На одной волне

Австралия, Беллс-Бич, Виктория, 2002 год

      В искусственной коме Тэхёна продержали двое суток, а когда стали выводить из этого состояния, процесс слишком затянулся. Дни сливались воедино, превращаясь в недели томительного ожидания. Тэ постоянно спал и был очень слаб. К нему не пускали никого, кроме Харви, потому что именно тренер оформлял парню страховку и был доверенным лицом вместо родственников. Он же и сообщал остальным редкие новости о самочувствии Марлина.       Как пояснили врачи, медикаментозный сон был необходим из-за последствий черепно-мозговой травмы, длительной асфиксии и перелома шейных позвонков. Потребовалась не одна операция нейрохирургов, но прогнозов никто не давал, а от постоянного состояния тревоги и полной неизвестности все просто медленно сходили с ума…       То, что Ким вообще выжил, было самым настоящим чудом, а какими будут последствия — покажет только время. Чонгук появлялся в больнице почти ежедневно, хотя прекрасно знал, что к Тэ его не пустят, но он просто не мог не приезжать. Иногда подолгу сидел в зале ожидания и молча уходил, потому что никаких изменений не происходило, а порой сталкивался в коридоре с Харви и глядел на него побитым псом. Конечно, Гук винил себя во всём случившемся и буквально сжирал изнутри, особенно после тяжёлого разговора с мистером Питом в одну из последних встреч. Как-то мужчина кивнул и попросил пройти с ним на балкон больничного здания. Он закурил и молчал какое-то время, а потом повернулся к Чону.       — Во-первых, я хотел бы поблагодарить тебя за то, что вытащил его. Думаю, если бы не ты, спасатели бы не успели, — тихо говорил тренер. — А во-вторых… хочу быть честным, поэтому ты должен понимать, что, как только Тэхёну станет лучше, его переправят в другую клинику. Не тешь себя ложными надеждами и перестань приходить.       — Как вы представляете себе это? Просто отступить? Бросить его? — задыхаясь от возмущения, сразу же произнёс Гук.       — Ты сделал это несколько раньше. — Мужчина хотел добавить сарказма в интонацию, но всё равно вышло как-то горько.       — К сожалению, я обычный человек, которому тоже свойственно заблуждаться. Когда Тэхён только приехал в Викторию, то скрывал, что он и есть Марлин. То есть изначально наше общение началось с обмана, понимаете? И вскрылось это не потому, что Тэ, весь такой замечательный, пришёл и рассказал мне правду. Я догадался сам и прижал его! И прошло слишком мало времени для возникновения полного доверия между нами. Скажу, что всё произошло слишком стремительно и со мной ранее ничего такого не случалось, чтобы я мог адекватно оценивать обстановку и поступок другого человека. Да, я поддался эмоциям, но уж слишком правдоподобно всё было! И, зная связи мистера Ли, был уверен, что информация достоверная! К тому же почти все не по наслышке знают о вашей ориентации, а тут любимчик, лучший ученик… Тэхён и сам говорил, что вы помогли ему с принятием себя. У меня в голове сложилась неверная картинка. Признаю, что эта ошибка стала фатальной, и не снимаю с себя вины, но мне не всё равно и никогда не было! — чересчур эмоционально произнёс Чонгук.       — Я сейчас скажу тебе одну очень неприятную вещь. Но постарайся понять правильно и не психовать. — Он начал издалека, чем ещё больше напряг собеседника. — Не знаю, насколько вы были близки в отношениях и был ли Тэхён откровенен с тобой, но детство у него просто ужасное. Отсюда проблемы психологического характера, которые аукнулись много позже в виде вспышек панических атак. Иной раз таких мощных, что приходилось прибегать к медицинской помощи. Тэ не так силён, каким хочет казаться окружающим.       — Он говорил мне про отчима, — кивнул Чон.       — А рассказывал про то, что этот мудак совращал его в двенадцатилетнем возрасте?! Что чуть не изнасиловал его и к херам сломал парню психику?! — излишне громко воскликнул мужчина и сжал руки, стараясь справиться с внутренней ненавистью к Райану.       — Очень поверхностно… — едва слышно произнёс Чонгук, чувствуя, как от ужаса леденели кончики пальцев.       — Так вот, возвращаясь к его паническим атакам, хочу сказать, что мы с ним очень долго шли к стадии ремиссии. Два грёбаных года у него было затишье, пока он не повстречал тебя! И когда ты наговорил ему всякого дерьма на пляже, как думаешь, в каком состоянии я его нашёл? — Мужчина старался говорить спокойно, но выходило откровенно хреново.       — Мне очень жаль, что всё так вышло! Я же не знал! — Чон кусал губы и судорожно вздыхал, медленно осмысливая услышанное.       — Его накрыло так, что нам пришлось вызвать скорую. А потом случился этот поход на вечеринку, где он увидел тебя с той девицей в постели. Ты хоть понимаешь, что окончательно добил его?! — воскликнул Харви. — Я же не просто так забрал его из кемпинга! А хотел оградить от любых волнений, потому что сёрфинг — это не в шахматы сыграть! Там нужен полный контроль над собой и стихией, максимальная концентрация! И я никогда себе не прощу, что послушал Тэхёна и позволил ему выступить в таком состоянии. Нужно было запретить на хрен!       — Я виноват… — Слёзы застыли в глазах. — Знаю, что всё из-за меня. Но ничего у меня не было с этой Бонни! Она меня подставила! Я хотел встретиться там с Тэхёном, но мне что-то подсыпали в алкоголь! Не спал я с ней! — выпалил Чонгук на одном дыхании. — Я бы никогда так не поступил с ним, даже если бы вся эта информация о вас оказалась правдой…       — Стечение обстоятельств сыграло с вами злую шутку, — горько усмехнулся тренер.       — Нужно было дать мне поговорить с ним в тот вечер накануне закрытия чемпионата! Я нашёл бы верные слова и смог бы убедить!       — Ты же понимаешь, что Марлин упал не просто так? — Харви осознавал, что этими фразами лишь добивал парня, но не мог остановиться. В первую очередь он злился на себя, что вообще допустил такое. Но и на этого Чона злился ничуть не меньше, потому что не случись этой встречи — всё было бы иначе. В этом мужчина был абсолютно уверен.       — Это был приступ? — растерянно прошептал Гук.       — Уверен, что да. И результат ты видишь. — Мистер Пит опёрся на парапет и, задрав голову, посмотрел на ясное голубое небо. — Всё, что связано с тобой, — это один сплошной стресс для Тэхёна. Ему сейчас нужно восстанавливаться и набираться сил, а ты как ходячий триггер.       — Я люблю его… — прозвучало на грани слышимости.       — Тогда отпусти. Это не твоя история, так что не будь эгоистом, — холодно произнёс Харви.       — В вас говорит собственник, — начал Чон, но сразу же осёкся, когда встретился с волевым взглядом собеседника.       — Во мне говорит тот, кто хочет защитить этого парня от всего внешнего дерьма, которое его убивает. Ты же видишь, что он не такой, как все, а с особым взглядом на мир! Ему рядом нужен совсем другой человек.       — Например, вы? — вспыхивает Чонгук.       — Нет, я слишком стар для Тэхёна. Да и меня воспринимают исключительно как друга и отчасти отца. Тот единственный поцелуй был отчаянным шагом, о котором Тэ сразу же пожалел, да и вообще он растерялся из-за моей ответной реакции, — откровенно признался мистер Пит. — Ему нужен тот, кто даст надёжную опору и всегда будет трезво оценивать ситуацию. О тебе я такого сказать не могу, так что просто прошу оставить его в покое.       — Вы предлагаете мне невозможное, — дрожащим голосом ответил Гук.       — Я всего лишь прошу перестать думать о своих желаниях. Возможно, спустя время ты будешь вспоминать об этом как о неудачном эксперименте в сексуальном плане.       — Да при чём тут вообще секс? Разве в нём дело? — вспыхнул Чон.       — Тэхён говорил, что ты никогда раньше не имел отношений с парнями…       — Да? А что он ещё говорил? — Волна возмущения затапливала остатки разума. — Как трахнул меня накануне ссоры, тоже рассказал?       — Боже, ты бы видел себя со стороны. — Тренер закатил глаза и обречённо вздохнул. — Вспыхиваешь, как порох! Вот об этом я тебе и пытаюсь сказать. Твоя незрелость и невозможность держать себя в руках погубит его!       Чонгук зажмурился и мысленно считал до десяти, чтобы немного успокоиться. С этим Харви говорить было очень и очень непросто. Он будто насквозь его видел, и на каждый выпад в обратку прилетало в два раза больше. И словесно парировать становилось сложнее с каждой минутой.       — Я научусь. Ради него я смогу изменить в себе эти качества, — спустя минуту тихо сказал Гук.       — Люди не меняются, Чон. Они способны подстраиваться, но до поры до времени… А потом, когда им надоедает, вылезает всё дерьмо, которое так старательно пряталось под видом жертвенности и любви. Что вообще для тебя любовь? — неожиданно поинтересовался он.       — Мне сложно ответить на этот вопрос, потому что я никогда ранее не испытывал ничего подобного. И не стану сейчас бросаться красивыми фразами, но скажу лишь, что любовь — это работа. Трудная и ежедневная, причём с обеих сторон. Если старается только один, это ни к чему не приведёт.       Харви прищурился и скосил взгляд на парня, который неотрывно буравил его чёрными как смоль глазами. Но в них не было злости, а скорее сильное отчаяние и страх. Дикий страх потерять и больше никогда не иметь возможности быть рядом. Это удивляло, потому что изначально Чонгук казался ему немного другим человеком, но за красивой оболочкой скрывалась глубина и огромное желание всё исправить. Несмотря на то что несколько минут назад мужчина назвал его незрелым, на самом деле он понимал, что в свои двадцать шесть Чон рассуждал довольно здраво и проблема была в его эмоциональности. Он и сам в молодости не отличался скромностью и покладистым нравом и лишь спустя много лет научился контролировать себя. То, что этот парень действительно любил, не было сомнений. Вопрос, как эти чувства скажутся на Тэхёне и стоило ли подпускать его ближе.       Молчание уже неприлично затягивалось, и Чонгук отвёл взгляд первым, нервно кусая нижнюю губу. Для него вся эта ситуация казалась абсурдной, но иного выхода не было. Ему придётся и дальше иметь дело с этим Харви, пока Тэхён окончательно не поправится.       — Дай ему время восстановиться. — Мистер Пит ненадолго замолкнул. — И если чувства не пройдут, ты попробуешь снова. Но только не сейчас!       — Сколько? — играя желваками, спросил парень.       — Я пока не могу сказать. Один из спонсоров предложил свою помощь, и в ближайшие дни Тэхёна переправят в Сидней для дальнейшего лечения и интенсивной терапии. При хорошем уходе шансы полностью восстановиться очень высокие.       — Он будет думать, что я бросил его. Отказался! Но это же не так! — Чон отчаянно сопротивлялся такому раскладу.       — Придёт время — и я расскажу ему о нашем с тобой разговоре. Но только когда он будет готов… Правда, я не знаю, простит ли. И дело даже не в сексе с этой Бонни, которого, как ты говоришь, не было вовсе. А в твоих сомнениях, повлекших цепочку событий, которые в итоге привели к трагедии.       — Я могу ему хотя бы звонить или писать? — обречённо спросил Чонгук.       — Нет, номер я ему сменю однозначно. Лишние стрессы сейчас ни к чему.       — Это жестоко! Что, если моё присутствие рядом дало бы ему ещё больше сил? А вы лишаете его этого! — Голос звучал надрывно.       — Нельзя так рисковать! Давай рассуждать здраво. Сейчас гораздо важнее его покой, а не дела любовные.       — Я не могу на это согласиться. Простите, но нет! — Чон отчаянно замотал головой. — Это ещё большее предательство!       — И что ты предлагаешь? — сложив руки на груди, спросил Харви.       — Как только ему станет чуть лучше, я приеду в Сидней и поговорю с ним. Если Тэхён сам меня отвергнет, у меня не останется выбора, кроме как отступить. Но это решать ему, а не вам!       — Да одно твоё появление способно вывернуть его душу наизнанку! Ты что, сам этого не понимаешь? — начал заводиться мистер Пит.       — Потому что он тоже любит! Злится и не готов простить, но при всём этом я уверен в его взаимных чувствах! Тэхён же тоже не просто так тогда пошёл на вечеринку!       — Где же ты был раньше, когда тебе соловьём заливали о нашей мнимой связи? — разочарованно протянул Харви.       — Мы уже обсуждали это, — нервно ответил Гук.       — Ладно, я сам свяжусь с тобой. До этого не смей приезжать, ясно?       — Долго ждать я не смогу, — предупредил он.       — Я не стану тянуть с этим.       — Хорошо… — Чонгук устало вздохнул, чувствуя нарастающую головную боль. — Могу я попросить ещё об одном?       — Мм? — Харви выгнул бровь.       — Дайте увидеть его перед переводом в Сидней!       — Врачи не пускают никого, — мотнул головой он.       — Три минуты! Я не прошу большего! — Гук умоляюще посмотрел на тренера.       — Хорошо, я постараюсь что-то придумать, но ничего не обещаю.

***

Два дня спустя…

      В палате опущены жалюзи и слышится шум непрерывно работающей аппаратуры. Когда Чонгук входит в помещение, у него сразу же подкашиваются ноги от увиденного. Тэхён слабо напоминает сильного и красивого спортсмена, готового покорять вершины сёрфинга. Он вообще на себя не похож и кажется таким крохотным и уязвимым, что у Чона одно-единственное желание — прижать к себе и больше никогда не отпускать. На голове плотная повязка, шея зафиксирована воротником Шанца, а из носа торчит кислородная канюля. Его предупредили, что Ким спит, так что Гук осторожно садится на рядом стоящий стул и невесомо касается тонких пальцев.       Чувство вины с силой цунами вновь обрушивается на Чона, вынуждая глотать горькие слёзы. Если бы можно было поменяться местами, он бы непременно так и сделал.       — Прости меня, — шепчет Чонгук. — Я даже представить не мог, чем всё это закончится…       Ему так много хочется сказать, но в голове всё смешалось, как только он его увидел. И всё задуманное так и остаётся непроизнесённым. Чон с тревогой смотрит на датчики пульса, давления и чего-то ещё — не особо разбирается в этом, — но они горят зелёным, а значит, всё стабильно.       Как же хрупка человеческая жизнь! И насколько непредсказуема судьба, преподносящая такие вот сюрпризы. Тэхён не должен лежать здесь, и вообще парень не заслуживает подобной участи, но почему-то пострадал именно он.       Чон подносит чужую кисть к губам и целует, повторяя как мантру:       — Я люблю тебя, слышишь? И никогда не откажусь! Никогда…       — Чонгук, время. — Заглянувший в палату Харви застывает у порога, ощущая неловкость от увиденного.       Упорство этого парня поражает…       И то, с каким обожанием и трепетом он смотрит на Кима, действительно идёт от сердца. Тэхён заслуживает этой самозабвенной любви, но страх, что всё может лопнуть как мыльный пузырь и сделать Тэ ещё больнее, никак не покидает Пита.

***

      Прошёл целый месяц с того ужасного дня, а на Беллс-Бич до сих пор обсуждали трагичную историю Марлина. То тут, то там Чонгук слышал разговоры о Тэхёне, приправленные новыми сплетнями и подробностями, которых и не было вовсе. Даже попалась версия, что ему испортили борд перед прокатом, поэтому и случилось то страшное падение. Чон злился и, порой не выдерживая, пытался поставить болтунов на место. А с одним даже подрался, когда услышал, как тот смаковал подробности возможной инвалидности Кима. Их разнял вовремя подоспевший Финли, который оттащил друга в сторону, немного встряхнув за плечи.       — Эй! Чонгук! Держи себя в руках!       — Не могу, я просто не могу всё это слышать! — стонет Гук. — Придурки! Пусть оставят уже эту тему в покое!       — Ну ты же прекрасно понимаешь, что в Виктории такие истории не каждый день случаются, отсюда и все эти басни.       — Но зачем говорить то, чего нет? — вспыхивает Чон.       — А чего ты так завёлся? Что услышал на этот раз? — интересуется Бёрнс.       — Они говорят, что карьера Марлина окончена. Громкий взлёт и фееричное падение с пожизненной инвалидностью! Даже я не знаю таких подробностей о его состоянии, а тут сидит этот мудак. — Гук косится в сторону сплетника, который утирает окровавленный нос салфетками. — И с наглой рожей вещает о том, чего и в помине нет!       — Но ты же и сам не знаешь наверняка, так ведь? — Финли садится рядом на бетонный бортик.       — У Тэхёна всё будет хорошо. Им занимаются лучшие врачи, и я уверен в его выздоровлении! — твёрдо говорит Чон.       — Харви не звонил? — осторожно спрашивает друг.       — Нет. — Гук ковыряет носком кроссовка пучок сухой травы, торчащей из земли.       — Может, уже пора самому проявить инициативу?       — Я обещал подождать, пока Тэхёну не станет лучше. С момента его перевода прошла всего неделя. Наверное, это слишком мало…       — Я вообще к тебе шёл сказать кое-что , но теперь даже не знаю, стоит ли.       — Что? Говори! — Чонгук хватает его за плечо и испуганно смотрит.       — Это не о Киме, не волнуйся. Но ты сейчас на взводе, поэтому не уверен…       — Блядь, Фин! Вот не надо тут сопли жевать! Что такое? — заводится Гук.       — Там тебя кое-кто ожидает в админской комнате.       — Кто? — Он непонимающе смотрит на парня.       — Бонни Ли.       — Что-о? — Чон даже поперхнулся от возмущения. — Да как она вообще смеет сюда приходить после всего, что было? Мне казалось, что этой идиотке хватит мозгов больше не появляться в зоне моей видимости!       — Она очень просила поговорить с тобой. Сказала, что Соён ей отказала…       — И правильно сделала! А ты у нас сама доброта! Никого не можешь послать! — не скрывая возмущения, со злостью выпаливает Чон.       — Ну знаешь ли, когда к тебе приходит плачущая девушка и умоляет её не прогонять, сложно быть жестоким и циничным.       — Передай ей, чтобы катилась куда подальше, иначе ей не поздоровится! — цедит Гук, играя желваками.       — Боюсь, что просто так она не уйдёт. Сказала, что всё равно будет ждать, — говорит Финли, искоса поглядывая на реакцию друга.       — Мне плевать! Видеть её не могу! Если бы не козни этой суки, Тэхён не лежал бы на больничной койке сейчас! — восклицает Чонгук.       — Я прекрасно тебя понимаю, но мне-то что делать? Я как бы там работаю, и ноющая девица в подсобке — такое себе развлечение!       — Вызови охрану.       — Ты издеваешься? Кого? Старика Бобби? Он не станет выгонять дочь мистера Ли!       — Что ты хочешь от меня? — Чон устало смотрит на Бёрнса. — Если я пойду туда, то за себя не ручаюсь!       — Просто поговори с ней, а я буду неподалёку, чтобы в случае чего не допустить ужасного.       — Ты же не отстанешь, да? — обречённо спрашивает Гук.       — Думаю, лучше переговорить там, а не у всех на виду. Скандалов и без того хватило, — примирительно советует Финли.       Чонгук встаёт и, сунув руки в карманы спортивных брюк, молча направляется в сторону главного здания. Он знает, что это не первая попытка Бонни связаться с ним. Один раз она даже умудрилась заявиться к нему домой, но Гук, конечно же, ей не открыл. Назойливость этой девицы просто поражает, а слёзы у Чона не вызывают ничего, кроме нарастающего раздражения.       Войдя в помещении для администрации, он прикрывает дверь и прислоняется к ней спиной. Ли стоит у окна и резко оборачивается на шум.       — Привет, — тихо говорит она, заламывая от волнения пальцы.       — Что ты хочешь? — холодно спрашивает Чонгук, игнорируя чужое приветствие.       — Поговорить. Просто выслушай меня, ладно? — дрожащим голосом шепчет Бонни.       — Я тебя предупреждал, чтобы не попадалась мне на глаза? Мм? — раздувая ноздри, рычит Чон.       — Знаю, но не могла не прийти, — всхлипывает девушка и утирает слёзы тыльной стороной ладони.       — Не нужно разыгрывать здесь спектаклей! Я не верю ни единому твоему слову! — со злостью говорит Гук.       — Знаешь, когда я впервые тебя увидела, то сразу решила, что ты будешь моим, чего бы мне это ни стоило. Я единственная дочь в семье, и с самого детства отец вкладывал мне в голову, что нужно добиваться своих целей, несмотря ни на что. Даже если понадобится идти по головам. Я никогда не знала отказа ни в чём, а потому даже мысли не допускала, что с тобой будет как-то иначе. Но… мало того что ты никак на меня не реагировал, так ещё и выбрал… парня! — Она вынимает бумажный платок и промакивает глаза. — Не стану скрывать, что всегда была ярой гомофобкой, да и сейчас мало что изменилось. Но я ещё ни разу не видела, чтобы люди так смотрели друг на друга! Всепоглощающе и с таким восхищением, из-за чего меня откровенно душили злоба и дикая зависть. Меня никто никогда так не любил!       — И не полюбит, — бросает Чонгук.       — Возможно, ты прав. Меня научили быть холодной и расчётливой, а вот о чувствах других людей никто никогда не говорил. Мама помешана на деньгах отца и вообще мало общается со мной, а папа просто не способен вложить в меня что-то человеческое, потому что сам тот ещё циник.       — От осинки не родятся апельсинки? — хмыкает парень, сложив руки на груди.       — Безусловно, генетику никто не отменял. Но дело ещё и в воспитании… Мне просто не привили таких чувств, как сострадание и человечность.       — Очень удобно всё спихнуть на родителей, не находишь? — Он нервно смеётся.       — Я ни в коем случае не хочу этого делать, а просто пытаюсь объяснить.       — Мне никогда не понять твоих поступков. Я даже представить не мог, насколько ты ужасна и коварна! Неужели думала, что я поверю в нашу совместную ночь? — с горечью усмехается Чон. — Хотя на Тэхёна твои козни произвели неизгладимое впечатление. Браво!       — У меня не было цели, чтобы Ким застал нас там. Правда, не стану скрывать, что тогда этот факт меня обрадовал. Но… если бы я знала, какой трагедией это закончится, то, конечно же, не стала бы такого делать!       — Мне смешно тебя слушать, правда! Не строй из себя святошу! Со мной твои уловки не работают. Иди вон на Финли тренируйся! — Чонгук разворачивается, чтобы уйти.       — Стой! Подожди! — Бонни подбегает и берёт его за рукав, но сразу же отлетает к стене от резкого взмаха рукой.       — Не смей меня трогать! — Чонгук вскидывает на неё полные ненависти глаза. — Сука! Ненавижу! — Он не выдерживает и хватает её за горло. — Убью на хрен!       Совершенно не ожидая, что Чон способен на такое, девушка с ужасом смотрит на разъярённого парня и в панике цепляется за его запястье.       — Отп-пусти… — хрипит она. — Я беременна! П-пожалуйста! — Из глаз снова льются слёзы.       — Что? — Чон отпускает чужую шею и трясёт рукой, будто она ему не принадлежит. — Что ты сказала?       Бонни делает жадный вдох, заходится кашлем и сползает по стене на пол, а потом, уронив голову на скрещённые руки, начинает рыдать. Да так горько, что Чонгук несколько минут стоит в оцепенении. Дверь приоткрывается, и заглядывает Финли, с тревогой смотря сначала на девушку, а потом на друга.       — Выйди, — тихо говорит Гук. — Я себя контролирую!       — Может, воды принести? — с волнением предлагает Бёрнс.       — Позже. Иди! — рявкает Чон и, выпихнув парня за дверь, закрывает её на задвижку изнутри. Поворачивается к Бонни и даже не знает, какие чувства испытывает сейчас. — Я не спал с тобой! Не смей меня этим шантажировать! — рычит он.       — Я и не собиралась. Точнее, изначально у меня были такие мысли, раз уж я всё так обставила, но потом поняла, что не смогу. Какой бы я тварью ни была, манипулировать беременностью — это слишком!       — Значит, ты признаёшь, что между нами ничего не было? — закипая от ярости, уточняет Чонгук.       — Признаю. И статья про Марлина липовая. Я очень виновата перед вами обоими! Умоляю тебя: прости!       — Оставь извинения для кого-нибудь другого! — холодно бросает Гук. — Не понимаю, зачем тогда пришла.       — Я не могу жить с мыслью, что разрушила чужие судьбы. И не знаю, как всё исправить!       — И кто же отец? — Чонгук продолжает игнорировать поток бесконечных слёз.       — Это неважно! Главное, что не ты, так что не переживай по этому поводу. — Тонкие плечи постоянно вздрагивают от безудержного плача.       — Вот уж спасибо! Аж от сердца отлегло! — язвительно добавляет Чон, приложив руки к груди.       — Отец в бешенстве, что я залетела. — Девушка и сама не знает, зачем всё это ему рассказывает, но носить в себе то, что грызло её целый месяц, было просто невыносимо. — Теперь меня ждёт печальная участь и брак по расчёту с тем, кто согласится принять невесту с ребёнком, — успокоившись, тихо говорит Бонни.       — Мы не в средневековье, — немного подумав, бросает Чонгук.       — У отца на этот счёт иное видение. Ему куда важнее репутация.       — Ну тогда башкой нужно было думать, когда раздвигала ноги. — Гук не собирается с ней церемониться.       — Мне бы очень хотелось, чтобы это был ты, — с грустью шепчет Бонни. — Но я понимаю, что никогда тебе не нравилась.       — Ты сделала всё, чтобы я тебя ненавидел, — равнодушно отзывается Чонгук, желая поскорее закончить этот бессмысленный разговор.       — Я… — Девушка, оперевшись о край стола, с трудом встаёт. — Мне правда очень стыдно за свои поступки. Понимаю, что от этого тебе не легче, но всё же скажу. — Она собирается с силами и поднимает на него заплаканные глаза. — Я изложила отцу всё от начала и до конца. И про свои козни тоже. Он связался с Харви Питом и организовал переезд Кима в Сидней, полностью оплатив его реабилитацию. Мне остаётся надеяться, что Марлин поправится и вы всё-таки помиритесь. Прости меня ещё раз! — Бонни вновь опускает виноватый взгляд, огибает Чона и пытается открыть задвижку дрожащей рукой.       Она поддаётся, но не сразу.       Гук озадаченно смотрит ей в спину и ничего не говорит.       Кажется, он уже сказал всё, что мог.

***

Австралия, Сидней, 2002 год

Три недели спустя…

      Дорога до Сиднея окончательно выматывает Чонгука. Точнее, он, взяв машину матери, которой та почти не пользовалась, уже отправился в путь выжатый как лимон. Гук мог бы купить свой автомобиль, но предпочитал добираться на велосипеде от дома до тренировочной базы или ходить пешком с Пикселем. На такие далёкие расстояния парень не отправлялся, а последние дни перед отъездом были слишком напряжёнными как физически, так и эмоционально.       Хочется поскорее доехать до отеля и проспать целые сутки.       Он добирается до «Мартин Плейса» уже ближе к полуночи, оставляет автомобиль на парковке и ещё долго торчит у ресепшена. Произошла путаница с бронью: его планировали заселить только завтра после полудня, что Чона никак не устраивало.       — Ну не спать же мне в машине! Вы издеваетесь? — раздражённо восклицает парень.       — Мы можем предоставить вам на эту ночь эконом на нулевом этаже, — виновато кивает администратор.       — Это что, подвал? — уточняет Гук.       — Всего одна ночь! И мы сделаем скидку на оставшееся проживание.       — О боже, ладно! У меня всё равно нет сил сейчас мотаться и искать что-то другое. — Он машет рукой. — Душ там есть?       — Общий санузел в конце коридора, — тихо говорит девушка.       — Просто шик! — язвит Чон и спускается вслед за ней по ступенькам.       Он оставляет чемодан в углу и уходит в душ. Вернувшись через пятнадцать минут, падает лицом в подушку и вырубается моментально, зная, что завтра ему предстоит очень непростой день.       Харви позвонил ещё неделю назад и сообщил, что Чонгук может приехать, если хочет. Вообще, Гук до последнего был уверен, что мистер Пит попытается всячески воспрепятствовать их общению. По его короткому рассказу Чон понял, что Тэхён понемногу восстанавливался, но психологически был весьма нестабилен. После консультации с психологом тренер всё же решил рискнуть и связался с Чонгуком. Тот в свою очередь попросил немного времени, чтобы уладить дела на работе, и сказал, что приедет как только сможет.       Утро начинается не с кофе.       У Чонгука так точно. Он просыпается от противного дребезжания наружного блока кондиционера и глядит на часы, которые показывают семь пятнадцать. На сборы и завтрак в кафе неподалёку от отеля уходит чуть больше часа. Гук написал Харви, что готов приехать в любое время, и в ответ мужчина прислал адрес клиники и указал время с десяти до одиннадцати, добавив отдельной строкой, что они будут ждать его в небольшом парке на территории больницы.       Когда ты навещаешь больного, то обязательно должен что-то принести с собой. Это знак заботы и хорошего тона. Недалеко от клиники есть небольшая лавка, куда Чонгук решает заглянуть перед долгожданной встречей. Ещё при входе его взгляд падает на аккуратный и красивый букет из диковинных цветов ярко-фиолетового оттенка.       — Как они называются? — вежливо интересуется он у продавца.       — Это бахромчатая лилия, произрастает в Новом Южном Уэльсе, — поясняет парнишка, протирая столешницу от лишней влаги.       — Надо же, как символично, — с улыбкой говорит Гук, думая о родном городе Тэхёна. — Беру!       Чем ближе он подходил к парку, тем сильнее тряслись руки. Чонгук очень надеялся, что Харви хватит такта оставить их на какое-то время одних и будет возможность поговорить. Он увидел их ещё издалека и застыл в оцепенении, глядя на мистера Пита, толкающего перед собой кресло-каталку.       — Господи, нет! — прозвучало на выдохе.       Все последующие шаги были как в тумане, а в ушах звенело от нарастающей паники. Тренер ничего не говорил о таких последствиях, и сейчас это было будто удар под дых. Ещё не поздно было развернуться и уйти, пока они были спиной к центральному входу, но разве Чон смог бы? Он дождался, когда они остановятся возле одной из лавочек, и снова двинулся вперёд.       — Доброе утро, — глухо прозвучало откуда-то сзади, и Харви тут же обернулся.       Тэхёну о приезде Чонгука он ничего не сообщил, не представляя, какой будет реакция. Наверное, в такой ситуации эффект неожиданности был не лучшим решением, но попробовать стоило.       Тэ не мог повернуться из-за бандажа на шее, но замолчал на полуслове, когда услышал знакомый голос, и тут же сжал ладони в кулаки. Дыхание остановилось. Последний месяц дался ему очень непросто, и осознание того, что он не просто упал и травмировался, но ещё и потерял любимого человека, угнетало с каждым днём всё сильнее. Говорить об этом Тэхён не хотел даже с Харви, но, как ни старался не думать о Чонгуке, ничего не получалось.       Он сильно скучал.       Но не мог забыть тех гадких слов и предательства.       Чон не просто дал ему упасть, а сделал для этого всё возможное.       Сердце начинает бешено колотиться, гулко пульсируя где-то в районе горла, а это не очень хороший предвестник. Тэхён это состояние знал очень хорошо, а потому часто-часто задышал и в конечном итоге зажмурился.       — Тэ? Ты как? — Тренер кладёт ему руку на плечо и слегка сжимает. — Если не готов, он может уйти.       Марлин в панике пытается сообразить, какой из вариантов лучше. Встретиться вновь или больше не видеть никогда? Ни один из них не был подходящим, но что-то нужно было ответить.       — Я в порядке, — тихо говорит Тэхён и открывает глаза, уставившись на склонившегося над ним тренера. — Оставь нас ненадолго.       — Уверен? — с тревогой уточняет Харви.       — Вполне.       Мужчина разворачивает каталку лицом к лавочке и кивает Чону, чтобы тот присел.       — Я буду возле пруда, — на всякий случай произносит мистер Пит и удаляется по дорожке.       Чонгук будто прирос к земле. Нужно сделать всего несколько шагов и что-то начать говорить, но ему даже дышать тяжело, не то что слово произнести. Он вцепился в букет мёртвой хваткой, словно это спасательной круг, и сделал глубокий вдох.       Раз. Два. Три.       Гук почти бесшумно преодолевает расстояние, разворачивается и садится на лавочку, тут же наткнувшись на большие перепуганные глаза. Тэхён сильно похудел и лицо осунулось, отчего казалось слишком измождённым. Да это и неудивительно после таких травм. Он смотрит на него не моргая и совершенно непонятно, рад ли видеть или наоборот.       — П-привет, — слегка заикаясь, шепчет Чон. — Это тебе. — Он кладёт небольшой букет ему на колени, но Марлин будто застыл и вообще не шевелится. — Тебе нехорошо? Позвать Харви или врача?       Тэхён не сразу, но всё же выбирается из всепоглощающего оцепенения и опускает глаза на цветы.       — Красивые… — едва слышно произносит он.       — Из твоего города, — зачем-то поясняет Гук, пытаясь унять дрожь в голосе.       — Знаю. — Ким касается кончиками пальцев длинной бахромы на лепестках и снова смотрит на Чонгука. — Зачем приехал?       Вот так сразу.       В лоб.       — Не мог не. — Чон ловит себя на мысли, что хочет наклониться и поцеловать его. Удерживает этот внезапный порыв просто титаническими усилиями, отчего даже шею сводит.       — Не думаю, что это хорошая идея. — Тэхён наконец отводит взгляд в сторону и находит фигуру Харви вдалеке.       — Я приходил в госпиталь каждый день, пока ты лежал в реанимации, а потом выходил из комы. Но сюда мне ехать не позволили.       — Ясно… — Тэ чувствует, как начинает кружиться голова.       Слишком много эмоций его накрывает разом. Он злится на Харви, который наверняка знал, что Чон сегодня появится здесь, но ни словом не обмолвился. Психует на себя, что сейчас не может думать ни о чём, кроме неугасшей обиды, которая, кажется, расцвела пышным цветом при виде Чонгука.       — Прости меня, Тэхён, — тихо говорит Гук и осторожно касается его пальцев, накрыв их горячей ладонью.       Ким вздрагивает, но руки не убирает, прислушиваясь к ощущениям. Тело реагирует даже на такое крошечное взаимодействие. Это удивляет и откровенно пугает. Перед ним не волшебник какой-то, а простой человек, с которым он хорошо провёл время. Ладно, не так. Это человек, к которому всё ещё не угасли чувства. Но не до такой же степени! Чтобы напрочь скосило от одного лишь взгляда. В этот момент Тэ даже рад, что сидит в каталке, иначе ноги точно бы его подвели. А когда чужие пальцы осторожно касаются тыльной стороны ладони, нежно поглаживая, Тэхён судорожно сглатывает и начинает паниковать.       — Не нужно, Чонгук, — хрипло шепчет Марлин. — Я не хочу…       — Я собирался найти тебя тогда на вечеринке. И не спал я ни с какой Бонни! — Чон наклоняется и умоляюще смотрит в холодные отрешённые глаза. Он уже видел этот взгляд тогда на пляже, когда наговорил всякого дерьма спьяну. — Я жалею о каждом сказанном слове! Тэх…       — Хочешь теорию об упущенном времени? — с грустью говорит Ким, прервав его на полуслове.       — Не хочу, — упрямо мотает головой Гук.       — А жаль. Очень занятно. — Он печально улыбается уголком губ.       — Всё, о чём я говорил… Я никогда не думал так. Ни единого слова правды! — Чонгук не хотел плакать, но слёзы сами собой текли по щекам. — Я не позволю больше себе такого! Умоляю, дай мне шанс!       — Зачем? — Тэхён медленно, но верно начал закрываться от него невидимой стеной равнодушия. — Мне это не нужно.       — Не верю! Врёшь ты всё! — Гук вытирает рукавом свободной руки мокрое от слёз лицо.       — Не стоит тратить жизнь на инвалида: у тебя впереди карьера сёрфера и хорошее будущее. А сломанная кукла вроде меня уже ни на что не годится. Моторчик, увы, сдох.       — Тэхён! Не говори так! Мы всё преодолеем! Я люблю тебя! Если нужно, перееду к тебе или ты ко мне! — с надрывом произносит Чонгук.       — Я сказал нет. Уходи! — излишне резко говорит Марлин, но чувствует, что Гук ещё сильнее сжимает его руку. — Слышишь? Убирайся! — Его начинает трясти.       — Боже, Тэ! Тебе сейчас не нужно нервничать. П-пожалуйста, только не волнуйся! — испуганно тараторит Чон, вскакивает и ищет глазами Харви, который стоит на расстоянии двухсот метров. — Мистер Пи-ит! — в панике выкрикивает Гук и машет рукой.       Мужчина срывается с места и оказывается возле них довольно быстро, тут же схватив запястье Тэхёна, чтобы проверить пульс. Это не похоже на паническую атаку, но осмотр врача не помешает. Он хмурится и смотрит на перепуганного Чона.       — Это была плохая идея, и я предупреждал.       — Простите. — Чонгука и самого трясёт не меньше, но о себе он думает в последнюю очередь. — Я ничего такого ему не сказал, я просто…       — Отправляйся в отель, Чон. Я позвоню тебе чуть позже! — нервно просит мужчина.       — Х-хорошо. — Парень снова кидает тревожный взгляд на Тэхёна. — Я не брошу тебя! Даже если ты вообще не сможешь ходить! Всё равно не брошу! — повторяет как мантру и на ватных ногах уходит по дорожке в сторону центральных ворот.       Харви опускается на лавочку и берёт в ладони холодные пальцы Тэ. Он даёт волю слезам, только когда Чонгук уже скрылся за поворотом, громко всхлипывает и плачет, как ребёнок, ткнувшись носом в букет лилий.       — Ну всё, малыш! Всё! — Мистер Пит притягивает его к себе максимально близко и гладит по волосам. — Почему не сказал ему, что ты уже встаёшь?       — Не знаю! Не хочу! Ничего не хочу! Слишком больно он мне сделал! Не хочу-у! — завывает Марлин, сотрясаясь от рыданий.       — Он тебя любит, а ты его. И вы два дурака, — устало шепчет тренер.       — Не нужна мне такая любовь, от которой потом лишь руины и горстка пепла вместо цветущего сада! — дрожащим голосом говорит он.       — Сад можно вырастить заново, а на руинах отстроить новый замок.       — Нет! — Тэхён резко дёргается и кривится от пронзающей боли в шее.       — Господи, Тэ! С ума сошёл! — Харви кладёт ладонь ему на щёку. — Ладно, значит, я скажу ему, чтобы уезжал. Ты этого хочешь?       — Да. — Закусив губу, Тэ шумно дышит через нос и пытается не показывать, насколько ему больно.       — Ты хоть и выполняешь все предписания врачей и большой молодец, но я же вижу, что с тобой творится на самом деле! — Харви разворачивает кресло и катит его к главному корпусу клиники. — Чонгук изначально не желал отступать, но я уговорил его дать тебе немного времени на восстановление.       — Ты должен был предупредить меня! Я не готов! Вообще не готов! — укоризненно выкрикивает Ким.       — Чтобы простить, нужно в первую очередь поговорить с самим собой. И всё взвесить. — Спокойный голос тренера всегда усмирял бунтующую натуру Марлина. — Не готов сейчас — значит не время. Не нервничай так и дыши глубже.       Тэхён выходит из кабинета врача через двадцать минут и обессиленно опускается в кресло, тут же прикрыв глаза.       — Что скажете? — с волнением интересуется Харви.       — Всё в порядке, но лишние стрессы отнимают все силы. Сейчас это совершенно ни к чему, поэтому я бы рекомендовал…       — Я всё понял, сэр. Больше никаких встрясок. Это была моя инициатива, — виновато произносит мистер Пит.       Доктор сводит брови к переносице, поправляет съехавшие очки и молча кивает.       — Прошу меня извинить, загляну к мистеру Киму после обеда. — Он скрывается в кабинете и оставляет их одних в коридоре.       — Успокоился? — Тренер смотрит на него с тёплой улыбкой.       — Я в порядке, — тихо говорит Тэ. — Отвези меня в палату.       — Мне нужно позвонить и что-то сказать Чонгуку. Иначе завтра он снова придёт сюда, — начинает Харви, когда Тэхён уже перебрался на кровать и устало откинулся на подушки.       — Скажи ему… — Каждое слово даётся с трудом. — Скажи, что я не хочу его видеть. Ни сейчас, ни когда-либо вообще.       Мистер Пит сокрушённо вздыхает и трёт лицо. Зная Тэхёна, он прекрасно понимает, что тот сейчас сам же себя закапывает.       Просто хоронит заживо.       — Как скажешь, — обречённо говорит мужчина и выходит за дверь.

***

      Чонгук не помнит, как добрался до отеля. Не глядя хотел спуститься по лестнице и закрыться в крохотном номере на нулевом этаже, но администратор кинулась за ним и предупредила о том, что его вещи перенесли на третий, благо чемодан он так и не разобрал. Что-то плела про скидку и хорошую погоду, а Чон безучастно кивнул и протянул трясущуюся руку, чтобы забрать ключ.       Бежать.       Скрыться хоть где-то.       Никого не видеть и не слышать…       Перед глазами до сих пор образ Тэхёна в инвалидном кресле, а в ушах звучат ужасающие слова о сломанной кукле. Он не знает, как к нему пробиться и сказать о своих чувствах. Не представляет, что ещё сделать для изменения его решения. Чон прекрасно понимал, что будет непросто, что придётся побороться. Но если Тэ будет категорически против и раз за разом будет прогонять его, то они не сдвинутся с мёртвой точки. Впервые ему хочется спросить совета у Харви. Этот человек знает Марлина гораздо лучше и вполне может предположить дальнейший исход.       Вероятно, они вместе разработают какую-то тактику.       Его размышления прерывает неожиданный звонок. Чонгук торопливо щёлкает крышкой раскладушки и прикладывает трубку к уху.       — Алло!       — Тебе удобно сейчас говорить? — осторожно начинает Харви.       — Да, конечно! Как Тэхён? — не скрывая волнения, интересуется Гук.       — Он в порядке. Сейчас спит. — На том конце слышится шумный вздох.       — Что-то не так? — В голосе сквозит неприкрытая паника.       — Чонгук, он просил больше не приходить, — тихо говорит мистер Пит.       — Что? Но почему? — Он безвольно опускается в небольшое кресло возле окна.       — Не хочет. Боится. Я не знаю. Но заставить его не смогу. Мы с тобой это обсуждали, помнишь? Ты сказал, что если Тэ тебя отвергнет сам, то ты отступишь.       — Не верю, — одними губами шепчет ошарашенный Чон. — Не верю!       — Не верить нужно было тогда в ту статью. А сейчас прости, но я не могу изменить его решение, да и врач сказал, чтобы больше никаких стрессов не было.       — Его здоровье… — Чонгук нервно сглатывает. — Он сможет ходить?       — Тэхён уже это делает, не волнуйся, — успокаивает его тренер.       — Но он говорил про инвалидность…       — Я очень надеюсь, что всё восстановится. Прогнозы весьма обнадёживающие.       — Тэ обманул меня, чтобы я испугался и ушёл? — неверяще спрашивает Гук.       — Вероятно…       — Настолько не желает меня видеть? — шмыгает носом. — Неужели нет никаких шансов?       — Я не знаю, что у него в голове. Но предполагаю, что он таким образом защищается, поместив себя в безопасный кокон, где нет боли и предательства.       — Если я подожду ещё какое-то время? — дрогнувшим голосом спрашивает Чон. — Это что-то изменит?       — Не знаю, мне сложно сказать сейчас, — растерянно отвечает Харви.       — Я не сдамся. Буду ждать столько, сколько нужно, и приеду снова. Главное, будьте на связи, ладно? И спасибо вам, мистер Пит, — на одном дыхании шепчет Чонгук и кладёт трубку.       Руки трясутся безбожно, поэтому он отбрасывает телефон в сторону и яростно трёт лицо, по которому снова текут слёзы. Чон, наверное, за всю свою жизнь столько не плакал, сколько за эти три месяца. Тэхён умудрился перевернуть весь его мир и привязать к себе настолько, что Чонгук готов был на коленях ползти куда угодно, лишь бы его простили.       — Я всё равно тебя верну…