На одной волне

Австралия, Беллс-Бич, Виктория, 2002 год

      В салоне автомобиля царит полумрак и играет тихая музыка. Ехать до дома Чонгука от силы минут семь, но когда такси трогается, то Тэхён сразу же берёт ладонь парня и подносит к губам. Так ласково, что у Чона внутри всё заходится от сладкой истомы. Целует запястье и снова трётся щекой, с наслаждением чувствуя, как чужие пальцы ныряют в густые волосы. И в каждом прикосновении столько нежности, что дыхание перехватывает.       Водитель изумлённо поглядывает в зеркало заднего вида, но тактично молчит, выруливая на перекрёсток. Чонгук перекидывает руку через плечо Марлина и, притянув Тэ к себе, утыкается носом в макушку. Вдыхает его собственный запах, к которому за это короткое время успел привыкнуть.       Пропитался насквозь.       И стал зависим, как грёбаный наркоман.       Когда Чон, отправив парня в кемпинг, вернулся домой, он с удивлением понял, что уже давно не чувствовал себя так одиноко. Поэтому сейчас, когда Тэхён вновь находится рядом, удовлетворение со смесью лёгкого мандража плещется где-то глубоко внутри, вызывая на лице счастливую улыбку. Будто Чонгук вернулся и забрал своё, принадлежащее одному ему. Ранее Гук не замечал за собой такого острого чувства собственничества, но с этим человеком всё было как в первый раз.       Таксист тормозит недалеко от дома и перекидывается с парнями парой слов, а потом провожает их долгим взглядом. Они крепко держались за руки и явно были не похожи на лучших друзей.       — Во дают прикурить! — присвистывает мужчина, трогается с места и громко матерится, когда чуть не вписывается в фонарный столб.       Для Чонгука каждое такое прилюдное проявление — огромный подвиг. Ему всё ещё неловко и страшно. Здесь его многие знают как опытного инструктора и порядочного парня. Живёт тихо, особо не устраивает вечеринок и всегда вежливо общается с соседями. Репутация идеальная. Но когда им навстречу попадается семейная пара, которая приветливо кивает Чону, он ещё крепче сжимает ладонь Тэ, будто желая доказать самому себе, что справится и с этим испытанием в виде удивлённых взглядов.       Тэхён ценит такие жесты, правда, вслух не озвучивает, но говорит глазами, купая в нежности лёгких взмахов ресниц и крохотных огоньков счастья, предназначенных лишь Чонгуку.       За этот взгляд Гук готов на многое.       Когда входят в квартиру, то не сразу включают свет. Слышится щелчок дверного замка и верхней задвижки. Чон никогда ею не пользовался, но сейчас решил перестраховаться. Не очень хотелось, чтобы Соён их снова застукала. Какими бы доверительными у него ни были отношения с сестрой, он всё же не готов делиться настолько сокровенным.       Ему и самому ещё необходимо время, чтобы всё переварить.       Тэхён жмётся к парню, тычется носом в поиске порции ласки и тихо сопит. Чонгук находит его губы и утягивает в долгий и дразнящий поцелуй. Когда это случилось в палатке, он и сообразить ничего не успел, потому что ощущения разом обрушились на него, утянув в водоворот безумия. Сейчас же всё было более осознанно, но тем не менее думать о последствиях до сих пор не хотелось.       Пожалуй, Чонгук ещё никогда не встречал такой манеры поцелуев: Марлин двигал губами, кружил языком и периодически мычал от наслаждения, и это было чертовски возбуждающе. Всё в этом человеке было настолько необычно, что он в который раз приятно удивился. Но ещё больше поражали собственные ощущения.       Ему хотелось продолжения.       Даже через страх и сомнения.       Желание отвечать взаимностью перекрывало всё остальное. Это стало невероятным открытием. Будто ты жил до этого вполсилы. Просто репетировал, баловался… а сейчас начиналось что-то настоящее и потрясающее.       — Почему ты вернулся за мной? — прервав поцелуй с громким чмоком, шепчет Тэхён.       В коридоре темно, и лишь серебристое свечение луны совсем немного проникает сюда из кухонного окна. Но этого достаточно, чтобы видеть очертания красивого лица и блеск карих глаз.       — Пока я шёл до кемпинга, раз за разом прокручивал в голове твои слова и действия, а потом собственную реакцию на них. Скажу честно: меня ещё никогда так ни от кого не коротило в эмоциональном плане. Безусловно, это цепляет, как бы я ни сопротивлялся. Поэтому вдруг понял, что должен попробовать. Времени осталось совсем немного, а мы тратим его на что-то пустое и совершенно ненужное. Решил, что поцелую и сразу всё пойму для себя.       — Появится ли отвращение? — усмехается Ким.       — И оно в том числе. Не стану скрывать, что во мне до сих пор много сомнений и опасений, но у меня нет возможности принимать всё это в себе месяцами. Потому что после чемпионата ты уедешь, а я так и останусь с неотвеченными вопросами и полной растерянностью. И может быть, буду корить себя ещё очень долго, оттого что у меня был шанс, но я его так и не использовал.       — Не жалеешь? — Чонгук замечает, как Тэ улыбается, когда задаёт этот вопрос слишком поспешно и нетерпеливо.       — Если бы жалел, не забрал бы тебя с собой. Кажется, ответ очевиден. — Он снова тянется к его губам, будто боится передумать.       Пиксель скулит под ногами и бьёт упругим хвостом по дверному косяку, нервно выстукивая собственный собачий ритм, который смешивается с биением двух выпрыгивающих из груди сердец.       Чонгук тянет Тэхёна на кухню, включает подсветку, чтобы не нарушать романтичную обстановку, и, как всегда делала его мама в детстве, касается губами чужого лба, чтобы проверить, нет ли температуры. Трогательное проявление заботы будоражит в Тэ что-то очень личное, затрагивающее внутреннего мальчика, изголодавшегося по таким мелочам.       Когда живёшь в окружении бесконечного равнодушия вкупе с агрессией, одиночество кажется единственным спасением. Это крохотный островок, на котором нет никого, кто бы мог обидеть, ранить или унизить.       И если Чонгук боролся с кризисом ориентации, то Тэхён просто до одури боялся полюбить и не получить взаимности. Сначала это казалось неким приключением, но после времени, проведённого вместе в этой квартире, всё изменилось: он вдруг понял, что привязывается всё сильнее.       А какое будущее может быть у отношений, которые должны закончиться меньше чем через месяц? Скорее всего, никакого… Но задавать лишние вопросы сейчас было неуместно, если он не хотел вновь всё испортить. Тэ прикрывает глаза и вздыхает, притянув парня за узкую талию.       — У нас и правда не так много времени, но я совершенно не знаю, что могу делать с тобой, а что — нет. Постоянно продумываю каждое слово и боюсь снова обидеть. Для меня это не просто увлечение или желание трахнуться. А ещё мне страшно…       — Неужели Марлин чего-то боится? — Чон пытается шутить, но сразу же хмурится, когда замечает взволнованный взгляд напротив.       — Кажется, моя кровь уже поменяла химический состав, Чонгук. Она буквально кипит внутри, и я не знаю, что с этим делать, — растерянно шепчет Тэ.       — Мы слишком много думаем и сомневаемся. Идём… — Он тянет его за собой в ванную и снова включает лишь подсветку из двух лампочек над зеркалом. Гладит нежную кожу лица, неотрывно глядя в глаза. — Мы просто примем душ и ляжем спать. Сегодня был насыщенный день.       — «Просто примем душ»? — удивлённо переспрашивает Марлин, будто здесь не он гомосексуал с опытом, а наоборот.       — Хочу увидеть твой пирсинг, — смущённо улыбнувшись, признаётся Чонгук. — Это не даёт мне покоя.       — Маленький извращенец! — смеётся Тэ. — Что, если я пошутил?       — Не-ет, ты бы не поступил так со мной! — притворно стонет Чон.       — Пирсинг, значит… — Тэхён кивает и снимает с себя толстовку, а затем — футболку.       — Этот я уже видел, — облизнув пересохшие губы, говорит Гук.       — Знаю. Но не трогал. — В глазах загорается некий азарт, после чего Ким хищно улыбается, останавливая Чона, который тянет руку, чтобы прикоснуться к соску. — Не так. Поцелуй!       Всего одно слово, но в Чонгуке будто что-то переключают, отчего дикое возбуждение не даёт здраво мыслить. Он неотрывно смотрит на маленькую штангу и, наклонившись, втягивает губами чужой сосок вместе с пирсингом. Сначала его действия были неуверенные, но от реакции Марлина окончательно сносит крышу, потому что тот обхватывает ладонями его голову и начинает дрожать.       — Запомни: это… моя самая эрогенная зона. — Осипший голос звучит слишком дразняще, как и фраза. — Ох… — Он выгибается навстречу, наблюдая, как Чон смещается вправо, к другому соску, не оставив его без внимания.       Гук никогда не любил у девушек пышную грудь, а предпочитал всё миниатюрное, будто где-то в глубине сознания у него были запрограммированы совершенно иные установки, которые активировали только сейчас. Он кружит языком и прикусывает сосок зубами, наслаждаясь глухими стонами Марлина. Но потом всё же отстраняется, уставившись на него совершенно безумными глазами.       Ким молча стягивает штаны и остаётся в одних боксерах, ткань которых оттопырена внушительным возбуждением. От волнения Чонгук готов сожрать собственную губу. Он неотрывно смотрит на чужой пах и понимает, что внизу живота всё скручивается от нестерпимого желания. Руки Тэхёна тянутся к нему и стягивают сначала верхнюю часть одежды, а затем — нижнюю, помогая вышагнуть из штанин. Тэ стоит перед ним на коленях и с вожделением скользит ладонями по упругим бёдрам, не сводя взгляда с чужой эрекции под боксерами.       Очевидно, что оба дико хотят друг друга, но раздеться догола мешает какое-то идиотское стеснение. Они ещё долго так стояли бы, если бы Чонгук не взял инициативу на себя и не протянул руку, чтобы настроить воду, а потом не щёлкнул выключателем на подсветке, погрузив комнату в полумрак. Сверху, почти под самым потолком, располагается небольшое прямоугольное окно, через которое в помещение попадает рассеянный луч от уличного фонаря. Этого оказывается достаточно, чтобы развеять всё смущение и одновременно стянуть боксеры.       Они встают под тёплые струи воды и тихо смеются.       — Мы как два идиота. — Тэхён едва не теряет равновесие, но его вовремя подхватывает сильная рука.       — Будто я член никогда не видел, — нервно хихикает Чонгук.       — Такой нет, — с гордостью сообщает Марлин. — Закрой глаза…       Чон, удивлённый настолько уверенным в себе Кимом, хочет что-то съязвить в ответ, но его рот затыкают поцелуем, а руку кладут на собственное возбуждение.       Он большой.       Горячий и пульсирующий.       Но трогать его оказалось чертовски приятно.       Чонгук проводит пальцами снизу вверх, чувствуя шёлк кожи и выпирающие венки, но пока не нащупывает никакого пирсинга.       — Обманул всё же, — обиженно хмыкает Гук.       — Языком, — обжигающе шепчет Тэхён. — Проверь ещё раз.       — Боже… — От такой просьбы или даже приказа у Чонгука мурашки по коже.       Он медленно опускается на колени и замирает в нерешительности. Внутри натурал в агонии бьётся о кафель, в то время как голубой лорд с наслаждением кивает и подталкивает к дальнейшим действиям.       Когда в твоей руке зажат чужой член, отступать уже нет смысла.       Да и не хочется.       Чонгук прикрывает глаза и неуверенно обхватывает головку губами, помогая ладонью. Прислушивается к ощущениям и буквально дуреет от глухого стона сверху.       — Языком, — хрипло просит Тэ. — П-проведи снизу до головки.       — Ох… — Чонгук шумно дышит, возбуждаясь ещё больше от такой откровенной просьбы. Делает как велено и чувствует кончиком металлический шарик. — Твою мать! Ты проколол уздечку?! — в шоке восклицает он.       — Было дело, — усмехается Марлин.       — Сумасшедший! — Чон тянет его на себя, вынуждая тоже опуститься на колени.       — Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сорваться, — медленно произносит Ким. — Не верю, что мы здесь и ты…       Но договорить ему не дают — затыкают жарким поцелуем. Руки сами скользят по сокровенным местам, сжимают кожу докрасна и ласкают до изнеможения.       Когда Чонгук предложил отправиться в ванную, то прекрасно понимал, чем это закончится. Но желание попробовать пересилило всё остальное.       Когда Тэхён согласился, никак не ожидал, что всё будет настолько откровенно и горячо. Они, как два незрячих, продвигались на ощупь друг к другу. Трогали, проверяли, прислушивались… а когда подстроились под ритм, толкаясь в чужие ладони, ванную заполнили жаркие стоны и сбившееся к чертям дыхание.       Чонгук кончает, чувствуя, как в руке пульсирует член Марлина. Его оргазм настолько бурный, что уже только от этого зрелища можно мгновенно излиться. И вроде бы они просто подрочили друг другу, но сердце отчего-то заходится в бешеном ритме, а под веками мелькают яркие вспышки. Тэхён шумно дышит, уложив голову на плечо Гука, и нежно гладит его по спине. Тёплая вода струится по коже, баюкает и обволакивает, окончательно смывая следы недавней эйфории.       — Это было охренительно, — пытаясь восстановить дыхание, шепчет Гук.       — Спасибо, что дал нам шанс. — Тэ приподнимает голову и тянется за поцелуем. Он буквально виснет на нём, чувствуя, как последние силы покидают его.       Они наспех обтираются, уходят в спальню и зарываются в ворохе одеял. Ещё долго целуются, но уже без налёта сумасшедшей страсти: они слегка лениво и размеренно смакуют каждое движение губ и языка, постепенно погружаясь в полную безмятежность. Марлин привычно жмётся к груди Чонгука, оплетает руками и ногами и почти проваливается в сон.       — Лекарства! — неожиданно вспоминает Гук, переполошив Тэ и Пикселя, который уже улёгся на любимой лежанке.       — Ох… не-ет! — разочарованно стонет Ким. — Может, ну их на хер?       — Да вот ещё! Ты и так должен был принять их в восемь часов, а сейчас уже два ночи! — Он выбирается из тёплого плена рук и ног и шлёпает на кухню за водой и таблетками, сверкнув в темноте аппетитным голым задом. Через минуту возвращается и протягивает две капсулы на ладони Тэхёну, взгляд которого то и дело падает на обнажённый пах Гука. — Член, что ли, никогда не видел? — усмехается парень, пытаясь сохранить невозмутимое лицо и скрыть смущение.       — Такой красивый — никогда… — тянет Тэ, смотря на Чонгука влюблёнными глазами.

***

      Чон просыпается от тихого поскуливания пса возле уха, смотрит на часы и вздыхает. Сам же приучил его к ранним подъёмам. Осторожно выбраться из кровати ни черта не получается: Тэхён лишь прижимается плотнее и что-то неразборчиво мычит.       — Спи. Я выгуляю Пикса и вернусь, — шепчет Чонгук и целует его в висок.       — Я могу сходить с тобой. — Марлин сонно трёт глаза.       — Нет, тебе нужно восстановить силы, даже не думай! — строго говорит Гук и открывает шкаф в поиске нижнего белья и других вещей.       Он торопливо одевается, шикнув на Пикселя, и оборачивается, чтобы напоследок взглянуть на Тэхёна. Парень уже сладко сопит, раскинувшись звездой на животе, и складывается впечатление, будто Ким всегда здесь и был. Чонгук улыбается от внезапно нахлынувшей нежности и тихонько выходит из спальни.       Возвращается через двадцать минут с бумажным пакетом, в котором лежит свежая выпечка к завтраку. Хочет сварить кофе, но в последний момент решает заглянуть и проверить Марлина. Он всё так же спит на животе, правда, одеяло сползло, открыв взору красивое тело и соблазнительный зад. Чонгук и представить не мог, что будет смотреть на мужчину в таком ключе. И не уверен, что у кого-то другого получилось бы вызвать хотя бы отдалённо схожие чувства.       Тэхён был действительно красив. Он сильно выделялся среди людей ещё и потому, что имел свой уникальный шарм. Гук прекрасно видел, как на него засматривались девушки, да и парни, поэтому сейчас в нём вновь проснулось чувство собственничества.       «Мой…»       Вдруг отчаянно захотелось спрятать его ото всех, окутать всего собой и никуда не отпускать. Такие сильные эмоции откровенно пугали.       Чонгук осторожно раздевается, ложится рядом и невесомо касается подушечками пальцев двух соблазнительных ямочек на пояснице. Вот так бесстыже рассматривать голого парня было за гранью его понимания, но тем не менее он делает это и по-настоящему наслаждается.       Губы нежно целуют предплечье, следуя к мочке уха. Тэхён приоткрывает глаза и расплывается в улыбке, сразу же перевернувшись набок. Трётся носом о чужой кончик и прячет лицо на груди Чонгука.       Хочется, чтобы время остановилось. Оставило наедине в этой спальне и дало возможность не считать дни до чемпионата, а по-настоящему насладиться друг другом. Хочется быть настолько близко, чтобы до нехватки кислорода в лёгких и дурацкой улыбки на лице. Хочется пропитаться этим человеком, запомнить каждый жест, взгляд, голос и привычки.       Просто до одури хочется…       — Я не знаю, как так вышло, но, кажется, с моим составом крови тоже не всё в порядке, — шепчет Чонгук, задумчиво перебирая тёмные волосы Тэ.       Услышав завуалированное признание, Марлин перестаёт дышать. Его распирает от счастья, но пока лучше не бросаться громкими фразами, чтобы не напугать. Он слушает биение чужого сердца и наслаждается долгожданным единением, а потом всё же приподнимает голову и смотрит Чонгуку в глаза. Ким замечает, что после этой ночи взгляд парня стал совершенно другим — более ласковым и спокойным. Будто человек перестал метаться и наконец определился.       — Куда ты? — удивлённо спрашивает Гук, наблюдая, как Тэхён выбирается из кровати.       — Сейчас вернусь, — бросает он и действительно возвращается через несколько минут. — Не люблю целоваться с нечищенными зубами, так что… — Ким всё же натягивает боксеры, чтобы не смущать парня наготой, и, сев на него сверху, обхватывает ладонями удивлённое лицо.       — Что ты задумал? — дёрнув бровями, любопытствует Чон.       — Хочу продолжить то, что мне снилось. — Марлин проводит языком по его нижней губе. — Кое-что очень горячее и пошлое.       — Звучит так, будто ты сейчас зажаришь меня на вертеле, — нервно усмехается Гук, возбуждаясь от чужих ягодиц, ёрзающих на его члене.       — Мой вертел, знаешь ли, жарит очень качественно. Но это точно не программа сегодняшнего утра. — Ким прекрасно понимает, что до настоящего секса они так быстро не дойдут, да и не хочется сильно спешить.       Начинает с шеи, вылизывая так жадно, что уже через пару минут Чонгук сдавленно стонет, вцепившись ему в плечи. Настойчивые поцелуи дарят губам немного страсти, а потом язык вновь скользит вниз, оставляя влажный след на коже от груди до самого пупка.       Чонгук удивляется тому, как точно Тэхён определяет его эрогенные зоны, возбуждая так филигранно, будто он гуру секса. Хотя Ким же сам говорил…       — Помнишь, ты спросил, в чём я лучший? — как будто прочитав его мысли, неожиданно спрашивает Тэ.       Чонгук ошалело сглатывает и кивает, не в силах произнести ни слова. Лишь наблюдает, как с него стягивают боксеры и стоящий колом член шлёпает по низу живота, оставив на нём влажный след от смазки.       — Сейчас узнаешь, — ехидно улыбаясь, произносит Тэхён и обхватывает длинными пальцами чужое возбуждение.       Чонгуку делали минеты, причём самые разные, даже до горлового как-то дошло, но чтобы вот так… У него темнеет в глазах, а колени начинают предательски дрожать от нежности, грубости и сумасшедшей страсти в одном флаконе. Оральный секс с парнем кардинально отличался от того, как ему до этого пытались доставить удовольствие девушки. А всё потому, что Тэхён совершенно точно знал, каким образом лучше ласкать головку языком и губами, как и где именно надавить, чтобы даже дыхание перехватывало, и какой темп оптимальный в ту или иную секунду.       Была у Чона одна особенность, которую он отчасти считал недостатком, а потому не сильно жаловал минеты. С их помощью парень просто не мог до конца расслабиться и кончить. Партнёрши старались изо всех сил, но всё было не то…       Но не в этом случае.       Не прошло и пяти минут, как он крупно задрожал и попытался отстраниться, но не тут-то было.       — Ни капли мимо, — рвано бросает Ким и заглатывает почти до конца.       — Да что ж ты делаешь… — Чонгук инстинктивно двигает бёдрами и изливается в горячий и податливый рот. — Тэх… хё-он! — Он задыхается от остроты ощущений и поджимает пальцы на ногах. — Боже!       Марлин продолжает кружить языком вокруг головки и вновь втягивает её губами. После оргазма там всё настолько чувствительное, что Чонгук вздрагивает от каждого прикосновения, как оголённый нерв. Стонет уже без стеснения и пьяно смотрит на парня, который в буквальном смысле сделал что-то невероятное.       — Я никогда так не кончал. — Осипший голос нарушает тишину. — Вообще считал, что оральный секс — это прелюдия, а тут… пиздец какой-то! — Чон нервно смеётся. — Ну что ты так на меня смотришь?       — Твои стоны и эмоции просто бесценны! — Тэхён подползает к нему и с довольной улыбкой ложится рядом.       — Я не могу отплатить тебе тем же. — Чон виновато смотрит на чужой стояк. — Боюсь, что на твоём фоне буду выглядеть сраным подростком с трясущимися руками.       — Если ты позволишь мне одну вольность, я сделаю всё сам, — немного поразмыслив, произносит Тэ.       — Э-э, смотря какую, — испуганно шепчет Чонгук.       — Не переживай: твоя задница останется целой и невредимой, — смеётся Ким и стягивает боксеры, демонстрируя внушительных размеров достоинство.       Он перекидывает ногу и оказывается стоящим на коленях практически перед лицом Чона. Тот в шоке моргает, глядя на два металлических шарика на головке, и судорожно сглатывает.       — Могу я кончить… э-э… тебе на лицо? — вежливо спрашивает Марлин.       Осталось только реверанс сделать.       Чонгук зажмуривается и обречённо кивает. Будто у него был выбор… Разве после такого минета он мог отказать в подобной мелочи?       «Кстати, и когда это стало для меня мелочью?» — охуевая от происходящего, думает парень.       Чонгук лежит с закрытыми глазами, слушая частое дыхание Тэхёна и характерные звуки трения ладони о кожу. Потом добавляются сдавленные стоны — и любопытство всё же побеждает. Гук бросает осторожный взгляд и замирает, уставившись на чужой член в двадцати сантиметрах от своего лица. Чон и сам не понимает, в какой момент берёт инициативу на себя. Он неожиданно накрывает рукой ладонь Тэ и подстраивается под ритм, раздразнивая подушечкой большого пальца влажную головку.       — Убери. Я сам, — хрипло просит Чонгук, наращивая темп.       Марлин удивлённо вскидывает брови и наклоняется, сделав упор ладонями в изголовье. Теперь он полностью во власти Чона, и это охренеть как заводит. Ему чертовски нравится, что тот в очередной раз переступает через свои внутренние преграды и пробует что-то новое. Его прикосновения вызывают дрожь по всему телу, а когда язык касается головки — Тэхён шумно выдыхает и скулит.       Чонгук ещё ночью в ванной понял, что от таких действий никакого отвращения нет, а наоборот — они до одури возбуждают. И тело Марлина реагирует на каждое его прикосновение, поэтому Гук окончательно смелеет и обхватывает член губами, позволив погрузиться почти наполовину.       — Твою мать! — прорычал Тэ, осторожно толкаясь внутрь. — И кто это там у нас подросток?       В ответ его ягодицу сжимают, а потом и вовсе звонко шлёпают, отчего Ким заводится ещё больше.       — Быстрее! — стонет он. — Да-а, как же хорошо! Чонгук-а!       Гук чувствует его подступающий оргазм и продолжает работать рукой, ощутив через мгновение горячие капли семени на лице и губах. Первый опыт явно удался. Он без стеснения облизывает головку и с упоением слушает череду нецензурных слов охеревающего Марлина.       Умываются вместе, полощут рты и постоянно смеются, толкая друг друга. Голые и невероятно счастливые. Целуются в ванной, после — в коридоре, затем — в спальне, когда заваливаются на кровать. Потом всё же одеваются и отправляются на кухню, чтобы наконец позавтракать, потому что животы жалобно урчат, требуя подкрепления.       — Одной спермой сыт не будешь, — говорит Тэ с набитым ртом.       — Вот уж точно. — Чонгук заливается смехом. — Ну и что ты со мной сделал? А?       — А я что? Ничего… — пожимая плечами, невинно произносит Тэхён, а у самого черти в глазах танцуют у ритуального костра, сжигая на хрен внутреннего натурала Чона.       — Если бы за вербовку в отряд гомосексуалов щедро платили, ты бы точно разбогател.       — Почему? Думаешь, я со всеми так общаюсь? — слегка обиженно говорит Тэ.       — Перед тобой невозможно устоять — вот что я имел в виду, — примирительно поясняет Чонгук.       — У меня есть ещё одна теория. — Он делает глоток чая и с умным лицом смотрит на Гука.       — Валяй, — обречённо машет Чон, наливая новую порцию кофе.       — Ты никогда не задумывался, почему мужчины занимаются анальным сексом? — Тэхён решает начать издалека.       — Как-то не приходилось, знаешь ли… — усмехается Гук. — Но если порассуждать, то, наверное, чтобы был полноценный половой акт?       — Ты думаешь, что удовольствие получает только тот, кто сверху? — с хитрой улыбкой интересуется Марлин.       — Я не понимаю, как можно кайфовать от долбёжки в задницу, — хохочет Чон. — Такое себе, знаешь ли.       — Есть гомосексуальные пары, которые обходятся лишь ртом и руками, но они столько теряют, — многозначительно тянет Тэ.       — Ну и на что ты намекаешь? — Чонгук в прямом смысле напрягает булки от волнения. — В чём теория-то?       — Как думаешь, почему природа наградила нас простатой? — Он загадочно улыбается, будто знает какую-то великую тайну.       — Насколько мне известно, это важная железа, которая отвечает за репродуктивную функцию, — с серьёзным видом произносит Гук.       — И всё? — склонив голову набок, уточняет Тэ.       — Я что, на экзамене? — вспыхивает Чон. — Не томи уже!       — Безусловно, она важна. Но ещё и сверхчувствительна, потому что там до хрена нервных окончаний. Наверняка ты слышал о массаже простаты, который делают для профилактики и улучшения мужского здоровья.       — Ну и? — Гук замирает с чашкой посреди кухни.       — Для чего она находится именно внутри? Можно же было расположить её где-то снаружи! Но нет же! Простата прячется там, поэтому анальный секс приятен не только тому, кто сверху. Сто-олько ощущений…       — Знаешь что? — Чонгук ставит чашку на стол. — К завуалированным признаниям через всевозможные теории Марлина я привыкну, но соблазнять меня подставить зад, расписывая прелести чувствительной простаты? Тэхён… даже не думай! — Он отчаянно мотает головой.       — Это просто пища для размышлений, — спокойно говорит Ким. — Ты и на теорию о бисексуальности фыркал. Ну и что? Выкусил? — смеётся он, наблюдая, как Чонгук обречённо закатывает глаза.       — Вот твою простату и проверю! — сразу же парирует Чон.       — У тебя ещё сперма на губах не обсохла, а ты уже захотел трахнуться? Ай-яй-яй, Чонгук-и! — цокает Тэхён, распаляя парня всё больше.       — Я и навалять могу за такое! — Он раздувает ноздри и воинственно смотрит на Марлина.       — Ну, попробуй! — Ким медленно поднимается со стула и, сорвавшись с места, пулей залетает в спальню.       Гук настигает его у кровати и заваливает лицом вниз, придавив собственным весом.       — Ну и где там у нас чувствительное место? — рычит он, схватив его за задницу.       — Я сдаюсь! А-а-а! — вопит Тэхён и брыкается изо всех сил.       Чонгук давно так не смеялся — до боли в скулах и выступивших слёз. И подумать не мог, что такая реальность вообще возможна в его размеренной жизни. Он переворачивает Марлина и впивается в рот, яростно терзая губы своими. И ему отвечают так пылко, что возбуждение вновь накрывает обоих.       Гук отстраняется и любуется красивым лицом, а потом невесомо целует в каждую родинку, которую успевает найти.       — Завтра уже начнутся тренировки, — с лёгкой грустью говорит он. — Но ты же не вернёшься в кемпинг?       — Только если ты сам меня прогонишь, — отвечает Тэ и обнимает за шею.       — Не дождёшься! — Гук звонко чмокает его в ухо и начинает щекотать.       Пиксель носится вокруг кровати и тревожно лает, откровенно не понимая, почему люди ведут себя как идиоты. В панике лижет им пятки и тянет зубами простыню, дёргая резкими рывками на себя, отчего парни смеются ещё больше.       Они провалялись в кровати весь день. Ели, спали в обнимку, болтали и бесконечно целовались, будто у них медовый месяц. К вечеру выгуляли пса и всё же решили выбраться на Беллс-Бич, чтобы немного развеяться. Народу было тьма, почти все столики заняты, поэтому пришлось расположиться у барной стойки.       — Ты пьёшь антибиотики, так что никакого алкоголя, — строго напоминает Гук, наблюдая, как Тэхён обиженно дует губы. — А я из солидарности не стану, — добавляет он и подмигивает.       Парни сидят, чуть склонившись друг к другу, и постоянно невзначай касаются то плеча, то колена или снимают невидимые пылинки с лица. На языке тела оба настолько очевидны, что это не укрылось от одной любопытной пары глаз.       Бонни Ли находится за дальним столиком в окружении подруг и неотрывно смотрит в сторону бара. Увиденное откровенно поражает и злит.       — Скажите, что мне это мерещится, — сквозь зубы цедит она.       — Что именно? — Одна из девушек поворачивается в ту сторону, куда она смотрит.       — Всегда такой сдержанный Чонгук сейчас светится, как будто он новогодняя ёлка, а этот Ким не отстаёт. Они выиграли в лотерею и решают, как потратить бабло? — со злостью шипит Бонни.       — Ну, может, у них просто настроение хорошее, — предполагает подруга.       — Посмотри внимательнее, как они себя ведут. Ничего не замечаешь? — настаивает на своём Ли.       — Да ну, брось! Быть этого не может! — поражённо качает головой девушка, наблюдая, как Тэхён поддевает указательным пальцем подбородок Чонгука, а тот зависает на нём влюблённым взглядом, будто заколдованный.       — Алло, Генри? — Бонни набирает номер отцовского помощника. — Можешь собрать мне всю информацию по одному парню? Очень надо, молю! Да-да, сейчас пришлю в сообщении все данные. — Она нажимает отбой.       Ли клацает кнопками, набирая текст:       «Ким Тэхён, Новый Южный Уэльс, профессиональный сёрфер, участник предстоящего чемпионата».       — Если этот сраный педик уведёт у меня из-под носа Чонгука, я его в порошок сотру! — в ярости говорит она, сверкая тёмными глазами.

***

      Следующим утром приходится вернуться к обычному режиму сёрферов: ранний подъём и бесконечные тренировки. Чонгук предлагает Тэхёну отлежаться ещё хотя бы денёк, но тот наотрез отказывается. До соревнований осталось всего ничего, поэтому нужно было навёрстывать упущенное время.       Они доходят до тренировочного центра и уединяются в раздевалке, пока никого нет. Тэхён прижимает его к стене и целует в шею, нырнув рукой под толстовку. Скользит ладонью по идеальному прессу и обхватывает пальцами правый сосок, слегка выкручивая.       — Запрещённые приёмчики! — стонет Гук. — Хочешь, чтобы наши стояки были видны в гидраках за километр?       — Не удержался, прости, — смеётся Марлин. — Пойду прогуляюсь до кемпинга и тоже переоденусь. Встретимся на пляже. — Он чмокает его несколько раз и ретируется, пока никто не увидел их нежности.       Чонгук провожает его взглядом влюблённого идиота и счастливо улыбается, насвистывая какую-то мелодию себе под нос. В таком состоянии его и обнаруживает Финли.       — У-у-у, — тянет друг. — Да ты крепко влип, чувак!       — И тебе недоброе утро! — бросает Чон. — Лучше подсоби мне.       Бёрнс помогает ему натянуть гидрокостюм и внимательно наблюдает за его действиями.       — Ты что, бухой? — спрашивает он.       — Что? С чего взял? — Чонгук замирает и удивлённо смотрит на него.       — Видел бы себя со стороны! Что за лихорадочный блеск в глазах? Ты под чем-то? — смеётся Финли. — Ходишь, как дебил, кругами и не знаешь, за что хвататься. Это новый титул голубого лорда так тебя испортил?       — Иди на хер! — беззлобно отмахивается Чон. — Я сегодня слишком добрый, так что тебе повезло.       — Нет, ну точно! Моего друга подменили! — причитает Бёрнс. — Верните нормального Чонгука!       — Вот приду после тренировки и пропишу тебе парочку хуков для профилактики! — схватив свой борд, говорит Чон.       — Ну-ну, шуруй давай! — смеётся парень.       Тэхён приходит на пляж, когда Чонгук уже маячит вдалеке на лайнапе. Он с гордостью ложится на любимый борд, радуясь, что теперь можно не скрываться, и гребёт руками, сокращая расстояние между ними. Сейчас время индивидуальных тренировок, поэтому в воде собираются одни профессионалы. Но каждый знает негласное правило сёрферов: уступать волну тому, кто опытнее. Правда, мало кто ожидает увидеть здесь Марлина. Кое-кто его даже узнаёт по шлему и очкам, тихо переговариваясь между собой. Когда подходит очередь Чонгука, он тепло кивает Тэхёну, отдав своё место, и с нетерпением принимается следить за каждым его движением. Не потому, что соперник, а потому, что было очень интересно увидеть его в деле.       Марлин разгоняется и с лёгкостью и изяществом ловит пик волны, будто на его ступнях и доске имелись невидимые магниты. Для него держать равновесие — совершенно несложно, по крайней мере, так кажется со стороны, но Чонгук точно знает, сколько нужно тренироваться, чтобы вот так непринуждённо скользить по воде.       Тэхён ловко заезжает на лип, резко разворачивает доску так, что её плавники вылетают в воздух, а потом соскальзывает, будто ловит пик заново. Вышло очень зрелищно, потому что борд Марлина был почти в вертикальном положении. Чонгук довольно кивает и чувствует, что в ближайшее время не он будет тренировать Тэхёна, а наоборот.       Ким и правда был великолепен.       И было чему поучиться у него.       Но зависти никакой не было, а скорее брала гордость, что этот человек так близко подпустил его и доверился. А ещё Ким настолько привязался, что всё утро грустил, пока они завтракали, и не сразу признался почему.       — Ну что такое? — допытывался Гук.       — Всё в порядке, — вздыхал Тэ, но был будто сам не свой.       — Я тебя не выпущу из квартиры, пока не скажешь! — грозился Чон, преградив ему путь. — Ты на что-то обижен?       — Обними меня, — неожиданно произнёс Марлин и прильнул к нему, прижимаясь всем телом. — И не отпускай. Никогда не отпускай меня, слышишь?       — Тэхён? — Такая перемена настроения немного пугала. — Ну что на тебя нашло?       — Мне кажется, что я сейчас нахожусь буквально на пике счастья. Со мной никогда такого не было, и от этого становится страшно.       — Но разве это плохо? — прошептал Гук, перебирая его пряди.       — Знаешь, это как в сёрфинге: можно взлететь высоко над волной, но всегда есть риск не устоять и разбиться. Только в воде я контролирую процесс, а здесь — нет.       — Я не дам тебе упасть. — Он обхватил его лицо ладонями и нежно поцеловал.       — Обещаешь? — В этот момент Тэхён казался особенно уязвимым.       Хотелось защитить и убедить, что бояться абсолютно нечего. Хотелось жить здесь и сейчас и не думать о том, что может произойти уже совсем скоро. Они не поднимали тему соревнований, не говорили о будущем и о том, что случится после окончания чемпионата. Не обсуждали, кто из них выиграет, а кто — нет… хотя каждый периодически думал об этом.       — Даю слово сёрфера, — со всей серьёзностью произнёс Чонгук.

***

Три дня спустя…

      Бонни сильно опаздывала на тренировку, а всё потому, что с утра у неё было важное дело, не терпящее отлагательств. Она приехала в офис отца к восьми часам, чем очень удивила сонного секретаря на ресепшене.       — Мистер Браун у себя? — без приветствий спрашивает она.       — Да, но он только приехал. Постойте, пока я сообщу! — засуетилась девушка, набирая внутренний номер.       — Не нужно: он меня ждёт. — Бонни машет на неё рукой и бесцеремонно входит в кабинет заместителя директора. — Генри, привет! — радостно говорит она и обнимает импозантного мужчину.       — Доброе утро, солнце! Выпьешь со мной кофе? — предлагает мистер Браун.       — Очень тороплюсь на тренировку. От офиса до пляжа не ближний свет! — извиняющимся тоном сообщает Ли.       — Ты что, решила заняться сёрфингом? — удивляется Генри.       — Мне нравится один парень, а тренировки лишь предлог, — признаётся девушка. — Ты сделал то, о чём я просила?       — Сделал, но не уверен, что это хорошая идея. Обещай, что распространять такое не станешь: за это могут и засудить.       — Кого? Меня? — смеётся она. — Пусть сначала найдут!       — Какая же ты коварная! — поражённо тянет Генри. — Держи, но меня в это не впутывай! — Он протягивает ей бумажный конверт.       — Спасибо, дорогой! Можешь быть уверен, что это останется в стенах твоего кабинета.       Мистер Браун коротко кивает и задумчиво провожает покидающую помещение девушку.       — Вся в отца… — тянет он и обречённо качает головой.       Бонни садится в такси, нетерпеливо распечатывает конверт и вытаскивает оттуда местную газету из Нового Южного Уэльса. Пролистывает пару страниц и смотрит на фотографию довольно симпатичного мужчины и молодого парня рядом с ним.       Заголовок более чем кричащий:       «Харви Пит и его любимчик Марлин. Какие отношения их связывают?»       Девушка удовлетворённо улыбается и кивает себе.       — Думаю, Чонгуку будет очень интересно взглянуть на эту статью…