For Charity / Ради благотворительности

Что такое время? Большинство утверждает, что это измерение, в рамках которого события начинаются и заканчиваются. Это единица длительности и темпа, которая тикает по бесконечному кругу. Время никогда не заканчивается, но жизнь, безусловно, заканчивается. Мир продолжает вращаться без вас. Таким образом, время — это бесценная валюта. Ваше время ограничено, и вы должны использовать его с умом. Я считаю, что трачу его на жизнь в обществе своих дочерей — достойный обмен. Я расходую его как можно лучше, чтобы оптимизировать свою работу в «Подиуме», и ни одна ценность не является слишком высокой, чтобы тратить свое время на Андреа. Однако я прекрасно понимаю, что в один прекрасный день я исчерпаю себя. Время, вдохи и удары сердца. Поэтому любые прерывания — это не только пустая трата моего времени, но и полная кража моего существа. И в этот самый момент язык Патриции прервал чрезвычайно эротичный сон с участием Андреа и орехового мороженого. Когда я во второй раз почувствовала влажное ощущение, скользнувшее по моей шее, я недовольно отвернулась в сторону, не открывая глаз. «Плохая псина». Я чуть не подпрыгнула, когда рука перекинулась через мое бедро, а язык вернулся, чтобы снова провести по моей коже. «Угадай еще раз, Пума», — раздалось восхитительное мурлыканье возле моего уха. Я повернулась, чтобы полюбоваться на свою возлюбленную. «О. Ты, несомненно, не Патриция». «Я рада, что мы с этим разобрались», — размышляла Андреа, протягивая руку, чтобы поправить непокорную прядь волос. Я начала замечать, что она испытывает к этому особое влечение, что мне очень нравилось. «Доброе утро», — ответила я, подкрепляя пожелание поцелуем. Мне это тоже очень нравилось. «Доброе утро. Хочешь кофе?» «Звучит чудесно», — ответила я, и вдруг рядом со мной из-под одеяла появилась теплая фигура, которая что-то искала на полу. Андреа оглянулась через плечо и усмехнулась. «Если ты хочешь кофе, почему ты дуешься?» — засмеялась она, наступая на пару нижнего белья, которое, как я смутно помню, было снято с ее тела предыдущим вечером. «Я точно не дуюсь. Я просто поняла, что для того, чтобы сварить кофе, нужно встать с кровати». «Это правда. Но только подумай, какой прекрасный вид из окна», — предложила она, подмигнув, и продолжила поиски, позволяя подробно рассмотреть ее стройную спину и аппетитные бедра. Я отвлеклась от любования ее телом только тогда, когда заметила, что именно она надевает на это тело. «Ты в курсе, что это моя рубашка?». «Да», — ответила она, застегивая последнюю пуговицу на белом воротничке и практически выскочив за дверь спальни. Наглость. Посидев и потянувшись, я нашла время, чтобы осмотреть комнату, которую в итоге проигнорировала во время основных моментов вечера. Я не решалась назвать это помещение причудливым, учитывая негативный дешевый оттенок, которым обладает это слово, но было легко понять, как кто-то вроде Андреа мог бы поселиться в этом, казалось бы, уютном пространстве. Декор во внешних комнатах был теплым и богатым, как и ее личность, но ее спальня казалась гораздо менее организованной. Фотографии и рамки были разбросаны по комодам, а несколько книг нашли пристанище в различных стопках на подоконнике и тумбочке. Несколько предметов одежды были разбросаны на стуле в углу, и было очевидно, что вся мебель в комнате не была куплена вместе. Стены были выкрашены в бежевый цвет, который несколько гармонировал с лесной зеленью постельного белья. Да, остальная часть ее квартиры, та, с которой общались другие, была аккуратной и привлекательной, что свидетельствовало о ее характере. Однако эта спальня была беспорядочным умом журналистки двадцати с небольшим лет, которой было все равно, совпадают ли простыни и лежит ли одежда на полу. Я встала с кровати и подошла к высокому комоду, где хранилось больше всего фотографий, выбрав одну из них, на которой был изображен маленький ребенок на руках у мужчины, который, судя по всему, был ее отцом. Я почувствовала, что улыбаюсь, глядя на очаровательную малышку Андреа, и вдруг ощутила, как важно увидеть эту комнату, помимо удовлетворения наших сексуальных желаний. Каждый из нас хранил воспоминания, как эти фотографии, и имел свои недоумения, как беспорядок в шкафу; на изучение всех этих тонкостей уйдет целая жизнь, и я была готова заплатить за это. Мой взгляд упал на стул, обвешанный различными джинсами и рубашками, и я заметила потрепанную толстовку с названием альма-матер Андреа — Северо-Западного университета. Ах, месть. «О», — почти пискнула Андреа, когда я вошла на кухню, остановившись в процессе наливания бурой жидкости, — «Это мое». «Кажется, это справедливый обмен на этот топ от Корса», — ответила я, подходя к ошеломленной женщине и натягивая чрезвычайно длинные рукава. «Нет, я имею в виду, что это моя толстовка. Она у меня уже много лет. И ты ее носишь. Это очень… собственнически». В конце ее речи прозвучало небольшое рычание, от которого у меня пересохло во рту. «Я надеюсь, что после прошлой ночи ты очень хорошо осознаешь тот факт, что, как бы яростно ты ни утверждала, что ты моя, я тоже принадлежу тебе по праву», — объяснила я, прежде чем поцеловать ее в щеку. «Мне это нравится», — просто ухмыльнулась она, продолжая наливать кофе. «Мне тоже. Кэролайн назвала тебя моей подружкой в первый же вечер, когда ты присоединилась к нам за ужином. Это было довольно приятное прозрение». «Я хвасталась тобой. Надеюсь, это нормально. Я знаю, что лучше держать это в секрете, пока ты не будешь готова», — сказала она несколько неуверенно, протягивая мне кружку с кофе. Я нахмурилась при этом признании, но не из-за действий Андреа, а скорее из-за ее мысли, что я опровергну ее откровенный рассказ о нашей связи. Я оценила ее заботу, но эта мысль вызвала во мне все те чувства стыда и смущения, которые я обещала себе никогда не омрачать наши отношения. Я сделала несколько шагов в сторону гостиной, прежде чем ответить: «Дело не в том, чтобы держать это в секрете, Андреа. Однако, с моего согласия или без него, я боюсь, что СМИ в конце концов узнают об этом». Сев на диван и сделав глоток горячей жидкости с довольным кивком, я спросила небрежно: «Кому ты рассказала?». «Ну, ты же знаешь, Найджел знает. Я говорила об этом с Дугом и Лили. Я даже рассказала родителям», — ответила она с почти победной улыбкой, сидя рядом со мной. «Они заранее знали о твоих сексуальных предпочтениях?». «Да, более или менее. Но есть большая разница между тем, чтобы привести девушку домой и упомянуть, что ты встречаешься со своим бывшим боссом», — она сделала паузу, чтобы сделать глоток из своей кружки, — «Но они все равно восприняли это очень хорошо. Особенно после того, как я рассказала им, что наши отношения сейчас совершенно не похожи на те, что были на работе.» Конечно. Я наивно забыла, что Андреа, скорее всего, поделилась бы с родителями своим опытом работы. В сочетании с моей репутацией одобрение родителей было не в мою пользу, и, хотя меня меньше всего волновало их мнение о себе, я беспокоилась за Андреа. Скорее всего, она увидела беспокойство в моих глазах и переплела наши руки, прежде чем сказать: «Они хорошие родители, которые поддержат меня, что бы я ни выбрала. И я ясно дала понять, что выбираю тебя». Ее крепкая хватка и пристальный взгляд глубоко вбили в мою грудь смысл ее слов, и мое сердце забилось в ответ. Да, это была та женщина, в которую я готова вложить всю свою жизнь. Я поставила свою кружку на стол и повернулась к молодой женщине со своей обычной маской серьезности. «Моя дорогая Андреа, могу ли я удостоиться чести потанцевать?». «Что, прямо сейчас?» — весело рассмеялась она. «Через две недели на благотворительном банкете. Одна из многочисленных попыток «Подиума» собрать средства и одновременно заставить нас наладить контакты с некоторыми из наших сестринских компаний. Я уверена, что они сделают какое-то объявление, в котором Жаклин присоединится к американским рядам, что позволит им еще неделю или две разработать окончательный план моего изгнания, — объяснила я, отмахнувшись от ее встревоженного взгляда при упоминании о французской проныре, — В любом случае, это будет замечательный вечер. Я была бы рада, если бы ты была моим сопровождающим». Наступила короткая пауза, прежде чем Андреа вскинула глаза в знак понимания. «Боже мой, серьезно? Ты уверена? Я имею в виду, что все…» «Именно. Как ты уже сказала, я хочу с радостью объявить о своем владении». «Вау.» «Очень», — пробормотала я, забавляясь. Брюнетка снова сделала паузу, прежде чем внезапно спросить голосом, полным ужаса: «Что, черт возьми, я собираюсь надеть?». Я просто уставилась, чтобы выразить свои мысли по этому поводу. Честно. «Да, ладно, это был глупый вопрос. Но что я скажу? Когда это станет известно, когда люди начнут спрашивать… Я твоя девушка?» «Да. И я доверяю твоему уму. Скажи им все, что хочешь сказать. Однако предупреждаю, что СМИ умеют разбирать на части все, что ты им расскажешь. Будь осторожна, когда мы подойдем к этому вопросу». «Да, Ваше Величество». Я посмотрела на нахальную и плохо воспитанную девушку с угрожающим видом, но она улыбнулась и продолжила невинно объяснять свои доводы. " Ты выглядишь так царственно, где бы ты ни была. То, как ты держала свой кофе раньше, а теперь сидишь на моем диване с таким видом, будто ты здесь хозяйка». Я церемонно подняла подбородок и села прямее, прежде чем ответить: «У меня нет ни малейшего представления о том, что ты можешь иметь в виду». Она хихикнула, придвинулась ближе к дивану и спросила слишком сладким голосом: «Разрешите подойти к трону?» «Позволим», — произнесла я голосом, обычно предназначенным для офиса. «Я принесла подношение, Ваше Высочество». «Да, кофе был посредственный». «Прошу прощения, моя королева, но я хочу сказать, что принесла другое подношение», — практически промурлыкала она, поднимая пальцы, чтобы начать расстегивать пуговицы на рубашке, обтягивающей ее тело, — «Надеюсь, более приятное». «Вы можете… передать свой дар», — пробормотала я, не обращая внимания на то, как быстро меня соблазнили. Даже после прошлой ночи во мне постоянно бушевало желание, которое оставалось неудовлетворенным, пока Андреа снова не позвала меня по имени. Вскоре я уже лежала на диване и ласкала ее медленными, нежными поцелуями. Мои руки жадно схватили ее бедра, и, вспомнив, что мешает только ее нижнее белье, мои пальцы жадно впились в нежную кожу ее спины. Во внезапной жаре было тревожно, когда она мягко отстранилась и пробормотала вопросительным тоном: «Миранда?». Не совсем то, что я имела в виду, когда жаждала, чтобы она произнесла мое имя. «Не хочешь ли ты, я имею в виду, если ты уверена, что не против того, чтобы мы вышли на публику?» — пробормотала она в направлении своих коленей, прежде чем перевести более уверенный взгляд на меня, — «Не хочешь ли ты и девочки заняться чем-нибудь сегодня? Мы могли бы пойти в Центральный парк с Патрицией, а потом поужинать». Признаться, это было даже лучше, чем мысль о сексе. Я не смогла сдержать улыбку и слегка потянулась, чтобы погладить ее по лицу. «Ты всегда хочешь включить девочек, всех троих. Спасибо». «Я люблю их», — сказала она просто, как будто это была какая-то универсальная истина, что меня удивило. «Они тоже тебя любят». Мы тоже тебя любим. Признание задорно заплясало у моих губ, но я проглотила его прежде, чем оно успело появиться. Я не боялась, я никогда не боялась, но в искусстве терпения можно было кое-что найти, и я действительно обладала этой чертой, несмотря на мысли моих сотрудников. «Итак, на чем мы остановились?» Ну, на терпении в некоторых аспектах.

***

«Если ты решишь бежать и мешать тем джентльменам, которые гоняют футбольный мяч, у нас точно будут проблемы, Патриция». Сенбернар повернулся ко мне, как будто разочарованный тем, что я раскрыла ее заговор. Однако она осталась сидеть рядом со мной на земле возле скамейки, и я протянула руку, чтобы почесать ее за ушами. Скорее всего, она отдыхала после всех предыдущих игр в пятнашки с девочками, которые ушли в поисках туалетов. Я посмотрела в сторону дорожки и заметила приближение трех девушек, которые, к моему удовольствию, несли «Старбакс». Кэссиди оживленно болтала с Андреа, а Кэролайн, похоже, с удовольствием потягивала из своей чашки. Высокая женщина выглядела очень раскрасневшейся от холода и улыбалась разглагольствующей рядом с ней девушке. Мои дочери сели рядом с мохнатым мамонтом на землю, а Андреа заняла свое место рядом со мной, предложив мне кофе. «Для тебя». Я взяла удовлетворительно теплый напиток, затем взяла ее руку и легонько чмокнула в костяшки пальцев. «Спасибо», — пробормотала я с небольшой улыбкой, и была вознаграждена ее веселой улыбкой. «Знаешь, не так уж и холодно, когда некоторое время побегаешь», — заметила Кэссиди. «Горячий шоколад тоже помогает». «Ты думаешь, Патриции холодно?» «Нет, у нее достаточно меха, чтобы одеть целую армию!» заявила Андреа, быстро почесывая животное обеими руками, к большому удовольствию собаки. «Это кажется весьма вероятным, учитывая, как много она линяет». «О, она ничего не может с этим поделать, правда, Пэтти?» ворковала Кэролайн, и моя собака, предательница, которой она была, в полной мере ответила на нелепую кличку, выставив живот для поглаживания. Я повернулась к Андреа с сузившимися глазами, прежде чем ворчать: «Ты развратила моих детей этим глупым именем». «Прости меня?» — невинно и мило спросила она, надув губы и трепеща ресницами. Я не могла контролировать закатывание глаз в ответ, как не могла контролировать и свои губы, которые стремились к ее губам, принимая ее прощение. Ее улыбка прогнала холод из моего тела, и в моей собственной улыбке появилось тепло, когда я повернулась к своим девушкам, лежащим на земле. «Вы обе знаете, где бы вы хотели поужинать?» Кэссиди, издав очень громкий, задумчивый гул, ответила: «Мы можем пойти в то место с зеленой курицей?» «Песто», — тихо сказала я в сторону Андреа, на что ее губы дернулись от смеха. Я снова повернулась к земле под нами. «Тебя это устроит, Кэролайн?». «Энди собирается пойти, верно?» Если сам вопрос не вызвал у меня блаженного оптимизма по поводу будущего моей семьи, то то, что Кэролайн, сидя на земле, прислонила голову к ногам Андреа, еще больше укрепило счастье, расцветающее в моей груди. «Да, конечно, Боббси», — тихо ответила я. Андреа быстро подхватила девушку под руки и игриво прорычала: «Что, пытаешься избавиться от меня, да?». «Нет!» — захихикала в ответ девочка, когда пальцы начали щекотать и тыкать ее в бока. Она подхватила мою дочь и продолжила нападение, таща ее на траву в приступах смеха, и вскоре Кэссиди подскочила к Андреа с щекоткой и тычками, чтобы помочь сестре. Эти трое вели войну эпических масштабов, кувыркаясь на земле, — зрелище, которым я наслаждалась с безопасной скамейки. «Мама! Нам нужно подкрепление!» «Прости, дорогая, пятна от травы не подходят к этим брюкам». К тому времени, когда Патриция подбежала и влезла в это месиво, я уже вовсю смеялась над выходками всех моих девочек. Всех четырех. В конце концов, мои дочери исчерпали свою атаку на Андреа, и она с готовностью подхватила их на руки. Наши глаза встретились, и я был уверена, что наши улыбки совпали. Она притянула Кэролайн и Кэссиди ближе к себе и что-то прошептала им на ухо, и вдруг три пары глаз устремились на меня. О нет. «Вы не будете меня щекотать», — пробормотала я как можно более угрожающе. В глазах моих дочерей мелькнуло колебание, но прежде чем я успела подумать о дальнейших запугиваниях, Андреа повалила меня на землю, и шесть рук извлекли мой собственный смех. Это был чужой звук, как будто я хранила его какое-то время, но в безумии нападения и хаосе смеха вокруг меня эта пыльная странность быстро растворилась в чем-то удивительном. Внезапный лай прервал их выходки, и я вовремя открыла глаза, чтобы увидеть Кэролайн и Кэссиди, бегущих за Патрицией с криками и хихиканьем. «Патриция!» резко позвала я в их сторону, но безрезультатно. «Не волнуйся, они ее поймают», — с затаенной улыбкой сказала Андреа, ложась рядом со мной на землю. «Я сказала ей не нападать на молодых людей с футбольным мячом», — сказала я так же бездыханно, переводя дыхание после осады. Может, пора было усилить режим йоги? Мы созерцали небо, бок о бок, переплетя пальцы, пока Андреа не указала на одно конкретное облако и не сказала: «Это похоже на рыбу». «Я думаю, оно отражает туфлю». «Так и есть», — сказала она насмешливым тоном, с ухмылкой глядя в мою сторону. «Извини, что я не воспользовалась случаем, чтобы удивить тебя», — ответила я, прежде чем драматично прочистить горло: «Это конкретное облако похоже на утконоса». Ее смех был восхитительным. «А может, пума», — мурлыкнула она, прижимаясь к моей щеке. «Или детеныш», — прошептала я, когда наши носы соприкоснулись и наши губы встретились. Когда мы расстались, скользящие шаги Патриции возвестили о приближении поисковой группы. «Что вы, все еще делаете на земле?» спросила Кэссиди, запыхавшись, явно измотанная погоней за коварной собакой. «Смотрим на облака. Как вы думаете, ребята, на что похоже вот это?» ответила Андреа, указывая на объект нашего предыдущего осмотра. «На ботинок!» воскликнула Кэссиди. «На кита», — звучно ответила Кэролайн, садясь на землю. «Похоже на рыбу», — хмыкнула я, глядя на Андреа, радуясь тому, что их объединяет. «Это млекопитающее, мама, а не рыба». «Ужасно жаль, дорогая».

***

«Вы обе, наверное, устали». «Нет», — раздалось вызывающее бормотание с моих колен, в то время как глаза говорящего с трудом пытались оставаться открытыми. Я гордилась своими детьми даже в их упрямстве; женщины-Пристли боролись до конца. Я погладила Кэссиди по голове, пока она дремала на моем бедре, а затем посмотрела на Кэролайн, свернувшуюся рядом со мной на диване, которая тоже боролась со сном. Она лежала поверх Андреа, которая вышла в другую комнату, чтобы ответить на телефонный звонок Дугласа. Обеим девушкам с трудом удавалось не заснуть, пока они шли домой после ужина, всю дорогу сокрушаясь, что Рой не работает по воскресеньям. Эхо маленьких шагов по твердому полу фойе предупредило меня о приближении Андреа, и я повернулась, чтобы увидеть, как она входит в дверь. Как только она подняла глаза, наблюдая за своим медленным шагом, я почувствовала ее беспокойство так же легко, как и увидела его в глазах. Ее пальцы, казалось, были в смертельной хватке на телефоне. «В чем дело, дорогая?» Я почувствовала, что мой голос слегка дрогнул, не собираясь этого делать. Прошел целый такт, прежде чем она пробормотала: «Мы собираемся попасть в программу «Entertainment Tonight». Дуг только что сказал, что они упомянули об этом в рекламе». «Мы уже были на этом шоу раньше. Это не такая уж большая проблема», — пробормотала Кэссиди, садясь. «Кэссиди, — сказала я тоном, который она хорошо знала, прежде чем посмотреть на женщину, вернувшуюся на диван, — ты в порядке, Андреа?» «Да, а почему бы и нет?» — ответила она с ухмылкой, которую я хорошо знала. Она ухмылялась, когда я только наняла ее, когда я выбросила принесенный ею кофе или потребовала, чтобы она задержалась. Это была улыбка, призванная скрыть ее недовольство и обиду, и теперь она стала моей погибелью. «Твоя личная жизнь была затронута. К сожалению, мы привыкли к этому, — сказала я, глядя вниз на своих девочек, — я рекомендую игнорировать это, но если ты хочешь включить телевизор, то всегда пожалуйста». Она нерешительно подняла глаза от своих коленей и спросила: «Можно?». «Девочки, идите, готовьтесь ко сну. Я поднимусь, чтобы пожелать вам спокойной ночи через несколько минут», — твердо приказала я, и девочки медленно поднялись с дивана. «Энди, ты тоже придешь пожелать мне спокойной ночи?» спросила Кэссиди, а Кэролайн с тревогой посмотрела вверх, чтобы услышать ответ. «Ты знаешь это», — сказала она с искренней улыбкой, и, даже если это не была ее обычная лучезарная улыбка, я искренне верила, что девочки знают об искренности этого маленького поступка. Как только они поднялись по ступенькам, Андреа вздохнула, когда я включила телевизор: «Мне очень жаль». «Не надо. Я должна была предложить не торопиться с нашей «прогулкой». «Нет, дело не в этом. Наверное, я просто боюсь причинить тебе слишком много неприятностей. Тебе не нужно все это вдобавок ко всей этой истории с Жаклин». «Ты недооцениваешь мои способности», — игриво сказала я, — «На самом деле, мне интересно, каким чудовищем они меня изобразят за то, что я развратила твою молодость». «Замолчи», — сказала она с сухой усмешкой. По крайней мере, это был прогресс. «Осмелюсь предложить тебе попробовать», — ответила я с добрым юмором, протягивая руку, чтобы взять ее за руку. Короткая улыбка появилась в ее глазах, прежде чем монотон рекламных роликов внезапно сменился голосом бодрых ведущих. «А теперь момент, которого вы все ждали. Миранда Пристли замечена в Центральном парке с близнецами». «И не только с дочками, но похоже, что Ледяная Королева растаяла под прикосновениями очередного возлюбленного». «Давайте посмотрим». Андреа держит за руки Кэролайн и Кэссиди, когда они подходят к скамейке. Крупный план наших позиций для наблюдения за облаками. Мои собственные плечи сотрясаются от смеха, когда трое щекочут друг друга, и даже меня саму повалили на землю. Я поджала губы, когда картинки замелькали на экране. На этих видео я выглядела почти незнакомой. «Эта загадочная женщина очаровала Дракона. Мы получили не один, не два, а три поцелуя!». По мере того как проигрывались различные кадры наших довольно целомудренных поцелуев, я поняла, почему мое собственное отражение кажется таким чужим. Я улыбалась, я была счастлива. «Кризис среднего возраста или наконец-то выход из шкафа? Что вы, ребята, думаете об этих любовных…» Андреа закончила этот бред щелчком пульта и вернула устройство на стол. Я положила руку ей на колено и просто ждала, пока она слегка покусывала зубами нижнюю губу. Возможно, это была ошибка. Я доверяла ей, что она сообщит мне, когда будет готова, и она казалась готовой, когда мы обсуждали этот вопрос сегодня утром. Ее молчание было тревожным. Было еще так рано, но если она уже так напряжена… «Я слышу, что ты думаешь как сумасшедшая. Я никуда не денусь». «Откуда ты знаешь?» спросила я, пораженная тем, что она так легко прочитала мои мысли. «У тебя смертельная хватка на моей ноге». Ох. Я осторожно разжала свою хватку и вместо этого переплела свои пальцы с ее. Она посмотрела вниз на наши руки, прежде чем вздохнуть в тишине комнаты. «Я справлюсь с этим, просто я немного расстроена, что они говорят о том, что мы влюблены, хотя мы еще даже не говорили об этом». «Я не хотела перегружать тебя так скоро», — просто ответила я. «Миранда, я понимаю, если ты не чувствуешь того же. Я могу подождать», — с энтузиазмом объяснила Андреа, кивая головой в подтверждение своих слов. «Андреа…» «Я просто не могу поверить, что все это произошло. Прошлая ночь была лучшей в моей жизни. Я никогда не думала, что увижу тебя снова, не говоря уже о том, что смогу влюбиться в тебя, и я знаю, что тебе потребуется время, чтобы почувствовать это, но я не сожалею», — проговорила она, в отчаянии глядя в потолок. «Андреа, я…» «И мне все равно, что они думают! Мне все равно, что думают другие! Я обещаю, что останусь с тобой, как и обещала девочкам. Так что ты можешь просто дать мне знать, когда почувствуешь…» Мне не понравилось, что меня постоянно перебивают, и я продемонстрировала свое разочарование, схватив ее за подбородок и впившись в ее губы обжигающим поцелуем. Мои губы плавились о ее губы в моей смеси гнева и страсти, и, несмотря на все притязания, совершенные прошлой ночью, ничто не говорило о том, что она моя, как-то, как я пыталась поглотить ее рот в этот момент. Я не встретила особого сопротивления. Когда мы отстранились друг от друга, я заметила ее приоткрытые губы и остекленевшие глаза. Теперь я завладела ее вниманием, и у меня в голове крутилась только одна мысль. Та самая фраза, которая была на краю моих губ весь день. Вот тебе и терпение. «Я люблю тебя», — едва слышно прошептала я. «Правда?» — прошептала в ответ она. «Если идиотский репортер папарацци может это увидеть, то такая умная девушка, как ты, должна быть в состоянии определить этот факт», — пробормотала я, проводя большим пальцем по ее губам. «Ты любишь меня», — вздохнула она с улыбкой. Я почувствовала, как уголки моих губ приподнялись вверх от ее реакции. «Настолько, что я не буду закатывать глаза от того, что мне приходится повторять», — сказала я с новой уверенностью в том, что не была отвергнута, — «Я люблю тебя». «Я тоже тебя люблю», — практически рассмеялась она, сжимая запястье руки, обхватившей ее лицо. Укрощенный дракон. Размороженная королева льда. СМИ могли насмехаться надо мной, но то, что мной управляла женщина, которая любила меня, меня вполне устраивало. Наши губы медленно встретились, и мы вздохнули друг другу в губы. Ощущение тепла и довольства в ее присутствии постепенно теряло инородную новизну; да, я снова была уверена в том, что счастлива. Я собиралась бороться, чтобы защитить это. «Мы должны быть единым фронтом», — прошептала я ей в щеку, наши лбы соприкасались. «Мы будем. Я обещаю».