For Charity / Ради благотворительности

Смысл «Ромео и Джульетты» представляется гораздо более притягательным и сложным, если уделить время анализу самого важного аспекта пьесы. Я, конечно, имею в виду одежду. Ромео и Монтекки традиционно носят туники синего цвета и других темных, холодных пигментов, чтобы символизировать ночь. Первую любовь юноши, Розалину, сравнивают с Дианой, богиней целомудрия и луны. Естественно было бы ожидать союза между вечером и бледным шаром, обитающим на чернильном небе; однако, полагаю, сюжет этой истории довольно плоский. Джульетта и Капулетти одеты в платья и ткани красных, оранжевых и теплых оттенков, что символизирует дневное время. Когда они впервые встречаются на вечере у Капулетти, Ромео с замиранием сердца сравнивает неизвестную девушку с ярким драгоценным камнем, факелом и множеством других предметов, которые, как считается, ярко светят в темном пространстве. Когда Ромео видит девушку на балконе, он сравнивает ее с солнцем, не только центральной фигурой утреннего неба, но и прямой противоположностью луне Розалины. В брачную ночь Джульетта умоляет о «любви, исполняющей ночь», своего Ромео. Зритель видит их взаимодействие только в предрассветные часы, когда ночь и день сливаются так ненадолго на пороге рассвета. Двойственность, противоположности. Ночь и день. Красный и синий. Луна и влюбленные. Если бы кто-то просто потрудился взглянуть на одежду, казалось бы, так невероятно очевидно, что эта любовь обречена на провал. «И каков же дресс-код этого вечера?» В моем ухе раздалось веселое хихиканье. «Миранда, мы просто ужинаем у меня дома. Надень джинсы. Или то, что богиня моды считает удобным». «Хм.» «Или надень бальное платье. Мне все равно, лишь бы твоя задница была здесь». Я откинулась в своем офисном кресле и ответила: «Эта часть моего тела имеет решающее значение для твоих планов на ужин?» «Конечно же нет. Просто приятно на нее смотреть». Можно было почти услышать ухмылку по телефону. Я выглянула за дверь своего кабинета; Эмили выглядела достаточно озабоченной, чтобы координировать прогон. Я повернула свой стул лицом к окну. «Довольно наглое заявление от девушки, которая оказалась слишком ханжой, чтобы даже предложить поцелуй», — тихо сказала я. «Почему еще ты думаешь, что я хочу, чтобы ты пришла одна в мою личную квартиру сегодня вечером?» — сказала она без прежнего намека на юмор в конце. Ее голос был глубоким и соблазнительным. Я мгновенно представила себе ее тело в восхитительно обтягивающих джинсах, склонившееся над духовкой, и облизнула губы. «Ну, дорогая…» Стук. Я медленно повернулась на стуле, чтобы посмотреть на незваного гостя. Найджел прислонился к дверной раме, выглядя совершенно восхищенным. Я не утверждала, что у меня много отношений, превосходящих уровень знакомства, но я глубоко обдумывала все плюсы и минусы уничтожения предполагаемого друга, стоящего передо мной. Я поджала губы. «Мне нужно кое-кому нанести удар». Звонкий смех лишь немного смягчил мой гнев на незваного гостя. «Иди и возьми их, Тигр. Увидимся позже». «До свидания», — сказал я нейтрально, чтобы не провоцировать еще больше хихикающего Найджела. Телефон захлопнулся в моей руке, а я продолжала смотреть на слишком счастливого человека, вошедшего в мой кабинет. «Ты гораздо менее пугающая, когда я прерываю твои романчики», — сказал он, усаживаясь в кресло перед моим столом. «Ты сочтешь это истерикой, когда я прерву твое дыхание?». «Цок-цок, мы оба знаем, что ты не склонна к насилию, Миранда», — ответил он, смахивая ворсинки с довольно кричащего пиджака, похоже, вдохновленного шотландскими килтами. Странно смелый, но подходящий выбор одежды. «Исключения могут быть сделаны». «Например, Шесть?» Друзья могут быть бесценны, но в тот момент я была уверена, что любая цена будет стоить головы Найджела на серебряном блюде. Должно быть, он увидел убийственный расчет в моих глазах, так как ответил со вздохом. «Ладно, я прекращаю», — разочарованно сказал он, скрестив ноги и расслабившись в кресле. «Она казалась очень довольной свиданием с тобой в тот вечер». «Обед на следующий день и сегодняшний ужин, безусловно, говорят об этом». «Ты знаешь, что говорят о третьем свидании», — прозвучал певучий голос с многозначительным подтекстом. Я опустила очки на нос и нахмурилась. «Я невероятно занята редактированием этих статей, сегодня вечером у меня назначена встреча, а завтра мои дочери наконец-то возвращаются домой. Твой журнал должен быть жалкой версией оригинала, если у тебя так мало работы и ты вынужден прерывать мою». «Мужской подиум работает хорошо, спасибо», — сказал Найджел, отмахнувшись от моего комментария с легкостью, которая меня раздражала, — «На самом деле я как раз возвращался в Элис Кларк со встречи с людьми Ральфа Лорена, когда заметил знакомое лицо, выходящее из лифта». Я послала язвительный взгляд, который сообщил этому бессвязному человеку о том, что у меня осталось мало терпения. Он наклонился вперед к столу и сказал: «Жаклин Фоллет». Становилось как-то нездорово от того, как быстро рос список людей, смерти которых я желала. Я очень медленно откинулась на стуле, глубоко дыша, пытаясь использовать те небольшие техники расслабления, которым меня научили последние три месяца занятий йогой. Смех Андреа все еще звучал в моей памяти. Я наклонила голову и поднесла палец к губам. Присутствие Жаклин было явно подозрительным. «Конечно, не повезло, что ее партнерство с Джеймсом Холтом закончилось так быстро, — продолжал Найджел, оглядывая офис, — и так публично». «Его бизнес и дизайн были очень похожи на ту коллекцию, которую мы наблюдали осенью, — сказала я, снимая очки, — очевидный провал с самого начала. Поэтому Жаклин идеально подходила для этой работы». Мой собеседник ухмыльнулся, а затем стал серьезным. «Что ты собираешься делать?» Полагаю, его лояльность спасла его от моего смертельного прицела. Пока что. У меня было гораздо больше неприятностей, которые нужно было устранить. Каждый доллар на счету. Теперь, просматривая бюджетное предложение для «Подиума» на следующий месяц… Давай, Тигр. Я почувствовала демоническую улыбку на своих губах. «Ничего. Абсолютно ничего».

***

Штаны для йоги. Как будто Вселенная искренне желала, чтобы я завладела Андреа Сакс без единого «привет». Я начала серьезно сомневаться в том контроле, который накопила за последние тридцать лет своей профессиональной карьеры. Серебряная роза, висевшая на ее шее, взволновала меня не меньше, но совсем по другой причине. «Эй! Проходи. Давай свой пиджак». «Здравствуй и спасибо», — ответила я, стряхивая с плеч пиджак с ее помощью. «Вау, я думаю, что это уже третий раз, когда ты говоришь мне «спасибо» за все время», — небрежно пошутила она и отошла, чтобы задрапировать мой пиджак на стуле. Я с гордостью отметила, как бережно она относится к изделию от кутюр, а затем посмотрела на ее спину, завороженная изобретательностью такого плотного материала на таких аппетитных изгибах. Спасибо, действительно. «Не вызову ли я какой-нибудь приступ, если извинюсь за свое опоздание?» Я шагнула к ней. Она повернулась ко мне лицом, на ее лице появилось задумчивое выражение. «Возможно. Лучше ничего не говорить и не рисковать. Я понимаю, что все равно все задерживается», — ответила она, подмигнув мне. Единственным правильным ответом, который я могла вынести из этой встречи, было схватить ее за талию и быстро поцеловать. Мягкий, теплый, мятный. Ее губы были нежными и, если не считать кратковременного шока, очень отзывчивыми. Ее руки мгновенно легли мне на плечи, а я притянула ее тело ближе. В какой-то степени это был не идеальный поцелуй. Наши носы столкнулись с непривычки. На губах был беспорядок в виде размазанного блеска для губ. Однако, придя к этой понимающей женщине после целой вечности в офисе, я чувствовала себя просто невероятно счастливой. Наконец-то поцеловать ее и закусить нижнюю губу после месяцев и месяцев силы воли и сдержанности было выше совершенства. Это стоило больше, чем все каблуки Prada в мире. Спасибо. Когда мы наконец разминулись, она рассеянно пробормотала: «А ты не думала, что от этого я упаду в обморок или что-то в этом роде?». «Честно говоря, я устала ждать; ты знаешь мое мнение о леденящих шагах. Мне очень даже не жаль». Я наклонилась вперед, чтобы полностью доказать степень своего нетерпения, когда из кухни раздался громкий писк. «По крайней мере, тебе не придется ждать ужина. Пойдем, откроем вино», — сказала она с ухмылкой, повернулась и пошла в сторону кухни. Я задалась вопросом, было ли покачивание ее бедер намеренным, и пришла к выводу, что мне все равно. Спасибо, спасибо, спасибо.

***

«Боже мой, что, по-твоему, она там делала?» «Скорее всего, замышляла свою месть с мистером Равицем». Мы обе сидели на диване, наслаждаясь остатками второй бутылки вина после очень приятного ужина. С каждой минутой я все больше восхищалась тем, как Андреа подходит к оформлению интерьера; теплая коричневая и бордовая палитра небольшой комнаты создавала теплую атмосферу, которая органично сочеталась с ее личностью. Было очень приятно осознавать, что такой ремонт был завершен после ухода ее бывшего парня-идиота. Я чувствовала себя непринужденно после глотков вина и периодических поцелуев, которыми мы осыпали друг друга во время разговора. В данный момент Андреа вытянула ноги, положив их поверх моих. Разговор перешел от ее поддразнивания моей неспособности переодеться в джинсы из моих рабочих брюк к этому слегка драматическому моменту моего дня. «Серьезно, Миранда, это очень важно. Что ты собираешься делать?» «Не волнуйся. У меня есть хорошо продуманный план», — спокойно сказала я, повернувшись к женщине рядом со мной, — «Как ты и предполагала, я «достану» их довольно сурово». В ответ я услышала небольшой смешок, но беспокойство все еще владело ее чертами лица. Я продолжила, несмотря на ее обеспокоенное выражение лица: «Хотя я не считаю, что меня можно сравнить с тигром. Оранжевый цвет практически любого оттенка невероятно неприятен и отвратителен». Горловой смех Андреа вызвал на моем лице довольную ухмылку, особенно когда она положила голову мне на плечо. «Может быть, белый тигр. Хотя ты права. Ты больше похожа на пуму», — хихикнула она. «Осмелюсь спросить, почему?» Я потянулась, прижавшись щекой к ее голове. Я не могла видеть ее лица, но это была вполне приемлемая замена. «Знаешь, пума. Так обычно называют пожилых самок, которые охотятся на таких тощих детенышей, как я». Я закатила глаза, но, тем не менее, улыбнулась. Несмотря на все мое обычное самообладание, я чуть не спрыгнула с дивана, когда Андреа быстро вскинула голову, и наши широко раскрытые глаза встретились. «Надеюсь, ты понимаешь, что я шучу, — забеспокоилась она, явно решив, что мой спокойный ответ был негативным, — то есть, это факт, что ты старше, но это была шутка. Меня не волнует разница в возрасте. Ты по-прежнему самая сексуальная женщина на планете. Самый сексуальный человек. Организм», — она замялась и посмотрела вниз на свои колени. Мой хмурый взгляд отразил несчастье, разгоревшееся в моей груди от такого зрелища. Я взяла ее за подбородок и заставила встретить мой взгляд. Искренняя честность в этих шоколадных глазах напомнила мне о той открытости, которой обладала только моя собака. «Я верю тебе, — сказала я просто, — когда-то я сомневалась в этом и оттолкнула тебя. Я бы не стала искать тебя снова, если бы не смирилась с такой глупой неуверенностью». Мой большой палец слегка коснулся ее нижней губы, прежде чем я продолжила шепотом: «А ты слишком пьянящая, чтобы быть тощим детенышем». Я плотно прижалась губами к ее губам, чтобы доказать свою точку зрения. Я нежно провела языком по дорожке, которую только что проделал мой палец, и это было лишь личным преимуществом. Тихий стон был мне ответом, и я продолжила поглаживать ее сочные губы. О, да, спасибо. Я прижалась лбом к ее лбу, и наши носы соприкоснулись, пока я впитывала звук и тепло ее немного взволнованного дыхания. Признаться, не только у нее одной дыхание было немного затрудненным. Руки нежно прижались к моим плечам, создавая между нами расстояние, достаточное для зрительного контакта или, возможно, для того, чтобы остыть. Она сделала глубокий вдох, прежде чем открыть глаза и мгновенно встретиться с моими. Голосом, в котором не было ничего, кроме нежной доброты и чистого любопытства, Андреа спросила: «Это единственная причина, по которой ты меня оттолкнула?». Я села немного поудобнее, пытаясь успокоиться, но не без того, чтобы скрепить руку девушки своей. Мне не нравилась мысль о том, что придется объясняться с кем-то. Когда ее вторая рука зафиксировалась на моей, я вздохнула, понимая, что это ступенька к конечной цели. Я оглядела комнату и прочистила горло. «Я была замужней женщиной с двумя детьми, влюбленной в свою помощницу. То, что ты тоже женщина, не стало для меня неожиданностью, — призналась я, кивнув на поднятые брови моей собеседницы, — полагаю, это отчасти объясняет трудности в поддержании моих браков. Это гораздо более старая история для другого времени», — сказала я, поглаживая большим пальцем гладкую кожу под ним. «Однако процесс падения был, на самом деле, очень удивительным. Да, в редких случаях я могла почувствовать физическое влечение к прохожему, но ты привнесла нечто иное. И я ненавидела тебя за это, — почти шипела я, крепче сжимая ее руку, — Я могла игнорировать боль между ног, но не желанную боль в груди. Каждое случайное касание, каждая поездка в лифте, каждая улыбка… святилище моей работы превращалось в мой личный ад, полный сексуального напряжения и еще более сильной жажды общения». Я развернулась на диване, чтобы лучше видеть женщину рядом со мной, глубоко погрузившись в свой прошлый опыт, как Редактор, чтобы сохранить хоть малейшую видимость самообладания. «Я почти сдалась, той ночью в моем гостиничном номере. Я хотела тебя, и ты попала прямо в поле моего зрения», — прошептала я, вспоминая боль от того, что меня отвергли после долгих лет борьбы за нормальную жизнь в браке. Сырую, сексуальную энергию, которая бурлила в течение нескольких месяцев после того, как рукопись «Гарри Поттера» легла на мой стол. Одиночество в роли Миранды Пристли, главного редактора «Подиума». «Потом пришли сомнения. Возраст, наши рабочие отношения, СМИ. Поэтому я стала проявлять худшие стороны своего характера, отвергая Найджела в угоду собственным профессиональным потребностям. Я по-прежнему остаюсь при своем мнении, Андреа, которое не могу изменить даже по сей день. Однако…» «Миранда, дело никогда не было в Найджеле, — сказала она, прижимая мою руку к своей щеке, — Ты сделала то, что должна была сделать, и отплатила ему позже. Я знала, что так и будет. Я ушла, потому что влюбилась в свою замужнюю начальницу и не думала, что может существовать мир, в котором я могла бы быть равной тебе. Стать твоей возлюбленной». Я погладила пальцами ее щеку, а другая рука легла на ее талию в отчаянной потребности прикоснуться к этой прекрасной женщине. Всякое самообладание исчезло, и я почувствовала, что слезы грозят пролиться, как в тот вечер в Париже. «Итак, я ушла, — сказала она, поглаживая мои руки, — я ушла, я выросла, и теперь я больше не твоя скромная помощница. Я — Энди, просто и ясно. Мне нужно было это пространство, иначе я была бы несчастна». Мне с трудом удалось прочистить горло и сохранить ровный голос, когда я ответила: «Мне тоже требовалось время для встречи. Я прошла через бесчисленных помощников. Мое постоянное раздражение дошло до такой степени, что мои собственные дочери попросили меня попробовать заняться йогой. Я разговариваю со своей собакой так, как будто она психотерапевт. Потребовался весь этот эпизод безумия, чтобы я признала, что скучаю по тебе. Постоянно читая твою колонку о знаменитостях, я поняла, что еще есть надежда, что ты хочешь этой жизни. Моей жизни. Я отказалась игнорировать свой второй шанс». Я взяла ее руки в свои и поднесла их к губам, осыпая поцелуями костяшки пальцев. «Сомнения ушли. Я изменилась. Ты заботишься о своей карьере и о благотворительных фондах, и я отдам им все. Я дам тебе все. Я просто хочу, чтобы ты была моей». «Тебе не нужно ничего давать мне, Миранда», — сказала она, ее голос показал, что она на грани слез, что разбило и починило мое сердце одновременно, — «Я уже твоя». С этими словами пума прожорливо набросилась на свою добычу.

***

«Постель». Я была крайне озабочена тем, как ублажить идеальный человеческий образец шеи, когда одно единственное слово вырвало меня из моего горячечного транса. «Pardon?» «Кровать», — повторил хриплый, чувственный голос, — " Пойдем в спальню. Ты ведь останешься на ночь?». Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что я прижалась к телу, которое говорило подо мной, придавив ее к себе, что в любую другую ночь, кроме этой, было бы абсолютно идеальной позицией. Я медленно приподнялась и заметила, что ее рубашка значительно поднялась, обнажив прекрасные просторы кремовой кожи. Я смутно помню голодные пальцы, задирающие эту рубашку. Я сделала успокаивающий вдох, прежде чем ответить: «Возможно, я несколько старомодна, но я бы предпочла возможность насладиться неторопливым утром с тобой после того, как мы завершим нашу ночь, — я снова посмотрела вниз, на живот и изгиб бедер, — всю ночь. Неоднократно», — закончила я с рычанием. Мой взгляд снова переместился на растерянное лицо, прежде чем пришло осознание. «Девочки. Я совсем забыла». «Я хочу остаться». «Нет, нет, они возвращаются завтра рано утром. Тебе нужно быть там, — сказала она, проводя пальцами по моим волосам, — и я думаю, что это романтично, что ты хочешь подождать лучшего времени». Я закатила глаза и с таким самообладанием и изяществом, на какое только была способна, слезла с девушки, на которую я так жадно набросилась и все еще желала в данный момент быть восхищенной. Я протянула руку, чтобы помочь ей встать. «Ну, если Кэссиди или Кэролайн когда-нибудь заявят, что ненавидят меня, пусть будет известно, что я отказалась от секса с некой Андреа Сакс только ради них». Она хмыкнула, когда я помогла ей подняться с дивана. Я развернулась, чтобы уйти и забрать свой пиджак, но рука, все еще державшая меня, потребовала моего внимания. «Как ты думаешь, может быть, я смогу увидеть их снова, ну, не как твой помощник?» — робко спросила она. «Конечно, — ответила я, удивленная тем, что она даже сомневается в таком событии, — как только они успокоятся после поездки, я планирую затронуть эту тему». Я поцеловала ее руку. «Я имела в виду все свои предыдущие заявления. Я очень серьезно отношусь к тому, чтобы включить тебя в свою жизнь, и они, безусловно, являются одной из самых важных частей». Как будто жара, все еще остававшегося между моих ног, было недостаточно, ее улыбка глубоко прожгла мою грудь. Я притянула ее к себе и легонько поцеловала. Крепкие руки обхватили мою шею и заключили меня в крепкие объятия. Я крепко обхватила талию Андреа своими руками. Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз обнимала кого-то, кроме собственных детей. «Я не могу дождаться», — прошептала Андреа мне на ухо, все еще прижимаясь к моей шее. Простота этого действия и теплая мягкость за ним казались такими же приятными, как и предыдущая авантюра на диване, если не больше. Я зарылась лицом в темные локоны и наслаждалась тем, что наконец-то отпустила прошлое. Теперь я смела надеяться, что в будущем Миранда Пристли будет искренне счастлива. «Я тоже».