For Charity / Ради благотворительности

Коко Шанель однажды сказала: «Женщина ближе всего к наготе, когда она хорошо одета», и я считаю эти слова верными в своей работе по совершенствованию искусства создания тканей, облекающих женское тело. Однако, основываясь на личном опыте, я всегда считала, что обратное утверждение еще более верно. Женщина ближе всего к тому, чтобы быть хорошо одетой, когда она обнажена. Полагаю, в этом великая ирония моей жизни и работы. Каждый день я рассказываю миру о том, какая одежда делает женщину красивой. Но для меня нет никого прекраснее, восхитительнее, чем женщина, одетая только в свою собственную кожу и не носящая ничего, кроме своей улыбки. «Сегодня вечером у меня свидание с Андреа», — непринужденно сказала я, осматривая себя в зеркале в полный рост в своей спальне. Полуночно-синий Valentino казался идеальным выбором для этого вечера. Не совсем бальное платье, но определенно более подходящее, чем я могла бы надеть в офис. Более того, если изгибы, которые подчеркивало это платье, не убедили мою бывшую помощницу в том, что я идеальная спутница жизни, мне нужно было серьезно усомниться в своем вкусе. В отношении женщин, конечно. Мой вкус в моде был безупречен. Я слегка пригладила прядь волос. «Мне действительно следует чаще укладывать волосы». Патриция взволнованно подняла голову со своего места на кровати. «Ты верно подметила. Дикий лоб гораздо более пугающий на рабочем месте», — ответила я со вздохом, — «Мы оставим беспорядочную, сексуальную прическу для второго свидания, а?». Я выбрала два серебряных кольца из своей шкатулки и надела их на пальцы. «На первом свидании следует придерживаться этикета». Масса меха перекатилась на спину и положила голову на плед. Я ухмыльнулась, подойдя к краю кровати. «Да, значит, сегодня гостей не будет. Можешь свободно разбрасываться, как обычно», — заявила я, протягивая наманикюренный палец и едва почесывая оголенный живот. Минимальный контакт застраховал от появления шерсти на одежде от кутюр. Я взяла сумочку и положила руку на дверную ручку, прежде чем повернуться. «Веди себя хорошо. Твоя миска с едой наполнена внизу. Никаких шаловливых выступлений. Будь в постели к десяти». Сенбернар настороженно перевернулся на живот и уставился на нее, а затем начал пыхтеть. «Спокойной ночи, Патриция».

***

Приятно странным было ехать по знакомому маршруту в автомобиле до квартиры Андреа. Сам факт этого происходил часто, как только она доказала свою компетентность. Первичная причина была чисто логической: мы могли пробежаться по расписанию на день, даже не заходя в офис. Вторичной причиной были небольшие моменты уединения с очаровательной женщиной. Образы города за окном померкли, когда я вспомнила ее сонные бредни, лучезарные улыбки и, честно говоря, ее способность просто заряжать энергией воздух вокруг себя. Даже Рой выглядел более довольным, чем обычно, когда мы отправлялись за девушкой. Он только улыбнулся и кивнул, когда я назвала место назначения. Он знал, что не стоит задавать вопросов. Припарковавшись на обочине, он быстро открыл дверь и по уже сложившейся системе пошел вызывать Андреа вниз. «Я сделаю это». Я была несколько поражена его способностью скрыть краткое выражение шока на своем лице. Он вернулся к типичному нейтральному выражению, когда открыл мою дверь. Меня забавляло, когда мои сотрудники удивлялись, что я способна заниматься повседневными делами. С другой стороны, в настоящее время сотрудники «Шестой страницы» полагали, что у меня не было детства. Видимо, в их идиотском понимании подняться на три лестничных пролета было бы трудоемко. Я легко проскочила мимо выходящего из здания мужчины в ужасном спортивном костюме и без особых усилий нашла дверь Андреа. Я подняла руку, чтобы постучать, но на мгновение приостановилась. Пригладив волосы легким движением пальцев, я принялась беззвучно стучать в дверь три раза. Когда Андреа открыла ее, несмотря на все мои заверения собаке, я не смогла удержаться от того, чтобы не скользнуть жадным взглядом по черному платью, которое делало чудесные вещи с и так весьма привлекательной грудью. Вырез лифа не был вульгарным, но определенно наводил на размышления. Восхитительное облегание ткани продолжалось до верха аппетитных бедер, а затем свободно драпировалось до лодыжек. Дизайн не был чрезвычайно актуальным, но его обладательница, как и всегда, привносила освежающую энергию. Это была не скучная палка модели, а женщина со сдержанными мускулами и изящными изгибами. Мой рассудок помутился от внезапной потребности. Я облизала губы, прежде чем встретиться с ней взглядом. Ее брови удивленно приподнялись. «Добрый вечер». «Привет». «Ты выглядишь потрясающе». «О. Спасибо. Ты тоже. Я имею в виду, ты всегда так выглядишь», — сказала она почти бездыханно, сделав небольшую паузу, прежде чем продолжить с озадаченным видом: «Почему ты приехала сюда?». «Я, разумеется, заезжаю за тобой», — ответила я. Очевидно, ее прошлые ухажеры ничего не знали об ухаживании. «Ты заезжала за мной много раз, когда я была твоей ассистенткой. Рой вызывал меня. Ты никогда не выходила из машины». «Да, но обстоятельства явно изменились. Согласно социальным нормам и рыцарскому поведению, я должна сопровождать тебя от самого входа в твою обитель». На ее лице отразился шок. «Боже мой, у нас нет лифта. Ты воспользовалась лестницей». «Честно говоря, Андреа, как бы я еще поднялась в здание? На вертолете?» Ее глаза сузились, пока она обрабатывала информацию. Я спокойно вернула взгляд. «Хорошо. Но ты не войдешь внутрь». «Почему?» «Потому что я не убиралась уже несколько дней. Одну минуту», — сказала она и скрылась в квартире, оставив дверь слегка приоткрытой. Я медленно повернула голову, чтобы лучше видеть, прежде чем из глубины квартиры раздался голос Андреа: «Не подглядывать!». Я вздохнула и посмотрела на белесые обои в прихожей. Несмотря на отвратительный цвет, странный геометрический узор, похоже, смотрел прямо в ответ. Это было довольно забавно. В ужасной попытке украсить интерьер было больше смелости, чем у любого сотрудника «Подиума». Я одобрительно кивнула, пусть даже только самой себе. Андреа появилась снова, накинув на плечи пиджак. Фасон и цвет хорошо сочетались с платьем. Она быстро провела пальцами по челке и взяла клатч, зажатый под мышкой. Она подняла голову и тепло улыбнулась. «Готова.» Я снова облизала губы и ухмыльнулась. Она сделала шаг ближе и игриво сказала: «Проводи». Я приподняла бровь в ответ и жестом указала на лестницу: «После Вас, мадам». «Благодарю», — ответила она с наигранным, слишком утонченным видом. Я не часто считала что-то милым, но сейчас она быстро становилась исключением. Прежде чем ей удалось сделать первый шаг, я осторожно взяла ее незанятую руку и поднесла к губам. Я поцеловала костяшки ее пальцев. Я была вознаграждена улыбкой, прежде чем она начала спускаться по лестнице. Потрясающая. Милая. Сексуальная. Какое положительное прилагательное физически не описывало Андреа Сакс?

***

«Вау». «Вполне». Мой ответ был оживленный взгляд. «Тебе действительно не нужно было вести меня в такое шикарное место. Мне кажется, я даже не выходила за пределы такого шикарного заведения». «Глупости», — ответила я, разворачивая салфетку и расстилая ее на коленях. «Однажды поздним вечером мы ужинали в ресторане «Подиум». Полагаю, ты была весьма очарована их pommes duchesse». «О да. Картофель с яйцом, — сказала она с улыбкой, — мне пришлось позвать Рейчел из отдела красоты, чтобы она помогла мне заказать его для тебя. Меню было на французском. Кстати, спасибо, что сделала заказ раньше». Я просто кивнула головой. «Я непременно попросила самый лучший "картофель с яйцом", который у них есть», — сказала я с ухмылкой. Девушка закатила глаза, а затем посмотрела на меня искренним взглядом. «Я серьезно, Миранда. Ты не должна делать для меня все эти шикарные вещи. Розы, подарки, это, — она жестом показала вокруг себя, — мне не нужно. Не пойми меня неправильно, это вино просто великолепно, — сказала она с улыбкой, подняв свой бокал, — я просто хочу провести с тобой время. Или хотя бы понять, почему ты хочешь провести время со мной». «Я думала, что ответ довольно очевиден». «Подшути надо мной», — сказала она, приподняв бровь. «Я знаю, что ты обычно не объясняешься, но я думаю, что ты мне кое-что должна». Я вздохнула, изучая ее глубокие, красивые глаза. Я сделала маленький глоток вина и прочистила горло. «Андреа, почему ты не надела джинсы этим вечером?». Выражение ее лица стало недоверчивым, а затем на ее красивом лице медленно появилась забавная улыбка. «Ты Миранда Пристли. Это как правило 23 в справочнике "Чего не стоит делать". Я приподняла бровь в ответ. «Это сразу после "не гундеть, не петь, не смеяться во все горло и не дышать громко"», — сказала она с насмешливой серьезностью. Я закатила глаза, но улыбка все же появилась. «Я бы не отказалась послушать продолжение этого восхитительного списка. Но я отвлеклась», — сказала я, сделав еще один глоток вина, прежде чем продолжить. «Мода — это система выбора подходящей одежды в зависимости от конкретной ситуации», — сказала я, складывая салфетку на коленях. " Ты выбрала очень красивое платье от Кристен Диор, правда, прошлого сезона, но оно все равно безупречное на твоей замечательной фигуре, потому что джинсы не подошли бы к этой обстановке». Я заглянула во все еще очень любопытные, слегка забавные глаза. «Теперь давай предположим, что я, как и большинство цивилизованных людей, наслаждаюсь модными удобствами», — я заметила, как губы Андреа слегка дрогнули, — «Гипотетически говоря, конечно», — язвительно отметила я. «Моя повседневная одежда, которую обожают и, — мои глаза небрежно осмотрели вырез платья Андреа, где обнажалась кремовая кожа, — очень ценят, — медленно промурлыкала я, — была бы любимой в уединении моего собственного дома. Очень личный комплект одежды для личного удовольствия». Я увидела, как маленькие колесики вращаются за темными глазами, пытаясь понять направление моей метафоры. «Так же, как ты признала, что джинсы, хотя и эстетически приятные на твоем теле, я уверена, — добавила я с легким кивком, — на самом деле не подходят для этого ресторана, мои личные удобства не подходят, скажем, — я посмотрела прямо в ее глаза, — для офиса». Осознание пришло, и восхитительная улыбка достигла глаз Андреа. Я продолжила мягко: «И, возможно, я пришла к выводу, что, хотя я не могу носить эту одежду в профессиональной обстановке, но это полностью мое дело, если я захочу носить ее в других местах». «Ты хочешь сказать, что я твоя пижама? Гипотетически», — поддразнила она. «Гипотетически», — подтвердила я, спокойно положив руку на стол. «Знаешь, это звучит как подкат. Например, "Ты пижама? Потому что я так и вижу, как надеваю тебя в постели"», — заключила она, вздернув брови. Несмотря на желание фыркнуть, я сузила глаза в притворном раздражении. «О, прекрати. Ты подумала, что это смешно». «И с какой стати ты решила, что знаешь, о чем я думаю?» Она откинулась на стуле и скрестила руки, как игрок в покер, делающий блеф. «Ты раздуваешь ноздри, когда думаешь, что что-то звучит смешно, но ты пытаешься не смеяться». О боже. Она продолжила: «Кивки — это само собой разумеющееся, когда тебе что-то нравится. Все знают о смертельно сжатых губах. Когда ты готова приступить к работе за своим столом, ты как бы разминаешь и шевелишь пальцами. Когда ты разочарована эмоционально, ты играешь с ремнем или возишься с ручкой. Если это профессиональное разочарование, то ты еще больше раздражаешься. В случае крайней необходимости ты хочешь выпить кофе, но поздним вечером предпочитаешь чай. Если у тебя болит голова, ты щиплешь переносицу. Если болят плечи или спина, прикусываешь щеку. Когда ты ненавидишь кого-то на официальном мероприятии, то твой смех легкий и воздушный. Когда ты действительно думаешь, что это смешно, ты как бы фыркаешь. Это умилительно», — мягко сказала она. Я облизала губы, чувствуя, как по моему телу разливается тепло в ответ на ее слова. «О да», — ее глаза мгновенно переместились на мой рот. «И ты облизываешь губы, когда ты… ну… я действительно заметила это, только когда ты посмотрела на меня. Я немного надеялась, что это должно было означать, — ее голос стал глубже от волнения, — «возбуждение». Я была потрясена. Годы совершенствования идеальной маски были потрачены впустую, поскольку моя холодная личина была разрушена в считанные секунды. Я вдруг стала слишком внимательно следить за выражением своего лица и постаралась сохранить нейтральное выражение. Попытка справиться с одновременным трепетом в груди и жаром между ног оказалась трудной задачей. Андреа слегка покраснела от того, что, как я предполагала, она справедливо истолковала как легкий шок. «Думаю, — тихо сказала она, глядя на свои колени, — можно сказать, что не только ты ходила по магазинам в пижаме, которую не могла надеть на работу», — ее глаза встретились с моими с небольшой, но уверенной улыбкой. Я глубоко вздохнула и, не анализируя риски и не делая мысленных усилий, чтобы контролировать эмоции на своем лице, искренне улыбнулась. Я потянулась за своим бокалом вина и подняла его в тосте. «Возможно, нам стоит прекратить обсуждать логистику и просто наслаждаться общением». «Согласна», — ответила она, подняв свой бокал. Мы сделали по глотку, после чего она накрыла мою руку своей и с ухмылкой спросила: «Как дела у девочек?». Я почувствовала, что моя улыбка стала еще шире.

***

«Тогда он попросил меня написать его мемуары. Биографию. Я была так потрясена и счастлива», — поделилась Андреа, улыбаясь в свете городских огней, которые иногда отражались в тонированных стеклах городской машины. Поначалу я была несколько обеспокоена отсутствием уединения, несмотря на кажущуюся забывчивость Роя, но после того, как я легко взяла ее за руку, красавица, сидевшая рядом со мной, совершенно точно завладела моим вниманием. «Это очень впечатляет, особенно в самом начале твоей карьеры». «Я уверена, что просто оказалась в нужном месте и в нужное время», — непринужденно ответила она. «Может быть, он мог сказать, что я действительно заинтересовалась его работой с Обществом лейкемии и лимфомы. Писать эту книгу для него было так легко. Так приятно слушать эти истории о жизни людей». «Будешь ли ты продолжать свою карьеру в журналистике?» спросила я, наслаждаясь ее волнением. «Думаю, до тех пор, пока мне это будет нужно. Я считала, что всегда хотела этим заниматься, но, — она почти застенчиво подняла глаза, — мне не нравится та часть, где я должна обливать людей грязью только для того, чтобы кто-то прочитал о благотворительности». Я глубоко вздохнула и нахмурилась. «Какая жалость. Мне очень нравилась эта часть», — я снова вздохнула, но закончила с добродушной ухмылкой. Она звонко рассмеялась, щеки раскраснелись от вина. «Я пыталась направить свою внутреннюю Миранду Пристли, когда писала подлые части». Я нарочито поджала губы, прежде чем произнести: «Подлые?». Ее пальцы погладили внутреннюю сторону моей ладони, когда она ответила: «Да». «Как грубо». «Прости. Тебе больше подходит «запугивающие»?». «Возможно». «Теперь ты дуешься», — сказала она, хихикнув. «Конечно, нет», — ответила я, пытаясь побороть ухмылку на своем лице. «Знаешь», — почти ворковала она, переплетая наши пальцы, — «Запугивание и сексуальность идут с тобой рука об руку». Я едва удержалась от того, чтобы снова не облизнуть губы, сказав: «Это из-за моих шикарных волос и локонов. Я как раз обсуждала этот вопрос с Патрицией». Радостный смех Андреа приятно заполнил заднее сиденье. «Лучше бы ты имела в виду свою собаку, — хихикнула она, — а то я начну ревновать». Рой припарковался перед нужным многоквартирным домом во второй раз за вечер. Открыв двери, водитель вежливо прочистил горло. «За углом есть аптечный магазин. Я куплю себе воды и скоро вернусь», — сказал он с небольшим поклоном, прежде чем уйти. Я действительно должна была повысить этому сообразительному человеку зарплату.

***

«Наконец-то одни», — сказала женщина рядом со мной с озорным, но легкомысленным выражением в глазах. «Если только где-то поблизости не прячется папарацци», — нахмурившись, поправила она, делая резкий шаг в сторону от меня. «Никакой разницы», — бесстрастно ответила я, медленно сделав два шага и оставив между ней и собой считанные дюймы. Моя рука нашла ее руку и крепко сжала с твердой решимостью. «Я знаю, что мы договорились больше не заниматься логистикой сегодня вечером, но есть некоторые вещи, о которых нам, вероятно, стоит поговорить», — вздохнула она, глядя на улицу. «Например, об этом», — сказала она, слегка покачивая руками, — «и, ну», — закончила она шепотом, — «о Париже». «Конечно, со временем», — мягко сказала я, нежно взяв ее подбородок и заставив ее глаза встретиться с моими. Передо мной расцвела еще одна очаровательная улыбка. «Я прекрасно провела время сегодня вечером». «Как и я», — моя рука двинулась к ее щеке, чтобы погладить ее подушечками пальцев. Ее свободная рука двинулась вверх и прижала мою к своей щеке. «Как будто мы никогда не расставались». «Нет, нет, ты, конечно, использовала наше время разлуки, чтобы стать гораздо более уверенной в себе, — сказала я, прежде чем надуться, — и очень грубой». Ее смех согрел холодный воздух, а громкий кашель на небольшом расстоянии послужил напоминанием о том, что пора уходить. Она убрала руку от лица и дважды поцеловала мою щеку. Ее губы были нежными, но уверенными в своем деле. Они обладали мягкостью, подобной шелковистой коже ее рук, с которыми я совсем недавно познакомилась. «Спокойной ночи, Миранда». «Доброй ночи, Андреа». И с последней улыбкой она повернулась и вошла в здание. Да, я испытала пронзительный ожог желания и жажды во время встречи с Андреа, но в тот момент я купалась в довольном тепле счастья. Мне потребовалась каждая унция силы воли, приобретенная за время работы редактором, чтобы свести улыбку хотя бы к веселой ухмылке, прежде чем повернуться и сесть в машину через дверь, которую открыл Рой. Пока мы ехали обратно в таунхаус, я смотрела в окно, все еще наслаждаясь своим хорошим настроением. «Рой.» «Да, Миранда?» «Разве я плохая?» Его небольшая улыбка отразилась в зеркале заднего вида. «Мисс Сакс — профессиональный эксперт по вашим манерам. Я полностью уважаю ее мнение». Я усмехнулась его ответу. «Напомни мне, почему я не уволила тебя в течение последних десяти лет». Проверив красный свет перед собой, Рой повернулся к пассажирскому сиденью и порылся в пластиковом пакете, лежащем там. Он достал бутылку Pellegrino, открутил крышку и предложил мне напиток. «Найти кого-то другого на мое место будет слишком проблематично».