Особое отношение

***

       Дверь в дом тихо скрипнула и я зашла внутрь. Стараясь делать все аккуратно, я поставила тяжёлый кувшин на пол и приземлилась рядом с ним обессиленная и мокрая. Пальцы нырнули в копну кудрявых темных волос, открывая суровому миру мое растерянное лицо. Что же мне теперь делать? Мне же не послышалось, эпистат четко дал понять, что знает мой главный секрет. Я шезму. Он — охотник. Он знает это, а я все ещё дышу. Ничего не понимаю. Руки дрожали, было холодно, я моментально вспотела. Сердце колотилось как бешенное. — Эва, ты чего?        Радость появившейся в моем поле зрения Дии медленно сменилась удивлением, и пока оно не превратилось в тревогу, я подала голос. — Этот исфет заставил тянуть меня воду самой!— я с притворным возмущением шлепнула по выпирающей части кувшина и начала вставать на ноги. — Эвтида! Какая же ты… я даже подобрать слов не могу. Это же просто..!        Девушка резво подбежала ко мне, широко распахнув глаза, и, упав на колени, осмотрела кувшин. Будто впервые в жизни увидев воду, она стала набирать ее в ладони и смотреть как та вытекает обратно в сосуд. Я просто наблюдала за подругой, натянув на лицо добрую улыбку, стараясь забыть прошлые пару минут и успокоить стук в груди, который, мне казалось, был слышен даже Дие. Амен не стал меня убивать, достаточно просто отпустил домой, а значит сейчас я в безопасности и запугивать подругу раньше времени повода нет. А если ночью и зарежет, то не кинется же он тут же резать всех, с кем я в хороших отношениях, полагая что они тоже шезму. А коль и убьют первее, чем я обо всем расскажу, Реммао с ребятами не дурные, сразу все сами и поймут. Поэтому лучшее, что я могу сейчас сделать, это умолчать о своем раскрытии. — Эва!— темноволосая толкнула меня и я, проморгавшись, очнулась от собственных мыслей,— Я спрашиваю, зачем тебя звал Амен? — Отчитывал. Зачем же он меня ещё может звать?— я окончательно выпрямилась и длинными темными пальцами протёрла лицо, пряча свое волнение и забывая эпистата. — Ты мыться будешь? Или я зря вот это вот всё там выслушивала?— указательным пальцем покрутив вокруг, спросила я. Руки все ещё тряслись, выдавая мой страх. Я чуть нахмурилась и опустила их, незаметно пряча за спиной.        Дия хихикнула и, брызнув мне в лицо мокрой ладошкой, убежала к своему сундуку за какими-то вещами. На душе было так противно, что мне даже мыться больше не хотелось. И эти руки… я с отвращением осмотрела на вид чистые женственные ладони, что теперь пахли моей надвигающейся кончиной — "спелый гранат и свежесорванный мирт". *** — Сегодня нас не так много, как это было вчера,— храбро начал свою лидерскую речь Ливий. Он стоял напротив небольшой группы людей, включающую меня, уже знакомого мне Тизиана, двух незнакомых мне лекарей из Гермополя и парочки охотников. Главный лекарь выглядел бодрым, на его лице красовалась лёгкая ухмылка, а в глазах разгоралось предвкушение сегодняшней вылазки. В целом, я была довольна сложившейся команде, однако, верховный эпистат, стоящий метром левее от Ливия, меня немного беспокоил.— Нас ждёт достаточно интересное, но опасное место. Именно поэтому сегодня нас меньше, но больше половины из группы охотники)        Радость предстоящего путешествия я с нашим лидером совсем не разделяла. Его слова буквально означали, что сегодня мы не только ужасно вымотаемся, но ещё и потрепим себе нервишки, чего мне и так было достаточно, хватало одного лишь присутствия Амена. А Дия с Исманом попали в один отряд, везучие. Реммао и Реймсс пусть и были по-отдельности, однако им тоже не так тяжело, не на них же сейчас пялится главный охотник за головами невинных шезму. — Тизиан раздаст вам накидки, которые нужно надеть прямо сейчас. И ни за что, я прошу уделить моему предупреждению особое внимание, ни за что нельзя снимать их в месте, куда мы направимся,— озвучил тяжёлый голос эпистата.        Через мгновение в мои сложенные на груди руки помощник Амена впихнул какое-то темное одеяние. На ощупь ткань недорогая, похожа на шелк, но не он, немного хлипкая и очень тонкая. Наверняка, чтобы ходить в ней такой жарой было комфортно, но какая-то часть меня не могла перестать думать, что кое-кто просто решил на нас сэкономить. У эпистата-то накидка явно другого качества, даже потрогать захотелось, да вспоминая вчерашнюю ночь, передумалось.        Все, включая Ливия, оделись и, под удивлённые и заинтересованые взгляды других отрядов, выдвинулись в долгий путь. Цель на сегодняшний день: изучить небольшое поселение неподалеку от того, где жили местные лекари. Сказывали, там почти все поголовно болеют, этакий "живой (пока ещё) некрополь". Нам предстояло порасспрашивать больных, пересчитать погибших и предложить новое лекарство, придуманное Ливием. И добирались мы конечно же пешком. Что делало наш поход намного дольше остальных. Оставалось лишь надеяться, что он не с ночевкой. ***        День был не таким жарким, как вчера, однако из-за глупых накидок я почти сразу вспотела и ощущала себя ещё хуже. Ветра почти не было, солнце пекло, и до поселения мы шли около двух часов. Очень хотелось пить и есть. Между всем я до сих пор чувствовала свою бесполезность. За весь день мне ещё ни разу не приказали взять в руки перо.        "Живой некрополь" был поистине мрачным местом. Все дома выстроены из темной глины и так близко друг к другу, что ходить по его улицам было крайне неудобно. К тому же, "красоты" этой деревне очевидно добавляли местные жители. Все поголовно выглядели озлобленными и завистливыми. Но молчали, к счастью. Однако никто из заразившихся хворью не встречал нас как своих спасителей.        За время, проведенное в этом поселении мы успели поговорить с некоторыми его жителями, а также пересчитать отошедших в мир иной. За несколько последних недель погибло около десяти человек, очень много, как для местечка с населением в сотню. То интересное, что подметила для себя я: все заболевшие остерегались солнца. Конечно, они ходили по улицам, но как-то нерасторопно и держались в тени, если не забивались в какие-то закоулки. Последние, к слову, меня довольно пугали: сплошная темень и сверкающие пары красных больных глаз. И да, многие из встреченных нами людей были мужчинами и не упускали шанса поглазеть на меня, несмотря на то, что на мне не было видно открытых участков кожи, кроме лица, ладоней и ступней. — Так, осталось навестить пока ещё, к счастью, живого смотрителя деревни, а затем мы сможем наконец вернуться,— заглядывая в свою сумку, предупредил нас Ливий.        Его слова послужили некоторым бальзамом на мою душу, хотя я и понимала, что в поселении мы не задержимся: почти все уже сделали. — Постарайтесь далеко не расходиться, пока мы будем в его доме,— дополнил верховный эпистат и бегло пересчитал присутствующих. Я ждала момента, когда смогу встретиться с его взглядом, но в итоге струсила и опустила глаза до того, как он на меня посмотрел.        Я наконец расслабила плечи и обратила внимание на нашу группу.        За весь путь со мной никто так и не заговорил. Ливий был занят беседой то с Аменом, то с Тизианом, а оставшиеся члены отряда отлично поладили друг с другом, но не со мной. Они смотрели на меня и шептались между собой, но напрямую не обращались. Оттого я чувствовала ещё большую усталость, не люблю так долго молчать, хочется поскорее вернуться к Дие и обо всем, что здесь произошло, ей рассказать.        Я снова плелась позади всей группы и просто рассматривала окружающую меня местность. Казалось бы, поселение такое мелкое, да и мы ходим кругами, а все равно запомнить дорогу мне было тяжело. Я подняла глаза на небо и рассмотрела солнце. Четыре пальца от горизонта, пока ещё не темнеет, но доберёмся до Нила мы уже к ночи.        Я вновь обернулась к идущим передо мной охотникам, как вдруг почувствовала резкий толчок в бок, заставляющий сжаться от боли. Я схватилась за место удара и, лишь заметив на земле у своей ноги небольшой, но увесистый мокрый камень, поняла что к чему. Подняв глаза я увидела перед собой длинный мрачный закоулок, мимо которого мы ещё точно не проходили. Я хотела поспешить скорее за группой, однако, заприметив, кто в меня бросил камень, решила, что вот так просто это оставлять нельзя. В паре метров от меня стоял, ехидно улыбаясь, грязный мальчишка, в его руках не было ничего кроме небольшого льняного мешочка с золотом. И мне не понадобилось много времени, чтобы понять, что это мое золото. Я тут же вспомнила лицо этого паршивца: он был сыном сорокалетнего мужика, которого мы опрашивали ещё в самом начале. Мельком глянула в свою сумку. Пацан действительно держал в своей гадкой руке мои монеты. — Отдай,— прошипела я, уверенно протянув ладонь навстречу.— Иначе я расскажу обо всем твоему отцу и он выпорет тебя как следует.        Но мальчуган лишь заливисто захохотал, складываясь пополам. Это меня взбесило и я двинулась в его сторону. Словно дикая кошка, он юркнул в тень переулка, а я с глупой уверенностью, что буду быстрее, рванула за ним. — Исфет!— через пару секунд шикнула я, понимая, как была не права, а затем мальчишка, окончательно добивая меня, запрыгнул на стену и, цепляясь то за веревки, то за доски, то за влажные выступы, залез на крышу дома, закрывавшего тупиком этот закоулок, и скрылся из виду.        Я согнулась пополам, в попытке отдышаться и расстроено хлопнула себя по коленке. Мерзавец, все золото, полученное от Феонои, украл. И почему я только взяла его с собой? Ах да, боялась, что украдут, пока буду на западном берегу Нила. Ну, да, перехитрила судьбу.        Выдохнув, наконец, весь горький воздух из сухих лёгких, я выпрямилась и кратко пробежалась взглядом по стенам. Так странно, что здесь все такое влажное и сырое, неужели сюда совсем не попадает лучей солнца? — Какая красавица,— прошелестело у уха.        Я напряженно обернулась, ведь голос был сухим и незнакомым. В темноте было тяжело что-то рассмотреть, но не заметить три темные высокие фигуры было невозможно. Местные... — Ливий! Тизиан!— я окрикнула свою группу, но вряд ли меня кто-то мог услышать. Проклятие, вот вляпалась. — Парни, ну же, поможем жрице:"Ливий! Тизиан! Где же вы?!"— с саркастическим тоном проскулил погромче темноволосый с какими-то зелеными бесстыдными глазами, чтобы помочь мне убедиться, что меня никто не услышит.        Троица выглядела очень нездоровой. Было не тяжело догадаться, что они болели хворью или ещё чем похуже. Белки глаз даже в такой темени можно было отличить повышенной краснотой, а их улыбки немного кровили, кашель явно приносил им много боли. Коснутся меня — мне конец. — Как выйти к дому смотрителя?— не дрогнув в голосе, сухо спросила я, стараясь контролировать все их движения. Краем глаза я наблюдала за окружающим нас переулком: мало ли ещё кто поджидает меня. — Туда,— лениво или как-то высокомерно кивнул в сторону очевидного тупика сзади стоящий. Одного глаза нет. Второй был нацелен на мое тело, никак не на лицо.        Выбора нет, нужно как-то уходить, но как обойти их — пока не ясно. Группа местных казалась мне немного комичной: один повыше, другой покрупнее, но ростом чуть ниже меня, третий и вовсе почти слеп. Я быстро метнула взгляд под ноги, но на земле не валялось ничего, что могло бы помочь мне: ни осколка, ли камней. — Симпатичный наряд,— одна из рук появилась в воздухе справа от меня. Я рефлекторно отскочила назад, что было ошибкой, там же тупик. Но кучка шакалов не упустила возможности и сделала шаг на меня, вынуждая отступить ещё дальше. — Вы очень поплатитесь, когда меня найдут. Вы знаете, кто я?— старалась отпираться я, зная, что вероятнее всего, от меня просто отвернутся. В голову пришел еле различимый образ эпистата. Если сейчас со мной что-то случится, ему будет плевать кто я: шезму или нет — он просто оставит меня здесь с ними.        Парни хихикнули и снова начали наступать. — Нас уже покарали боги, ходим как прокаженные, от нас шарахаются и никакой радости больше нет. — Кроме радости встретить здесь тебя),— дополнил для ясности одноглазый.        Я медленно попятилась назад, стараясь контролировать стену позади себя. Ну же, вообще никакого выхода?! Глаза бегали по округе, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Доски, бочки, тряпки, хлам, узкая щель меж домов, висящие веревки... Щель! Она была гнилой, мокрой, но вела к какому-то светлому проходу, кажется, к рынку. Когда в ней промелькнул знакомый образ в зеленой накидке, сердце заколотилось надеждой и зрачки по-охотничьи расширились. — Тизиан!!!        Я бросилась со всех ног в переулок поменьше, но больная грязная рука схватила меня за капюшон. Я продолжала вырываться и шипеть, разрывая свою одежду, но как только из небольшого окошка на свободу пропал шлейф темного одеяния, надежда пропала. Не заметил. — Какая прыткая!— зашипел голос.        Я попыталась вырваться, сняв с себя накидку, за которую меня держали, и у меня почти вышло, вот только кто-то схватил меня за волосы и одним грубым и очень неприятным махом дёрнул на себя, заставляя упасть на спину обратно в гнилой тупик. — Исфет!        Я сжалась, пытаясь перевести дыхание, закашлялась, судорога скрутила диафрагму. Я лежу в луже каких-то помоев, тело начинает нещадно ныть и пульсировать болью в пояснице, одежда разорвана, а надо мной стоят трое насильников. В глазах появляются слезы, а в голове воспоминания из детства. Тогда мне удалось сбежать от одного старика, но сейчас я даже закричать не смогу — шансов просто нет.        Один из них присел ко мне и сорвал с меня накидку. Он свернул тонкую шёлковую ткань в ком и подполз на корточках, чтобы попытаться запихнуть мне ее в рот. — Кис-кис-кис,— издеваясь, подозвал высокий, протягивая свою гниющую конечность.        В глазах начинало все плыть. Я теряю сознание то ли от страха, то ли от удара после падения. Проклятие. Ватными руками я попыталась оттянуть себя от черной фигуры, несущей хворь и боль. Как перед глазами сверкнула сталь, разрубая конечность с комом в руках. — Моя ру..!— только шикнул пострадавший, как получил прямой удар подошвой сандалия в лоб от сильной ноги эпистата.        Морщась от боли, я попыталась встать, держась за стену, чтобы в случае чуда иметь возможность бежать. Глазами цеплялась за силуэт Амена, молясь о том, чтобы эти больные его не перерезали. В носу забился вонючий запах крови и сырости. Шипение, ругань и шорохи эхом отбивали ритм страха, толкающего адреналин по моим венам, давая сил встать на ноги и наконец трезво рассмотреть происходящее. Один мах и последний исфет плюхнулся в лужу отходов. Во тьме сверкнули голубые холодные глаза. — Тронули?— эпистат шикнул одно лишь слово. Он дышал спокойно, размеренно, на лице была лёгкая злость и пару капель крови. Опустил руку, в кулаке которой держал свой до этого всегда чистый дорогой кинжал, с которого сейчас стекала бордовая прокаженная жидкость.        В попытке ответить, я лишь сильнее закашлялась, сгибаясь пополам. Отрицательно мотнула головой и почувствовала, как меня тут же подхватила сильная теплая рука. — Что непонятного было в словах "не расходиться"?— колкий голос уже такого родного верховного эпистата сладким медом проникал в мои уши. Уж лучше умереть от его руки, чем в этом несчастном переулке от разрыва внутренних органов. — Спасибо,— прошептала я и, сделав последний глубокий вздох, выпрямилась, принимая на себя недовольный взгляд Амена. — Чего они хотели?— самостоятельно сменив тему, кивнул на местных голубоглазый.        Ответ был таким очевидным, но мужчина все равно ждал его. Тогда губы негромко пробормотали:"Надругаться". Казалось, осознание произошедшего и в целом вся опасность ситуации пришли ко мне только сейчас. Руки снова начали дрожать, а в глазах забились слезы. Я глянула на себя. Вся грязная, мокрая, ещё и одежда разорвана не в самых лучших местах. Заметив это, я прикрыла грудь, а эпистат вежливо отвернулся. — Где твоя накидка?— и я кивнула на отрубленную по локоть конечность, кисть которой все ещё по каким-то непонятным мне причинам была способна сжимать элемент моей одежды. Белотелый как-то недовольно хмыкнул и, тихо вздохнув, долго не раздумывая, снял свою белоснежную накидку и бросил на мои плечи, прикрывая теперь чересчур открытое декольте. — Вам нельзя на солнце, обожжетесь,— поспешно прошептала я, сжимая на груди приятную ткань. — Не тебе меня учить,— пробурчал он и накинул мне на голову свой огромный капюшон.        Тот упал на меня словно маска, закрывающая все лицо, что заставило верховного эпистата усмехнуться. Пока я смущённо приподнимала белую ткань грязной ладонью, чтобы увидеть улыбку мужчины, он уже скучающе повесил на пояс свой кинжал, пачкая в крови свою и без того теперь не самую чистую одежду и положил на мое плечо свою руку. — Ступай, я буду идти за тобой. Теперь только попробуй сделать шаг не туда.        Я удивлённо позволила голубоглазому такие касания, мельком глянув на все ещё живых, но достаточно израненных местных разбойников, выдохнула и совершила вторую попытку выбраться из этого проклятого переулка через узкую щель. Пытаясь не потерять сознание, я глубоко дышала и иногда бросала взгляд на Амена. Я просто шла, куда мне указывал верховный эпистат и, ощущая на себе приятную теплую белоснежную накидку, еле заметно улыбалась своему спасению и вдруг такому приятному теплу в груди, пока идущий за мной мужчина с лёгкой болью на душе, глядел на то, как по грязной дороге волочится его ранее такое чистое дорогое одеяние. ***        Лишь спустя время, обдумав произошедшее, я стала смелее. По какой-то причине Амен меня не убивает. И не допускает моей смерти. Значит, я ему для чего-то нужна, вопрос только в том, для чего. Что ещё важно: знает он только обо мне или обо всей нашей компании?        Уже было темно, оранжевая луна красовалась на небе, ветер был прохладнее и мы подходили к поселению Ливия у берега Нила. Белая накидка эпистата была действительно намного качественнее других: материал необычный, плотный, на солнце прохладно, а сейчас, когда дует ветер, тепло. Рука не уставала сжимать на груди края одеяния, а нос так и норовил в очередной раз уловить нотки запаха Амена. При чем, запах не только его масла, но и запах его тела.        Когда эпистат привел меня обратно в отряд, все заметно удивились. Больше всего, наверное, это задело Тизиана: как только он увидел, что накидка Амена на мне, охотник сорвал свою и попытался уговорить Господина прикрыться от солнца, но тот лишь больше разозлился. Ливий молчал и смотрел мне в глаза. Я знала, что он понял, что со мной произошло и видела в его лице сочувствие, но заговорить со мой он не решился. Остальные просто молчали, таращась на меня. Я предчувствовала, какие могут поползти слухи и уже готовилась получить по шее от Реммао.        Сейчас же я снова могла со спокойной душой идти позади, оценивая взглядом окружающих меня людей. Амен шел впереди и, кажется, воздействие солнечного света дало о себе знать: его спина была красной, а походка чуть более уставшей. Вновь прогнав в своей голову сцену его воинственного появления в переулке, в животе что-то перевернулось. Пусть я и хотела есть, это чувство было совсем о другом. — Знаешь, я могу попробовать уговорить вашего эпистата, чтобы завтра тебя с собой не брали,— напоминая мне вчерашнее завершение работы, прозвучал мягкий голос темнокожего македонца. — Отдохнёшь, день у тебя был сегодня не из приятных. — Спасибо, но, боюсь, Господин тебя не послушает. Да и на самом деле, в этом нет нужды,— я улыбнулась, потому что действительно была рада заговорить ещё хоть с кем-то спустя столько времени. — Выглядеть это будет уж очень сомнительно в глазах окружающих: то в одежде его шастаю, то он меня в лагере оставляет без работы.        Ливий мне улыбнулся и мы немного поговорили по пути. Я спросила, что нас будет ждать завтра, но он не раскрыл своих секретов. Просто сказал, что будет менее опасное, но скучное приключение. ***        За поздним ужином, который, к моей огромной радости, состоялся, нам подали мясо, и пиво. Спустя столько времени было приятно почувствовать на языке соленый говяжий сок. В сумме с горячей лепёшкой, это все было просто замечательно. Наевшись и напившись до отвала, мне захотелось спать, однако перед этим следовало зайти к эпистату.

Немного ранее:

— Господин, я могу попросить Вас кое о чем?        Мой голос звучал очень глупо. Да и просьба была настолько наглой, что в горле стоял противный ком, мешающий говорить. Но, пока я ещё чувствовала себя достаточно храброй, стоило попробовать. — Попробуй,— безразлично ответил идущий к лодке эпистат. — Сегодня мы снова достаточно поздно вернулись в лагерь, да и, честно признаюсь, денег у меня больше нет, чтобы в баню пойти. Я бы хотела умыться. И снова попросить у Вас немного воды.        Верховный эпистат едва коснулся меня взглядом, вспоминая недавние события, а затем осмотрел себя. Видимо, у него и самого воды не так уж и много. И с чего я вдруг взяла что у Амена её неограниченный запас? Проклятие, теперь я выгляжу очень глупо, почему я не догадалась подумать прежде, чем спрошу? — А куда все деньги дела?— этот вопрос явно не интересовал мужчину, вероятно, он был задан с целью помягче меня отшить. Эпистат смотрел вдаль, хмурился и явно желал тишины. — Украли. Я потому от вас и отстала, за воришкой погналась,— мои несчастные попытки надавить на жалость вызывали только стыд. — Да? И кто из той троицы был "воришкой"?— Амен снова позволил себе глянуть на меня и выдавил из себя подобие смешка. Ответа моего он не ждал, хотя я уже начала придумывать оправдания, потому и продолжил. — Ладно. Зайдешь ко мне, как приедем. И заодно постираешь мою накидку,— с безмятежностью в голосе вздохнул светловолосый и тут же потерял ко мне интерес.        Потому я и пыталась выпить побольше хлебного пива, чтобы справиться с навязчивым чувством неловкости. После такого триумфального появления на лодке в белоснежной накидке эпистата, мои друзья не дали мне и минуты продохнуть, без объяснений. А Реммао же наоборот отказался со мной говорить, хотя Реймсс пообещал, что попытается объяснить ему все чуть позже. Как бы там ни было, сейчас в моей сумке уже лежала грязная накидка Амена, а ноги несли меня к его дому.

***