голову на скрещенные руки. Эндрю не утруждал себя ответом, а потому просто слабо кивнул и перевернулся на бок, чтобы быть ещё ближе. Нил был прав. Они снова смогли его догнать. Те дурные сны, что приходили к нему из ночи в ночь после вестей Кевина, не оставляли в нём и каплю живого. Казалось, все эмоции, которые он только мог проявлять, остались там, во сне, когда в агонии своего кошмара, когда он из раза в раз терзал своё горло надрывными криками. Это было страшно, и он ни за что не пожелал бы встретиться с ними наяву. — Сегодня я обязательно дам тебе выпить отвар для сна, ты не можешь и дальше ходить, словно мёртвый, — тихо и расстроенно сказал Нил. — Я оклемаюсь, — ответил Эндрю хрипящим от долгого сна голосом, — когда-то они отстанут от меня. Нил кивнул и подался вперёд под вытянутую руку принца. Миньярд мягко перебрал его рыжие локоны, самыми кончиками пальцев пройдясь по чувствительной коже головы. Всего пару дней назад они жутко поссорились. И до вчерашнего утра оба ходили в собственном тумане разочарованности и обиды. Эндрю не был скандальным, обычно он просто выслушивал весь бред Нила и лишь усмехался над его глупостью. Но в этот раз всё было иначе. Нил сказал, что не держит его здесь. Не было сказано ничего более, но Эндрю почувствовал, словно яд сжёг всю его грудь изнутри. Он чувствовал, как от этих нескольких слов жестокая ярость вырвалась откуда-то из глубины его сознания, и она была готова изничтожить всё. Он знал, что его никто здесь не держал, но мысль о том, что Нил вот так предложил ему забрать все свои клятвы и как ни в чём не бывало вернуться во дворец, просто растворяла его. Эндрю никогда не поступил бы так с ним, и они оба знали, что без амулета не протянут долго. Но речь была не об этом. А в том, что Нил усомнился в его решении. В том, что он усомнился в его обещаниях никогда не бросать и думал, что это он виноват в том, что Эндрю сейчас здесь. Миньярд не говорил тогда много. Но даже тех крохотных обрывков фраз было достаточно, чтобы оба погрузились в отчаяние и раздражение на долгие два дня. Эндрю не держало здесь ничего, но он бы ни за что не отрёкся от своих слов. За эти несколько месяцев Нил буквально стал частью его. Нил был тем, для кого он был готов умереть, и он не понимал, как тот позволил страху завладеть собой и подумать о том, что он ничего для него не значил. Сейчас Нил был для него всем. Когда запах выпечки стал чересчур ярким, хранитель неохотно поднялся на ноги. Миньярд проследил за тем, как он расслабленно потянулся, размяв затёкшие мышцы, а после лёгкой походкой прошёл к печи, достав оттуда сладость. О, Эндрю знал, что это станет его завтраком, обедом и ужином, ибо ничто не могло сравниться с этим. Это была традиция. — Откуда у тебя рецепт? — Эндрю заинтересованно склонил голову вбок, проследив за тем, как его любимый пирог отправился остывать на подоконник. — Секрет, — хитро усмехнулся Нил и принялся набирать воду из бочки в небольшой чайничек. — Мама никому не даёт рецепт своего фирменного пирога, — заметил принц и наконец приподнялся, чтобы удобно усесться на постели. — Возможно, я просто сказал, что её сын будет счастлив отведать его, даже не находясь рядом? — улыбнулся Нил, посмотрев на него через плечо. — Всё не настолько критично, — пробубнил принц, отвернув голову вбок. — В любом случае тебе приятно, — сказал хранитель и, приведя кухню в порядок, вновь вернулся в кровать. Его коленки прогнули новый матрас, пока он пробирался вперёд и с ехидным блеском в глазах наблюдал за принцем. — Сочтешь это как за мой подарок? — прошептал Нил, приблизившись совсем близко. — Думаю, этого будет мало, — так же тихо ответил Эндрю и, не скрыв желания, протянул обе руки вперёд. Хранитель довольно растянул губы и тут же переполз на его колени, заняв ставшее столь родным место. — И что же я могу ещё предложить тебе? — проворковал он, осторожно оперевшись ладонями в плечи Миньярда. Эндрю не ответил. Зато первый прильнул к заветным губам, смяв их в тёплом трепетном поцелуе. Руки проскользнули на чужую талию, заняв своё законное положение, и тут же сжали, притянув ближе. Нил что-то пискнул на это и лишь углубил поцелуй, позволив им раствориться в этой неге. — Это достойная плата? — усмехнулся он, когда они отстранились друг от друга, чтобы отдышаться. — Более чем, — согласно промычал Эндрю и тут же сжал зубы, когда теплые губы Нила спустились на его шею, чтобы сначала покрыть кожу легкими поцелуями, а после более уверенно прикусить, оставив после себя небольшие красные крапинки, что исчезнут уже через пару часов. — Нил, — низко проговорил Эндрю, стиснув пальцы на ткани мягкой рубашки хранителя, — не доводи меня до края, — почти взмолился он, побоявшись, что это может стать чем-то непоправимым. За все эти месяцы, находясь рядом с друг другом, они не доходили до чего-то более серьезного, чем незамысловатые ласки, объятия и поцелуи. Никто из них не был против, потому что им действительно хватало всего этого даже сполна, но Эндрю ощущал, как близко находится эта грань. Казалось, вот-вот, и они её переступят, но каждый раз они успевали оторваться друг от друга, не решаясь переходить к большему. Он уверен, что это будет волшебно, но почему-то не хотел идти к этому слишком быстро. Нил был чем-то неземным, чем-то божественным, и Эндрю не хотел, чтобы это стало пошлым. О Ниле можно было мечтать, им можно наслаждаться, и он действительно хотел сделать это таким же чарующим, не переводя их в ту сторону опошления и развязности. Когда-нибудь они будут готовы переступить эту грань, но точно не сейчас. — Твои замыслы в сторону моей шеи непростительны, — фыркнул Эндрю, когда Нил наконец оторвался от него, а воздух охладил влажный след на его коже. — Ты просто слишком вкусный, — усмехнулся хранитель, и Миньярд мог видеть, как в его синих омутах плясали чертята. — Знаешь, я догадывался, что лесные жители могут вот так высасывать всю энергию, — задумался принц. Нил на это легко стукнул его по лбу и тут же, воспользовавшись секундой отрешённости, спрыгнул с его бёдер на пол. — Хэй... — почти расстроенно позвал Эндрю и неожиданно даже для самого себя протянул руку следом, чтобы попытаться ухватиться за юркое тело хранителя. Нил увернулся и от этого. — Завтрак остынет, — в своё оправдание сказал он и подошёл к печи, где уже давно нагретый чайник бурлил горячей водой. Эндрю это не убедило, но он всё же заставил себя сползти с дивана и подойти к их импровизированной раковине, чтобы умыться и почистить зубы мятным зубным порошком. Всё же даже если он и жил в лесу, то с такими королевскими привычками прощаться не собирался. Нил на его обновки лишь подозрительно косился и вновь предпочитал свои родные проверенные травы, даже тут. В чём-то они были действительно разные. — Итак, — немного неуверенно протянул хранитель, — я не могу быть уверенным, каково это на вкус, но... — он посмотрел на Эндрю и вытянул руки вперёд вместе с подносом пирога, — с днём рождения. Принц почувствовал, как изнутри хочет вырваться смех. Нил был настолько неуверенным и смущающимся, словно делал ему предложение руки и сердца. Эндрю сдержал порыв ползущей на всё лицо дрянной улыбочки и уверенно кивнул, сам непонятно чему и для чего. — Будем оба надеяться, что мы не отравимся, — серьёзно сказал он. — Эй! — обиженно воскликнул хранитель, казалось, ещё мгновение, и этот самый пирог полетит принцу в лицо. — Я вообще-то старался! Эндрю прыснул и тут же подошёл ближе, забрав заветную сладость из рук Нила. — Шучу, уверен, даже если мы отравимся, то твои чудесные травы и Левиан спасут нас, — заключил принц и вновь усмехнулся на недовольное лицо хранителя. — Ещё немного, и я заставлю твои королевские ручки отрабатывать эти шутки, — нахмурился он, задрав подбородок. Чем-то это напоминало принцу их первую встречу. — Ну уж точно не сегодня, — покачал головой принц и на всякий случай отошёл на несколько безопасных шагов дальше. — Вот же завёл на свою голову барышню такую, — пробурчал хранитель и, отмахнувшись от чересчур довольного принца, наконец начал разливать для них чай. Эндрю промолчал. Всё же иногда с Нилом лучше было не спорить. Он даже не вспомнит, сколько раз вёлся на эту уловку, а после пытался отбиться от совсем разбушевавшегося хранителя. Вот что-что, но Нил в своей ярости был опаснее всех диких животных. Чуть отвлечешься, и всё, твоя гордость и самоуважение ползают где-то по полу, а руки готовят обед, потому что в такие моменты Нил наотрез отказывался делать что-либо, а кушать всё-таки хотелось. Помнится, они однажды даже почти разнесли пол их хижины, когда хранитель невзначай взялся сначала за книгу, а после и вовсе принялся кидаться всем подряд. А Эндрю что? А Эндрю искал хоть какой-нибудь угол и защищался несчастной подушкой, что благо пусть и оберегала его голову от летающих предметов, но сдачи дать не могла. Нет, конечно, могла, но вот добраться до Нила сквозь эти снаряды было невозможным. И вот угораздило же ему связаться с таким вредным мальчишкой! Когда перед его носом опустился стакан с горячим ароматным чаем, Эндрю наконец смог всплыть из своих воспоминаний. Нил всё ещё был немного нервным, но даже так принц не мог отвести от него взгляда. Ну вот почему он даже когда злится такой красивый! — Пялишься, — хмыкнул Нил, усевшись на другой стороне стола. — Потому что ты красивый, — спокойно ответил Эндрю. Его ещё в детстве приучили к комплиментам, но вот для самого Нила это оказалось уж слишком волнительной темой. Одно слово, и вот перед вами смущённый хранитель, что может лишь ошарашенно моргать и еле-еле скрежетать своими шестеренками, придумывая очередную колкость. — Ешь давай, — наконец сказал он и отвернулся к окну, надеясь, что это скроет ползущий по его лицу румянец. Эндрю же, оставшись полностью довольный своим гениальным ртом, послушался приказу и обратил внимание на свой завтрак. Он не знал как, но руки Нила были действительно чем-то волшебным. Его любимый шоколадный пирог с апельсинами сейчас слишком сильно напоминал о тех днях рождения во дворце. Ощущение сладкого какао и кислоты фруктов было чем-то воистину божественным. — Твои руки восхитительны, это почти точно так же, как у мамы, — сказал он и вновь засунул в рот полную ложку. — Мечтаю о том, чтобы ты готовил этот пирог для меня каждый день. Нил обернулся на него и фыркнул. — Как ты там говорил? Традиции не нарушают, так что довольствуйся этим, пока есть возможность. Кто его потянул за язык заговорить тогда о традициях, принц не знал, но уже был готов открутить голову вчерашнему я. Вопреки всем ожиданиям, после такого завтрака настроение действительно улучшилось. Эндрю не мог сказать, что все мысли разом испарились из головы, но чрезмерные переживания точно ушли на задворки сознания. Впервые за несколько дней он был не против, чтобы этот день всё ещё имел это что-то. Нил, пусть и до сих пор вредный, согласился провести с ним весь день в постели. Не было даже намека на какие-то дела, хотя, как Эндрю знал, хранитель все прежние дни не мог усидеть на месте, подготавливаясь к зимовке. Но даже так, именно сегодня Нил отложил все свои заботы и теперь просто читал одну из книг вслух, пока Эндрю удобно устроился на его коленях. Это было и вправду хорошо. Вот так не думать ни о чём, подставлять голову под аккуратные пальцы Нила, что невесомо перебирали его волосы, и думать о чём-то хорошем, а не о всём дурном, что уже несколько дней подряд туманило разум. Это было приятно. Когда приблизился вечер, Эндрю нашёл себя под дремлющим дурманом. Небо за окном покрылось разводами заката, невесомо осевшим над лесом, там же где-то в темноте виднелись стайки птиц, что летели скопом куда-то на юг. Принц немного перевернулся, всё ещё находясь на коленях Нила, и посмотрел на тонкие пальцы хранителя, что крепко держали книгу. — Хэй, — позвал он хрипящим шёпотом. Нил что-то промычал, но книгу убрал только через несколько долгих мгновений. Эндрю уже хотел было вновь открыть рот, однако до боли знакомый звук заставил его замереть на месте. Миньярд несколько секунд глупо моргал, глядя на Нила и размышляя, не ему ли одному это послышалось. Когда топот за окном сменился низким, но все же слышимым фырчаньем лошади, Эндрю почти подорвался с места. Он поднялся на постели, оглядев пол в поисках своих вязаных носков и быстро всунув в них ноги, направился к выходу. Мороз проник, казалось, в каждый уголочек домика, как только он открыл нараспашку дверь и выбежал на крыльцо, не веря своему разуму. Но да, прямо там стоял его дорогой братец и привязывал гнедую лошадь к их заборчику. Услышав шум, он оглянулся и, найдя взглядом Эндрю, тут же широко помахал рукой. Эндрю фыркнул, скрыв внутри себя то тепло, что засело в груди при одном только взгляде на счастливого и улыбчивого брата. — Заходи в дом, я не буду ждать тебя на холоде, — пробурчал он и сам скрылся внутри их тёплого убежища. Нил на его появление лишь улыбнулся и, посмотрев за спину, помахал, по-видимому, пришедшему Аарону. Эндрю обернулся, теперь в более различимом свете осматривая своего близнеца. Растрёпанные вылезшие из-под шапки волосы, красный шарф, натянутый до самого носа, какая-то рыжеватая шуба, узкие брюки и кожаные ботинки почти до колена. Миньярд сощурился, он редко выходил на долгие прогулки и даже не задумывался, что где-то вдали от Левиан было настолько холодно. Нос Аарона покраснел, и он громко шмыгнул, прежде чем уставить руки в бока и сделать более грозный взгляд. — Я долго буду ждать? Эндрю приподнял одну бровь, пытаясь понять, о чём именно говорил близнец, и старший принц, поняв, в чём дело, тут же распахнул руки для объятий, решая уже более конкретно показать, чего он хочет. — Приветственные объятия в день рождения? — предложил он. Эндрю громко хмыкнул и дёрнул кистью на него. — Ты холодный и в уличной одежде, — оправдался он, сложив руки на груди. — Мудак, — Аарон закатил глаза, но тут же начал стягивать с себя тёплые одежды, бросая их прямо у входа. Когда он наконец снял с себя ботинки и шагнул с уличного коврика на дощатый пол, у Эндрю не было больше причин, чтобы стоять на месте. Он бросился вперед, тут же влетев в брата и почти свалив того на пол. Аарон охнул, но ответил на эти нежности, сжав ребра Эндрю до звучного хруста. — Раздавишь, — прохрипел он. — Переживёшь, я слишком долго этого ждал, — самодовольно ответил Аарон, но через мгновение расслабил хватку и позволил им отойти друг от друга. — Привет, Аарон! — крикнул Нил откуда-то сзади, и Эндрю обернулся, чтобы увидеть, как он уже ставил чайничек на печь. — Привет, Нил, — ответил близнец и прошёл чуть дальше, теперь упав на их постель в форме звезды. — Чёрт возьми, как у вас здесь тепло! — воскликнул он настолько блаженно, что, казалось, вместо Аарона скоро будет настоящая лужица счастья. — Левиан греет нас, — усмехнулся хранитель, роясь в ящиках и накрывая на стол. — Вообще-то это и моя работа тоже, — Эндрю пихнул ноги брата, чтобы тоже усесться на мягких подушках. — Не забывай, как я две недели махал здесь молотком. Нил тихо рассмеялся. Ну а что, это была правда. Как только полили первые сильные дожди и ударили морозы, принц на следующий же день приказал гонцам привезти всё самое нужное и потихоньку стал утеплять их домик к зиме. Как оказалось, старые учебники были не хуже дворцовых учителей, и если немного приспособиться, всё получится. Хотя Эндрю мог признаться, что самой большой мотивацией был Нил. Смотреть на то, как он всё больше и больше кутается в своих одеждах, было невыносимо, и принц торопился сделать всё как можно лучше и скорее. Награда в виде сладких поцелуев была более чем заслужена. — Ты делаешь мою жизнь теплее во всех смыслах, Эндрю, — хихикнул Нил, чем заслужил громкий звук отчаяния со стороны Аарона. Эндрю легко ударил его ногой. — В этом доме все твои возмущения не работают. — Мудак. — Повторяешься, — бросил Эндрю и всё-таки вновь поднялся, дабы первым занять лучшее место за столом. — Постой, — позвал его Аарон, — у меня есть для тебя подарок, — он уселся на постели и уверенно, но не менее смущенно посмотрел на развернувшегося на него брата. — Мы можем сделать это и после, — лишь ответил Эндрю. У них тоже был подарок для брата, но от печи уже доносился манящий запах пирога. — Вообще-то я хотел бы сделать это до, — сказал близнец и встал на ноги, чтобы вновь пойти к отброшенным вещам. Эндрю заинтересованно обернулся, уверенный, что подарок кроется где-то в этой куче одежды, но Аарон напротив лишь поднял свою шубу и, накинув её на плечи, выжидающе уставился на брата. — Я надеюсь, это хотя бы дракон на поводке, иначе я буду очень недоволен тем, что ты вытянул меня на улицу, — проворчал Миньярд, но прошёл к своим одеждам. — Драконов не существует, — закатил глаза второй близнец. — Эй! Вообще-то... — воскликнул позади них Нил, чем заставил обоих братьев обернуться с до боли идентичными подозрительными взглядами. — Хотя, учитывая Нила, я воздержусь от таких высказываний, — промямлил Аарон, и все трое синхронно кивнули. За это столь короткое время на улице уже совсем стемнело. Сад подсвечивался слабой энергией Левиан, что в зиму уходила на свой покой. С каждым днём свечение становилось всё слабее, земля прогревалась значительно меньше, но даже так древо не переставало поддерживать в них силы. Наверное, каждому живому существу надо когда-то отдыхать, чтобы потом зацвести с ещё большей силой. Эндрю поморщился, когда слабый ветер проник под его одежду, однако вскоре позади появился Нил, и прямо поверх его тёплой жилетки опустился плотный плед. Хранитель появился сбоку, и Миньярд с удовлетворением заметил, что тот так же укутан почти по самую макушку. Аарон, который был больше заинтересован дальнейшим преставлением, терпеливо дождался окончания их переглядок, а после так же спокойно повернулся к брату лицом и заговорщически улыбнулся. — Готов? — Не томи, — фыркнул Эндрю, хотя всё нутро уже готово было взорваться от волнения. — Итак, сделай вот так, — Аарон посмотрел в непроглядную темноту над их головами и согнул одну руку в локте, выставив перед собой. Младший принц нахмурился, не понимая, для чего это вообще нужно, но последовал его примеру, и как только он это сделал, Аарон громко и призывно засвистел. Эндрю дёрнулся от столь резкого звука и только успел заметить, как брат опустил руку, как из темноты на них начало лететь небольшое тельце. "Дракон?" подумал Эндрю и тут же ошарашенно моргнул, когда прямо у его лица на руку сел такой же озадаченный сокол. Его рука прогнулась под немаленьким весом птицы, пока они изучали друг друга с несколько мгновений, а после повернулись к Аарону. — Что это? — спросил Эндрю, не скрыв своего шока. — Это сокол, — довольно сказал брат. — Я не слепой, Аарон, на кой чёрт мне птица? — Вообще-то, его зовут Алан, — близнец поднёс руку к голове птицы и тут же осторожно погладил. — И он не просто птица, Эндрю. Это хорошо обученный и умный сокол, — Аарон немного замялся перед тем, как произнести следующие слова. — Мы с мамой не можем очень часто приезжать к тебе, но благодаря Алану мы сможем хотя бы переписываться. Почтовые голуби путаются в лесах, к тому же по какой-то причине они не очень любят заходить в эту часть, мы проверяли и пришли к выводу, что лучше найти хищную птицу и обучить её. Эндрю застыл, не веря своему слуху. — Что? — только и спросил он, глупо уставившись на брата. — Алан может доставить письмо сюда меньше чем за полчаса, а потому нам не придется ждать почты от гонцов и вообще как-то беспокоиться, — заверил его Аарон, но, видя непонимание в лице напротив, сказал: — Эндрю, мы скучаем по тебе. И хотели бы чаще слышать от тебя вестей. Эндрю не знал, что ему ответить. Он тоже безумно сильно скучал по ним, но одна мысль, что теперь общение будет даваться вот так просто, пробуждала в нём сотни эмоций, которые он никак не мог совместить воедино. — Я, кажется, снова хочу тебя обнять, — единственное, что смог прошептать Миньярд, и в то же мгновение брат коснулся его руки, чтобы одним уверенным движением заставить птицу взмыть ввысь. Как только вес сокола покинул его руку, Эндрю почувствовал, как всё тело окатила волна дрожи и легкости, от которой подкашивались ноги. Он кинулся к брату, доверяя ему весь свой вес и чувствуя, как предательски защипало глаза. — Спасибо, Аарон.