The Heart of Life

      Несмотря на то, что зимы здесь действительно суровые, весна пришла к ним ярким греющим солнцем уже в самом начале марта. Пусть снег до сих пор лежал и составлял почти половину роста Эндрю, жалящий мороз и стужа перестали действовать на нервы. Это было отличной передышкой, прежде чем лес наконец проснётся и начнёт во всю расцветать, наполнив их медленную и размеренную жизнь суматохой.       Нил, в отличие от Эндрю, переживал об этом меньше всего. Кажется, у него было достаточно опыта, чтобы определять, сколько времени у них было перед тем, как его сад оживёт и начнёт выкачивать из них все силы.       День за днём тихие вечера с книгами сменялись вечерами перебирания семян и попытками распланировать самый идеальный способ посадить всё это. Из раза в раз Нил то и дело косился на Эндрю, понимая, что в этом году нужно учитывать новый появившийся рот, а потому и урожая должно быть в два раза больше. Эндрю закатывал глаза и без устали припоминал о том, что королевство при надобности накормит ещё целую армию таких лесных жителей, как они.       В итоге каждый занимался своим делом. Нил привычно думал о саде, а Эндрю, не забывая об обещании сделать их домик ещё лучше, уже писал список инструментов и надеялся, что парочка плотников из замка прибежит на помощь, как только растает последний снег. В его планах избушка уже была как минимум увеличенной в два раза, и как максимум со вторым этажом. Нил на его фантазии лишь молча кивал, но не забывал припоминать о том, что замка в лесу Эндрю не видать никогда. До статуса принцессы в башне ему ещё нужно было дослужиться.       И всё же, несмотря на ожидания, в последние дни лес сменил своё настроение в худшую сторону. Погода совсем не становилась лучше, а громоздкие серые тучи лишь угнетали своим видом, предвещая очередную метель, что отсрочила бы тепло на несколько недель.       Нил старался не отчаиваться, но обмануть внимательность Эндрю ему пока не удалось. И дураку было понятно, что в этом году лес явно не спешил выходить из спячки, но вот какие именно на то были причины, всё ещё было для них загадкой. Неопределенность навевала тревогу, и единственное, что им оставалось, это смиренно ждать, находя успокоение лишь в друг друге.       Те несколько долгих месяцев зимы действительно оказались временем покоя, и Эндрю не солгал бы, что тишина наконец позволила ему отдохнуть от нападок собственных мыслей. Тот отдых и спокойствие дали возможность разобраться в себе, и, наверное, впервые за время, как он встал с постели, он мог никуда не торопясь оглянуться назад и оценить то, куда привела его жизнь. Это были долгие вечера разговоров и успокаивающие минуты тишины, когда, собирая все воспоминания по полочкам, Эндрю наконец почувствовал себя здесь и сейчас.       Сейчас, пройдя весь этот путь, было приятно осознавать, что прошлое уже давно не преследует его, и единственное, что осталось, это только наслаждаться жизнью с Нилом и выстроенной вокруг них гармонией.       Идеальная жизнь ощущалась привкусом сладости на языке. Ничто не было более приятным, чем просыпаться рядом с хранителем и знать, что Эндрю проведёт всю свою жизнь вот так, ибо судьба ли это, но иного выбора у них не было. Никто в принципе против и не был. Нил, наконец разомлевший и полностью привыкший к жизни с другим человеком, казалось, был рад, что теперь года его одиночества пришли к концу, ну а излюбленные поцелуи стали лишь приятным бонусом. Жаловаться было не на что.       На этот день у них тоже было много планов. Ещё с вечера Эндрю засыпал с мыслью о том, что утром их ждёт совместное приготовление пирога с заморскими яблоками, а после целый день чтения книг на одном из древних языков духов, к которому Нил начал приучать его ещё пару лун назад. Принц был в предвкушении наконец стать полноценной частью этого леса.       Однако, именно сегодня спокойствию должен был прийти конец.       Солнце ещё даже не взошло на горизонт, когда крепкий сон Эндрю был прерван резким и совершенно неожидаемым грохотом. Сонная дымка ушла мгновенно, и теперь, пытаясь разглядеть такого же пробудившегося Нила, Эндрю вглядывался в темноту, одновременно желая, чтобы этот шум был просто их общей галлюцинацией. Чувство дежавю начало ныть где-то прямо в груди, надеясь, дабы это был кто угодно, кроме его сумасшедших родственников, и пока Эндрю пытался справиться с этими ужасными воспоминаниями, Нил уже поднялся с кровати, спешно одеваясь.       — Что это такое? — еле слышно спросил он, поймав взгляд хранителя в блёклом свете из окна.       — Я надеюсь, что наша крыша не обвалилась от снега, — предположил он, когда в опровержение этому в их дверь настойчиво постучали.       Эндрю дёрнул головой в сторону звука, и тут же ускорившее свой ритм сердце прокатило по телу неприятный липкий холод. Он подскочил с места, теперь всецело понимая, что в этом пустом лесу они не одни, и по всем канонам городских легенд это не могло быть чем-то хорошим. Это уже сулило трагедией.       — Ты звал кого-то? — спросил он почти машинально, но Нил посмотрел на него с издёвкой, будто это и правда было логичным — звать гостей посреди грёбаной ночи.       За время их переглядок звук повторился ещё минимум дважды, подстёгивая наконец начать хоть как-то действовать. Не придумав ничего лучше, чем схватить с постели одеяло, Эндрю укутался по самую голову и, не дав хранителю первым подойти к двери, сделал это сам. Ну, воры точно стучаться бы не стали, а вот какие-то путники, вдруг решившие их убить, могли быть и довольно вежливыми. Ну, наверное.       — Не томи, — ругнулся Нил позади него, и, прервав очередной долгий стук, Эндрю отодвинул защёлку, приоткрывая массивную дверь.       Первое, что бросилось в глаза, — это сильная метель, а уже после по ту сторону появилась чья-то рука, что буквально схватилась за деревянную поверхность и, не промедлив и мгновения, дёрнула на себя, распахнув ту нараспашку.       Больше холод не чувствовался. Плевать было на снег, что сильными порывами бился прямо в его лицо, плевать было даже на выпавший из крепкой хватки плед. Эндрю не двигался и боялся даже на секунду моргнуть, из-за чего его глаза распахнулись от шока и недоумения. Перед ним стоял человек. Обычный, такой же, как и они, из крови и плоти, но главным отличием было, наверное, то, что, несмотря на вьюгу и бушующую погоду, тот стоял абсолютно голым и ошарашенно хлопал на них своими глазами.       Первым пришёл в себя Нил. Одним точным движением он оттолкнул Эндрю в сторону и, схватив гостя за руку, втянул того в дом. Принц отмер, смотря на то, как хранитель захлопнул входную дверь и, подняв с пола одеяло, укутал парня с ног до головы. Суета, окружившая их, не дала и секунды промедления. Поняв, что медлить больше нельзя, Эндрю развернулся на месте, дабы пойти и зажечь масленые фонари.       — Подложи в печь дрова, — сказал Нил, торопясь.       Эндрю кивнул, теперь больше не обращая внимания на незнакомца, а занимаясь чем-то более привычным. Выбрал из поленницы несколько более тонких дров, что начнут гореть быстрее, и достал из мешка распушенный рогоз. Они делали это сотню раз, когда вновь и вновь разогревали печь с самого утра и прогоняли из дома мерзкий холод, из-за которого совсем не хотелось вылезать из кровати. То были привычные дела, что теперь приходилось выполнять в десять раз быстрее, пока их новый гость совсем не посинел.       Наконец, когда таз с колодезной водой уже грелся, а чайничек с травами был заполнен доверху, Нил снова встретился с ним взглядом, понимая — дальше оставалось только одно. А именно вступить в контакт с парнишкой, что почти успел задремать за это время. Эндрю пожал плечами, пытаясь показать, что он вообще не имеет понятия, что должен делать, а потому хранитель только качнул головой и, взяв дело в свои руки, уверенно потопал прямо к гостю.       — Итак, — начал он, привлекая его внимание, — что произошло?       Эндрю медленно подошёл ближе, пытаясь быть хотя бы косвенной поддержкой Нила в такой ответственный момент.       Незнакомец впервые за долгое время поднял взгляд, и, возможно, это просто было предчувствие, но Эндрю он уже чем-то не понравился. Вот было в нём что-то, что предвещало проблемы.       — Я не помню, — тихо сказал парнишка, тут же подтвердив все догадки принца. Да, это была проблема. — Я честно сам не знаю, как здесь оказался, — продолжил он, неловко кутаясь в пледе, — я просто, кажется, проснулся у вас в саду.       Гость перевёл взгляд между ними, и если Эндрю с этих слов не понял ничего, то Нил, видимо, был другого мнения. Он резко повернулся, посмотрев на принца почти испуганно.       — Я знаю, — сказал он тихим шёпотом.       Эндрю приподнял одну бровь, желая подробностей, но Нил уже сорвался с места, снова спеша к двери, теперь уже чтобы покинуть домик. Выругавшись, принц в последний раз посмотрел на такого же ошеломлённого парня в их постели и двинулся следом.       Погода явно была не самой подходящей для бега босиком по снегу в одной пижаме, но хранителя это волновало мало. Только достигнув поворота в сад, он буквально испарился в снежном водовороте, позволив Эндрю найти его уже у Левиан. Сначала всё казалось очень даже обычным. Принц подошёл ближе к Нилу и, положив на его плечо ладонь, попытался отдышаться от колющего мороза в лёгких.       — Что за дерьмо? — выдохнул он, стараясь заглянуть хранителю в глаза.       — Эндрю, это не дерьмо, — сказал он, посмотрев на него, а после кивнув в сторону Левиан, — это мы в дерьме.       Последовав примеру, он поднял голову, и второй раз за эту чёртову ночь его глаза превратились в маленькие блюдечки. Чёрт возьми, кажется, он просто спит или у него двоится в глазах, ибо как за одну ночь рядом с Левиан могло появиться ещё одно грёбаное дерево, Эндрю не понимал. Это какая-то глупая шутка или просто стечение обстоятельств, где они могли не заметить, что за зиму эта красавица решила вырастить себе напарника, а теперь возвышалась над всей территорией домика двумя огромными и сплетшимися древами.       — Эндрю, кажется, лес нашёл ещё одного хранителя. — объяснил его непонимание Нил.       Эндрю перевёл на него взгляд, надеясь, что эмоций на его лице хватает для описания его шока.       — Нового хранителя? — повторил он, пробуя на языке такие непривычные слова.       — Да, и он решил, что здесь ему самое место.       Эндрю был полностью с этим не согласен.