Омрачение твоей души ( Darkening of your soul )

Первое, что Гарри увидел в палате Сириуса, это была Беллатриса Лестрейндж, бросившая на него любопытный взгляд. Парень моргнул, потом снова моргнул, и ему захотелось ударить себя за то, что он чуть не совершил ту же ошибку дважды. Андромеда Тонкс подняла бровь в молчаливом вопросе о том, что он здесь делает. — Здравствуйте, — застенчиво сказал Гарри, играя роль милого первокурсника. — Я ищу своего крестного, Сириуса Блэка. Я — Гарри Поттер. — Выражение лица женщины немного смягчилось, и она жестом пригласила его пройти в палату. — Здравствуй, Гарри! — Тонкс… это была Нимфадора Тонкс, которая выглядела такой счастливой при встрече с ним, что ее голубые волосы стали ярко-розовыми. — Привет, — пробормотал мальчик и помахал Теду Тонксу, сидевшему в кресле в углу. Он выглядел таким же дружелюбным и полным, как и при первой встрече. На мгновение у Гарри перехватило дыхание, когда он вспомнил, что и Тед, и Нимфадора не пережили войну. Андромеда взяла с собой маленького Тедди, его крестника, чтобы погостить у дальних родственников во Франции на лето после окончания войны. Парень не настаивал на встрече с крестником, понимая, что ей нужно время, чтобы оплакать понесенные потери. И, честно говоря, в первые месяцы после войны у него было достаточно собственных забот, чтобы беспокоиться о ребенке. Но ему нравилась идея стать крестным отцом, и он полюбил маленького Тедди с той первой и единственной встречи, когда они пробыли вместе недолго. Андромеда устроила ему встречу, прежде чем она почти сбежала из страны. Так что была еще одна вещь, которую нужно было добавить к его списку дел: познакомить Тонкс с Люпином и надеяться, что те искры, которые там когда-то были, все еще будут в этой новой версии их мира. В конце концов, Гарри хотел снова стать крестным отцом, и ему нужна была их помощь. С другой стороны, девушка все еще выглядела довольно молодой, и парень понял, что она только закончила Хогвартс годом раньше. А Люпину было уже не меньше тридцати. Ну да ладно, кому какое дело. Гарри планировал когда-нибудь в будущем заняться очень сексуальными вещами с мужчиной, который годился ему в дедушки. Он был уверен, что Тонкс, даже сейчас встречающаяся с Ремом, будет в порядке. Во всяком случае, это было законно. — Гарри, — удивленно произнес знакомый скрипучий голос. Парень повернулся на голос и увидел крестного, сидящего на больничной койке и смотрящего на него с выражением, близким к недоверию. — Сириус, — он отозвался, прежде чем смог остановить себя. Там сидел его крестный отец, худой и усталый, с темными тенями под глазами, но живой. Серые глаза острые и блестящие, потрескавшиеся губы растянуты в неуверенной улыбке, зубы уже крепкие и выглядят целыми и белыми. — Гарри, — сказал крестный, улыбаясь еще шире. — Сириус, — ответил мальчишка, изо всех сил стараясь не разрыдаться, как ему очень хотелось. — Тонкс, — сказала Нимфадора и хихикнула. — Простите, я думала, мы представимся. — — Дора, — сказала Андромеда, покачав головой и устало вздохнув. — Прояви хоть немного приличия. — — Так вы члены семьи? — спросил Гарри, переводя взгляд с одного на другого. — Я думал, что у Сириуса больше нет семьи после смерти его дедушки, поэтому я сразу же приехал к нему, чтобы он не был один. — — Это очень любезно с твоей стороны, — сказала женщина с одобрительной улыбкой, которая почему-то жутко напомнила Гарри Макгонагалл. — Это моя кузина Андромеда Тонкс. Это Тед, ее муж, и Нимфадора, дочь, моя маленькая племянница, — сказал мужчина, помахав каждому рукой. — Не называй меня так, — сказала Тонкс, и ее розовые волосы потемнели до зловещего пурпурного цвета. — Зови меня Тонкс, — добавила она, подмигнув Гарри. — А это мой крестник, Гарри Поттер, — продолжил Сириус, как будто девушка ничего не говорила, указывая на парня, стоявшего рядом с его кроватью. — Сынок Джеймса Поттера, который каким-то образом попал в Слизерин. — — Ты получил мое письмо! — Гарри просиял, глядя на своего крестного, хотя его желудок нервно дернулся. Осталось ждать. Примет ли Сириус его. Или нет. — А что не так со Слизерином? — спросила Андромеда, уперев руки в бока и склонив голову набок, бросив на мужчину вызывающий взгляд. — Ничего, — тут же ответил Сириус, немного смахивая на удивленную мышь, загнанную в угол гадюкой, которую он сначала принял за обычный садовый шланг. — Я и забыл, что ты слизеринка, Меда, — пробормотал он немного смущенно. — Мне нравится в Слизерине, — заявил парень, чувствуя некоторое облегчение от того, что крестный до сих пор воспринимал этот поворот событий довольно хорошо. — Хотя жить в одной комнате с Драко Малфоем тоже непросто. Я никогда в жизни не встречал более избалованного мальчика. Но все остальные хорошие. — Тонкс фыркнула. — В это я верю. Он ведь тоже наш двоюродный брат, ты знаешь? Гарри изумленно уставился на нее. — Драко Малфой — твой кузен? — он взглянул на крестного, который выглядел так, словно все еще не мог поверить, что Поттер пришел навестить его. — Да, — сказала Андромеда с терпеливой улыбкой. — Нарцисса Малфой — моя сестра. Но мы уже давно не разговаривали. — — Мне очень жаль, — искренне сказал Гарри. — Не-а, — сказала Тонкс, пренебрежительно махнув рукой. — Ты же видел Драко. Это должно рассказать тебе достаточно о его родителях. — Он понимающе кивнул, потому что слишком хорошо знал родителей Драко. Ему никогда не нравился Люциус, каким бы высокомерным павлином он ни был, но после того, как Нарцисса спасла ему жизнь на поляне, он испытывал к ней некоторую слабость. Гарри не забыл, что женщина была одной из немногих, кто не голосовал за его казнь. — Итак, ты получил мое письмо, — сказал Гарри, быстро меняя тему, потому что ему нужно было обсудить с Сириусом довольно много вещей за короткое время, до гарриного ухода. — Можно мне оставить книги Регулуса, которые дал мне Кричер? Пожалуйста. — он изо всех сил старался изобразить умоляющего ребенка с круглыми глазами и выпяченной нижней губой. Крестный коротко кивнул ему, все еще выглядя так, будто ему было трудно придумать, что сказать. — Кричер? — спросил Тед вслух. — Этот капризный эльф все еще жив? — Он очень милый и один из моих лучших друзей, — заявил мальчик, бросив на мужчину подозрительный взгляд. — Хороший — это не то, как я бы его описала, — сказала Андромеда с веселым смешком. — Но он всегда был очень предан Регулу. Должно быть, ты ему действительно нравишься, Гарри, если он дал тебе его книги. — — Да, ты должен рассказать мне, как тебе удалось завоевать этого старого ублюдка, — наконец сказал Сириус, слегка откинувшись на подушки. — Я ему определенно никогда не нравился. — — Похоже, ты ему действительно не очень нравишься, — тихо сказал Гарри, слегка наклонив голову, словно стесняясь, что приходится поднимать этот вопрос. — И я был просто счастлив встретиться с ним и поговорить. И с тех пор мы стали друзьями. — — Я всегда говорила тебе, Сириус, что домашние эльфы хорошо реагируют на доброту, — сказала Андромеда таким тоном, что это прозвучало как часто повторяющийся спор. Крестный отмахнулся от ее слов и посмотрел на мальчишку. — Что вообще заставило тебя пойти в этот мрачный дом? — Гарри пожал плечами, уставившись на свои ботинки. — Я узнал адрес у гоблинов и хотел посмотреть, нет ли там портретов, которые могли бы рассказать мне о магии, твоей семье, волшебном мире и прочем. Я пытался поговорить с портретом твоей матери, но она не очень-то обрадовалась, увидев меня. Но Кричер был рад! — Сириус издал лающий смешок, который перешел в хриплый кашель. Он схватил со столика стакан воды и сделал большой глоток, прежде чем заговорить. — Эта старая карга заказала портрет? Мне действительно жаль художника. — — Как бы то ни было, я все лето гостил в этом доме, читал в библиотеке, а Кричер готовил мне обеды и отвечал на все мои вопросы. Мне очень там понравилось, — радостно сказал парень. Он знал, что не сможет скрыть тот факт, что был на площади Гриммо и был в хороших отношениях с домовым эльфом Сириуса, поэтому он решил просто признаться во всем этом и, возможно, посеять семена в голове крестного, что он не должен избавляться от дома или эльфа, не предложив их сначала своему крестнику. Андромеда выглядела немного обеспокоенной признанием Гарри. — В библиотеке есть несколько опасных книг. — — Кричер убедился, что я читаю только безопасные. Он сказал мне, что я смогу читать остальное, когда стану старше и смогу использовать магию, чтобы обезопасить себя. Но я уже не могу ждать! — — Значит, ты не лгал, когда писал, что хотел попасть в Рейвенкло, — усмехнулся Сириус. — Пойду принесу нам чаю, — предложил Тед, поднимаясь со своего места. — Поскольку это будет довольно продолжительное воссоединение. — он исчез за дверью, а Андромеда опустилась в пустое кресло. — Ты собираешься жить на площади Гриммо или в своем замке в Камбрии? — спросил Гарри, прислонившись к кровати и глядя на Сириуса. — Мой что в Камбрии? — спросил тот в явном замешательстве. — Тео сказал, что у семьи Блэков там был замок, где жил твой дед. — — Это не замок, Гарри, а старинный особняк, — сказала женщина, откидываясь на спинку стула и переводя взгляд на мужчину. — И ты мог бы переехать в старое поместье, Сириус. Ты можешь сделать ремонт, и там будет тихо, что поможет твоему выздоровлению. — — Думаю, я перееду туда, по крайней мере на первое время, — сказал он, прежде чем сморщить нос от отвращения. — Я определенно не собираюсь переезжать на площадь Гриммо. — — Мое предложение остаться в нашем доме все еще остается в силе, — добавила Андромеда, что заставило ее несколько раз кивнуть Сириусу, который слегка подвинулся на кровати, чтобы посмотреть на мальчика. — Гарри, твои родители хотели, чтобы я взял тебя под опеку, — сказал мужчина, его серые глаза были напряжены, и он, казалось, пытался найти правильные слова. — Так что ты можешь жить со мной, если хочешь… — — Сириус, — строго сказала женщина, прищурившись. — У Гарри есть семья, с которой он живет. Ты не можешь ожидать, что мальчик просто соберет всю свою жизнь и уедет из единственной семьи, которую он знал, чтобы переехать к тебе, пока ты все еще находишься на лечении. — Да… — Гарри растерянно переводил взгляд с Андромеды на Сириуса, а внутри прыгал от радости. Женщина только что дала ему прекрасный повод отложить решение о переезде к крестному хотя бы на летние каникулы, что дало ему достаточно времени, чтобы убедиться, что все сложится в его пользу. — Нет, я не это имел в виду… — мужчина вздохнул и провел дрожащей рукой по лицу. — Конечно, ты уже живешь с семьей. А тебе там нравится? — — Сириус, — предостерегающе прошипела старшая Тонкс. — С Дурслями нормально, — сказал парень, пожав плечами, хотя ему было больно это делать. Но теперь, когда он стал старше, то понимал, что его реакция на предложение крестного жить с ним в его прошлой жизни должна была бы вызвать несколько красных флагов у любого, кто знал об этом. Ни один хорошо приспособленный ребенок не согласится жить со взрослым мужчиной, которого встретил час назад только потому, что он знал их родителей. Крестный отец, в конце концов, был почетным титулом, но не имел никакой юридической силы или обязательств. И теперь Гарри не мог позволить, чтобы кто-то слишком интенсивно совал нос в его личную жизнь, а Андромеда была очень умной женщиной, которая, вероятно, поступила бы именно так, если бы заподозрила, что мальчик получает дома не слишком хороший уход. — Они маглы и немного боятся магии, но меня это не беспокоит. Кроме того, тетя Петуния сказала мне, что в доме есть специальные чары, которые держат нас всех в безопасности, пока я живу там. — сказал он и снова пожал плечами, чтобы показать, что все это было для него старой новостью и нисколько его не касалось. — Хорошо, — сказал Сириус, проглотив свое явное разочарование или, по крайней мере, пытаясь это сделать. — Но я бы с удовольствием навестил тебя, — сказал Гарри, надеясь подбодрить крестного. Он все еще хотел в конце концов добиться от него опеки над ним, но позже в учебном году, так что у мужчины было время прийти в себя, а у парня было время скорректировать свои планы, если понадобится, и он мог использовать предстоящие каникулы, чтобы попытаться рассказать ему хотя бы часть правды и посмотреть, как он это воспримет. — Конечно, — ответил Сириус, и на его бледные щеки вернулся румянец. — Ты даже можешь навестить меня во время рождественских праздников, если захочешь. — Я бы с удовольствием, — искренне сказал Гарри и улыбнулся Андромеде, которая, казалось, была довольна этими гораздо более разумными планами на ближайшее будущее. Тед вернулся с подносом, на котором стояли пять дымящихся чашек. — Я пытался пригласить Хагрида присоединиться к нам, но он был в гостях у Фрэнка и Алисы Лонгботтом. По крайней мере, им было интересно посмотреть на него. — — Невилл — мой лучший друг, — сказал Гарри, принимая от мужчины чашку чая. — Это действительно печально, что случилось с его родителями. — — Да, — сказал Сириус, держа чашку чая между ладонями и хмуро глядя на парня. — Кстати, о твоих друзьях… Ты упомянул некоего Теодора Нотта. Сын Теодора Нотта-старшего? — — Да, — тихо сказал парень, чувствуя, как внутри все сжимается от подозрительного взгляда крестного. — Я не думаю, что это тот ребенок, с которым тебе следует общаться, — сказал крестный, по-видимому, не обращая внимания на растущее напряжение в комнате. Гарри подавил свой гнев, но Андромеда не собиралась делать ничего подобного. — Сириус Блэк! — рявкнула женщина, и ее глаза сузились до щелочек. — Что? — Сириус выглядел искренне удивленным резким упреком Андромеды. — Отец этого парня — Пожиратель Смерти, один из самых старых сторонников, и ты хочешь, чтобы Гарри проводил с ним время? — — Тео — не его отец, — защищаясь, сказал парень, скрестив руки на груди. — И вообще, он хочет стать целителем. — — Как ты прав, Гарри, — сказала Андромеда, прежде чем направить свой гнев на кузена. — Моя сестра поселила родителей бедного Невилла Лонгботтома здесь, прямо по коридору. Неужели ты считаешь, что тебе не следует общаться с нами, потому что у нас в семье есть несколько гнилых яблок? — — Нет, — сказал Сириус, поставив чашку с чаем и подняв руки в знак капитуляции. — Это совсем другое. — — Это действительно не так, — сказала Тонкс, ее обычно улыбающееся лицо выглядело совершенно серьезным. — Когда я подавала заявление в Департамент Авроров, они подробно расспрашивали меня о моих семейных связях с дорогой тетушкой Беллатрисой и обо всех ее гнусных деяниях. Они все равно приняли меня в аврорат, потому что понимают, что я сама себе хозяйка, и то, что сделала моя тетя, ничего не говорит о моем характере. Это то, что ты все еще должен знать, кажется. — Сириус преувеличенно тяжело вздохнул. — Ладно, пусть мой крестник общается с кем хочет. Может быть, он сможет стать лучшим другом с Сам-Знаешь-Кем, пока он этим занимается. — Гарри поперхнулся собственной слюной и несколько раз кашлянул. — Прости, — пробормотал он. — Мой чай пошел не в то горло. Тонкс хихикнула и выглядела так, будто хотела взъерошить ему волосы, но поскольку его волосы были длинными и завязанными сзади, она, вероятно, не осмелилась полностью их испортить. Парень прищурился, глядя на нее. Лучше бы она не смела портить ему прическу. Тед осушил свою чашку и улыбнулся Гарри. — Сириус сказал нам, что именно из-за тебя Амелия Боунс в конце концов навестила его в Азкабане и поняла, что у него не было суда. — — Да, — сказал Гарри, поворачиваясь к Теду. Он был так рад, что мужчина заговорил об этом. И парень наконец мог начать сеять семена сомнений в Сириусе, когда дело дойдет до Дамблдора. — Я хотел почитать о его допросе, но ничего не нашел. Поэтому я спросил Сьюзен, свою подругу, не поможет ли мне ее тетя, и Амелия Боунс согласилась. — — он нахмурился, словно глубоко задумавшись, переводя взгляд с Теда на Сириуса. — — Хотя это заставляет меня задуматься, почему профессор Дамблдор игнорировал то, что у тебя не было этого допроса. — — Что? — спросил мужчина, глядя на своего крестника в явном замешательстве. — Я имею в виду, что Амелии Боунс потребовался всего один визит, чтобы понять, что над тобой должны провести настоящий суд. И ты работал на профессора Дамблдора во время войны, верно? Моя тетя Петуния говорила мне об этом, — Гарри пожал плечами, как будто все это казалось ему абсолютно логичным. — Итак, когда директор пришел поговорить с тобой, чтобы понять, почему ты якобы предал нас, его и всех остальных, почему он не понял, что у тебя никогда не было допроса? — — Хм, — сказал Тед, в то время как Сириус выглядел так, словно на несколько мгновений потерял дар речи. — Но Дамблдор никогда не разговаривал со мной после того, как они бросили меня в Азкабан, — наконец сказал крестный, когда снова обрел голос. — А почему бы и нет? — Андромеда ни к кому конкретно не обращалась. — В этом Гарри прав. Ты был членом его Ордена. Самое меньшее, что он мог сделать — это допросить тебя, чтобы узнать, что же произошло на самом деле. — — Особенно потому, что Дамблдор — глава Визенгамота, — заметил парень, просто чтобы добавить немного больше сомнений. — Можно подумать, он знает, что у тебя не было никакого допроса, потому что это его работа — следить за всеми процессами. — — Дамблдор уже тогда был главой Визенгамота? — спросила Тонкс, переводя взгляд с одного на другого. — Да, — сказал Тед, и его обычно веселое выражение лица немного помрачнело. — И он должен был позаботиться о том, чтобы тебя судили, Сириус. — Гарри перевел взгляд с одного на другого и хотел улыбнуться, но сдержался и вместо этого вежливо заинтересовался тем, о чем шла речь. Но в глубине души он радовался тому, как все переговариваются насчёт старого долькоеда. Не настолько, чтобы они полностью отказались от какой-либо лояльности к старику, парень не строил себе иллюзий на этот счет, но, надеялся, достаточно, чтобы они подумали о возможных мотивах, которые могут быть у Дамблдора в будущем, вместо того, чтобы слепо верить всему, что говорит этот человек. И это было хорошим началом для того, чтобы медленно, но верно отколупать верных последователей директора. — Не могу сказать, что я не разочарован Дамблдором и его отсутствием интереса к моему делу, — сказал Сириус, потирая лицо, выглядя все более усталым с каждой минутой. — Я спрошу его об этом, когда увижу в следующий раз, — он посмотрел на Гарри сверху вниз и изогнул бровь. — И что же ты там написал насчет того, что тебе раскроили череп? — — Что? — спросила Андромеда, широко раскрыв глаза и уставившись на парня. — Его взяли в команду по квиддичу, — объяснил мужчина, когда Гарри смущенно провел рукой по голове, словно проверяя, цел ли череп. — Первокурсник? — спросила женщина, как только Тонкс сказала: — Круто. — Гарри улыбнулся девушке. — Да, я тоже так думал. И я выиграл игру, когда поймал снитч! Но тут близнецы Уизли набросились на меня одновременно и раскроили мне череп. Мои друзья сказали мне, что все видели мой мозг. И профессору Снейпу пришлось поддерживать меня своей магией, чтобы у меня ничего не вывалилось. — — Вот поэтому они и не должны позволять первокурсникам играть в квиддич, — заявила женщина, выразительно вскинув руки. — Снейп? — спросил крестный, опасно прищурившись. — Ты имеешь в виду Нюниуса? — Боже, Гарри совсем забыл об этом ужасном прозвище. — Не очень-то приятно так кого-то называть, — сказал парень со всем негодованием, на которое был способен. Он не был самым большим поклонником Снейпа и никогда им не будет, но это прозвище всегда бесило его. Сириус и его отец начали использовать его, когда им было одиннадцать, черт возьми. Можно было подумать, что его крестный отец уже вырос из этого состояния. — Ну, Снейп не очень хороший парень, не так ли? — ответил тот, доказывая раз и навсегда, что да, восемнадцатилетний Гарри в теле ребенка был более зрелым, чем его тридцатилетний крестный. Он свирепо посмотрел на Сириуса, и ему даже не пришлось ничего делать. Детское отношение крестного к некоторым людям всегда беспокоило Гарри. — Профессор Снейп — мой Глава Дома, он был полезен и спас мне жизнь, когда мой мозг почти выпал из головы. Он защищал меня, когда профессор Дамблдор, казалось, считал, что я проклял близнецов Уизли очень темным проклятием, которого я не насылал. — — О, ради Мерлина, — фыркнула Андромеда. — Итак, старик снова взялся за свои старые трюки, обвиняя любого слизеринца в любом преступлении, которое было совершено. _ Мальчишка улыбнулся ей. — Это именно то, что некоторые старые слизеринцы, которых я знаю, говорили о поведении Дамблдора. — — Какое проклятие? — спросил Тед, в то время как Сириус смотрел то на Гарри, то на Меду с угрюмым видом. — Кто-то, но не я, проклял близнецов Уизли по почте кошмарным проклятием класса 2, — послушно объяснил мальчик. — Они все еще в больничном крыле, но, думаю, скоро выйдут оттуда. — — Ух ты, — сказала Тонкс, широко раскрыв глаза, когда ее фиолетовые волосы снова стали розовыми. — Это не невинное маленькое заклятие. Такое проклятие действительно может помутить твой разум. — — Наверное, — ответил Гарри, небрежно пожав плечами, как одиннадцатилетний ребенок, когда видит чужие страдания. — Я точно не знаю, как его использовать, что бы там ни думал Дамблдор. — — Конечно, не знаешь, — усмехнулась Тонкс. — Многие Авроры, с которыми я знакома, не знают, как сотворить нечто подобное. Это требует большой силы и мастерства. — В дверь негромко постучали, и девушка, стоявшая ближе всех, пошла открывать. Гарри увидел знакомое лицо, удивленно посмотревшее на Тонкс. Одетый в залатанную мантию с потертым воротником, нервно сжимая руки, Ремус Люпин заглянул через ее плечо в комнату. — Мне сказали, что это палата Сириуса Блэка. — — Лунатик? — спросил мужчина, ранее недовольный тем, что Гарри страстно защищал Снейпа, быстро забыв об этом. — Сириус, — сказал Ремус, шаркая внутрь, когда Тонкс отступила в сторону, чтобы впустить его, и одарила его яркой улыбкой. Это было еще одной вещью, о которой Гарри должен был позаботиться, с удовольствием отметил он. Проект «крестник» был официально запущен. — Лунатик, — сказал мужчина с неуверенной улыбкой и блестящими глазами. — Я так рад тебя видеть. — Люпин, казалось, немного испугался, увидев так много людей в комнате, но все же добрался до кровати больного. — Мне так жаль, что я когда-то поверил, что ты предал Джеймса и Лили, Сириус, — сказал тот, глядя на свои поношенные ботинки. — Это в прошлом, — быстро заверил его мужчина. — Мне жаль, что я когда-то поверил, что ты можешь быть шпионом. Давай просто забудем обо всем этом. Я просто рад, что ты здесь. — — Рад тебя видеть, — сказал Люпин, кивнув в знак согласия, и не стал протестовать, когда Сириус схватил его за руку и притянул к себе для краткого объятия. Когда они снова оторвались друг от друга, Ремус оглядел комнату с чуть большим вниманием, изучая лица всех присутствующих, пока не остановился на мальчишке. У Ремуса отвисла челюсть. — Гарри? Это…а что такое…разве ты не должен… Почему у тебя зеленый галстук? — Мальчишка ухмыльнулся ему. — Галстук у меня зеленый, потому что распределили в Гриффиндор. Это же очевидно. — Сириус лающе рассмеялся в ответ и широко улыбнулся крестнику. Похоже, его уже простили за то, что он раньше защищал Снейпа. — Вы, должно быть, Ремус Люпин, — сказал парень, прежде чем тот успел ответить, хотя он смотрел на него с явным весельем. — Тетя Петуния упоминала, что Вы дружили с моими родителями. — — Да, я был с ними очень дружен, — тихо сказал мужчина, оглядывая парня с головы до ног. — Рад снова видеть тебя, Гарри. Тебе нравится Хогвартс? А как ты сюда попал? Ты что, улизнул? — он вдруг забеспокоился о нем. — Нет, меня забрал Хагрид. А так, со мной Макгонагалл должна была пойти, но у нее было собрание профессоров. — у него не было возможности сказать больше, потому что раздался громкий стук в дверь. Упомяните лесника, и он появится. Дверь со скрипом отворилась, и Хагрид просунул голову внутрь, растрепанные волосы и густая борода заполнили большую часть дверного проема. — О, здесь больше людей, чем я думал. — — Хагрид, — сказал Сириус, слегка наклоняясь над кроватью, чтобы видеть дверной проем, спрятанный в небольшой нише. — Рад тебя видеть. — — У тебя все еще есть мотоцикл, — прогремел великан, махнув большой рукой в сторону мужчины. — Рад видеть тебя свободным, Сириус. — затем он посмотрел на парня. — Извини, что я забыл о времени, Гарри. Я разговаривал с Фрэнком и Алисой, наверстывая упущенное. — Парень посмотрел на часы и понял, что обед в Хогвартсе уже начался. Скорее всего, они не успеют вернуться до того, как все закончится. — Думаю, нам пора идти, верно? — — Да, пора идти, — сказал Хагрид с доброй улыбкой. — Я не знаю, разрешат ли они мне снова навестить тебя, — серьезно сказал мальчик своему крестному, который выглядел довольно разочарованным. — Но я напишу. Хедвиг любит долгие перелеты, поэтому она с удовольствием принесет тебе письма. — — Я напишу тебе, обещаю, — сказал Сириус, положив костлявую руку на плечо Гарри. — И ты можешь приехать на Йоль на несколько дней, если хочешь. — Поттер проглотил некоторые эмоции, которые хотели подняться и сделать всю ситуацию еще более неловкой. — Я обязательно увижу тебя на каникулах. Пока всем! — Все присутствующие дружно попрощались, и Гарри, выходя из комнаты, помахал им рукой. Хагрид стоял, ожидая его, и жестом указал на лифты. — Хагрид, я не думаю, что мы успеем вернуться в школу к обеду, — сказал мальчик, когда они ехали на лифте вниз. — Как насчет того, чтобы угостить тебя маггловской едой в благодарность за то, что ты отвез меня к Сириусу? — — Если ты не возражаешь, я бы не отказался попробовать маггловскую еду, — сказал Хагрид с откровенно застенчивой улыбкой. — Я настаиваю, — сказал Гарри, и как только они вышли из больницы, он повел их в ближайший «Макдональдс», где заказал почти все, что было в меню, и расплатился фунтами, которые держал в кошельке рядом с галлеонами. У парня был Макчикен и большая картошка фри. У Хагрида было все остальное, и он объявил, что это «действительно хорошо для маггловской еды». Сидя за шатким столом и болтая с одним из своих старых друзей, наслаждаясь жирной едой, Гарри решил, что это отличный способ закончить этот довольно насыщенный день. Конечно, он должен был предвидеть, что что-то снова пойдет не так, поскольку именно так, казалось, и должна была идти его жизнь. Как только они вернулись в замок, после довольно быстрой поездки на «Ночном Рыцаре», Дамблдор подошел к ним, добродушно улыбаясь, в то время как его глаза были острыми, когда они оценивали первокурсника. — Ах, Гарри, мой мальчик, не мог бы ты уделить мне несколько минут твоего времени и присоединиться ко мне в моем кабинете для небольшой беседы? — — Конечно, профессор, — сказал парень с вежливым озадаченным выражением лица, как будто он понятия не имел, почему уважаемый директор Хогвартса хочет поговорить с ним. И когда он думал об этом, следуя за стариком через весь замок после того, как попрощался с Хагридом, Гарри понял, что на самом деле не был уверен, о чем директор хотел бы поговорить, так как так много произошло за такое короткое время. Может быть, речь шла о культурном клубе? Может быть, дело было в Философском камне и внезапном отсутствии Пушка, охраняющего его? Это было из-за Сириуса и возможных вопросов об опеке? Или кто-то проговорился Дамблдору о личности человека, который обнаружил диадему Рейвенкло немного раньше, и он хотел обсудить предполагаемое возвращение Волан-де-Морта? Или все вышеперечисленное? Чем больше Гарри думал об этом, когда они приближались к кабинету директора, тем больше он понимал, что у старика, должно быть, была самая худшая неделя за долгое время. Это заставило парня улыбнуться.