Омрачение твоей души ( Darkening of your soul )

Гарри подождал до девяти вечера, прежде чем позвонить Тому. Именно тогда Помфри выключила свет в больничном крыле и отправилась к себе. Гарри задернул ширмы, применил все известные ему чары уединения и активировал зеркало. Том ответил через полминуты, держа в руке чашку с ромашкой. — Как прошел твой день, дорогой? — — Родственная душа! — Гарри улыбнулся Тому, его сердце воспарило, и в то же время на него снизошло чувство спокойствия, как это обычно бывало, когда он разговаривал с ним в последнее время. — У меня был странный день. Во-первых, это кошмарное проклятие, которое ты применил к близнецам Уизли, вдохновенно. Я весь день им любовался. — Легкая улыбка Тома сменилась довольной ухмылкой, и он поклонился, чуть не расплескав при этом чай. — Я рад слышать, что оно прибыло туда, куда должно было, и произвело желаемый эффект. — — О да, они страдают, — согласился Гарри с поклоном. — Помфри пришлось наложить заглушающее. — — Превосходно. — Том потягивал ромашку с выражением довольного кота, съевшего около дюжины канареек. — Это должно длиться до трех недель. — — Да, это мило, — сказал мальчик, хмуро глядя на того. — Только теперь Дамблдор почему-то подозревает меня в том, что я наложил это дурацкое проклятие. — — А-а… — Том, казалось, ничуть не удивился этой новости. — Значит, старик взялся за свои обычные фокусы, — увидев озадаченное выражение лица Гарри, он начал объяснять дальше. — Даже в мои школьные годы это была обычная тактика Дамблдора, когда он имел дело со слизеринцами. Не имеет значения, есть ли какие-либо доказательства или нет, есть ли другие подозреваемые или нет, если слизеринец так или иначе вовлечен в ситуацию, он должен быть виновной стороной каким-то образом. И независимо от того, что скажут другие или насколько это маловероятно, он будет придерживаться своего убеждения, что Слизерин виновен. Я знал, что он все еще так обращался со слизеринцами во времена Северуса, и теперь кажется, что он все еще демонстрирует то же самое предвзятое поведение. — — Другими словами, во мне нет ничего особенного, — сказал Гарри, чувствуя странное облегчение от того, что Дамблдор не догадался, что он намного сильнее обычного одиннадцатилетнего подростка, поскольку ему было формально восемнадцать. — В этом ты не виноват, нет, — сказал Том с дразнящим блеском в голубых глазах. Гарри вдруг понял, что больше не замечает изменений в его лице, и принял его новый облик как нормальный. Вероятно, потому, что он все еще выглядел невероятно похожим на Тома Риддла, хотя и обладал множеством новых характеристик. Волшебник, который применил этот вид трансфигурации, действительно проделал отличную работу. — Что ж, это облегчение, — сказал он, потянувшись за стаканом тыквенного сока, который приберегал с самого ужина, чтобы тоже что-нибудь выпить. — Конечно, присутствие близнецов означало то, что мистер и миссис Уизли заходили сюда. — — И как все прошло? — Спросил Том, когда Гарри не сразу продолжил. В основном потому, что он перебирал свои мысли, когда дело касалось Уизли. По большей части теперь он смирился с тем, что они предали его, если не активно, то пассивно, и что он никогда не был для них так важен, как они для него. Но в то же время они были гарриной семьей в течение многих лет, и один был его лучшим другом, а другая его пока единственной девушкой. Уизли были безошибочно вплетены в предыдущую жизнь Гарри и не так легко стерты из его мыслей, как ему хотелось бы. — Это было странно, — наконец сказал мальчик и сделал глоток тыквенного сока, чтобы занять свой рот, пока он пытался найти правильные слова. — Они — самое близкое, что у меня когда-либо было и когда мне было одиннадцать, я отчаянно хотел быть частью их семьи. — — Но тебе уже не одиннадцать, — тихо сказал Том с задумчивым видом. — Нет, — согласился Гарри, глядя на стакан в своей руке. — Теперь я смотрю на них совсем по-другому и понимаю, что они никогда не были моей семьей, независимо от того, сколько самодельных джемперов они мне присылали или как часто приглашали провести неделю или две у них дома. Кроме того, мое представление о семье изменилось с тех пор, как мне исполнилось одиннадцать, и все, чего я хотел, — это чтобы родители заботились обо мне. — — А сейчас? — Том казался более заинтригованным, чем когда-либо раньше. Гарри наконец поднял на него глаза и решил сменить тему, потому что ему было странно признаваться ему, что теперь он — его желанная семья. — Ты не можешь сказать мне, что никогда не мечтал о родителях, когда был маленьким. — Том глубоко вздохнул и слегка откинулся на спинку сиденья. — Когда я был молод, да, конечно. Каждый осиротевший ребенок тоскует по семье. Однако мои надежды разбились вдребезги, когда меня слишком часто возвращали обратно. — — Что? — глупо спросил Гарри. Том был усыновлен? Так вот что он хотел сказать? Тот опустил глаза, его улыбка застыла. — Я был привлекательным и умным ребенком. Конечно, меня несколько раз усыновляли. И когда я был совсем маленьким, я хотел, чтобы у меня была своя семья. Все было бы лучше, чем этот чертов сиротский приют. Но моя магия была очень сильной и активной, и поначалу я не мог контролировать ее, как большинство детей. Настолько неизбежно, что я начинал нервничать или бояться, или немного волноваться, и моя магия реагировала. А мои новые родители придут в бешенство, решат, что я одержимый или еще что-нибудь такое же глупое, и сразу же вернут меня в приют. Это одна из причин, почему я так старательно учился контролировать свои странные способности, но к тому времени, когда я немного овладел собой, Матрона, которой надоело снова и снова доставать меня рассказами о демонах и дьяволах, уже начала предостерегать людей от меня. Меня больше никогда не выбирали для усыновления, и в конце концов я убедил себя, что даже не хочу иметь семью. — Гарри сглотнул от внезапной боли в груди. Бедный Том, быть отвергнутым каждый раз из-за магии, которую он не мог контролировать и даже не знал, что это такое в то же время. Волшебный мир действительно был небрежен, когда дело касалось сирот или магглорожденных, застрявших в плохих ситуациях. — Мы должны добавить это к изменениям, которые хотим сделать, — сказал мальчишка, радуясь, что нашел способ принять меры и решить эту проблему. — Мы должны издать закон, чтобы любой волшебный ребенок, застрявший в сиротском приюте, был доставлен в волшебный мир. — Выражение лица Тома за секунду сменилось с напряженного и пустого на глубоко удивленное. — Гарри, милый гриффиндорец. Желая скакать на выручку всем этим бедным волшебным сиротам, застрявшим в злых маггловских приютах, — он хихикнул, а мальчик ощетинился от того, что его высмеяли, когда он только что придумал работоспособный план. — Ты опоздал всего на несколько десятилетий, дорогой. — — Что значит «опоздал»? — Спросил Гарри, выпрямляясь. — В Великобритании больше нет детских домов. Дети без семей помещаются в приемные семьи и оттуда отправляются на усыновление. Самое близкое к детскому дому в этой стране все еще есть интернаты, но они принимают только детей с тяжелыми нарушениями, с которыми не могут жить дома из-за них. — Том посмотрел на него с широкой улыбкой, глаза блестели от веселья. — Так что избавь свое лихое «Я» от необходимости спасать сирот. С ними все в порядке. Ну, по крайней мере, они живут гораздо лучше, чем в моей юности. — У Гарри отвисла челюсть. — Но эти чертовы Дурсли всегда угрожали отправить меня в сиротский приют, если я сделаю что-нибудь, что им не понравится. — — Они солгали, — предположил Том. — Они, блядь, врали, эти гребаные ублюдки. — мальчик понятия не имел, почему его так расстроило известие о том, что ему солгали насчет сиротских приютов. — Все это время я мог жить в хорошей приемной семье или даже быть усыновленным людьми, которые действительно хотели меня видеть? Но вместо этого Вернон продолжал рассказывать мне ужасные истории о сиротских приютах и угрожал бросить меня в один из них, и я, как идиот, верил ему и даже не думал убегать или что-то в этом роде. — Том терпеливо ждал, пока Гарри закончит свою импровизированную речь о родственниках. — Довольно забавно, что тебя так удивляет ложь, которую они тебе наговорили, когда обращались с тобой как с грязью, морили голодом и заставляли спать в чулане. — — Я знаю, хорошо. — он в отчаянии вскинул руку. — Просто я все свое гребаное детство боялся оказаться в сиротском приюте, а теперь узнаю, что никаких приютов не было уже несколько десятилетий. Погоди, а почему больше нет детских домов? — — Потому что люди наконец-то осознали, что воспитание детей в подобных учреждениях приводит ко многим эмоциональным и поведенческим проблемам, которые следуют за ними во взрослой жизни. Дети лучше всего справляются в семье, где они могут правильно общаться с опекунами, — терпеливо объяснил Том. — Хм, — сказал Гарри, пораженный тем, что никогда об этом не слышал и даже не задумывался. — Ну, это хорошо, — наконец сказал он, все еще слишком ошарашенный, чтобы придумать более убедительный разговор. Но мысли о сиротских приютах и детстве Тома заставили его вспомнить еще кое-что, о чем он хотел бы рассказать своей второй половинке. — Так что мы можем исключить спасение волшебных сирот из повестки дня. Можем ли мы, пожалуйста, добавить к нему Запрещенные любовные зелья? — Том удивленно посмотрел на него, но его улыбка быстро превратилась в довольную. — Конечно, можем. Могу я спросить, что привело к этому? — Пожав плечами, Гарри опустил голову, внезапно почувствовав себя немного неловко, хотя и не знал почему. — Потому что люди страдают от этих проклятых тварей. Посмотри на своих родителей. — Глаза Тома слегка сузились. С тех пор, как Гарри начал вежливо беседовать с Темным Лордом, он понял, что его родители были очень щекотливой темой даже в лучшие дни. — И потому что люди присылают мне любовные зелья, — быстро добавил мальчик, не желая обидеть свою родственную душу или разозлить его, выделяя его семейную ситуацию. — В моей прошлой жизни и в этой тоже. — Глаза Тома сузились еще больше, пока не превратились в щелочки, и он пристально посмотрел на Гарри. — Кто эти люди, которые посылают тебе любовные снадобья? Насколько известно всему миру, тебе одиннадцать. — — Я знаю, — Гарри театрально вздрогнул. — И на этот раз это была всего лишь одна ведьма. Я отослал всю информацию аврорам. Это их работа — справляться с такими вещами. — — Хм… — тот вовсе не выглядел умиротворенным таким решением, поэтому мальчишка решил, что пора сменить тему, пока он не вбил себе в голову, что ему нужно послать темные проклятия класса 2 всем. — С другой стороны, я наколдовал Драко Малфою ослиные уши, — сказал Гарри с немалой долей гордости. На Тома эта новость, похоже, не произвела особого впечатления. — Тебе действительно одиннадцать? Потому что то, что ты наколдовал отродью Люция ослиные уши, является довольно убедительным доказательством того, что ты на самом деле ребенок. — Улыбка Гарри не дрогнула под критикой Тома. Во всяком случае, она стала значительно шире. — Он сам напросился, поверь мне. Он всю неделю был невыносим из-за того, что я получил травму. Он хочет быть ловцом и пытается принизить мои квиддичные навыки на каждом шагу. — — Это не убеждает меня в твоей зрелости, дорогой. — он покачал головой, бросив на мальчишку безнадежный взгляд, как он часто делал, когда Гарри поднимал такие интересные темы, как квиддич. — Тебе еще не пора спать? — Он хотел было возразить, но, поразмыслив, понял, что устал, а завтра утром у него действительно занятия. — Да, пожалуй, мне пора спать. И еще одно, последнее. — Гарри поднес зеркало чуть ближе к лицу. — Снейп — подлый слизеринец, который использовал мое проклятие на Драко в качестве предлога, чтобы назначить мне отработку завтра вечером, чтобы он мог допросить меня. — — Не пей ничего, что он тебе предложит, — любезно сказал Том. — Северус очень любит веритасерум, когда ему нужны ответы. — — Я и не собирался, — сказал Гарри, немного оскорбленный тем, что тот счел его таким наивным. — Тогда я не вижу проблем с небольшим допросом. — Том пожал плечами и допил остатки ромашки. — Я не виню Северуса за то, что он хочет узнать побольше о том, что происходит. Я рассказал ему только самый минимум. Он магически связан с секретом, так что ты можешь рассказать ему все, что захочешь. — — Я еще не решил, — сказал Гарри, вытягиваясь на матрасе и натягивая одеяло до подбородка. — Я посмотрю, что скажет Снейп. — — У тебя усталый вид, дорогой. Позвони мне после встречи с Северусом. — Том слегка улыбнулся ему. — Спокойной ночи, Гарри. — — Спокойной ночи, Том. — прошептал мальчик, уже засыпая. Он закрыл зеркало, сунул его под подушку и заснул с улыбкой на лице. Возвращение Гарри в студенческую среду было замечено всеми. Несколько недель назад ученики Хогвартса перестали перешептываться о нем, но когда мальчик вышел из больничного крыла, все разговоры, взгляды и жесты снова вернулись к нему. Он остановился у своей спальни, чтобы собрать книги, и успел к завтраку в Большой зал. — С возвращением, — сказал Тео, отодвигаясь в сторону, чтобы Гарри сел между ним и Блейзом. — Ты определенно произвел впечатление на всю школу, — сказал он, кивнув в сторону двух молодых рейвенкловцев, которые стояли на своей скамейке, чтобы получше рассмотреть Гарри. — На что ты смотришь? — Трейси оглянулась через плечо на стол Рейвенкло. Оба зеваки быстро уселись обратно. Мальчишка покачал головой, решив не обращать внимания на нежелательное внимание, как делал это с самого начала учебного года. Он положил себе щедрую порцию яичницы с беконом и принялся за еду. Драко отсутствовал на завтраке в тот день, но он появился в вестибюле прямо перед началом занятий, одетый в свою остроконечную волшебную шляпу, которую каждый студент должен был купить, но никто никогда не носил. Внутри шляпы были отчетливо видны два огромных серых уха, и он продолжал привлекать к ней внимание, постоянно натягивая шляпу как можно ниже. Малфой пристально посмотрел на него, а затем намеренно повернулся спиной к Гарри, что его вполне устраивало. В тот день у них была двойная гербология и двойные чары, и Спраут, и Флитвик приветствовали его возвращение и дали ему две недели, чтобы наверстать упущенное домашнее задание. Гарри планировал закончить все это до выходных. Он встретился со своими друзьями в библиотеке и был рад, что все, казалось, старались избегать разговоров о его травме или времени, проведенном в больнице. Казалось, что Гарри никогда не уходил, когда все расселись и разложили свои домашние задания вокруг них. Когда Сьюзен встала, чтобы поискать книгу, которая помогла бы ей с защитным сочинением, он увидел возможность и решил воспользоваться ею. Мальчик последовал за Сьюзен к стеллажам, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что они одни. — Сьюзен, — тихо сказал он. — Гарри? — девочка посмотрела на него, подняв брови. — У меня к тебе просьба, — Гарри сглотнул, глядя на свои ботинки, притворяясь на мгновение подавленным. — Когда я был в коме, я видел своих родителей. — Сьюзен в шоке зажала рот рукой. — Я уже выяснил, что с ними случилось, — быстро продолжил Гарри. Он не хотел слишком расстраивать подругу, ведь она тоже потеряла родителей на войне. — Я знаю, что Сириус Блэк предал их и что он в Азкабане, но я искал отчет о его суде, чтобы узнать, упоминал ли он когда-нибудь, почему он предал их, но я ничего не могу найти. — он умоляюще посмотрел на Сьюзен. — Может быть, ты попросишь свою тетю Амелию посмотреть протоколы суда? Должно быть, они есть в Министерстве. Я бы сам обратился туда, но понятия не имею, в какой отдел писать. — — Да, конечно, — тут же она ответила. — Я спрошу тетю, она знает, где найти протоколы суда. — — Спасибо, — искренне поблагодарил Гарри. Теперь он сделал первый шаг к освобождению Сириуса. Как только Амелия Боунс поймет, что у Сириуса никогда не было суда, и расскажет об этом ему, он сможет предложить ему нанять адвоката, чтобы докопаться до сути его дела, надеюсь, когда-нибудь во время рождественских каникул, примерно через три недели. — Не за что, — сказала Сьюзен, похлопав его по руке. — Я сейчас же напишу письмо, и пусть мой совенок Саймон отнесет его сегодня вечером тете Амелии. — Остаток дня пролетел незаметно, пока Гарри пытался справиться с домашним заданием. К обеду, к счастью, шепот и тычки немного утихли. Снейп очень внимательно следил за ним на протяжении всего обеда, в то время как мальчик старательно игнорировал его и наслаждался своим спагетти Болоньезе. Как только Гарри доел свою тарелку, Снейп встал из-за стола и решительно направился к нему. — За мной, Поттер, — почти прорычал Снейп, даже не дожидаясь, пока Гарри последует за ним. — Что? — Дафна посмотрела на него широко раскрытыми глазами. — Но почему? — — Я получил наказание за то, что наколдовал ушки Драко, — сказал Гарри с усмешкой, заработав фырканье от подруги. — Тебя следовало бы отчислить за то, что ты изувечил однокурсника, — выплюнула Паркинсон. Гарри проигнорировал ее и поспешил за Снейпом. Вместо того чтобы отвести его в класс зельеварения, профессор прошел прямо в свой кабинет и придержал дверь, чтобы мальчик проскользнул внутрь. Затем он захлопнул дверь и произнес несколько заклинаний запирания и уединения. — Сядь, — прошипел Снейп, усаживаясь за стол. Гарри быстро сел на один из пустых стульев перед столом, а затем терпеливо ждал, пока профессор изучал его, скрестив руки на груди и с еще большей, чем обычно, ухмылкой на лице. Мальчик подумал, не сердится ли Снейп. Он казался немного сердитым. — Что на тебя нашло, — наконец проговорил профессор сквозь стиснутые зубы, его темные глаза пылали яростью, — что ты вернул Темного Лорда, безумное дитя? — О да, он был вне себя от злости. Гарри опустил голову, на мгновение опустив взгляд на свои колени. Было странно, что его вызвали за такие действия. До сих пор правду знали только те, кто радовался переменам. Гарри, Том и Барти. Вот и все. Но теперь Снейп знал, и у него, очевидно, был совершенно другой взгляд на вещи. Не то чтобы его это удивило. Когда еще Северус Снейп соглашался с тем, что говорил или делал Гарри? — Потому что он заслужил второй шанс, со своей целой душой и здравомыслием, — прошептал мальчик, все еще не глядя на него. — Заслужил а… мы говорим об одном и том же человеке, Поттер? — Снейп почти рычал, его руки были прижаты к столу, когда он наклонился вперед, чтобы посмотреть на Гарри. — Человек, который лично убил сотни людей, пытал еще больше, положил конец целым родам по той простой причине, что эти ведьмы и волшебники не соглашались с ним. Этот человек? Не заслужил второго шанса. — — Вы его не знаете, — сказал Гарри, глядя на профессора прищуренными глазами. Ему совсем не понравилось, как Снейп описал Тома. Это казалось совершенно несправедливым. — Он был безумен, когда делал все это. — — И он был в здравом уме, когда проклинал господ Уизли только вчера, — прорычал Снейп. Гарри пожал плечами и снова отвернулся. — Фред и Джордж заслужили небольшое наказание. — — Темное проклятие класса 2, кошмарное проклятие — это не «маленькое наказание», Поттер. — он выглядел так, словно готов был проклясть его, лишь бы доказать свою правоту. — Еще предстоит выяснить, будут ли господа… Уизли из-за этого проклятия невредимыми. — Гарри нахмурился и посмотрел на Снейпа. — Оно не причиняет непоправимого вреда, как сказал Том. Тот фыркнул и снова скрестил руки на груди. — Оно не причиняет постоянного физического вреда. Но еще предстоит увидеть, насколько их здравомыслие будет в норме после того, как они проведут недели, живя в своих худших кошмарах. — Уставившись на Снейпа, Гарри откинулся на спинку сиденья. Он не знал об этом побочном эффекте, хотя, возможно, должен был сам догадаться. — Я полагаю, Темный Лорд не упомянул об этом тебе, — сказал Снейп с немалым удовлетворением. — С другой стороны, пытать людей до безумия всегда было его любимым хобби. — — Он больше не тот Волан-де-Морт, — настаивал Гарри, отталкивая эту новую информацию о проклятии Кошмара на данный момент. Он обсудит это с Томом позже. Теперь он хотел убедить Снейпа, что принял правильное решение, вернув Тома Риддла. — Он изменился. — — Мне, черт возьми, все равно, насколько он изменился сейчас! — взревел Снейп, хлопнув обеими руками по столу. Гарри с трепетом откинулся на спинку кресла. Профессор выглядел так, будто готов был броситься через стол и задушить мальчишку голыми руками за то, что он вернул Темного Лорда. Снейп сделал глубокий, прерывистый вдох, явно пытаясь успокоиться, когда увидел реакцию Гарри на него. — Я сомневаюсь, что ты поймешь, на что была похожа первая война, учитывая, что ты еще не родился, Поттер, но позволь мне заверить тебя, что, безумный или нет, твой драгоценный Том причинил несказанное горе ведьмам и волшебникам этой страны. — — Я понимаю, — пробормотал Гарри. Снейп проигнорировал его, решительно продолжая свой монолог. — Он убивал как врагов, так и союзников. Он убивал детей. Он позволял своим последователям поступать по-своему с кем угодно и как угодно. Должен ли я объяснять тебе, что некоторые Пожиратели Смерти делали с молодыми магглорожденными ведьмами, а иногда и с волшебниками, которые попадались им в руки? — Честно говоря, Гарри почти не задумывался об этих вещах, но теперь, оглядываясь назад, он не удивлялся тому, что эти ужасные вещи случались. — Нет, я понимаю. — — Ты явно не понимаешь, — прорычал Снейп, сжимая руки в кулаки, возможно, чтобы удержаться и не потянуться за палочкой. — Потому что если бы ты это понимал, то не вернул бы убийцу своих родителей! — Гарри вскочил со своего места, не в силах больше сдерживаться. — Я убил его! — закричал мальчишка, дико жестикулируя Снейпу. — Я убил Волан-де-Морта и умер. Дважды. — дыхание Гарри участилось и стало неровным, но он даже не подумал прервать свою тираду, чтобы попытаться контролировать дыхание. — Я пережил войну, меня поносили и преследовали в Министерстве еще до того, как Волан-де-Морт захватил власть, я был в бегах почти год, живя в палатке и голодая, я потерял так много людей, я видел, как много людей погибло тогда. — он на мгновение замолчал, уставившись на Снейпа и не видя вокруг него ничего, кроме красного. — Я видел, как Вы умирали. Вы умерли прямо у меня на глазах, на полу Визжащей хижины, и из Вашего горла хлынуло столько крови, что весь пол покраснел… — — Поттер. — — И я не мог остановить это, я не знал никаких исцеляющих заклинаний или не имел при себе никаких полезных зелий, я имею в виду, что диттани может сделать только так много… — — Поттер, дыши. — Ебать. Гарри не мог дышать…