Омрачение твоей души ( Darkening of your soul )

Том улыбнулся, закрывая зеркало. Он готов был поспорить на несколько галлеонов, что Гарри понятия не имеет, почему он так отреагировал. У Тома был опыт экстравагантных реакций людей при виде его в различных стадиях раздевания. Он с нежностью вспоминал то время, когда Абраксас, прямой, как метла, ударился головой о столбик кровати, когда Том вышел из ванной только с полотенцем, низко сидящим на бедрах, во время их четвертого курса. У всех них, подростков, гормоны были на высоте, и Том экспериментировал с тем, как использовать свое тело, чтобы манипулировать окружающими. Абраксасу пришлось провести ночь в больничном крыле, пока Том собирал еще кое-какие полезные данные для работы. Конечно, на этот раз он не специально разговаривал с Гарри голым. Он поймал его прямо из душа. Но это делало результаты не менее занимательными. Том продолжал одеваться, думая о своей маленькой второй половинке. Он проводил много времени, думая о Гарри с тех пор, как обнаружил, что второй раз в жизни застрял на затылке Квиррелла. На этот раз, однако, у него была полная душа, и первые несколько дней возвращения к жизни были, пожалуй, самыми запутанными и страшными днями в его долгой жизни. Сказать, что он пережил краткий, но всепоглощающий экзистенциальный кризис, было бы слишком мягко. Бедняга Квиррелл, должно быть, получил больше, чем несколько головных болей, прежде чем Том пришел в себя и начал планировать вместо того, чтобы паниковать, подвергая сомнению свое собственное существование. Но дело было в том, что Тому казалось, будто за последние 50 лет на самом деле ничего не произошло. Или, скорее, что они случились с кем-то другим, и он каким-то образом застрял в воспоминаниях этого человека. С тех пор как он жестоко разорвал свою душу на части, на самом деле Том больше не жил своей жизнью. Существо, которым был Волан-де-Морт… существо, которое становилось все более и более чудовищным, погружаясь все глубже и глубже в безумие, чем дальше он разрывал свою душу на части. Тому было трудно смириться с тем, во что превратилась его жизнь, и все из-за внезапного решения, которое он принял еще ребенком. Питаемый страхом и высокомерием, он решил достичь бессмертия единственным известным ему способом — с помощью ритуала, о котором он читал в одной книге. Мерлин, каким же он был дураком! И какую цену он за это заплатил! Умом он понимал, что совершил все эти ужасные вещи. Убиты сотни, замучены, возможно, в десять раз больше. Порабощал и унижал тех, кого когда-то называл друзьями. Преследуя цель, которая привела бы к уничтожению волшебного мира. Да, Том знал, что он делал все эти вещи, имел воспоминания о том, как совершал каждый грязный поступок, но эмоционально не мог понять, кем он стал. Что бы там ни утверждали праведные дураки вроде Дамблдора, он не родился монстром. Детство превратило его в трудолюбивого и находчивого ребенка, привыкшего бороться за каждую мелочь, готового лгать, обманывать и причинять боль другим, чтобы добиться успеха в жизни. Но по большей части это было результатом его воспитания. Том не был бессердечным. У него были нормальные человеческие эмоции. Ему было не все равно. А потом Том разорвал свою душу на части, и Волан-де-Морт родился, и пятьдесят лет спустя он обнаружил, что застрял в чьем-то затылке, потому что его предсказанный враг решил по какой-то необъяснимой причине, что он заслуживает второго шанса. Иногда Том понимал, что его экзистенциальный кризис далек от завершения. Никогда за миллион лет он не надеялся прожить свою жизнь заново. После того, как он пришел в себя достаточно, чтобы понять, что ему нужно как можно скорее выбраться из головы Квиррелла, то понял, что ему нужен кто-то компетентный, кому он мог бы доверять, чтобы помочь ему начать процесс восстановления человеческого тела. Квиррелл сумел застать Крауча-старшего врасплох возле его собственного дома, оглушить его в спину и напоить неизвестным ядом, который он подцепил в Лютном несколько часов назад. Том предупредил Квиррелла, чтобы тот ни в коем случае не вступал в конфронтацию с Краучем-старшим, поскольку он был законченным дуэлянтом, и при первой же возможности вытер бы Квирреллом пол. И у Тома не было ни малейшего желания в конце концов стать интересным экземпляром для экспериментов в недрах Отдела Тайн. К счастью, Квирреллу удалось без труда избавиться от Крауча-старшего, и Барти был освобожден. Ему потребовалась неделя или две, чтобы восстановить большую часть своей личности после того, как он провел годы под Империусом, но он сразу узнал своего Лорда и поклялся делать все, что тот хотел от него. Вскоре Том обнаружил, что занимает место гомункула, и хотя это было далеко от идеала, но это было намного лучше, чем ехать верхом на чьем-то затылке. А потом Гарри решил навестить его, и Том был озадачен своим врагом, своим победителем, своим убийцей. Гарри, почти что мужчина, застрявший в теле ребенка, решил обращаться с ним как со старым другом, потчуя его рассказами о собственном предательстве и безвременной смерти, в то время как Том продолжал гадать, когда он поднимет свою палочку и закончит работу. Он был смертным, по крайней мере, так он думал. И он смирился с этим, поклялся себе, как только придет в себя, что никогда больше не сделает крестраж, какой бы короткой ни была его вторая жизнь. И тогда Гарри небрежно сообщил ему, что он отвечает за его жизнь, что он решает, как долго или коротко Том проживет на этот раз. Ярость поглотила Тома вместе со страхом и недоверием. Этот ребенок, этот некомпетентный… каким-то образом получил контроль над всем его существованием? И тут он вспомнил Гарри, стоявшего перед ним на поляне в Запретном лесу, готового пожертвовать всем, как бы ему ни было страшно. И да, тот был полон страха и сомнений, он прочел все это в его глазах, и все же Гарри стоял там, дерзкий, сильный и более могущественный, чем сам Том когда-либо мог надеяться стать, потому что мальчишка справился со страхом, с которым он так и не смог справиться, и который привел к его падению так много лет назад. И в Большом зале, когда Гарри снова стоял перед ним, на этот раз бесстрашный, с уверенной улыбкой на губах, уверенный, что знает что-то, чего не знает он сам, но все же готовый встать на пути убийственного проклятия. Для Тома было непостижимо, как обычный ребенок мог обладать такой силой и властью и даже не осознавать этого. Если кто-то и должен был контролировать его жизнь, то это вплетенный в нее человек, который позаботился бы о том, чтобы у него появилась вторая жизнь. Том принял это как мог, про себя поклявшись очень внимательно следить за Гарри и манипулировать им, чтобы улучшить свое собственное существование. Что ж, Том пытался им манипулировать, но рано или поздно его рассчитанные разговоры с ним превращались в искренние беседы, которых он действительно ждал. Какой ужас! Том покачал головой, завязывая шнурки на ботинках, и вспомнил тот шок, который испытал, когда понял, что действительно подружился с чертовым Гарри Поттером. Он даже не был уверен, когда это произошло, просто заметил это после того, как приказал Барти бросить все и помчаться в маггловский книжный магазин, чтобы купить мальчишке несколько полезных книг, после того как он рассказал ему о панической атаке в классе Снейпа. И тут возникла еще одна загадка. Северус Снейп и его полное предательство Тома и тот факт, что он все еще жив и дышит. Ему нравилось винить в этом Гарри. Он обнаружил, что обвинять его во всем, что он отказывался признать своей виной, было довольно удобно, но, честно говоря, судьба Северуса была в равной степени его собственным делом. Раньше, когда Волан-де-Морт вел свою жизнь, он не мог понять, почему тот предал все, что когда-то было ему дорого, из-за глупой маленькой девочки, которая едва признавала его существование. Но теперь Том все понял. Он представил себя на месте Северуса, в то время как Гарри занял место его матери, и Том не сомневался, что он сделает все, что сделал Снейп, и даже больше, чтобы отомстить за мальчика. И хотя Тому это не нравилось, но он понимал, почему Снейп сделал то, что он сделал. И он также знал, что Волан-де-Морт был за пределами разумного и нуждался в том, чтобы его остановили, и в некотором смысле Том восхищался Северусом, возможно, единственным из его последователей, кто так успешно противостоял заговорам и его планам. Другие пытались, как Люциус и Нарцисса, но не до самого конца, не до тех пор, пока они не достигли дна и им больше нечего было терять. Гарри рассказал, как Нарцисса бросила ему вызов в самом конце. Том не удивился, что она это сделала, просто ей потребовалось столько времени, чтобы сделать это. Нарцисса была из тех людей, которые похожи на нежный цветок, но внутри нее сидел стальной хребет. Только дурак может недооценивать ее. Конечно, Волан-де-Морт был таким дураком, но Тому нравилось думать, что он знает лучше, по крайней мере, с тех пор, как начал свою вторую жизнь. Вот почему он решил привлечь Нарциссу к своим дальнейшим планам. Мало того, что она могла умерить более экстравагантные чистокровные представления и амбиции Люциуса, спокойная сила Нарциссы, острый и быстрый ум были желанным дополнением к его планам. Первым на повестке дня был визит к его старому хогвартскому другу — Теодору Нотту, отцу друга Гарри, Нотта-младшего. Том не ожидал никаких проблем, поскольку Теодор всегда был лоялен, но никогда не был экстремистом. Дорус, как его называли друзья, был настоящим слизеринцем, честолюбивым, но практичным. Он никогда не позволял своим убеждениям стоять на пути к достижению его целей, что для Доруса означало рост его богатства и заботу о его семье. — Доброе утро, Милорд, — сказал Барти, на мгновение опуская «Пророк» на руки, чтобы взглянуть на Тома, который присоединился к своему помощнику за завтраком в недавно отремонтированной оранжерее. Была еще одна вещь, с которой Том столкнулся в эти дни. Он больше не чувствовал себя комфортно, называя своих товарищей последователями. Некоторое время назад он понял, что ему не нужны последователи, люди, которые будут слепо делать все, что он им скажет. Он хотел, чтобы рядом с ним были люди, достаточно умные, чтобы смогли придумать наилучший план действий с одобрения Тома или без него. Ему нужны были люди, которые могли бы противостоять ему в случае необходимости, которые указали бы ему на то, что Том собирается совершить колоссальную ошибку, вместо того чтобы съеживаться от страха. Гарри без труда рассказал ему о своих истинных чувствах, за что он был ему благодарен, и Барти постепенно понял, что в эти дни его Лорд приветствует его честное мнение, даже если оно идет вразрез с ожиданиями. Работа все еще продолжается, но улучшается с каждым днем. — Доброе утро, — ответил Том, усаживаясь, расстилая салфетку на коленях и ожидая, что тарелка с едой появится перед ним через несколько секунд благодаря Винки. — Ты договорился о встрече с Малфоями? — — Да, нас ждут сегодня в два часа дня, чтобы сообщить им о нашем новом предприятии, — сказал Барти из-за газеты. — Отлично, — сказал Том между двумя кусочками яичницы. — Сегодня утром я навещу Доруса и введу его в курс дела. — — Что ты ему скажешь? — спросил Барти, чуть опустив газету, и его серые глаза с любопытством уставились на него, приподняв брови. — Правду, — сказал Том после некоторого раздумья. Он откинулся на спинку стула и взял свою чашку с чаем «Эрл Грей». — Дорус всегда был верен, но практичен. Я подозреваю, что он втайне будет рад моему возвращению, притворяясь, что ему безразлично. — Барти фыркнул и вернулся к «Пророку», бормоча что-то про оппортунистических слизеринцев. Том потягивал чай, думая о том, как жаль, что так много его товарищей уже умерли. Абраксас был хорошим другом, когда-то давно, когда Том все еще предпочитал называть их друзьями, а не последователями. А Рудольф Лестрейндж, отец Рудольфуса и Рабастана, всегда был хорошим другом. Хитрый и с самым странным чувством юмора, с которым Том когда-либо сталкивался, но счастливый, чтобы следовать его планам. По крайней мере, так было в первые дни. Позже, когда Рудольфус и Рабастан стали фанатичными последователями, не поддаваясь разуму и питаясь чужой болью, Рудольф отошел от общественной жизни, сославшись на плохое здоровье, но провел последние десять лет своей жизни, тихо живя в своем особняке с женой, в то время как его сыновья сеяли хаос в окружающем мире, стоя на коленях у ног Тома и целуя край его одежды. Том испытал странное чувство стыда, уже не в первый раз, когда понял, что он сделал с детьми своего друга. Когда-то давным-давно у Рудольфа, опытного дуэлянта и очень талантливого в чарах и чародействе, и Рабастана, который был на пути к тому, чтобы стать мастером зелий, была вся их жизнь впереди. Красивые, талантливые, богатые, с блестящим будущим, ожидающим их обоих. А теперь они застряли в Азкабане на всю жизнь, их разум был сломлен под натиском дементоров. И все из-за него. Это было горькое осознание, но Том заставил себя признать эти мысли, вместо того чтобы оттолкнуть их. Он читал книги о травмах и о том, как с ними справляться, которые Гарри посылал ему после того, как он с ними покончил, и Том понял, что признание всего того дерьма, что произошло в жизни, было первым шагом к тому, чтобы справиться с этим. Притворяться, что этого не существует, делало все намного хуже. Поэтому он заставил себя почувствовать каждую унцию стыда и сожаления, которые могли прийти ему в голову. Покончив с завтраком, Том отодвинул стул и встал. Барти все еще просматривал газету. Как истинный рейвенкловец, Крауч не мог устоять перед любым написанным словом в пределах досягаемости. Хотя, по правде говоря, Том был не намного лучше. Он не солгал, когда сказал Гарри, что шляпа рассматривала его кандидатуру в Рейвенкло. — Я ухожу. Вернусь до нашей встречи с Малфоями. — — Удачи, — без особого энтузиазма крикнул ему вслед Барти, лицо которого все еще скрывал «Пророк». — Передай Нотту «привет» от меня. — Том удивленно покачал головой, вышел из дома и направился в сторону барьера. Решительная мысль, толчок магии — и он оказался перед воротами Нотт-Мэнора. Может быть, и хорошо, что Дорус зачал ребенка очень поздно. Это означало, по крайней мере, что сын Доруса еще не был затронут Томом. Конечно, в его прошлой жизни, после возвращения тела и создания своей армии, Нотт-младший получил метку, наряду с довольно многими детьми его последователей, которые достаточно выросли за время отсутствия Тома. Но поскольку мальчику едва исполнилось семнадцать и он все еще учился в Хогвартсе, он по большей части оставил его в покое. Теперь мальчику было всего одиннадцать, он жил в одной комнате с Гарри и не подозревал, какой ужасной участи невольно избежал. Дорус был одним из тех немногих чистокровных, кто женился по любви прямо в Хогвартсе. Его часто дразнили за то, что он был влюблен, если не одержим, в Шелли Эббот, чистокровную хаффлпаффку на год младше их. Но Дорус был влюблен, это было очевидно для всех, и после долгих ухаживаний он завоевал сердце и руку прекрасной Шелли. Оказалось, что она была влюблена в него не меньше. То, что должно было быть долгим и счастливым браком, наполненным смехом маленьких детей, превратилось в кошмар, когда Шелли не смогла выносить ни одного ребенка до срока и страдала от выкидыша за выкидышем. Дорус потратил целое состояние на поиски лекарства по всему миру в течение десятилетий, и когда он наконец нашел ведьму в Боливии, которая выполняла такие ритуалы, о которых даже Том подумал бы дважды, то они ухватились за эту возможность. Ведьма предупредила их, что за ритуал придется заплатить высокую цену, которую не всегда можно предсказать. Именно Шелли настояла на том, чтобы они прошли через это. Ее желание иметь ребенка было настолько сильным, что она готова была пожертвовать собственной жизнью, чтобы иметь его. Так появился на свет Теодор Нотт, и через несколько минут после родов, прижимая к груди своего драгоценного ребенка, Шелли скончалась, магия покинула ее — цена, которую в конечном счете требовал ритуал. Это было маленькое чудо, что Дорус не возненавидел ребенка. Хотя его глаза потускнели с потерей дорогой жены, любовь, которую он испытывал к своему ребенку, была несомненной. Он души не чаял в мальчике, хотя никогда по-настоящему его не баловал. 2Том подозревал, что если бы ему удалось сделать с Ноттом-младшим то же, что он сделал с Рудольфусом, Рабастаном и многими другими, то Дорус сделал бы своей миссией в оставшейся жизни погубить его, довести до конца. Если бы Дамблдор понял это, у него был бы еще один шпион, готовый пожертвовать всем, чтобы увидеть Волан-де-Морта мертвым навсегда. Но, к счастью, до этого не дошло, и отношения Тома с Дорусом еще не были безнадежны. Том подошел к дверям особняка, оглядывая ухоженные сады. Шелли проводила за ними много часов, обладая талантом к гербологии, и теперь домашние эльфы ухаживали за ними в ее честь. Один из таких домовых эльфов открыл дверь как раз в тот момент, когда он поднимался по ступенькам. — Хозяин дома свободен? Пожалуйста, дай ему знать, что Том Риддл хочет его видеть. — — Мистер Риддл должен идти за Отважным, — сказал молодой эльф, отступая назад, чтобы пропустить гостя. Интерьер особняка не изменился, отметил Том, следуя за домовым эльфом в кабинет Доруса. Заполненный мрамором и темным древом, но также и множеством цветочных узоров и картин далеких берегов и пейзажей. Не совсем темный и мрачный дом, который можно было бы ожидать от Пожирателя Смерти, хотя, конечно, отстаивающий чистокровную гордость во многих мелких деталях. — Вас хочет видеть мистер Том Риддл, мастер Дорус, — сказал Отважный, распахивая тяжелые двери кабинета. Дорус сидел за своим столом из красного дерева, глядя на них с явным удивлением. — Это имя, которое я давно не слышал. Все в порядке, Милорд? — Том улыбнулся и покачал головой, усаживаясь в одно из кожаных кресел перед столом своего друга. — О да. Я стал лучше, чем был за многие десятилетия. — — Ты выглядишь лучше, это точно, — Дорус откинулся на спинку стула, оглядывая его с головы до ног. — Отважный, принеси чаю, — эльф тут же выскочил наружу. Хозяин снова принялся наблюдать за гостем. — Хорошая работа по изменению внешности. — — Я вижу, у тебя все еще острый глаз, — медленно кивнул Том. — Небольшое преображение было необходимо, если я хочу сойти за собственного сына. Томас Кейден Гонт, к Вашим услугам. Вы можете звать меня… — Том хотел сказать «Кайден», как и планировал с самого начала. Но что-то остановило его. С тех пор как много лет назад он начал называть себя новым именем, его жизнь превратилась в ад. Том ни в малейшей степени не считал себя суеверным человеком, но в то же время зачем повторять одну и ту же ошибку дважды? В прошлом использование вымышленного имени давалось ему не так уж хорошо. Возможно, пришло время принять свое настоящее имя, так же, как он принял все травмы, полученные и причиненные в уединении его собственного разума. Возможно, Гарри что-то напутал, так упрямо называя его настоящим именем с самого первого дня. — Можешь называть меня Томасом, — наконец сказал Том, чувствуя себя так, словно с его плеч свалился груз, когда он наконец-то признался в том, что его зовут Томас. — Для друзей, конечно, Том. — — Конечно, — тихо ответил Дорус, склонив голову и глядя на него с чем-то похожим на удивление. — Я рад наконец-то снова увидеть тебя, Том, — Дорус молчал, пока Отважный подавал им чай, хотя его взгляд всегда был острым. Дорус был очень наблюдательным человеком. Как только они оба поставили перед собой дымящиеся чашки, он наклонился вперед, прищурившись. — А теперь не расскажешь ли ты мне, что, черт возьми, произошло, Том? — Том откинул голову назад и рассмеялся. Хорошо, что с тобой снова обращаются как с человеком, как бы странно это ни звучало. Но Дорус был кем-то, кого он знал с одиннадцати лет, и было как-то восхитительно снова видеть себя Томом Риддлом, а не Темным Лордом Волан-де-Мортом, который пытал и убивал по любой причине. — Я был бы рад рассказать тебе, старый друг, но мне нужно немного больше безопасности, прежде чем я смогу это сделать. — — Непреложный Обет? — предположил Дорус. — Не так уж сильно, — сказал Том, залезая под мантию. Он вытащил секретный контракт, который подготовил несколько дней назад, и отдал его Дорусу. Сосредоточенно нахмурившись, он прочел его, провел по нему палочкой, а затем взял перо и размашисто подписал. Он добавил каплю крови, и контракт на мгновение вспыхнул оранжевым, показывая, что теперь он активен, а это означало, что Дорус физически не мог обсуждать ничего из того, что Том сказал ему в тот день с кем-то, кого сам явно не одобрял. — Спасибо, — сказал Том, пряча подписанный контракт в карман мантии. — Короткий ответ — крестражи. — Глаза Доруса расширились. — Крестраж? Том, такая магия… погоди, ты сказал крестражи? Множественное число? — — К сожалению, да, — прошептал он, опуская глаза, и его охватило странное чувство стыда. — Том, — вздохнул Дорус, потирая обеими руками морщинистое лицо. Его светлые волосы почти полностью поседели, но кроме этого он все еще выглядел точно так же, как и всегда. — Том, ты такой умный парень, всегда им был, но чтобы сделать несколько крестражей… — — Да, я знаю, что я самый большой дурак в мире, — сказал тот, торжественно кивнув. — Я знаю, что это окончательно свело меня с ума. — — Ну, — сказал Дорус, слегка пожав плечами, почти беспомощно. — Возможно, немного сумасшедший. — Том взглянул на него. — Хорошо, да, к концу ты был очень далеко и за пределами разумного, — признал Дорус. — Честно говоря, я думал, что это было скрытое благословение для тебя самого, когда ты умер. Мне всегда было интересно, что Том Риддл, которого я знал, подумает о Темном Лорде, которым он в конце концов стал. — Том фыркнул и посмотрел в окно. — Том Риддл, которого ты знал, совершенно подавлен, травмирован и страдает от легкого экзистенциального кризиса. Дорус несколько мгновений дрожал от сдерживаемого смеха, а потом сдался и громко расхохотался. Том не мог его винить. Ситуация была довольно абсурдной. — Но, по крайней мере, Том Риддл, которого я знал, сидит сейчас в моем кабинете, — наконец сказал Дорус, отдышавшись. — И это большее, чем я думал, что когда-либо увижу. — Том усмехнулся и допил чай. — Короткий ответ на этот вопрос — Гарри Поттер. — У Доруса отвисла челюсть. — Хочешь услышать всю историю целиком? — спросил Том, наслаждаясь тем, что его старый друг так откровенно шокирован. — Да, черт возьми, Том, конечно, — Дорус вскочил со стула. — Отважный, мы идем в гостиную. Принеси нам бутылку лучшего Огденского 1942 года, которую я берег, — он криво усмехнулся другу и жестом пригласил следовать за ним. — Лучше бы это была хорошая история, Риддл, потому я хочу предложить тебе мое лучшее огневиски. — — О, поверь мне, — сказал Том, следуя за своим другом. — Это будет лучшая история, которую ты слышал за последние десятилетия. -