На одной волне

Австралия, Беллс-Бич, Виктория, 2002 год

      Примерно через час за столик вернулся Чонгук, молчаливый и хмурый, да ещё и мокрый до нитки, чем вызвал у друзей полное недоумение. Фин переглянулся с Соён, но та лишь покачала головой, озадаченно потягивая коктейль.       — Где ты был? — недовольно спрашивает Бонни. — И почему в таком виде?       — Спас одного человека, — тихо отвечает Чон.       — Но ты вроде как в уборную шёл, — напоминает Бёрнс. — Или он в унитазе тонул?       — Не смешно, чувак, — резко осекает его Чонгук. — Я пойду домой, а вы повеселитесь от души. Фин, за Соён головой отвечаешь, — строго говорит он.       — И яйцами, — смеётся друг. — Помню-помню!       Сестра краснеет и хихикает, а потом встаёт и, заметив, что Гук тоже поднялся из-за стола, подходит к нему.       — Всё хорошо? — тихо спрашивает она, тревожно смотря на брата.       — Не совсем, — озадаченно шепчет Чон. — Но я всё разрулю, не переживай.       — Это как-то связано с Тэхёном? — Волнение за Чонгука не отпускало.       — Отчасти… — Он берёт свои вещи. — Всё, ребятки, я пошёл. А то сидеть в мокрых шмотках — такое себе удовольствие.       — Мне тоже уже пора… — Разочарованный вид Бонни откровенно раздражал Чона. — Могу вызвать такси и по пути завезти тебя, — предлагает девушка.       — В этом нет необходимости, — упирается Чонгук. — До встречи! — Он небрежно чмокает её в щёку и, не желая больше оправдываться, поспешно уходит.       Следующий день, точнее, первую его половину парень решает провести дома и заняться генеральной уборкой. Это всегда хорошо отвлекает от переживаний, а сейчас их было с лихвой. Пиксель носится за ним хвостиком и постоянно мешает, но Гук настолько погружён в мысли, что почти его не замечает. И даже когда питомец, воспользовавшись рассеянностью хозяина, нагло начинает грызть его кроссовок, Чон не сразу это обнаруживает.       — Твою ма-ать! Пиксе-ель! — разносится по всей квартире громкий крик Чонгука. — Ну сколько можно? Наглая задница! А ну, отдай!       Пёс тут же ретируется и, опасливо поглядывая на хозяина, жалобно скулит.       — Невыносимая собака! Сил моих нет! — ругается Гук, рассматривая пострадавший кроссовок.       Неожиданный стук в дверь отвлекает его от долгих нравоучений. Он щёлкает замком и впускает сестру.       — Привет, почему на звонки не отвечаешь? — тревожно спрашивает девушка.       — Да? Звук, наверное, выключен, — виновато говорит Чон. — Ты ради этого приехала?       — Не только. — Она разувается и идёт на кухню. — Ну и погром тут у тебя!       — Вообще-то творческий беспорядок! И я в процессе уборки, — оправдывается брат. — Раз уж пришла, и тебя припашу, — со смехом добавляет он.       — Вот спасибо! — усмехается Соён. — Я лучше обед приготовлю.       — Тоже неплохой вариант, — соглашается Чонгук и вновь включает пылесос.       Какое-то время каждый из них занят своим делом. Оба молча шуршат на кухне и слушают музыку, но девушка иногда поглядывает на Гука и пытается подобрать нужную фразу, чтобы начать откровенный разговор.       С братом они были достаточно близки и частенько делились секретами, да и разница в возрасте была не такой уж большой. Правда, Чонгук нередко её поучал и чрезмерно опекал, но Соён отчасти именно этого не хватало. Сам же он периодически рассказывал о своих несерьёзных попытках с кем-то сблизиться, но никогда не говорил о настоящих чувствах. Да и было видно, что ничего у него не ёкало.       Но не в этот раз.       Сестра никак не могла взять в толк, почему Гук вчера был так расстроен, а известие об ориентации Тэхёна вообще ввело её в ступор. Хотелось расспросить как можно больше, но интуиция говорила, что наседать на него сильно не стоит, иначе ничего не расскажет.       — Так почему ты вчера был весь мокрый? — спустя время спрашивает она.       — А я всё ждал, когда же ты начнёшь допытываться, — хмыкает Чонгук, протирая пыль на верхних полках.       — Можно поделиться наблюдениями? А ты потом скажешь, права я или нет…       — Окей, — кивает брат.       — Безусловно, меня шокировала информация, что Ким — гомосексуал, да ещё и неравнодушный к тебе. Но не в этом суть. — Она пробует бульон на вкус и добавляет специи. — Когда вы танцевали с Бонни, Тэхён так на тебя смотрел! У меня внутри всё переворачивалось! А потом, когда случился тот поцелуй, на его лице отразилась непередаваемая гамма чувств: от ревности до разочарования и неприкрытой боли. Таких я давненько не видела даже в кино у хороших актёров, играющих драму.       — Может, потому, что он и не играл вовсе?       — Так и я про это! А потом мой взгляд упал на тебя… Ты тоже видел, как он покидал танцпол, и явно расстроился. И пошёл ты не в уборную, а в кемпинг, верно? Мне неизвестно, что случилось потом, но, судя по всему, именно ты вытащил его из моря.       — Сис, тебе шпионом бы работать: разбогатела бы однозначно! — смеётся Чон. — Всё верно ты заметила. И его реакцию, и мою…       — Он тебе нравится? — спрашивает девушка, внимательно вглядываясь в растерянное лицо брата.       — Ох, нет! Тэхён меня дико бесит! — отвечает Гук. — С того самого дня, как он подошёл ко мне на пляже, моя жизнь перестала быть прежней. И всё происходящее меня чертовски пугает!       — Понимаю. Действительно, не каждый раз в тебя влюбляется парень, — тянет Соён, разливая суп по тарелкам.       — Мы с ним главные соперники. Ты ещё не в курсе, кто такой Ким Тэхён на самом деле!       — И кто же? — любопытствует она.       — Марлин…       — О Господи! Тот самый, про которого ты нам с Финли все уши прожужжал? — ошарашенно спрашивает девушка.       — Да! И он скрывал это от меня. Думал, что я совсем идиот и не догадаюсь! — раздражённо цокает Чон.       — Считаешь, что Ким ведёт с тобой какую-то нечестную игру? Но вчера мне показалось…       — Тебе не показалось. И мне тоже. Вчера я и правда вытащил этого придурка из воды, нам даже удалось поговорить. У меня такое двоякое чувство, что я в полном смятении. С одной стороны, есть Марлин, мой главный соперник, а с другой — я вижу Тэхёна, который совершенно не скрывает симпатии по отношению ко мне. И в его искренности я почему-то почти не сомневаюсь. Либо ему нужно дать Оскар за лучшую мужскую роль, — усмехается Чонгук.       — Помнишь тот скандальный случай про моего одноклассника нетрадиционной ориентации? — тихо произносит Соён.       — Конечно помню…       — Ты всегда считал себя натуралом, но никогда не был гомофобом. Или я чего-то не знаю?       — Я не гомосексуал, сис! — тут же перебивает её Чонгук. — И на парней ни разу не смотрел в таком ключе!       — Но почему я вижу в твоих глазах что-то другое? Может, я не права, конечно… или ты сам ещё не осознал?       — В моих глазах полное охуевание от происходящего! Повторюсь: вся эта ситуация меня действительно дестабилизировала. И если Марлин этого и добивался, то у него отменно получилось! — Голос, полный негодования, звучит слишком возмущённо.       — Знаешь, будь я на твоём месте, наверное, тоже не устояла бы.       — Вот ты сейчас вообще не помогаешь! — закатывая глаза, фыркает Чон.       — Он невероятно красив! И уверена, что Тэхён как человек тоже замечательный. Ты же знаешь, что я редко ошибаюсь в людях, — напоминает она.       — Тогда какого хрена ты дружишь с этой Бонни? — Гук бросает на девушку осуждающий взгляд.       — Мы не подруги, и я тебе много раз об этом говорила! Она ко мне прилипла исключительно из-за того, что я твоя сестра. И ума не приложу, как её отвадить! — сокрушается Соён. — Садись уже и поешь, а то такие синяки под глазами, что хочется увезти тебя домой и откармливать целую неделю.       — Да нормально я питаюсь! — бормочет Чон, но послушно занимает место за столом у окна.       — Значит, плохо спишь, потому что видок у тебя так себе!       — Спасибо, дорогая! Я тоже тебя очень люблю! — уплетая ароматный суп с лапшой, бросает Гук.

***

      Мысль о том, что Ким вчера сунулся в воду без гидрака и с температурой, не давала покоя. И как бы Чонгук ни гнал от себя дурацкие переживания, они будто делали круг и возвращались к нему, терзая снова и снова. К вечеру он всё же отправился на Беллс-Бич: решил прогуляться с Пикселем, так как совершенно никуда не торопился. Из-за фестиваля у него было несколько выходных, потому что профессиональные тренировки на центральном споте, в том числе и в море, отменили из-за разнообразных мероприятий.       Финли, напротив, был загружен под завязку из-за наплыва туристов и бесконечного количества новичков, желающих попробовать себя в сёрфинге. Когда Чонгук заглянул в здание администрации, тот просто окопался среди документов и матерился себе под нос, проклиная всех на свете.       — Привет, бумажный червь! — бросает ему Чон, остановившись возле стойки.       — И вам не хворать, голубой лорд! — подняв голову, отзывается Бёрнс.       — Подъебнёшь так ещё раз — получишь в дыню! — беззлобно предупреждает Чонгук.       — Убей меня прямо сейчас, ибо я не вывожу уже! — стонет Финли. — Вот какого хера все отдыхают, а я пашу как вол?       — После чемпионата будешь, как обычно, ныть, что тебе нечем заняться и скучно, — смеётся друг.       — Лучше уж так, чем вот это всё! — Он окидывает взглядом фронт работы и понимает, что ей конца-краю нет. — Пока всех распределишь, ебануться можно! А ты чего припёрся? У тебя вроде как несколько выходных? Я думал, что домой поедешь.       — Завтра хотел сгонять, а сегодня убирался и только к вечеру освободился. Вот и решил с Пиксом прогуляться.       — Тебя на пляж магнитом тянет!       — Что верно, то верно, — соглашается Гук.       — А что это было вчера? Показательный заплыв или желание свалить от Бонни? Ишь как она тебя засосала-а! — вспомнив поцелуй и офигевшее лицо друга, хохочет Фин.       — Ой, не напоминай! Ей повезло, что я сдержался…       — Она тебе совсем не нравится?       — Нет.       — Ну нагловатая, согласен! Но внешне очень даже ничего!       — Забирай бесплатно, — машет на него рукой Гук.       — Так не хочет наша принцесса никого, кроме голубого лорда! — хихикает Финли и сразу примирительно поднимает ладони вверх. — Прости-прости! Больше не буду!       — Ладно, пойду пройдусь, пока ты ещё чего-нибудь не ляпнул. — Чонгук выходит из здания и неторопливо прогуливается по пляжу.       Приветливо здоровается с коллегами, которые постоянно встречаются на его пути, и усаживается на свободный лежак в отдалении. Знакомый голос привлекает внимание, и Чон, обернувшись, всматривается в его обладателя. Чонгук почти уверен, что это Купер Уилсон, с которым он вчера разговаривал. Парень стоит в окружении девушек и активно флиртует, опираясь на борд. Их взгляды встречаются на секунду, после чего оба кивают в знак приветствия. Друг Марлина медлит в нерешительности, потом оставляет сёрф одной из новых знакомых и направляется к Гуку.       — Привет, — говорит он, глядя на него сверху вниз.       — Добрый вечер, — отвечает Чон.       — Ты вчера отыскал Тэхёна?       — А он что, в палатку так и не вернулся? — встревоженно спрашивает Чонгук.       — Вернулся, но какой-то нервный…       — Как его здоровье? — тут же интересуется Гук.       — Не айс. Расклеился окончательно.       — Ну неудивительно! Надо быть полным дебилом, чтобы купаться ночью в таком состоянии, да ещё и без гидрака! — вспомнив о чужой беспечности, возмущается Чон. — Я уж молчу про акул…       — Он сказал, что ты в курсе про Марлина, — неожиданно говорит Уилсон.       — Нетрудно было сложить два плюс два, — хмыкает Гук.       — Тэхён сильно переживает, что ты не простишь этого обмана, но послушай… это не его решение.       Чонгук молча смотрит на парня, который почему-то стоит и оправдывается за друга. Значит, чувства Тэ точно были неподдельны. А иначе зачем бы он стал обманывать в этом ещё и Купера?       — Он в кемпинге? — спрашивает Чон.       — Ага. Хочешь навестить болеющего?       — Возможно…       Когда Уилсон уходит, Чонгук почти сразу же поднимается с лежака и тянет Пикселя за собой. Ноги сами несут его к заветной жёлтой палатке, пока внутренний натурал отчаянно верещит, будто его жарят на костре в преисподней.       На звук колокольчика никто не выходит, поэтому Чон решает бесцеремонно вторгнуться в чужое пространство и, осторожно приоткрыв молнию, заглядывает внутрь. В душной палатке царит полумрак, а в дальнем углу лежит красный спальник, из которого торчит темноволосая макушка. Никакой реакции на незваного гостя не последовало, и Гук всё же входит, шикнув на хулиганистого Пикселя.       — Сиди тут! — грозно шипит он и привязывает поводок к ножке раскладного стола. — Тэхён? — Чонгук присаживается на корточки и с беспокойством смотрит на бледное лицо, покрытое бисеринками пота.       Тишина…       — Эй! — Парень осторожно касается его щеки, чувствуя подушечками пальцев, насколько тот горячий. — Охереть! — тихо присвистывает он.       В ответ на прикосновение слышится слабый стон и хриплый вздох, после чего Марлин заходится кашлем, а потом открывает сонные глаза. Промаргивается и изумлённо смотрит на Чона, никак не ожидая его здесь увидеть.       — Э-э… — хрипло выдаёт ошарашенный Ким.       — Какая температура? — безо всяких приветствий спрашивает Чонгук.       — Тридцать девять и три вроде бы… — растерянно отвечает Тэ и вжимается в спальник.       — Поверить не могу, что ты так пофигистически относишься к собственному здоровью! — злится Чон. — Где градусник? — Он оглядывается.       — В чемодане есть ящик с медикаментами, — шепчет парень и изумлённо наблюдает, как Чонгук по-хозяйски раскрывает его и натыкается взглядом на аккуратно сложенные боксёры.       Вроде бы ничего особенного — трусы как трусы… но его лицо становится румянее процентов на двести. Гук с трудом берёт себя в руки и, найдя взглядом небольшой пластиковый ящичек, сразу цепляется как за спасательный круг. Внутренний натурал орёт: «Не смей разглядывать его нижнее бельё!»       Чон протягивает термометр и следит, как Тэхён размещает его под мышкой. Выглядел он и правда скверно: спутанная шевелюра тёмных кудрявых волос, излишне бледная кожа и болезненный блеск в глазах.       Отчего-то захотелось взять большое одеяло и укутать этого дурака.       Характерное пиканье оповещает, что уже можно взглянуть на результат. Тэ вынимает термометр, мельком смотрит на дисплей и сразу прячет его в недрах спальника.       — Какая? — спрашивает Чонгук.       — Всё в порядке, — сухо шелестит Марлин.       — Мне силой отнимать его у тебя? Что за детский сад? — вспыхивает Чон.       — Зачем ты пришёл? — Тэхён, как нахохлившийся птенец в гнезде, сидит и недоверчиво смотрит на парня.       Гук стоит и сверлит Кима прожигающим взглядом. Вся его поза не сулит ничего доброго, отчего у Тэ внутри нарастает какая-то непонятная паника.       — Беспокоился, — тихо бросает Чон и замечает, как в глазах Марлина загораются крохотные огоньки надежды.       — Всё хорошо. Я скоро оклемаюсь, да и лекарства есть… — Он снова заходится в приступе кашля.       — Нужно, чтобы тебя осмотрел врач.       — Это исключено. Моя страховка не распространяется на этот округ. У меня нет таких денег, — мотает головой Тэ.       — Господи! Вот за что мне всё это? — стонет Гук. — Дай термометр! — рыкает он.       — Нет.       — Видит бог, я этого не хотел! — Чонгук наклоняется и, нырнув рукой в тёплый спальник, пытается ухватить прибор, но получается коснуться кое-чего другого.       От неожиданности он округляет глаза и поспешно выдёргивает ладонь, чуть не потеряв равновесие. Несмотря на хреновое состояние, Марлин нарушает тишину хриплым смехом и закрывает лицо рукой.       — Прости, — хохочет Тэ буквально до слёз.       — Ты это специально, да? — вспыхивает Чон.       — Совсем нет, но твоё смущение того стоило! — Ким откидывается на спальник и протягивает термометр.       Чонгук подходит, чтобы его забрать, но невыносимый Марлин умудряется играть с ним даже в таком состоянии: он резко прячет прибор.       — Ну тебя на хер! — со злостью восклицает Гук. — Хотел как лучше… Идём, Пиксель! — Он присаживается, чтобы отвязать пса, но через несколько секунд чувствует ладонь на своём плече.       — Тридцать девять, — тихо говорит Тэ.       Чонгук оборачивается и смотрит на длинные обнажённые ноги и растянутый край выцветшей футболки, который едва прикрывает нижнее бельё. Поднимает взгляд и зависает на лице Марлина.       Удивительно…       Но даже в дерьмовом состоянии, сонный и слабый, он будто сошёл с картинки модного журнала!       — Когда ты последний раз принимал жаропонижающее? — спустя вечность интересуется Чон.       — Часов шесть назад, — неуверенно отвечает Ким.       — Одевайся, — не глядя бросает Гук и тянет пса за поводок. — Отведу тебя в медпункт.       — Я же сказал, что не нужно…       — Идти сам можешь? — Он поднимается и замирает. — Или на руках нести?       — В рыцари записался? — хмыкает Марлин.       — Прекрати отвечать вопросом на вопрос! Это невыносимо бесит!       — Прости. — Тэ опускает взгляд. — Идти смогу, наверное…       — Голова кружится?       — Немного.       — Ничего страшного: обопрёшься на меня, если что, — спокойно говорит Чонгук. — Жду тебя снаружи. — Он поспешно выходит и впервые ловит себя на мысли, что с удовольствием сейчас бы закурил.       Руки безбожно трясутся, хотя причин для чрезмерного волнения нет. Но рядом с этим человеком всё идёт наперекосяк, а реакция собственного тела охренеть как напрягает. Пикс будто считывает тревожное настроение хозяина и преданно бежит, прижимаясь к ноге. Натянув на себя спортивные штаны и зелёную толстовку, Тэхён выбирается из палатки довольно быстро, покорно и устало ожидая дальнейших указаний.       Чонгук глядит на него несколько секунд, а потом просто берёт за руку и утягивает за собой в сторону тренировочного центра. Тэ в полном смятении смотрит на собственную ладонь, которую крепко сжимают чужие пальцы, и глупо улыбается.       Ради такого и заболеть можно…       В главном здании всегда есть дежурный врач, потому что травмы среди сёрферов случаются довольно часто. Когда в помещение заглядывает Чонгук, поприветствовав доктора, Марлин позади него едва не сползает по стене от слабости. Путь от кемпинга до тренировочного центра отнял у него все силы. Перед глазами плывёт, а ноги предательски подкашиваются. Он что-то пытается сказать и хватает Чона за рукав.       А дальше — темнота…       Гук еле успел его подхватить, ошарашенно глядя на бледного парня.       — Да твою ж ма-ать! — ругается он, затаскивая Кима в кабинет.       Когда Тэхён открывает глаза, то не сразу вспоминает, как вообще тут оказался. Перед ним то и дело маячит встревоженное лицо Чонгука и доктора, который набирает лекарство в шприц.       — О нет! Только не укол! — жалобно пищит Тэ, впервые вызвав у Гука неподдельную улыбку.       — Трусишка, — усмехается Чон.       — После него сразу полегчает. — Мягкий голос медика должен внушать доверие, но не тут-то было. — Перевернитесь на живот.       — Ни за что! — Тэхён в панике смотрит на Чонгука и ищет в нём спасение.       — Ты серьёзно? — Чон прыскает в кулак. — Грозный Марлин боится уколов?       Но, глядя на реакцию Кима, он неожиданно хмурится и останавливает врача рукой. Тэхён был и без того бледный и слабый, а тут у него случилась самая настоящая паническая атака. Он жадно хватает ртом воздух, смотрит стеклянными глазами куда-то в сторону, отчаянно мотая головой, и беззвучно шевелит губами. А всё потому, что в его памяти неожиданно всплывает фраза из детства: «Возьми его в руку… Не бойся. Будь хорошим мальчиком! А не то я сделаю тебе укол от неповиновения!» Слёзы сами собой заполняют глаза и катятся по щекам. Ему стыдно за реакцию, но совладать с собой никак не получается.       — Пожалуйста, оставьте нас ненадолго, — просит Чонгук, умоляюще глядя на доктора.       — Хорошо, — недовольно говорит мужчина и покидает помещение.       — Эй! Посмотри на меня, — шепчет Чон, коснувшись чужого подбородка.       Видеть красивого и самоуверенного Марлина в таком состоянии было слишком шокирующе. Он отчего-то понял почти сразу, что дело здесь было вовсе не в банальном страхе перед уколами. Руки сами притягивают его к себе и заключают в крепкие объятия. Пальцы гладят сначала спину, а затем и курчавый затылок, утопая в мягкой копне волос.       Бережно и нежно.       Чонгук и сам в шоке откуда в нём столько чувств, разом проснувшихся к совершенно постороннему человеку. Но его хочется защитить от всего мира, даже если в этом нет никакой нужды.       — Всё хорошо, — тихо говорит он. — Слышишь? Не хочешь укол, значит, на хрен… Просто температура у тебя скакнула ещё выше, поэтому мы и перепугались.       — Можно катетер в вену, — отзывается Тэ. — Только не в задницу.       — Бережёшь как зеницу ока? — Чонгук пытается шутить, но выходит не очень, потому что Ким продолжает молчать и шмыгает носом.       Тэхён настолько глубоко запечатал в себе все детские страхи и боль, что сейчас для него реакция собственного организма стала полной неожиданностью. А то, каким он предстал перед человеком, который ему так сильно нравился, вгоняло в окончательную тоску. Но эти объятия Чона обволакивали и дарили непередаваемое ощущение умиротворения. Марлин утыкается лбом ему в плечо и обнимает в ответ.       — Прости, что так опозорился… — всхлипывает он.       — Всё нормально. Я тоже терпеть не могу уколы, — успокаивает Гук.       — Дело совсем не в них, — шепчет Тэ.       — Знаю. Если захочешь, то расскажешь чуть позже. Пока нужно решить, как сбить температуру, а ещё — назначить лечение. Пойду спрошу про катетер.       — Хорошо, спасибо. — Тэхён нехотя отпускает его и провожает взглядом, а потом прячет лицо в ладонях и судорожно всхлипывает. — Гори в аду, грëбаный Райан!       Когда доктор возвращается вместе с Чонгуком, Ким, подтянув ноги к груди, лежит на кушетке и виновато смотрит на них.       — Я в порядке, правда! — говорит он.       — Вот рецепт на лекарства и схема, как их принимать. Строго в такой последовательности и никак иначе, ясно? Если станет хуже, вызывайте скорую. И загляните ко мне через пару дней: нужно послушать лёгкие. — Он протягивает листок.       — Благодарю, — кивает Ким.       — В таком состоянии нежелательно спать в палатке, поэтому если есть возможность пожить несколько дней в гостинице или где-то ещё, то было бы здорово.       — Все отели под завязку, да и денег у меня на это не хватит, — мотает головой он. — У меня нормальный спальник…       — Выпей это и полежи здесь. Я подожду, когда спадёт жар. — Чон протягивает капсулу и стакан воды.       Они покидают здание администрации спустя сорок минут, и Тэхён мечтает лишь об одном — принять горизонтальное положение и закрыть глаза… Он тяжело дышит и удивлённо вздрагивает, когда на его талию ложится чужая ладонь.       — Обопрись на меня, — мягко просит Чонгук и, когда Тэ послушно это делает, уходит в совершенно другом направлении от кемпинга.       — Куда ты меня ведёшь? — удивляется Марлин.       — Дойдём до дороги и вызовем такси.       — Зачем?       — Пока ты в таком состоянии, в палатке я тебя не оставлю.       — В смысле? И что ты предлагаешь?       — Отвезу тебя к себе, — говорит Гук и сам не верит, что это сказал.       — Прекращай, Чонгук! Ты не должен…       — Это ты, уважаемый Марлин, вчера не должен был лезть в воду! А теперь слушай меня и помалкивай. В аптеку зайдём возле моего дома.       Мысль о том, что он окажется в квартире Чонгука, не давала покоя, а глупая улыбка не сползала со смущённого лица, пока они медленно шли к дороге. Пиксель то убегал вперёд на допустимое поводком расстояние, то возвращался, поглядывая на хозяина.       — Если станет херово, не терпи, пожалуйста. Говори сразу, — просит Гук.       — После жаропонижающего мне гораздо легче, правда.       — Ладно… Поверю на слово.

***

      — Я же даже не предупредил Купера, — спохватывается Тэхён, когда они, закупив лекарства, выходят из аптеки.       — Да пошёл он! — Чонгук откровенно злится на Уилсон, который бросил Тэ одного в таком состоянии. — Друг, называется!       — Он не особо был в курсе, что со мной. Думал, что ничего серьёзного, — всячески пытается его оправдать Ким.       — Да похуй вообще, что он там думал! Достаточно было потрогать твой лоб!       Тэхён искоса поглядывает на Чонгука, у которого от негодования раздуваются ноздри. Осознание, что этот человек так за него переживал, невероятно грело душу.       — Не все такие заботливые, — тихо добавляет Марлин и прячет улыбку.       В квартире Чона пахнет как-то по-особенному. Ким всегда уделяет большое внимание ароматам; и когда он попадает к кому-то в дом, то с интересом принюхивается. Маленький коридор плавно перетекает в кухню, а чуть дальше виднеется ещё дверь, ведущая в спальню. Ким замирает, глядя на парня, который в этот момент снимал с Пикселя ошейник, и в панике пытается сообразить, что тот задумал.       — У тебя всего одна комната? — уточняет он.       — Да, уж простите, что не королевские хоромы, — усмехается Чон.       — Для чего это всё, Чонгук?       — Ты заболел, а я просто пытаюсь помочь.       — А ничего, что мы главные соперники? И тебе на руку, если я ослабну к чемпионату.       — Оставим факт соперничества до соревнований. Я устал про это думать, ясно? И тебе не советую.       — Тогда в качестве кого я здесь? — допытывается Марлин.       — А тебе непременно нужен официальный статус? — цокает Гук.       — Не знаю, но я ничего не понимаю…       — Я, по правде, тоже. Так что разувайся. Выдам чистую пижаму — и ложись спать.       — А ты?       — Не надейся, что всю ночь буду сторожить твой сон.       Тэхён нерешительно кивает и с благодарностью принимает простой комплект, состоящий из футболки и хлопковых шорт серого цвета. Он закрывается в ванной и умывается прохладной водой, а потом переодевается, попутно рассматривая содержимое полочек. Всё невероятно аскетично, но очень соответствует сдержанному образу Чонгука.       Марлин выходит и оглядывается, а потом слышит:       — Иди сюда, я уже постелил!       Ким направляется в комнату, где большая двуспальная кровать занимает основную часть помещения. Помимо этого, здесь есть высокий комод, кресло и круглый столик, а у окна располагается просторная лежанка для Пикселя.       — А где будешь спать ты? — Тэ сейчас совсем не похож на того коварного обольстителя, которым был ранее. Парень растерянно смотрит на Чонгука и снова переводит взгляд на постель.       — Никакого благородства от меня не жди. Кровать одна — тут без вариантов, — буднично говорит он, хотя у самого от волнения внутри поджилки трясутся.       — Вместе, значит? — поражённо уточняет Ким, пока сердце ухает от мысли, что это действительно так.       — Угу… Сейчас принесу лекарства, — говорит Чон и уходит, а Марлин осторожно садится на край кровати и не знает, куда себя деть.       Когда оба наконец укладываются, в комнате повисает звенящая тишина. В лунном свете Тэхёну отлично виден профиль Чонгука: парень лежит на спине и пытается справиться с внутренним мандражем.       — Если ты будешь так на меня пялиться, я никогда не усну, — не глядя на него, говорит Гук.       — Прости… — вздыхает Ким. — У меня ощущение, что я до сих пор сплю.       — Ага, наркоманские сны — наше всё! — усмехается тот.       — Спасибо, Чонгук.       — Не за что.       — Нет, есть за что! Ты не обязан был всё это делать.       — Я похож на человека, который будет делать что-то против своей воли?       — Пытаюсь понять почему, — озадаченно тянет Тэ.       — Не стоит. На это нет ответа даже у меня, — произносит Гук и неуверенно добавляет: — Пока что…       Тэхён ошеломлённо прокручивает в голове всё произошедшее и долго ворочается, пытаясь найти удобное положение.       — Чонгук? — снова шепчет он.       — Мм?       — Хотел предупредить, что во сне могу непроизвольно обнять. Это не поддаётся моему контролю, но ты смело меня отпихивай, если что.       Чон молчит неприлично долго, отчего Тэхёну уже начинает казаться, будто он вовсе не услышал его и давно уснул, но потом парень всё же шёпотом произносит:       — Если это поможет тебе выздороветь, обнимай…       Ким затихает и улыбается в потолок, как счастливый идиот, сорвавший свой главный джекпот.

***

Австралия, Сидней, 2022 год

      Расставание — это маленькая смерть. Тем более если это разлука с лучшим другом, в которого ты, к несчастью, умудрился влюбиться. Стойкое ощущение безвыходности не покидало Хёнджина уже не первую неделю. И совсем ничего не помогало. Хван пытался переключиться на девушек хотя бы ради того, чтобы проверить, насколько он гомосексуал в процентом соотношении.       Результат вообще не обрадовал.       Ни одна знакомая красотка не вызвала в нём ни малейшего желания замутить с ней, что уж говорить про попытки поцеловать или переспать. Хван долго анализировал события последних лет и вдруг понял, что раньше такой проблемы не испытывал. Ровно до того момента, пока не стал подолгу заглядываться на чувственные губы Феликса, представляя, как коснётся их своими. И чем больше про это думал, тем сильнее возбуждался.       Сначала это пугало, но внутри будто что-то изменилось — и остановить этот процесс уже было ему не под силу. Он прекрасно осознавал, что Ликс будет в ужасе, если чувства вскроются, поэтому тщательно скрывал собственные эмоции и неумолимое влечение к другу.       В определённый момент Хван даже попытался начать отношения с парнем, с которым познакомился в одном из клубов. Но ощутил жуткое отвращение уже на этапе предварительных ласк и обычных поцелуев.       Это снова заставило начать копаться в себе.       Хёнджину понадобилось два года для того, чтобы полностью принять в себе глобальные перемены и осознать простую вещь: без настоящих чувств ему всё это на хрен не упёрлось. А он дорожил только одним человеком, которого сразу потеряет, если признается.       Безответная любовь всегда ранит в самое сердце. А когда это близкий, практически твой соулмейт, то делает больнее в сотни раз. Ты теряешь одновременно и того и другого, не имея представления о том, как найти выход из этой ситуации.       Зная Феликса, Хёнджин прекрасно понимал, что тот просто не сможет делать вид, будто ничего не произошло. Больше не получится вести себя как ни в чём не бывало, спать в одной кровати и есть из одной тарелки. В такие особо ценные для Джина моменты он представлял будто они пара. Отчаянно фантазировал и прятал всё это глубоко в себе. И просто продолжать дружить Ликс тоже не сможет: постоянно будет думать о чувствах Хвана.       Это был какой-то замкнутый круг.       И выходом было полностью разорвать общение.       Но как это осуществить, когда всегда видишь его в университете? Даже чаще, чем обычно. Будто сама судьба сталкивала их в коридорах и в совершенно неожиданных местах. И при этом нужно было делать равнодушное лицо, потому что так правильно…       Так быстрее забудется и переболит.       Наверное…       Сильно усложнял и тот факт, что их родители очень тесно дружили и часто виделись. И если раньше парни с удовольствием вместе с ними проводили время за ужином, а потом уходили к себе, то теперь отказывались встречаться.       Материнские сердца болели за сыновей, которые никак не могли справиться с этой ситуацией. Женщины пытались хоть как-то помочь. Ханна в очередной раз решила поговорить с сыном, чтобы прощупать почву.       — Как дела в университете? — спросила она, когда Хёнджин уселся за стол.       — Всё хорошо.       — А с Ликси? — Мама взглянула на измученное лицо сына и расстроилась ещё больше. — Без изменений?       — О каких переменах ты говоришь? Мы теперь чужие люди. — Бесцветный голос звучал совсем печально.       — Это ты так решил? — прищурившись, спросила женщина.       — Такие вещи работают в двустороннем порядке, — с тихим вздохом произнёс Джин.       — Он скучает по тебе!       — Мне тоже плохо без него. Но я уже предлагал сделать вид, будто ничего не было, и это оказалось невозможно. Мы всё время будем возвращаться к этой теме, если не на словах, так мысленно. И пропасть между нами теперь размером с Тасманово море, — с грустью сказал парень.       — Прошло уже достаточно времени. Не думаешь, что можно было бы встретиться и хотя бы поговорить? — предложила она.       — Чтобы вернуться к тому, с чего всё и оборвалось? От этой встречи будет ещё больнее, будто рану ножом ковырять.       — А если он тоже что-то чувствует, но пока не догадывается об этом?       — Исключено. — Он поднял взгляд на маму. — Погоди! Или ты знаешь что-то такое, что неизвестно мне?       — Ничего особенного. Я просто говорила с мамой Феликса, и она тоже считает, что там всё неоднозначно.       — Хочешь сказать, что у меня есть шанс?       — Я не буду тебя обнадёживать, но вы оба страдаете, и это очевидно.       — Но у меня безответная любовь, а у него просто тоска по лучшему другу.       — Когда твой отец начал за мной ухаживать, я очень долго его отвергала. Почти три года он не сдавался и продолжал меня добиваться. В итоге мы вместе уже больше двадцати лет и невероятно счастливы, — намекнула Ханна.       — Мам, но мы оба парни, ты немного путаешь…       — Думаешь, меня греет мысль, что мой сын оказался гомосексуалом? Меньше всего я хотела такого исхода, но если для тебя это единственный способ быть счастливым по-настоящему, то приму абсолютно любое твоё решение.       — А что говорит мама Феликса? — поинтересовался Хёнджин.       — У неё был шок, когда она узнала. Но сейчас уже успокоилась и готова помочь, если это необходимо.       — Но как? — Он оказался в полном замешательстве.       — Устроим встречу наедине. То, что вам нужно хотя бы поговорить, — это очевидно.       — Где именно?       — Ликси сюда не заманишь ни под каким предлогом, так что придётся тебе приехать к нему. А мы подождём здесь столько, сколько потребуется.       — Думаешь, из этого что-то может получиться? Я не совсем уверен… — Парень сидел и судорожно соображал, стоит ли всё это затевать.       — Не попробуешь — не узнаешь. Так? — Женщина хитро подмигнула. — И купи ему что-то в подарок: скоро день вашего знакомства.       — Ты помнишь нашу дату? — удивился парень. — Даже я забыл!       — Это несложно, потому что она совпадает и с нашей датой знакомства с семейством Ли, — с улыбкой отвечает Ханна.       — Это же пятница? — уточнил он.       — Верно.       — Хорошо. — Хёнджин поспешно поднялся из-за стола. — Спасибо, мам! — Он чмокнул её в щёку.       — Ты даже не доел! — рассмеялась женщина и удовлетворённо отметила, что видеть живой блеск в глазах сына было непередаваемо.       — Всё потом! — махнул Хван и, пулей взлетев по лестнице, скрылся в спальне.

***

      Выглянув из комнаты, Феликс наблюдал, как мама порхала туда-сюда, торопливо прихорашиваясь. Она надела красивое платье с клиновидной юбкой из тонкого шёлка василькового цвета и жемчужное ожерелье, которое ей подарил отец на прошлую годовщину.       — И куда это мы такие нарядные собрались? — с улыбкой спросил сын.       — К Хванам в гости, папа обещал приехать прямо туда с аэропорта, так что будем поздно.       Когда Феликс услышал знакомую фамилию, внутри болезненно ёкнуло, а с лица моментально сползла улыбка.       — Ясно. Хорошо вам повеселиться! — с грустью произнёс Ликс.       — Не скучай, милый… А лучше сходи куда-нибудь и развейся! — предложила она, заранее прощупывая почву.       — У меня завал с учёбой: скоро экзамены, так что останусь дома, — вздохнул парень, скрываясь в своей комнате.       — Ужин будет на плите! — вдогонку крикнула мама, спускаясь по лестнице.       Так как никого не было, Феликс включил музыку погромче и забрался на кровать с ноутбуком. И вместо того чтобы готовиться к экзамену, он открыл папку с фотографиями и просматривал их одну за другой. С начала знакомства с Хёнджином снимков накопилось столько, что не сосчитать. Парни буквально взрослели вместе. Множество душевных моментов их связывало, но теперь всё это можно было назвать одним печальным словом — воспоминания.       Потому что прошлое есть, а настоящего и будущего — нет.       И ощущение такое, что ты не просто поссорился с близким человеком, а будто его похоронил.       Ликс шмыгнул носом и принялся листать кадры, не замечая текущих по щекам слёз, которые капали ему на футболку. Когда мама спросила, что он чувствует, то это ввело его в ступор, а потом заставляло множество раз мысленно возвращаться к этому вопросу.       Что для него любовь?       Она же могла быть разной, и чувства к другу вполне имели право на существование. Просто здесь очень тонкая грань, которую нельзя было переступать, а у них вышло наоборот. Феликс осознал, что тоже её перешёл, когда начал представлять Джина с другими. И дикую ревность вызвали как раз мысли не о девушках-соперницах, а о парнях. Это откровенно удивило и даже напугало, но немного дало понимания, что, вероятнее всего, у него тоже были какие-то чувства.       От грустных мыслей его отвлёк звонок снизу. Феликс удивлённо посмотрел на часы, спустился по лестнице и, открыв первую дверь, заметил незваного гостя через стекло второй. Кого-кого, а увидеть Хвана на пороге своего дома он никак не ожидал.       — П-привет, — чуть заикаясь, прошептал Ли.       Хёнджин уставился на заплаканного Ликси и без приглашения шагнул через порог.       — Что случилось? — встревоженно спросил парень.       — Джин… — Слёзы снова предательски хлынули из глаз.       — Тебя кто-то обидел? Итан? — Хван закрыл за собой вторую дверь и повернулся к другу.       — Нет, просто я… — Он утирал слёзы и качал головой.       — Ликс, не плачь, пожалуйста! Объясни, что произошло.       — Я так по тебе скучал… Господи, ты просто не представляешь насколько! — Ли неожиданно обнял друга, вцепившись в его рубашку. — Пожалуйста, не уходи!       Хёнджин изумлённо прижал его к себе и осторожно коснулся губами светлой макушки. Вдохнул его запах и впервые за много дней счастливо улыбнулся.