The Heart of Life

      Ещё за несколько дней до этого всё было странным. Эндрю не мог объяснить, что именно было не так, но буквально всё его тело дребезжало в предвкушении чего-то. Самым выделяющимся было поведение Нила. Хранитель всегда был малость подвешенным в своём мире, но сейчас это переходило все границы. После того, как он закончил приготовление сада к зиме, сразу занялся домом, и принц каждый божий час мог наблюдать, как с виду непримечательные маленькие шкафчики превращались в бездонные червоточины, и Нил, разгружая их, заставлял весь дом сильно пахнущими травами и какими-то шаманскими приблудами.       Эндрю знал, что Нил был хранителем и что по факту он не совсем человек, но несколько полностью чистых птичьих черепов, что смотрели на него, пока он завтракал, не внушали никакого спокойствия. Нил ушёл в себя, в свои чувства, стараясь концентрироваться только на этом, и Эндрю позволял ему довольствоваться этим личным пространством. Хотя сотни догадок и мучали его каждый день, он надеялся, что всё важное Нил бы точно сказал ему, и одним днём он не найдет его в зимней спячке, как самого настоящего лесного жителя.       И всё же, если Эндрю что-то чувствовал, то, значит, так оно и было.       Утро началось с резкого запаха, ударившего прямо в нос и заставившего в ту же секунду продрать глаза и подняться с постели. Запах гари, жжёных трав, горечи и чего-то масленого забивался в ноздри, заставляя морщиться и думать лишь о том, что весь этот аромат проявился бы только при сожжении их домика, но всё было проще. Эндрю прошёлся взглядом по пустующей хижине, приметив, как из печи валил пар и слышался звук шкварчания.       Принц подорвался на ноги, уже готовый спасать их от неминуемого пожара, как тут же почти споткнулся о Нила. Хранитель, оторвавшись от мира, сидел на полу, перед ним три раскрытых книги, несколько пучков трав и свечи. Эндрю моргнул, уверенный в том, что всё ещё находится во сне, но запах отрицал даже это. Он сделал два неуверенных шага дальше, чтобы теперь увидеть лицо Нила, и почувствовал, как ноги приросли к полу, а сердце замедлило свой стук почти в два раза. Эндрю думал, что был готов ко всему. Но вид хранителя, что-то быстро шепчущего себе под нос и почти вслепую перебирающего символы на привязанных друг к другу четках, вселял внутрь какой-то первобытный страх.       — Хэй? — попробовал он, хотя не был даже до конца уверен, что вырывать парня из этого транса было возможным и вообще правильным.       Когда на его зов никак не откликнулись, Эндрю почувствовал, как табун мурашек проскочил вниз по позвоночнику. Он мог видеть глаза Нила, пусть они были и полуприкрытые, но даже так там не было и намека на зрачки. Принц тяжело вздохнул, сокрушаясь над тем, что Нил вновь забыл предупредить его о чём-то таком важном. Он оглянулся вокруг в поисках подсказок, и наконец взгляд зацепился за небольшой клочок бумаги, оставленный на углу стола. Послание?       Эндрю подошёл ближе, чтобы разглядеть, что именно там написано, и тут же нахмурился. «Не мешай, не трогай, не уходи». Чёртовы игры на выживание. Всё было настолько жутко, что Эндрю захотелось вновь укутаться в одеяло и забыться в беззаботном сне. Но разумность кричала на более громких тонах. Хорошо, он может дождаться, когда Нил очнётся и сам всё ему расскажет.       Они не обсуждали истинное положение Нила в лесу, и спустя столько месяцев Эндрю вообще не считал это нужным, но сейчас, когда перед его глазами открылась та невиданная сторона, он понимал, что этим следовало заняться намного раньше. И как много он вообще не знал о законах леса?       Эндрю сидел на дальнем конце кровати, успокаивая себя тем, что здесь дым из печи не так сильно достает до него, а значит, он может свободно дышать и даже не поддаваться этому дурману. В любом случае, если Нил просто хотел его удивить, ну или на крайний случай наконец добить, то он справился с ошеломляющим успехом.       Их занавески были зашторены, но даже так Эндрю мог видеть, как полумрак комнаты разбавляют неуловимые лучи солнца. Который был час, и сколько он вот так сидел и немигающим взглядом смотрел на всё больше расстилающийся по комнате туман? Ответа не было, но именно в этот момент его глаза заметили какое-то изменение. Фигура Нила внезапно стала немного меньше, и принцу понадобилась секунда, прежде чем понять, что хранитель склонился к полу в низком поклоне.       Осознание того, что всё наконец почти закончилось, было блаженным тёплым шлейфом по всей коже. Эндрю почему-то почувствовал, как то неуловимое чувство одиночества растворилось, и теперь его Нил был наконец-то рядом. Принц проследил за тем, как хранитель медленно поднялся, а после уверенным, но до сих пор неровным шагом прошёл до печи. Со спины сложно было определить, в каком состоянии он находился, но внутри не было страха. Почему-то Эндрю доверял ему даже сейчас.       — Подойди, — неожиданно прозвучал голос Нила. Громкий, уверенный, не просьба.       Эндрю медленно спустился обратно на пол и подошёл ближе, всё ещё не отрывая взгляда от спины хранителя. Как только между ними осталось меньше полуметра, Нил обернулся. Его взгляд был опущен, но он даже не стремился посмотреть Эндрю в глаза. Принц нахмурился, довольствуясь хотя бы тем, что тот был в сознании.       — Пей, — Нил протянул ему кружку с какой-то коричневой жидкостью.       Миньярд сощурился, не спеша совать в рот всё, что ему дают, и скосил глаза в сторону, заметив тот самый котелок, что всё это время распространял по их дому столь резкий аромат. Теперь он не был уверен в том, что Нил не собирался избавиться от него.       — Ты уверен? — тихо спросил принц в надежде, что хотя бы сейчас хранитель обратит на него свой взгляд.       Ответа не послышалось. Зато фраза подействовала иначе. Нил приподнял кружку к губам и сделал один короткий глоток, тем самым доказывая, что напиток не был отравлен. Эндрю сощурился, с подозрением оценивая всю эту ситуацию, но, доверившись, всё же вытянул из пальцев хранителя кружку. Единственное, что можно было сказать о вкусовых качествах данного снадобья, — это было мерзко. Принц сморщился, ощутив, как от одного неверного движения весь напиток мог пойти обратно прямиком из его желудка.       Как только последняя капля оказалась в его рту, хранитель забрал посуду и небольшим половником налил новую порцию. Эндрю охнул, уже морально готовясь к тому, что ему придётся вновь пить эту мерзость, но Нил лишь кивнул и залпом выпил свою долю, даже не сморщившись. После отошёл к столу, роясь там в куче хлама, и вытянул в свет нечто похожее на ожерелье. Тонкая серебряная цепочка почернела от времени, а блёклый белый камень, висевший посередине, казалось, вот-вот отвалится.       Нил подошёл к нему ближе и сам надел на шею принца украшение. После теплая ладонь хранителя легла на его грудь, а губы замолвили какие-то текста еле различимым шёпотом.       — Пойдёшь за мной, — сказал Нил и, не дожидаясь ответа, подхватил его ладонь в одну руку, а небольшой котелок с остатками отвара в другую.       Несмотря на то, что пару дней назад их сад покрылся первым снегом, как только они вышли за порог, Эндрю не ощутил холода. Не было даже хоть какого-то ощущения того, что хрустящий под ногами покров на самом деле совсем не тёплый. Зато Нил теперь упрямо и чересчур уверенно вёл его глубже в сад, по дороге, что уже выучена наизусть. Подножье Левиан, независимо от погоды, всегда было чистое и ухоженное. Они вместе заботились о ней и иногда преклоняли колени, благодаря за ещё один день, прожитый в здравии.       Сейчас также не было никаких изменений. Выпавший снег был заботливо сметён в сторону метлой, а опавшая листва убрана. Чистота и порядок. Когда Нил опустился на голую землю, Эндрю не удивился, они делали так десятки раз, а потому, последовав его примеру, принц опустился на колени и проследил за тем, как хранитель вновь окружил теперь уже их двоих травами и поставил в середине всё ещё отдающий паром котелок.       — Не отпускай мою руку, — сказал он, когда подхватил его тёплую ладонь своей.       Эндрю кивнул, готовясь к чему-то завораживающему, но на самом деле это снова был лишь томящий и долгий разговор Нила с лесом, сопровождающийся шёпотом и редкими поклонами. Когда их руки наконец разъединились, Эндрю почувствовал, как сам выплыл из дрёмы. Пусть он и не принимал полноценного участия в этом обряде, монотонное бормотание Нила убаюкало даже его.       В конце концов хранитель поднялся на ноги и уже более знакомым Эндрю голосом сказал:       — Поблагодари её.       Эндрю кивнул, впервые за всё это время понимая, о чём именно его просят, и послушно поклонился, приложив обе руки к земле. Это ничем не отличалось от их обычных маленьких ритуалов, когда после дней в саду они подходили к древу, прикладывали руки к её могучему стволу и благодарили за сегодняшние силы. Это было уже знакомо.       В очередной раз закончив свои прошения, принц ощутил, как древо одарило его теплом, прокатив по всему телу знакомый жар ответа.       Его услышали.       Когда их разговор прекратился, Эндрю увидел, как Нил осторожно разливал отвар на выступающие из земли корни, буквально разделяя напиток между ними тремя. Это было приятно. Он стал частью этого места, и ему позволили вступить даже в эту внутреннюю хрупкую часть связи. Пусть он не был выбран лесом, но Левиан позволила ему остаться здесь, и она продолжала заботиться о нём каждый день.       — Что ж, если сегодня всё будет хорошо, значит, лес принял тебя на зимовку, — словно прочитав его мысли, сказал хранитель.       Эндрю проглотил удовлетворение и удивление того, что Нил вернулся к нему.       — О чём ты? — спросил он, не до конца осознавая всю эту сложную схему между лесом и его жителями.       — Зимой лес уходит на покой, и он редко позволяет чужакам оставаться здесь, потому что всё становится беззащитным и открытым, и духи леса из-за этого агрессивнее. Если лес доверится тебе и увидит, что ты не несёшь вреда, то ты так же станешь частью этой системы.       — И... как мне понять, что лес принял меня? — заторможенно спросил принц, поглощаясь дурным предчувствием.       — Мы трое выпили один отвар, и мы на ближайшие несколько дней связаны. Как только Левиан уйдет на покой, связь прекратится, и мы поймем, что ты теперь с нами. — попытался более конкретно объяснить Нил. Но Эндрю не понимал одного.       — Что будет, если лес не примет меня?       — Я почувствую это. Возможно, это как-то отразится на твоём здоровье, но не более того, это будет просто прямой знак, это не будет угрозой.       Эндрю заторможено кивнул, хотя всё ещё пытался осознать, что делать ему с этой информацией. Нил был полностью уверен в том, что лес примет его, и говорил, что это обычные формальности, и Эндрю действительно хотелось в это верить. Ещё с самого детства он слышал разные сказки о том, что зимой лес не так уж и приветлив, и частенько путники, пробирающиеся через чащу, попросту не возвращались домой. Кто-то говорил о снежном человеке, кто-то говорил о глупости этих людей и сильном холоде, но правда была в том, что в это время лес спит, и единственное, что может забрать души живых, это лесные духи-защитники.       Эндрю подумал о том, что если бы история с амулетом случилась зимой, то наверняка Аарон бы просто не вернулся домой. Духи леса зимой ещё более ожесточённые и злые. Они бы не позволили вынести свою драгоценность за границу. Зимой лес опасен, и в основном это даже не вина самого леса. Вся территория уходит к защитникам, и тогда уже они решают, кто останется в живых, а кто нет. Нил очень настоятельно порекомендовал не покидать их территорию в одиночку, и теперь это действительно имело смысл.       Когда обряд закончился, Эндрю наконец за всё это время ощутил тот самый жалящий кожу мороз. Он поёжился на своём месте и заметил, как хранитель собирал оставленные им травы и брошенный в сторону котелок.       — Почему я не чувствовал холода? — спросил Эндрю, ощутив, как босые ноги начало колоть от промёрзшей земли.       — Я ввёл нас в транс, и мы были частью Левиан в это время, а она достаточно тёплая. — Нил улыбнулся и тут же шмыгнул носом, наконец встав перед принцем. — А что, твоя королевская задница уже замёрзла?       Эндрю фыркнул и проследил за вырвавшимся изо рта облачком пара.       — За тебя переживаю, ты же всегда от одного ветерка как брошенный котёнок трясёшься.       — Тоже мне, — хмыкнул Нил и, обойдя принца, ступил на каменную тропинку. — Домой пошли.       Эндрю усмехнулся и послушно пошёл следом за хранителем.       Нил ждал полнолуния. Принц мог наблюдать, как хранитель то и дело старается поймать из-под тяжёлых облаков хоть кусочек луны. Когда это удавалось, то всё оставшееся время Нил скакал с линейкой и книгами, пытаясь буквально поминутно понять, когда ждать полного восхода луны. И если по началу это казалось просто странным, то после эта суматоха сносила крышу. Эндрю правда старался не лезть во все эти правила и приметы, но когда хранитель перестал спать вообще, всю ночь наблюдая за небом и при этом пытаясь свернуть горы при подготовке к зиме, принц не выдержал.       — Какого чёрта ты творишь? — грубо сказал Эндрю, когда вместо сна Нил уже битый час перетаскивал в дом дрова. И всё было бы ничего, но на улице грёбаная ночь!       — Готовлюсь к зиме, будто сам не знаешь, — сказал тот и принялся ровно укладывать поленья прямо перед печкой в небольшую дровницу.       — Мы можем сделать это и утром, — попытался более спокойно сказать Эндрю, хотя их общее раздражение уже витало вокруг.       — Это лес, Эндрю, — тяжело выдохнул Нил и, отложив последнее полено, поднял на него глаза. — Когда лес спит, здесь очень холодно, с полнолунием Левиан уйдёт на покой, и в ту же секунду всё тепло, которое она дает, испарится.       Эндрю нахмурился, пытаясь понять суть законов этого места. Лес — это сложная система, где всё зависит друг от друга, и Нил, считающийся истинным жителем этого места, до мозга костей соблюдал эти правила и обычаи. Эндрю предстоит потратить ещё очень много времени, чтобы стать частью леса, и, возможно, когда-то даже у него будет своя задача, но сейчас вот так просто наблюдать за этим сумасшествием было действительно жутко.       — Да, но до этого были зимы, и ты справлялся, — сказал он, видя неуверенность в лице напротив.       — Тогда я был один, — ответил Нил, тут же замявшись. — Я принадлежу лесу и по большей части даже не являюсь человеком, но вот ты совсем другой. Вам, людям, нужно тепло, хорошее пропитание и нормальный кров. Зимой здесь действительно всё меняется и становится тихо, и если я к этому привык, то ты нет.       — Я человек, но не забывай, что у нас на подмогу есть королева. Еда, дрова, тёплая одежда, всё это и в любой момент, ты не берешь это в расчёт, потому что привык надеяться только на себя, но сейчас за нашими спинами стоит королевство, — упрямо говорил Эндрю, наконец добравшись до сути вопроса. Нил, маленький глупый хранитель, что до сих пор не верил в то, что сейчас он так крепко связан с королевской семьей. Одно их слово, и здесь будет целый отряд людей, что будут лично ходить с факелами, согревая их домик.       — Ты не можешь надеяться только на них, — буркнул Нил, но, словно противореча своим словам, поднялся на ноги и подошёл ближе.       — А ты не можешь надеяться только на свои силы, — ответил Эндрю, — тем более когда теперь тут есть я.       — Твоя королевская задница слишком привыкла к комфорту.       — И вот именно благодаря моей королевской заднице мы можем не беспокоиться о том, как нам пережить эту зиму.       Нил рядом хихикнул, и Эндрю, поддавшись соблазну, подошёл ближе, тут же утянув хранителя в объятия.       — А ещё я настоятельно бы попросил, чтобы ты рассказывал мне о каких-то важных моментах заранее, — пробурчал Эндрю, но лишь сильнее сжал свои руки вокруг плеч Нила. — Если я ещё хоть раз проснусь и застану тебя в бреду, пока наш дом почти горит, я за себя не ручаюсь.       — В следующий раз ты будешь участвовать в этом со мной, — уверенно пообещал хранитель, — будешь месяцами учить все тексты и правила исполнения каждого обряда, — любовно проворковал Нил, словно это были мысли о сладких свиданиях, а не о бесконечной и занудной зубрежке.       — Ты уверен, что это обязательно? — спросил Эндрю, слишком сильно сомневаясь в этой затее. — Моя память хороша, чтобы запомнить это и с первого раза.       — Ты сможешь выучить три древних языка с первого раза?! — Удивился Нил и тут же воодушевлённо отпрянул.       Как оказалось, чтобы узнать наступление полнолуния, не требовалось даже видеть это своими глазами. В тот же момент, когда Луна достигла своей высшей точки на небе, всё вокруг будто бы остановилось. Эндрю не участвовал в этом переходе, но даже он смог почувствовать, когда в одно мгновение лес стал настолько тихим, что единственным, что разбавляло эту тишину, был тихий треск поленьев в печи.        Если до этого лес казался действительно обычным, то сейчас стало понятно, как же сильно Эндрю ошибался. Ему не доводилось ранее быть в каких-либо других лесах, но сейчас, видя, как стёрлась та самая грань, ощущения были воистину жуткие. Раньше чаща была полна своими звуками, своим родным шумом и гармонией, но сейчас всё замерло, будто в мёртвом сне. Лес ушёл на покой. Нет тихого шороха с чердака, где ранее каждую ночь ворошились летучие мыши и нашедший свой личный кров Алан. Не было воя волков, что каждый раз начинали свою ровную серенаду на Луну, не было шуршания лисичек, охотящихся за зайцами, не было даже привычной грызни мышей под полом. Не было ничего. Полная тишина. Это было странно.        Привыкнув за эти месяцы к этому оркестру, Эндрю чувствовал, словно он попал в другой мир. Тишина и спокойствие. Это полнолуние было особенным. Уже через несколько дней, как объяснил Нил, многие животные вновь выйдут из своих нор, привыкшие к молчанию лесных духов. Но пока никто из них даже не будет пытаться покинуть родные домики в этот страшный и тихий мир. Зимой здесь начинается совсем другая сказка. Появляются новые привычки, новые уставы и новые законы, к которым принцу придётся приучиться, дабы не сломить эту гармонию. Тогда у подножья Левиан он поклялся не принести вреда лесу, и пусть он здесь совсем новичок, эти правила не позволено нарушать даже ему.        Помимо тишины, лес наконец впустил в себя холод. Уже судя по надвигающимся тучам можно было понять, что завтра будет настоящая первая метель. Снег укроет растения и не позволит земле слишком сильно промерзнуть. А холода дадут знак к тому, что можно спокойно уходить в спячку. Уже следующей ночью всё живое в этом лесу начнёт перестраиваться на новые короткие дни и постоянную стужу. Это круговорот стихии, и всё, что бегает, дышит или растёт, станет частью этого мира. Зима — это момент отдыха и спокойствия. Ночь, когда все спят, длиною в четыре месяца. И лес не позволит нарушить этот покой.        Уже через двадцать минут Эндрю почувствовал, как сквозь их дверь проникает холод. Небольшой сквозняк, что с каждой минутой превращался в мороз и пожирал их избушку всё больше и больше.        — Помоги мне разобрать побольше дров и разложить шкуры там, где продувает пол, — подал голос Нил, что копался в куче поленьев и отбирал их по размеру.        Эндрю кивнул, тут же подходя ближе. Они запаслись в доме дровами на всю ночь, но от одной мысли, что завтра уже придется выйти в поленницу на улицу, по коже заведомо пробегал мороз. Здесь зима настолько жестокая, что даже для него это будет трудно.        К окончанию работы с дровами, печка разогрелась настолько, что отдавала жаром даже в нескольких метрах, Нил принялся копаться в шкафах. По итогу, решив не скупиться, они застелили каждый кусочек пола плотными шкурами. Ступни сразу привыкли к мягкому покрытию, и теперь здесь можно было ходить даже босиком, не переживая о том, что старые древесные половицы отомстят им занозами. В замке Эндрю всегда был в обуви, потому что каменный пол даже летом был прохладен, а сейчас, как оказалось, даже вот такие маленькие избушки могли быть настоящим очагом жизни и тепла.        Когда они закончили утеплять свой домик, стрелки на маленьких часах принца показали почти три ночи. Обычно они не ложились спать настолько поздно, но даже если это и случалось, то усталость предупреждала о времени намного раньше. Но сегодня всё было наоборот. Нил не слишком торопился спать, заботясь о разгорающейся печи и неостанавливающемся холоде, что валил из всех щелей. Завтра им придется утепляться целый день. Заклеить окна, позаботиться о двери, что, как оказалось, в плане защиты от холода была почти бесполезна, и принести ещё больше дров, чтобы не нужно было каждый час выходить на улицу.        Завтра было столько важных дел, но восполнить силы сном никак не получалось. Нил предложил чай. Чай — это было хорошо, чай — это было тепло и спокойствие. Эндрю кивнул и принялся доставать из ящика свои сладости.        Теперь в их доме аромат трав был постоянен. Хранитель то и дело подкладывал в печь небольшие пучки растений, что, по его словам, своим запахом отгоняли назойливых духов. Как бы то ни было, Эндрю живая плоть, и полакомиться им дурные силы были бы очень даже не против.        — Лес сказал, что уже весной найдет тебе применение, — сказал Нил, когда они уселись за столом и пили горячий чай.        Эндрю нахмурился, пытаясь догадаться, какую роль ему дадут в этом сумасшедшем семействе.        — И как я узнаю об этом?        — Я думаю, тогда ты уже сам сможешь слышать всё, что тебе говорят, — пожал плечами хранитель и вновь сделал глоток чайного отвара.        — Говорят? Их много? — брови Эндрю сошлись на переносице.        — Все животные, включая птиц, но не считая насекомых. Иногда деревья, но не растения и травы, сам лес и приходящие духи, — перечислил Нил и тут же тихо рассмеялся, увидев шок на лице принца. — Не переживай, их не будет слишком много, а даже если и будет, то это наоборот поможет. Обычно, когда это перерастает в шум, то, значит, случилась какая-то опасность, и лес через своих жителей разносит информацию, как самый большой сплетник. Я научу тебя, как пользоваться этим и не верить слишком болтливым ивам.       — Ивы?       — Ох, те ещё болтушки, — махнул рукой хранитель.       — Хорошо... А их можно будет как-то отключить? — поинтересовался Эндрю. Он был уверен, что как только хоть что-то достигнет его разума, он просто свихнётся, но Нил, по-видимому, был другого мнения. На секунду его улыбка стала хитрее, а глаза сверкнули лисьим озорством.       — Поверь мне, когда ты научишься их слушать, ты не захочешь с этим расставаться,— Эндрю так уверен не был, ему хватило и одного разговора с волками, чтобы понять, какие они засранцы, а вот слышать каждого, а особенно постоянно, звучало и вовсе ужасно.       — Хорошо, и какая же у меня будет роль? — наконец задал трепещущий под кожей вопрос принц.       — У всех разные таланты, я хорош в травах, но ты можешь быть хорош в звёздах и солнце. Ты сможешь предупреждать нашу часть леса о вьюге или ливнях. Или, возможно, ты сможешь слышать входящих в лес и помогать направлять их. Я помогаю всему живому жить, а ты можешь быть спутником для них, — объяснил он, — но то, что идеально подойдет для тебя, знает только сам лес. Так что лучше тебе просто дождаться его решения.       Получается, уже весной у него появится своя работа в лесу. Нет, принц, конечно, не думал, что, уйдя в лес, он сможет каждый день лениться и ничего не делать, но и полноценная работа звучала не совсем привлекательно. Он покинул дворец, сняв с себя обязанности и ответственность, а тут ему снова хотят подсунуть какой-то труд.       — А я не могу просто продолжить помогать тебе? — спросил он, надеясь хоть как-то избежать своей участи.       — Каждый, кто живет в лесу, должен отплачивать чем-то, хоть лес и знает, что ты помогаешь мне, но, по его словам, ты способен на большее, он видит в тебе потенциал.       — Очередной старый дед, — закатил глаза принц, за что тут же получил маленькой ложкой по лбу.       — Радуйся, что он тебя принял и вообще сейчас спит, а то за такие слова он бы заставил тебя побегать от медведей.       Эндрю распахнул глаза от шока.       — О благочестивый лес, я правда сожалею, — протараторил он, сложив руки в молебном прошении.       Нил рядом звонко рассмеялся.       — Дурак.