Новый дом среди звёзд

      Вернулись. Живы. К сожалению, не все. Я плохо знала этого Марсианина, но на душе один хрен паршиво. Я даже не видела как он умер, мы отступали…       Нет. Нужно по порядку. Вчера мы, как и договаривались, с Ченом и Саори уехали к Марсианами. Брат Герды тепло приветствовал Чена. Они явно знакомы и уважали друг друга, что даже несколько удивительно. На Эпифании служило много военных, но они были равномерно раскиданы по всему кораблю. Кроме того, Марсиане и Земляне даже в рамках уставных отношений не очень-то ладят. Так или иначе, капитан Альфонсо и лейтенант Чен обменялись рукопожатием и это слегка разрядило обстановку.       Провели в колонии весь день, обсуждая план совместной обороны. Протестировали новую турель. А вечером, Альфонсо выбрал трех Марсиан и назначил Чена командующим развед-отряда. Нам же поручили пешком добраться до того самого монумента, где я в самом начале пути видела города и убедиться, что они не мираж, а по-возможности, разведать их количество и качество уреплений. Сборщики Марсиан видели эти куполы неоднократно, так что вряд ли это групповая галлюцинация. Куда проще послать дроны, что и было кем-то предложено, но Альфонсо отмахнулся от этой здравой мысли. Мол, люди гораздо больше информации принесут. Ох, хотела бы я, чтобы Дэнил был с нами тогда и убедил его использовать его роботов, оснащенных ночными камерами! Тогда бы мы не потеряли никого…       Кстати, а где же пропадал Дэн? Губернатор Скайраннер предложила потихоньку налаживать контакты с местными и оставить им подношение в виде фруктов. Затея — глупее некуда, учитывая, что они опасны, быстры и любят брать людей в план. Однако, Агнес, моя наставница, загорелась надеждой понаблюдать их поведение и взяла обязанности по доставке. Но отправлять человека близко к их лагерю — это же безумие! Так что я настояла, чтобы Дэн шел с ней, а доставкой дара занялся дрон.       Но вернемся к нашим событиям. Дождавшись темноты, отряд из шести людей покинул колонию и растворился во мгле. Один из Марсиан, Нанда, все никак не хотел успокаиваться и постоянно норовил шутковать и наезжать на Чена. Тот, к его чести, оставался невозмутим, и просто требовал соблюдения субординации.       Рядовой Уилсон, тот самый которого…не стало. Он боялся больше всех. Говорил, что их не учили сражаться с инопланетянами. Что, в общем-то, абсолютная правда. Нанда посмеялся, сказав, что зеленая каша из местных растений в лагере вполне смахивает на пришельца. Совместный смех сближает, но в этот раз он был скорее нервным. Тихонько переплыв реку, мы двинулись вдоль ее берега, отмечая встреченные поселения. В первые же несколько часов, Нанда раскрыл наше расположение, расстреляв патруль местных, за что был отчитан Ченом. Но, кажется, ни капли не раскаялся. Какой же он тупой! Я понимаю, Марсиане не рады командиру из Землян, но миссию-то запарывать зачем?!       Последствия не заставили себя долго ждать, и вскоре после того, как мы дошли до границы видимости второго поселения местных — на нас вылетел огромный боевой дрон. И если у тех, пустынных жителей, стражи напоминали высоченного человека, то хранитель равнинных имел форму медузы, нанизанной на кол. То есть огромный такой гвоздь со шляпкой на конце, из которой периодически вылетали ракеты. И эта дрянь летала! Я не знаю, как это вообще возможно при его размерах, но эта штука кружилась в воздухе и атаковала по принципу бура, пикируя на голову и раскурочивая кратеры в диаметре под пять метров.       Один раз я оказалась на волоске от смерти — дрон рухнул на меня и растопырил чехол из защитных пластин-щупалец, освобождая бурящее устройство под броней. Его острие замерло в паре десятков сантиметров от лица, а против такой массы щит не продержался бы и пары секунд. Но Чен, мой герой, зарядил ракетой прямо по нижней части шляпки, видимо, попав по устройству раскручивания бура, заклинив механизм и взрывом накренив штуку набок. Увы, невредимой я не осталась — большой обломок защитной пластины всё-таки преодолел ослабленный щит и приложил меня по голове, погрузив в забвение. А первое воспоминание после нее — ощущение тепла и запах пороха. Чен прижимал меня к себе и закрывал ладонью рот.       Эм, я не имею ввиду ничего такого. Это действие продиктовано необходимостью. Я потеряла сознание и вообще ничего не одупляла, а на крушение дрона выбежали местные. Саори и Чен отказались бросать меня и кое-как вытащили из-под дрона, но с поля боя пришлось убегать в спешке. Укрывшись за ближайшей скалой, Чен, как командир, предпринял все меры предосторожности. Если бы я ударилась в панику или заголосила — нас бы немедленно обнаружили. Вот и пришлось…       Он был теплым. А ночи на Марии чертовски холодные. Наверное, этот контраст и привел меня в чувство. Признаюсь, где-то с минуту я лишь притворялась бессознательной. Просто на один краткий момент мне показалось, что я лежу под боком теплой Кармен, а тепличная трава приятно щекочет ладони и ступни. И нет никаких кровожадных туземцев, никаких диких зверей. А косой взгляд от Марсианина можно получить лишь на рынке от продавца в овощной лавке.       Но наступило время просыпаться и осознавать, что из всего реальна лишь трава, касающаяся кожи сквозь разодранные перчатки и оплавленные ботинки. И жар рядом не принадлежит Кармен. Однако…тепло от этого не перестанет быть теплом, верно? Чен немного напоминает мне сестренку. Он такой же добрый и решительный. Не столь амбициозный и яркий, но ему и не нужно было рваться в лидеры, его и так все слушают. А для меня главное то, что он всегда рядом. Каждый раз, когда мы возвращаемся в колонию с очередной разведки, он первым салютует нам винтовкой, а затем, в рамках обхода, сопровождает прямо до ворот, слушая обо всех невзгодах, что выпадали на нашу долю. Словно наперед знает, с какой стороны мы вернемся и когда. Конечно, это лишь совпадения, но… такие милые совпадения.       Черт. Тари, Нашла время умиляться. Дальше-то черте что произошло. Убедившись в относительной невредимости отряда, мы продолжили разведку. Очевидно, что нас засекли, но остановиться было сложно, ведь в ночной мгле перед нами выросли очертания чего-то огромного. Стена, что выше гор, выше самых высоких строений пустынных существ. Казалось, ее пики уходят в само небо, пробивая плотный шелк ночных туч. Не представляю, каких усилий стоила её постройка. Эти инопланетяне — сила, с которой нужно считаться.       Долгое время ничего не происходило и мы потеряли бдительность. Забыли, что имеем дело с созданиями, прожившими всю жизнь на этой земле. И знающих, как сделать ночь союзницей. На лугах росло много светящихся растений. Самые высокие из них, напоминающие листья лотоса светящиеся по краям, давали хороший обзор. Мы слишком поздно осознали, что в какой-то момент листья поредели, и едва мерцали на границе видимости, а тьма вокруг почти непроницаема. Справа от меня раздалось едва слышное мушиное жужжание, а последовавший крик Саори едва не разорвал барабанные перепонки, настроившиеся на шепот. Парализующие дротики! Учитывая массу его тела, у нас около трех минут пока яд не подействует.       Жужжание не прекращалось, а вскоре из-за высоких травянистых стеблей выпрыгнули гигантские фигуры. На высоте нескольких метров раздваивались полумесяцы луны, угрожающе несясь на нас с небосвода. Я не сразу поняла, что так сверкают в руках этих громадин металлические серпы и топоры.       Мгновенно оценив обстановку, Чен скомандовал отступление. Впрочем, я и без команды снялась с места — обезумев от страха за жизнь друга, я схватила того за руку и рванула к деревьям, виднеющимся за темной полоской воды. Главное — успеть переплыть реку, по суше как-нибудь дотащим, а в лесу преследовать нас намного труднее. Подход к реке затруднялся огромным обрывом. И он же был нашим спасением. Рука Саори в моей начинала костенеть. Парень спотыкался и последние несколько метров до обрыва его прямое как струна тело пришлось тащить волоком. Саори, как и каждый в нашем отряде, по уставу таскал ненавистный глайдер. Вовремя подоспевший Чен подхватил ноги парня, я же ухватилась за плечи и, отведя тело Саори немного назад, мы запустили несчастного горизонтальным солдатиком прямо с обрыва. Датчик высоты глайдера сработал как часики, крылья развернулись и мой друг, спланировав, благополучно рухнул в кусты гигантских васильков на другом берегу. По иронии судьбы, в парализованном состоянии он оказался куда лучшим летуном.       Следом прыгнули все остальные. Кажется, тогда я в последний раз слышала голос Уильяма, подгоняющий нас. Возможно, развернись мы тогда, успели бы его спасти. Мы знали друг друга всего пару часов. И он был Марсианином. Из тех, что противились нашему союзу. Как бы ни было мерзко от этого разделения, но, похоже, я начинаю поддаваться общему настроению. Эта мысль обжигала. Это сейчас я могу мыслить рационально и обдумать что, как и почему. Но в тот момент, когда мы устроили пересчет и не обнаружили Уильяма…       Я первая начала рваться обратно. Чену пришлось прикрикнуть, чтобы удержать меня от этого невероятно глупого поступка. Я помню, что кричала, убеждая, что нужно хотя бы забрать урну с прахом. Но командир был непреклонен. Даже оставшиеся Марсиане, кажется, прониклись моими пламенными речами, но возвращаться обратно никто не спешил. Напротив, несмотря на скорбь, отметившую их лица, они отговаривали меня от ненужного риска.       Но страшная правда в том, что во всей этой истерике не было ни капли боли от потери ещё одной человеческой жизни. Только стыд за то, что мне плевать на его смерть. И ненависть к себе за это безразличие, которую я переплавила в попытку сделать вид, что мне не все равно.       Возможно, виной всему усталость. Возможно, тогда я просто не смогла скорбеть из-за адреналина. Я не хочу верить, что этой проклятой планете удалось превратить меня в бездушную куклу, единственная эмоция которой — безразличие и страх за собственную шкуру.       В конце концов, Чен материализовал машину, закинул на заднее сидение недвижимого Саори, а меня усадил рядом на пассажирское сидение, заблокировав дверь. Марсиане захватили скутеры, так что они взяли на себя защиту и неслышно скользили за машиной в тени деревьев.       То ли чтобы выговориться, то ли чтобы отвлечь, на заднем фоне Чен включил свою любимую песню и начал говорить. О себе, о своей семье. О родителях, погибших в ходе взрыва станции Изумруд в ходе войны. Как и моя мама. О том, как рос сиротой, как попал на корабль. Я вяло отвечала ему. Сил не осталось совершенно, хотя сердце рвалось разделить с ним всю эту боль, терзавшую нас обоих, так много общего было в наших историях. Доехав до лагеря Марсиан, мы отчитались Альфонсо и свалились без сил. Марсиане не только накормили нас завтраком и словом не упрекнули за занятые лежанки, но ещё и позаботились о парализованном Саори.       Чувство вины никуда не делось, и на закате следующего дня я тихонько вернулась обратно. Чтобы увидеть, что инопланетяне закопали нашего товарища столь аккуратно, что мы и сами не смогли бы лучше в походных условиях. Посреди зеленого океана перешептывающейся травы, залитой огненно-красным светом заходящего солнца, мерцала едва видимая голубоватая голограмма надгробия. Третья смерть, произошедшая на моих глазах.       У меня больше нет надежды на то, что она станет последней. Но я хочу хотя бы суметь оплакать остальных. Хочу верить, что сохраню человечность несмотря ни на что. Уилсон умер человеком, приняв на себя удар, который мог предназначаться любому из нас. Кармен, я очень не хочу умирать до тех пор, пока не увижу тебя. Но мне страшно.       Всезнающая сестра, ответь, что лучше — умереть человеком или отказаться от эмоций и стать зверем, до конца борющимся за жизнь, используя все возможности? Я задавала тебе так много вопросов, но, боюсь, ответа на этот так и не узнаю. И, если честно, не уверена, что хочу знать этот ответ. Конец записи.