Омрачение твоей души ( Darkening of your soul )

Когда Том закончил свой рассказ после двух с половиной стаканов очень хорошего огненного виски, Дорус встал с дивана и подошел к большому окну, из которого открывался вид на розовый сад. Он повернулся к другу спиной и потянулся за палочкой, чтобы наколдовать носовой платок. — Значит, ты его видел. Запредельное, — Дорус осторожно промокнул глаза платком. — Мне очень приятно сознавать, что нас что-то ждет. У меня были сомнения, но теперь я знаю, что увижу свою Шелли снова. — Том на секунду склонил голову, прежде чем одарить собеседника дразнящей улыбкой. — Она будет ждать тебя. Если, конечно, она все еще будет с тобой. Мерлин знает, что никто не осудит эту женщину за то, что она устала от твоего храпа после сорока лет терпения. — Дорус хихикнул и повернулся к Тому. Он снова вытер глаза, все еще смеясь. — Ты, конечно, прав. Но однажды я ее покорил. Я очень надеюсь, что смогу сделать это снова. — Том дружелюбно кивнул на мгновение, прежде чем снова стать серьезным. — И ты прав, говоря, что утешительно знать, что есть еще запределье, когда придет наше время, — он не был уверен, что заставило его так открыто говорить о таких личных делах. Том определенно никогда не делал этого раньше, даже с теми, кого когда-то называл друзьями. Возможно, все разговоры с Гарри смягчили его. В прошлом он мог бы назвать себя слабым, но теперь он был убежден, что это не так. Он видел, что с ним раньше делало избавление от эмоций. — Я вырос, слушая рассказы магглов о рае и аде, но никогда не верил ни единому их слову. Я был убежден, что ничего нет, что мы просто прекратим свое существование. Приятно сознавать, что это не так. — Дорус с понимающим видом откинулся на спинку дивана. — Должно быть, это сильно беспокоило тебя, если ты решил создать несколько крестражей. Том плотно сжал губы и уставился на свои колени. — Я был слишком умен и слишком высокомерен. И каждое лето я проводил месяцы в войне, которая разрушала мир вокруг меня. Я был в абсолютном ужасе, что умру прежде, чем смогу достичь того истинного потенциала, который, как я знал, у меня был, — он посмотрел на Доруса, его глаза защипало. — Это стоило мне всего. Это стоило многим людям всего. Одна глупая, детская ошибка, Дорус, и она почти уничтожила наш мир. — Тот глубоко вздохнул. — Раньше я бы сказал, что мы не можем изменить прошлое, но мы можем извлечь из него уроки. Сегодня же ты доказал, что я ошибаюсь, — Дорус бросил на Тома острый взгляд, который тот быстро смягчил улыбкой. — Ты знаешь, что сделал не так, Том. Так что на этот раз сделай все правильно. — — Собираюсь, — ответил он со всей искренностью, на которую был способен. — И тебе понадобится моя помощь? — предложил Дорус, склонив голову и выжидающе глядя на Тома. — Если ты не против. — — Да, — ответил Дорус, слегка прищурившись. — При одном условии. — — Я оставлю твоего сына в покое. Клянусь, — сказал Том, зная своего старого друга достаточно хорошо, даже после стольких лет, чтобы понять, какие требования он к нему предъявляет. — Все еще умный парень, — усмехнулся Дорус. — Но да, пока ты оставляешь Тео в покое, я буду рад помочь тебе, старый друг. С Тео в Хогвартсе мне в последнее время стало довольно скучно, должен признаться, — он хлопнул себя по ляжкам и поднялся с дивана. — Останься на обед, и я расскажу тебе обо всех сплетнях Визенгамота. — — Это было бы очень кстати, — Том последовал за своим другом в оранжерею, примыкавшую к столовой. — Жаль, что так много наших друзей уже ушло, — сказал Дорус, когда они уселись, поставив перед собой тарелки с бутербродами и пирогами со свининой размером с укус. — Абраксас, Рудольф, Орион. И Антонин застрял в Азкабане на всю оставшуюся жизнь. — Том кивнул в знак согласия и положил вилку, которую только что взял. — Я не знаю, что делать с Антонином, — сказал он тихо, но совершенно искренне. — С любым из них. Рудольф, Рабастан, Беллатриса, Август и многие другие. — — Ты ведь вытащил их в прошлой жизни, не так ли? — спокойно спросил его Дорус. — Так что же мешает тебе сделать это снова? — — Я больше не Темный Лорд, за которого они отправились в Азкабан, Дорус, — Том посмотрел на него почти умоляющим взглядом, желая, чтобы тот понял его дилемму. Он не делился своими опасениями с Гарри, думая, что он никогда не поймет, или с Барти, который действительно побывал в Азкабане, пусть и недолго, но Дорус мог понять. — Я разрушил их жизнь, а потом, после того как они провели десять лет, разрушая свои умы дементорами, я вытащил их, похлопал по плечу и отправил восвояси. Они никогда этого не примут, и я не могу обрушить на наше общество таких сломленных экстремистов. — — Хм… — Дорус откинулся на спинку стула, на мгновение забыв о еде. — Это сложная ситуация. Неужели все они потеряли рассудок? — Том нахмурился, тщательно обдумывая этот вопрос. — Возможно, не все. Но некоторые из них, как Беллатриса, безусловно, таковы. — — Беллатриса была безумной еще до того, как ты пометил ее, Том, — фыркнул Дорус. — Блэковское безумие глубоко вцепилось в нее с тех пор, как она была ребенком, — он печально вздохнул и покачал головой. — Жаль, что Арктурус умер всего несколько дней назад. Он мог бы использовать семейную магию, чтобы управлять ею. — Том сильно сомневался в этом, зная Беллатрису, но Дорус еще не закончил говорить, поэтому он придержал язык. — Интересно, кто будет присматривать за блэковским поместьем теперь, когда старый Арктурус испустил дух? Может быть, Кассиопея или Люций сумеют воспользоваться родословной своей жены, — размышлял Дорус, рассматривая бутерброд с копченым лососем, прежде чем положить его в рот. — Гарри работает над освобождением Сириуса Блэка из Азкабана. Я думаю, что у него есть хорошие шансы на успех, поскольку этого человека никогда даже не судили, — Том почувствовал сильное чувство чего-то теплого и приятного, когда говорил о Гарри со своим старым другом. Была ли это гордость? Возможно, но что бы это ни было, он не думал, что чувствовал что-то подобное раньше. Возможно, это было как-то связано с тем, что парень, по сути, все еще являлся его крестражем, чем-то похожим на то, как они могли разделять сны. Это не было осознанным сновидением, по крайней мере пока, но Тому нравилось думать о нем как о сновидении души. — Ах да, Сириус Блэк, — сказал Дорус с явным отвращением. — Как никому, включая Арктуруса, не пришло в голову настаивать на суде над этим человеком, остается загадкой. Представьте себе, чистокровного наследника древнего рода бросили в Азкабан без суда и следствия. — — Возможно, Арктурус и пытался. Но Дамблдор хотел, чтобы Сириус Блэк был в Азкабане, и так оно и случилось, — сухо сказал он. — Неприятно, да, но реальность такова, пока этот человек обладает такой же властью, как и он. — — Я полагаю, у тебя есть планы уничтожить эту силу в какой-то момент? — спросил Дорус не без некоторой доли нетерпения. Он, будучи слизеринцем насквозь, хорошо знал, что Дамблдор вытворял с целым Хогвартсом после того, как они покинули школу. — О да, — сказал Том, улыбнувшись резко и оскалив зубы. — У нас с Гарри есть кое-какие дела. — — Хорошо, хорошо. Я с нетерпением жду, когда они развернутся, — Дорус съел еще один сэндвич, а Том последовал его примеру и откусил кусок пирога со свининой. — А твоя дружба с Гарри Поттером теперь стала чем-то совершенно неожиданным, — усмехнулся Нотт. — Тео часто пишет о нем, кажется, высоко его ценит, а Тео прекрасно разбирается в людях. В этом он похож на свою мать. — Том кивнул. — Да, я тоже этого не ожидал, но мы здесь вместе, и наши цели по большей части совпадают. — — И он тебе нравится, — сказал всегда наблюдательный Дорус. Том снова кивнул, слегка наклонив голову. — И он мне нравится, это правда. Он гриффиндорец во многих отношениях, но также является убедительным слизеринцем, что удивительно. Как оказалось, он хороший союзник. — — Кстати, о союзниках, кого еще ты хочешь привлечь? — — В данный момент я не собираюсь делиться правдой ни с кем другим. Ты, кроме Барти, знаешь почти все. Я сказал Северусу только самый минимум, так как он нужен мне, чтобы охранять Гарри в Хогвартсе, — Том отхлебнул чаю, на мгновение собравшись с мыслями. — Я не собираюсь ничего говорить Люциусу о своем втором шансе. Ему придется смириться с мыслью, что я вернулся гораздо лучше. Я встречаюсь с ним сегодня днем. — Дорус оживился. — Ах, но быть мухой на стене… — — Ты хочешь пойти со мной? — — Том, ты меня балуешь, — сказал Дорус с самодовольной улыбкой. — Да, конечно, я хочу пойти. Я не помню, когда в последний раз так волновался. — — Не сомневаюсь, — Том весело покачал головой. Он не мог отрицать того факта, что беседовать со старым другом так, словно прошло совсем немного времени, было забавно и приятно. — Я еще помню, что ты обещал мне сплетни. Где же они? — — О да, — сказал Дорус, немного выпрямляясь. — Ты не поверишь, что сказал старый Тиберий Огден, когда Алоиз Гринграсс предложил новое снижение налогов для чистокровок. — И с этими словами Дорус ушел, потчевая Тома всеми событиями в Визенгамоте за последнее десятилетие. Кое-что из этого он уже знал из своей прошлой жизни и из чтения старого «Ежедневного Пророка» в своей нынешней, но у Доруса всегда была способность узнавать много пикантных мелких деталей, которые не попадали в газету. После того, как обед был закончен и Дорус отлучился на несколько минут, чтобы освежиться, Том аппарировал к себе домой, чтобы забрать Барти. — Но это прекрасный особняк, — сказал Дорус, любуясь вестибюлем. — Маггловский, все еще можно это сказать, но у тебя есть потенциал. — — Да, я тоже так думал, — сказал Том, когда Барти присоединился к ним. — Дорус настоял, чтобы он пришел. — — Теодор, — холодно кивнул Барти. — Бартемиус, — ответил Дорус с приятной улыбкой. — Ах, прошу прощения, Бартоломью, конечно. Хорошая работа по преображению. — — Барти подойдет, — вздохнул Барти. — Если Вы двое уже закончили, — сказал Том, хотя ему было забавно видеть, что эти двое, кроме Гарри, считают себя настоящими друзьями, получающими несколько игривых уколов. — Малфои ждут нас, — он быстро провел своих друзей, потому что именно так он будет называть их с этих пор, решил он, за пределы барьера, прежде чем аппарировать их обоих в поместье Малфоев. Ворота открылись для них без всякого предупреждения, так как их ждали, и, направляясь к особняку, они оглядели ухоженные лужайки и живые изгороди. Сады были прекрасны, как на картинке, павлины-альбиносы и все такое, но им все еще не хватало чего-то привлекательного, что делало бы сады вокруг Нотт-мэнора такими гостеприимными. Двери открылись, и Том увидел домового эльфа, который, как он был уверен, был тем самым эльфом, которого Гарри однажды обманом заставил освободить Люциуса. Тот самый эльф, который в конечном итоге спас жизнь Гарри, вытащив его из Малфой Мэнора и когтей Волан-де-Морта, пожертвовав при этом своей собственной жизнью. — Гости хозяина, следуйте за Добби в приемную, — сказал эльф, и теперь Том без сомнения знал, что это был эльф Гарри. Он вспомнил, как тот жаловался в какой-то момент, что, поскольку события его второго года, вся история с дневником хоркрукса, не произойдет на этот раз, Гарри, вероятно, также не получит возможности освободить Добби от сомнительной заботы Малфоев. Том уже определился с рождественским подарком для него, начал делать его некоторое время назад, но, возможно, он подарит своей маленькой половинке два подарка. Люциус и Нарцисса стояли в своей второй лучшей приемной, ожидая гостей. Преднамеренная уловка, чтобы показать, что, хотя они приветствовали любые новые потенциальные предприятия, в которые могли бы инвестировать, они давали понять, что упомянутые владельцы бизнеса были ниже могущества и богатства Малфоев. Именно так чистокровки вроде Люция и Доруса зарабатывали деньги и приумножали свое состояние. Они вкладывали деньги в любой бизнес, работающий в волшебном мире. Только дурак пойдет к гоблинам за кредитом, учитывая, что их условия были смертельно опасны, в буквальном смысле, если кто-то откажется от них. Нет, для обычных людей, которые не были рождены в богатстве, как Том в молодости, чтобы начать бизнес, единственный способ сделать это — найти богатого инвестора, который поможет поднять все с земли. Аренда, акции, персонал — все это стоило денег еще до того, как бизнес начал функционировать, и такие люди, как Люциус или Дорус, предоставляли эти деньги для частичного владения бизнесом. Именно по этой причине Люций и Нарцисса так охотно принимали в своем доме чужаков, считая, что они всегда рады пополнить и без того огромную кучу золота. — Гости хозяина уже здесь, — сказал Добби, провожая их в приемную. Люциус бросил взгляд на Тома, резко вдохнул и упал на колени. Он знал, что его темная метка, должно быть, горит, видя, что Том не очень сдерживал свою магию в то время, просто чтобы Люциус почувствовал, кто он такой. — Милорд, — выдохнул он, прижавшись лбом к полу. Домовой эльф Добби отпрянул как раз в тот момент, когда Нарцисса, которая не была отмечена, поняла, с кем столкнулась. Но прежде чем она опустилась на пол, Том жестом велел ей оставаться на ногах. — В этом нет необходимости, Люциус, Нарцисса, — сказал Том с суровым взглядом, который сопровождался дружелюбной улыбкой. — Я не совсем тот Темный Лорд, которого ты помнишь. Пожалуйста, Люциус, встань. Давайте поговорим как цивилизованные люди, с чаем и печеньем. — Том не думал, что когда-либо видел Люциуса с разинутым ртом, но собравшись, он медленно поднялся на ноги. Стоявший рядом Дорус усмехнулся, уже наслаждаясь зрелищем. Барти смерил Люциуса презрительным взглядом, никогда особо не обращая внимания на его высокомерие и самонадеянность. — Милорд, как… почему… пожалуйста, присядьте, — сказал Люциус, вспомнив о хороших манерах и явно собравшись с мыслями. Нарцисса с натянутой улыбкой указала на самый роскошный стул в комнате, обычно предназначавшийся для хозяина дома. — Спасибо, — сказал Том, опускаясь в кресло и продолжая улыбаться хозяевам. — Прошу всех присесть. — Нарцисса позвала другого эльфа, а не Добби, отметил Том, чтобы заказать чай. Значит, у них все еще было много эльфов, не считая того, с которым Гарри был связан. Хорошо. Это означало, что Тому не придется чувствовать себя виноватым за то, что он собирался сделать. Кроме того, не годится оставлять людей, которых ты пытаешься умаслить, без помощи по дому. Даже Том знал, что друзей так не заводят. Чай был подан, пока Дорус и Барти сидели на диване рядом с ним, обычно предназначенным для хозяйки дома, в то время как Люциус и Нарцисса остались со стульями, предназначенными для гостей, которые они заняли без комментариев, все еще слишком потрясенные, чтобы увидеть Темного Лорда живым и здоровым, сидящим в их второй лучшей приемной. — Милорд, я умоляю Вас, — сказал Люциус, выглядя так, как будто он хотел снова упасть на колени, вероятно, беспокоясь, что он получит пригоршню проклятий круцио за свое предполагаемое предательство после того, как он выкупил свой путь из длительного тюремного заключения после временного поражения Волан-де-Морта. — Расскажите нам, как Вы вернулись к нам. Уверяю Вас, Милорд, я следил и слушал, чтобы узнать о ваших планах… — — Да, спасибо, Люциус, — сказал Том, который уже однажды, в своей прошлой жизни, вернувшись домой, сидел и подлизывался к нему. Нет необходимости делать это снова. — Как я вернулся, сейчас не имеет значения. Просто знайте, что ритуал, который я использовал, значительно улучшил меня. До моего исчезновения я экспериментировал с магией, которая имела непредвиденные побочные эффекты. Мой ум, моя способность рассуждать, мой здравый смысл… Я боюсь сказать, что все эти способности были сильно ослаблены с течением времени. Но я рад, что могу сказать тебе, что я полностью выздоровел. — — Это очень приятная новость, Милорд, — сказала Нарцисса, и ее натянутая улыбка немного смягчилась. — Семья Малфоев, как всегда, к Вашим услугам. — — Благодарю тебя, Нарцисса. Я думаю, ты почувствуешь облегчение, узнав, что новой войны не будет, — сказал Том, глядя на потрясенную реакцию Люциуса и его довольную супругу. — Оглядываясь назад, я понимаю, что цена, которую мы заплатили, была слишком высока. Так много людей умерло, так много семей погибло. У меня никогда не было намерения вредить такому количеству волшебников, ушедших навсегда, независимо от их кровного статуса. Волшебный мир нуждается в ведьмах и волшебниках, чтобы пополнить его. Какая же это будет победа, если в новом мире, который мы хотели создать, почти никого не осталось в живых? — Нарцисса задумчиво кивнула, в то время как Люциус все еще казался потрясенным, как будто он все еще не мог поверить в то, что видел и слышал. — Вы будете ещё заниматься политикой, Милорд? — вежливо спросила Нарцисса, всегда проницательная ведьма. Ее улыбка снова стала немного теплее. — Да. Я создал новую личность для себя, как мой собственный незаконнорожденный сын, Томас Гонт. Мы с Барти начали совместный бизнес по защите и разрушению проклятий, и мы будем использовать его для создания сетей, установления связей и приобретения союзников. У меня будет место в Визенгамоте, надеюсь, не в слишком далеком в будущем, так что я сделаю себе имя на политической арене таким образом. — — Очень умно, — сказала Нарцисса с царственным кивком. — Вам обоим предстоит сыграть много ролей в будущем, но есть одна вещь, в которой Вы можете помочь мне прямо сейчас, — сказал Том, слегка наклонившись вперед в своем кресле и глядя на Люциуса сверху вниз. — Мне нужен домашний эльф. Молодой эльф, который открыл нам дверь, я хотел бы купить его. — — Что? — спросил Барти с неподдельной обидой в голосе. — Но у тебя есть Винки. — — Нет, Барти, у тебя есть Винки. Она превосходная эльфийка, но она твоя, как и должна оставаться, — быстро заверил друга Том. — Том, если тебе нужен эльф, ты должен был так и сказать, — сказал Дорус, прежде чем Барти успел ответить. — Юный Отважный готов отправиться в твой собственный дом, теперь, когда он полностью обучен. На самом деле, позвольте мне… — — А теперь слушай сюда, — громко сказал Люций, видя, что возможность выслужиться перед своим господином исчезает, как дым. — Теодор, наш Господин просил меня об этом! — — Отважный! — в комнату ворвался упомянутый эльф, растерянно озираясь по сторонам. — Мы же обсуждали, как найти тебе хозяина, помнишь? — Дорус терпеливо, но торопливо объяснил своему эльфу: — Ну, мастеру Тому нужен эльф. Как думаешь, тебе бы понравилось быть его эльфом? — — Добби! — рявкнул Люциус. — Добби! — появился съежившийся домовой эльф. — Добби! — сказал он, тыча в ребра эльфа своей нелепой тростью. — Теперь ты принадлежишь Темному Лорду. Как твой хозяин, так и я повелеваю, — с этими ритуальными словами дело было сделано. — Отважный, теперь ты принадлежишь мастеру Тому. Как твой хозяин, так и я повелеваю. — Две пары больших светящихся глаз выжидающе уставились на Тома, одна из них была полна немалого трепета, в то время как другая казалась вполне довольной идеей иметь нового хозяина. Были моменты, когда Том скучал по Волан-де-Морту, по возможности пытать своих последователей только потому, что ему этого хотелось. Именно тогда наступил такой момент, Том не стыдился признаться. Он собирался подарить Гарри одного эльфа, а теперь у него было два, одного из которых он должен был оставить себе, чтобы не оскорбить своего старого друга, отвергнув его щедрый подарок. Том никогда особенно не любил домашних эльфов. Он не обращал на них никакого внимания и ценил то, что эльфы вроде Винки делали для него, но для него домашние эльфы всегда были символами всего, чего у него не было в детстве. Богатство, власть, семья, магия. Вот почему Том никогда не удосуживался обзавестись своим собственным и всегда отговаривал своих последователей дарить ему его, хотя многие предлагали это сделать. Том откашлялся. Был только один способ ответить на это, учитывая, что пытки в эти дни были вне игры. — Добби, Отважный, я объявляю вас своими домашними эльфами, — взрыв теплой магии на мгновение пронзил Тома, и связь с его домовыми эльфами ожила. — Идите в свой новый дом и попросите Винки, эльфа Барти, который там живет, показать вам окрестности. Для начала она может заставить вас работать в саду. Вам нужно много работать, — два тихих хлопка последовали за первой командой Тома к его новым эльфам. — Спасибо, Дорус. Люциус, я предложил купить… — — Нет, милорд, я и слышать об этом не желаю. Эльф — это дар, — сказал Люциус с твердым кивком, глядя в сторону Доруса. Поскольку тот подарил Тому эльфа, Люциус не мог принять его предложение о деньгах, не потеряв при этом благосклонности и лица. — Благодарю вас. Я очень ценю ваши подарки, — сказал Том с приятной, как он надеялся, улыбкой, в то же время задаваясь вопросом, что, черт возьми, он собирается делать с двумя эльфами, по крайней мере, на данный момент. До Йоля оставалось еще больше месяца. Гарри лучше всего оценит усилия Тома. — А теперь позвольте мне посвятить Вас в мои ближайшие планы. — Остаток дня Том посвятил объяснению ролей, которые, как он ожидал, Люциус и Нарцисса сыграют в ближайшие недели и месяцы, так как он и Барти были готовы объявить о своем существовании публично через их удивительное восстановление диадемы Рейвенкло. Люциус, в свою очередь, предложил ведьмам и колдунам, с которыми он мог бы познакомить Тома и Барти для создания новых деловых связей. И с помощью Доруса они обсуждали, кого из членов Визенгамота они могли бы заполучить в союзники в будущем, кого нужно было запугать или подкупить, а кого нужно было со временем отстранить от власти, причем Дамблдор был самым очевидным из них. Ближе к концу дня Нарцисса осторожно осведомилась, какие планы их Лорда касаются Гарри Поттера, вероятно, опасаясь, что ее сын может быть вовлечен в какие-либо будущие заговоры, поскольку он жил в одной комнате с противником их Лорда. Том заверил их, что у него нет никаких планов относительно мальчика, кроме как обратиться к нему в какой-то момент в будущем для союза, для которого у него уже были планы в движении. Вот и все, что нужно было знать Люциусу и Нарциссе о его отношениях с Гарри, решил Том. Перед отъездом он попросил Малфоев подписать секретный контракт, чтобы никто не узнал, кто такой Томас Гонт на самом деле, что они и сделали без комментариев. Люций, вероятно, все еще пребывал в состоянии легкого шока оттого, что хотя бы раз не получил проклятие круциатуса. Дорус отправился к себе домой, воскликнув, что уже лет десять не получал такого удовольствия, а Том предвкушал тихий ужин, хорошую горячую ванну и разговор со своей маленькой половинкой перед сном. Время от времени его все еще поражало, как хорошо он научился ценить мелочи в жизни за последние несколько месяцев. После ужина, когда Том собирался раздеться в своей спальне, в комнату вошла Винки с несколькими полотенцами. — Если мастер Том недоволен Винки, то он должен говорить ей такие вещи. — Том вздохнул. Мерлин, теперь предстояла драма с домовыми эльфами. Он до сих пор не мог понять, как людям удается что-то делать, не порабощая окружающих пытками и болью. — Винки, — мягко сказал Том, когда эльфийка довольно яростно запихнула полотенца в шкаф, где находились его шерстяные джемперы, где им определенно не место. — Ты удивительный эльф, и я ценю все, что ты делаешь. Но, в конце концов, ты — эльф Барти, и он, скорее всего, решит когда-нибудь в будущем жить самостоятельно. И тогда я пропаду без тебя. — Винки посмотрела на него прищуренными глазами и издала тихий звук: — ГМ. — — И нет эльфа, которому я доверяю больше, чем тебе, Винки, обучать моих новых эльфов. Мы отчаянно нуждаемся в твоей помощи. Добби и Отважный — хорошие эльфы, но им еще многому надо научиться. Пожалуйста, научи их, Винки, — Том закончил со своей самой доброй улыбкой и самым умоляющим взглядом. Винки вертела в тонких пальцах уголок своей цветастой наволочки. — Да, Винки может тренировать новых эльфов. Винки будет их учить. — — Спасибо, Винки, — как только эльф выскочила из спальни, Том устало провел рукой по лицу и пошел наполнять ванну. После того, как он полчаса отмокал, перебирая в уме события того дня, и был одет в пижаму, Том забрался в постель с книгой о скандинавской защите, использовавшейся во времена скандинавов и их завоевания Европы несколько тысяч лет назад. Ужасно интересная тема, но, к сожалению, автор писал ужасно сухой прозой. Настолько сухой, что даже Тому потребовалось больше нескольких дней, чтобы пробиться через эту штуку. Зеркало на ночном столике засветилось, и он тут же захлопнул книгу, чтобы взять его в руки. — Добрый вечер, мой дорогой. Как прошел твой день? — спросил Том, глядя на взволнованное лицо Гарри. С чего это мальчик так нервничает? Что-то случилось? — Я в порядке. Мой день был прекрасен. У тебя был хороший день? — Гарри больше бормотал, чем говорил, едва встречаясь взглядом с Томом. Да, определенно что-то случилось. — С тобой все в порядке, дорогой? — спросил Том, изогнув бровь. — Что-то случилось? — — Да, да, втирай, — сказал Гарри, наконец глядя на Тома вызывающим взглядом. — Я ничего не мог поделать, ясно? Ты не должен бросаться обнаженным на людей вот так. У людей есть реакция, это нормально. Это ничего не значит. — В тот день произошло так много событий, что Том не сразу вспомнил, о чем говорил Гарри. Такой теплый прилив нежности его наполнил при виде раскрасневшихся щек и горящих глаз парня. Он никогда не говорил об этом мальчику, но иногда Том скучал по круглым очкам и его коротким растрепанным волосам. Это придавало ему такой восхитительно неряшливый вид. Но он слишком хорошо понимал необходимость отделить себя от отца, поэтому не стал говорить о том, как изменился Гарри. — Родственная душа, сделай глубокий вдох, — сказал Том с дразнящей улыбкой. — Ты не первый, кто так реагирует на мое обнаженное тело, как ты это называешь, и не последний. Все нормально. — — Я знаю, что все в порядке, — сказал Гарри, прищурившись. — Подожди, что ты имел в виду, когда другие люди видят твое обнаженное тело? — Том на мгновение прикрыл глаза от удовольствия. Неужели Гарри ревнует? А зачем? Если бы у Тома не было планов встречаться с кем-нибудь. В эти дни ему едва удавалось удержаться на метле, мысленно говоря. Кроме того, его никто не интересовал. — Том? С тобой все в порядке? — спросил Гарри, раздражение быстро сменилось беспокойством, поскольку Том не отвечал ему больше минуты. Том не мог ответить, потому что у него только что было самое нелепое осознание, которое полностью отключило его мозг. Только долгие годы, даже десятилетия практики удерживали Тома от выражения потрясения, которое он испытывал на лице. Он медленно открыл глаза и спокойно, безучастно посмотрел на одиннадцатилетнего мальчика, в которого только что влюбился. К черту все эти нелепые книги по самопомощи и их советы о том, как встретить свои эмоции лицом к лицу и справиться с ними прямо здесь и сейчас. Том запихнул это откровение, которое он только что осознал, за самые сильные окклюменционные щиты, которые у него были, чтобы, вероятно, иметь дело с ним когда-нибудь в следующем столетии. Он понятия не имел, что делать с этой информацией. Он никогда ни в кого не был влюблен, разве что в самого себя. У него никогда раньше не было таких чувств, таких странных вспышек тепла в самые нелепые моменты, просто потому, что он думал о своей маленькой второй половинке. Что же делать в такой ситуации? Том сразу понял, что в мире нет ни одной книги по самопомощи, которая могла бы ему помочь. Их положение было слишком уникальным. Гарри был восемнадцатилетним подростком, застрявшим в теле ребенка, а Том провел десятилетия в состоянии полного безумия, и он был достаточно взрослым, чтобы по возрасту быть дедушкой Гарри. Не говоря уже о том, что они пытались убить друг друга, один из них преуспел, а другой уничтожил половину волшебного мира, включая всю ближайшую семью первого. Где вообще можно начать распутывать эту эмоциональную путаницу настолько, чтобы в какой-то момент в будущем появился шанс на какие-то интимные отношения? Том изо всех сил опустил окклюменционные щиты. — Я в порядке, мой дорогой, и просто дразнил тебя. У меня был трудный день, так что прости меня, если мои мысли блуждают. — — О, хорошо, — сказал Гарри с облегченной улыбкой, быстро забыв о гневе. Мальчик обладал вспыльчивым характером, как Тому было известно, но он также был способен в любой момент изменить свои эмоции. — Так что ты сегодня делал? — — Я снова объединился со старым другом, о котором, я уверен, ты слышал, — и Том провел следующие десять минут, рассказывая Гарри о своем дне. — Так с кем же ты собираешься объединиться? — спросил Гарри, терпеливо выслушав его рассказ о дне, проведенном с Дорусом, Барти и Малфоями. — У Люциуса было несколько предположений, некоторые из которых кажутся очевидными, но в других я не уверен. Я хотел бы услышать твое мнение, мой дорогой, — сказал Том, сосредоточившись на текущей теме, а не на каких-то новых чувствах, которые у него могут быть, а могут и не быть. — Конечно, — ответил Гарри, явно желая поделиться своими мыслями. Том улыбнулся готовности своей второй половинки помочь. — А как бы ты отнесся к заключению союза с ведьмой по имени Долорес Амбридж? -