На одной волне

Австралия, Беллс-Бич, Виктория, 2003 год

      Когда теряешь близкого человека, осознание приходит не сразу. А иногда его и вовсе нет. Это в том случае, если в глубине души ты так и не смирился с потерей. С момента знакомства с Тэхёном прошло больше года, но время совершенно не лечило, а лишь продлевало медленные и мучительные будни, в которых Чонгук пребывал уже который месяц. Внешне парень был достаточно собран и днём продолжал работать тренером на Беллс-Бич, но по вечерам его одолевала такая тоска, что он раз за разом вспоминал ту самую фразу из теории Марлина о соулмейтах.       Ему советовали отпустить ситуацию, попробовать новые отношения или найти себе какое-то занятие, чтобы отвлечься, но ни один из вышеперечисленных пунктов не сработал. Отпустить совсем не получалось, отношения Гук вообще не рассматривал, а идей заняться чем-то увлекательным просто не было, потому что всё валилось из рук.       Чон много размышлял о чувствах, первой и единственной близости с парнем и какой-то сумасшедшей привязанности к человеку, которого он даже толком и узнать не успел, и удивлялся, что вообще способен на такое. Не зря в своё время Гук боялся влюбляться, как будто чувствовал, какой болью это обернётся. И всё же он ни разу не пожалел о том, что было между ними. Только о своих необдуманных и чертовски обидных словах, брошенных сгоряча, а ещё об излишней доверчивости.       Можно ли ранить человека одной фразой?       Вероятно, да. И даже уничтожить…       Чонгук никогда так не желал вернуться в прошлое и всё исправить. И осознание собственного бессилия вынуждало медленно сходить с ума. Соён очень переживала за брата и много времени проводила с ним, стараясь хоть как-то подбодрить. И даже мама, отрешённая от внешнего мира и каких-либо переживаний, включилась в процесс.       Спустя месяц Гук ещё раз ездил в Сидней, но даже не смог увидеться с Тэхёном, потому что тот категорически отказался. С Харви они были на связи и изредка созванивались. Чаще мистер Пит просто писал ему сообщения об успехах реабилитации и восстановительного процесса. Марлин оказался настоящим борцом и, несмотря на боль и слабость, изо всех сил старался выкарабкаться, что, несомненно, приносило результат. Тренер не мог долго находиться при Тэхёне: у него всё ещё были обязательства в собственной школе. Постоянные мотания из одного города в другой изрядно утомляли, поэтому спустя несколько месяцев они всё же перевели Кима в хорошую клинику Нового Южного Уэльса.       Обо всех этих переменах Чон, конечно же, знал, но просто боялся ехать к Марлину, потому что после очередного отказа ему придётся вновь собирать вдребезги разбитого себя по кусочкам. Финли откровенно не понимал, как можно так страдать из-за неразделённой любви, но здесь же было не только это. Чонгук мучился из-за чувства вины, потому что Ким упал и травмировался именно из-за него. И Гуку отчаянно хотелось быть рядом и помогать, а ему не позволяли. Харви постоянно говорил парню, что Тэхён не хочет видеть его и с этим ничего нельзя сделать. И лишь раз мужчина обмолвился, что Марлин всё ещё что-то испытывает к Чону и чувства не угасли. Чонгук не знал подробностей, и мистер Пит больше ничего не рассказывал, как бы Гук ни пытался выяснить, и вообще жалел, что, возможно, напрасно обнадёжил. Но даже эта крохотная зацепка дала парню приток сил, чтобы не сдаваться.       На самом деле он был безумно благодарен Харви: тот всегда терпеливо разговаривал с ним и находил время, чтобы хоть немного утешить. И со слов тренера Чонгук понял, что Тэхён не желает быть ни для кого обузой и точно не подпустит к себе, пока идёт восстановление. Возможно, Гук просто уцепился за эту жалкую соломинку в надежде, что, когда Тэ окончательно поправится, у них получится хотя бы встретиться и поговорить, но известие о том, что Харви Пит открыл филиал школы по сёрфингу на Гавайях, огорошило его. Само собой, тренер не мог оставить Тэхёна одного, и перед самым Рождеством они уехали на новое место.       Расстояние между ними увеличилось. Чонгуку казалось, что эта разрастающаяся пропасть в итоге станет таких размеров, что поглотит его самого.       Абсолютно безвозвратно.       Удивительно, но Гук совершенно не ревновал Марлина к Харви и понимал, что для Тэ этот человек был единственной надеждой на нормальную и полноценную жизнь. Маловероятно, что без его поддержки и помощи парень смог бы оклематься. Да, отец Бонни приложил максимум усилий, чтобы помочь Киму и таким образом загладить вину за непутёвую дочь, но одно дело — хорошая клиника и первоклассные врачи, а другое — близкий человек, находящийся рядом.       Но Гуку было мучительно горько оттого, что это не он, а мистер Пит.       Последний раз они созванивались с ним уже в январе, и общение продлилось не больше пяти минут. Харви сильно торопился и говорил буквально на бегу. Дела в новой школе шли хорошо, и Тэхён ему всячески помогал чем мог. О его здоровье было лишь сказано, что парень почти в норме, если не считать редких всплесков панических атак, мигреней и ночных болей в спине. На окончательное восстановление, безусловно, должны уйти годы, но и это уже несказанно радовало Чонгука.       В свой двадцать седьмой день рождения Чон хотел напиться и забыться. У него не было желания ни с кем встречаться и тем более праздновать, но Соён и Финли всё же вытащили его в бар и позвали коллег с тренерской базы, чтобы хоть немного развеселить именинника. Чон сразу предупредил сестру, что надолго не задержится, потому что попросту потеряет над собой контроль и нажрётся в хлам, но когда засобирался домой, то его ещё долго не хотели отпускать.       Улыбаться через силу, когда внутри зияющая пустота, — это такое себе развлечение.       Единственное место, где он чувствовал себя спокойно, была его квартира. Пиксель немного отвлекал своими хулиганскими выходками и даже частенько смешил, но всё равно это было не то. Парню хотелось видеть здесь только одного человека, появление которого стало бы чем-то фантастическим.       Вот же как бывает… Ты в этом мире уже больше четверти века, а думаешь лишь о двух неделях своего жизненного пути. Времени, наполненном искренними улыбками, неподдельными эмоциями, бесконечными поцелуями и самым настоящим счастьем. Эти ощущения были настолько яркими, что Гук стал похож на наркомана, которого ежедневно ломало и корёжило, потому что отчаянно хотелось повторения.       Видимо, эта дикая привязанность досталась ему от мамы. Не зря парень так этого боялся. Но если она потеряла любимого безвозвратно, то у Чонгука была совсем иная ситуация. Тэхён был жив и относительно здоров, а значит, стоило попытаться ещё раз.       Гук добрался до дома уже за полночь и долго копался в карманах в поисках ключей. Проходя мимо почтовых ящиков, он по привычке открыл свой, чтобы прихватить квитанцию об оплате коммуналки, но неожиданно наткнулся на какой-то конверт. Вытащив его, Чон с удивлением уставился на обратный адрес, где был указан город Гонолулу, а это значило, что письмо пришло не откуда-то, а с Гавайев! Парень открыл дверь трясущимися руками и проследовал на кухню, чтобы осторожно подцепить клеевую часть конверта ножом. Ему никто никогда не присылал писем, но дело было даже не в этом, а в том, откуда оно пришло.       Внутри не оказалось ничего, кроме одной-единственной фотографии. Но когда Чон посмотрел на неё, у него непроизвольно полились слёзы. Скорее от радости, что он мог увидеть его хотя бы вот так, на снимке. Тэхён сидел на берегу океана и смотрел куда-то в сторону. Русые волосы, яркая гавайская рубашка с цветочным принтом и запястья со множеством браслетов. Но в глазах такая тоска, что у парня защемило сердце.       — Господи, как же я скучаю… — едва касаясь лица на изображении, шептал Чонгук. — Это лучший подарок!       Он был уверен, что фотографию прислал Харви, чтобы хоть как-то поддержать парня и поздравить с днём рождения, но когда перевернул снимок, то сразу же озадаченно нахмурился. Там было написано: «Тheoria solitudinis…» — и совершенно непонятно, что это означало. Пришлось открыть ноутбук и вбить в поисковик эту фразу. Оказалось, что она была на латыни и переводилась как «Теория об одиночестве».       Такое мог написать только один человек.       Это совершенно точно был Марлин.

***

      Когда между вами расстояние почти десять часов лёту, это кого угодно введёт в состояние уныния. А ещё есть обязательства на работе и много сопутствующих причин, по которым никак не получается осуществить задуманное. Чонгуку пришлось ждать окончания сезона на Беллс-Бич, прежде чем его отпустили в отпуск. Можно было, конечно, психануть и уволиться, но принимать настолько кардинальные решения, когда ты ещё ни в чём не уверен, было слишком опрометчиво.       Неожиданный звонок застаёт его на прогулке с Пикселем. Чон торопится ответить, когда видит, что входящий от Харви.       — Да, мистер Пит. Добрый вечер!       — Привет, Чонгук. Мне тут написала твоя сестра и сказала, что ты собираешься прилететь на Гавайи. Надеюсь, билет ещё не куплен? — уточняет он.       — Нет, а что такое? — удивляется Чонгук.       — Не нужно…       — Почему? — Гук останавливается посреди дороги.       — Тэхён улетел месяц назад. Я не сразу тебе сказал, потому что не был уверен, что всё получится.       — Куда? — растерянно спрашивает Чон, опасаясь, что Ким уже несвободен и он опоздал.       — В Испанию…       — Но зачем? — удивляется Чонгук, откровенно не понимая, что там понадобилось Тэхёну. — Это туристическая поездка?       — Нет. Один хороший спонсор имел большие виды на Марлина, даже несмотря на его травмы, поэтому терпеливо ждал, когда тот восстановится, — поясняет Харви.       — Только не говорите, что это снова мистер Ли! — раздувая ноздри от негодования, произносит Гук.       — Нет, там совершенно другая европейская компания спортивного питания и оборудования. Его пригласили в качестве модели. В силу того, что сёрфингом заниматься всё ещё запрещено, Тэ очень не хотел зависеть от меня материально. Несмотря на то что помогал мне по многим вопросам в новой школе и получал неплохую зарплату, он всё же согласился на их предложение.       — И долго Тэхён там пробудет? — обречённо спрашивает Гук и добавляет: — А потом снова вернётся к вам?       — Контракт пока на три месяца, а дальше мы не обсуждали.       — Спасибо, что предупредили. Как думаете, могу ли я отправиться к нему? — с надеждой интересуется Чон.       — В последние месяцы мы много говорили, в том числе и о тебе… — начинает мистер Пит. — Тэхён не забыл тебя. Хотя напрямую так и не признался в этом.       — Он прислал мне фотографию несколько месяцев назад, на мой день рождения, — тихо говорит Гук. — Я расценил это как шанс.       — Вот как? Очень интересно… — Хоть Чонгук и не видит собеседника, но отчего-то уверен, что мужчина сейчас тепло улыбается.       — Вы же пришлёте мне его адрес? Где он остановился? — нетерпеливо спрашивает Чон, дёрнув Пикселя за поводок.       — Пришлю, но только пообещай мне одну вещь…       — Какую?       — Ты отправишься туда с абсолютным желанием вернуть его, а не выяснять отношения.       — Я хочу этого больше всего на свете! Вы же и сами всё знаете…       — Не представляю, к чему в итоге это приведёт, но очень надеюсь, что сейчас не совершаю ошибку, — вздыхает Харви. — Есть чем записать?       — Нет, я на улице гуляю с собакой.       — Ладно, пришлю сообщением. Напиши, как обустроишься.       — Хорошо. Спасибо, мистер Пит! — Гук кладёт трубку и широко улыбается.       Возможно, у него ничего и не получится, но попытаться стоит…

***

Испания, Мадрид, 2003 год

      Испания встретила Чонгука горячим воздухом и знойным ветром, от которого толку не было никакого. Парень прилетел в Мадрид ровно через три дня после разговора с Харви. Он забронировал недорогой отель неподалёку от Torres Blancas, где проживал Тэхён, и планировал в ближайшие дни присмотреться и изучить обстановку. Чон взял с собой не так уж и много вещей: решил, что позволит себе небольшой шопинг в одном из мадридских моллов. Пока Гук готовился к отъезду, мистер Пит звонил ещё раз и проинструктировал, как вести себя в случае панической атаки. Речь шла далеко не о лёгком приступе… В ходе этого разговора Чонгук вновь испытал глубокое чувство вины, потому что понимал, что во время проката у Марлина наверняка случилось нечто подобное, что и привело к ужасающему падению.       — Если Тэ перестанет реагировать на тебя, знаешь, со стеклянным взглядом и совершенно отрешённым лицом, считай пульс на запястье: обычно в таких случаях он тарахтит как сумасшедший. С виду может показаться, что человек просто немного ушёл в себя, но это не так. Для организма это катастрофическая встряска, а ему она сейчас ни к чему, — пояснял мужчина.       — Я всё понял. Надеюсь, до этого не дойдёт, мистер Пит, — серьёзно ответил Гук.       — Если что, у него по контракту есть страховка. Просто вызывай скорую, ладно?       — Очень надеюсь, что в этом не будет необходимости. Не для того я приехал сюда.       — Это на случай, если Тэхён всё же тебя оттолкнёт и произойдёт что-то непредвиденное. И ещё… не оставляй его одного. Главное, чтобы хоть кто-то находился с ним.       — Почему вы так заботитесь о нём? — неожиданно спросил Чон.       — У него больше никого нет. И да, я всё ещё люблю его, пусть и немного нестандартно… — тихо ответил Харви.       — Удивительно, но я даже не ревную, — улыбнулся Чонгук. — Мне сложно выразить свою благодарность в словах, но можете быть уверены, что я безмерно ценю всё, что вы сделали для него. Да и для меня.       — Береги его… — произнёс мужчина. — Иначе я сверну тебе шею! — шутливо, но в то же время строго добавил он.       Прокручивая в голове все наставления Харви, Чонгук был готов ко всему. Но когда отправился к Torres Blancas и устроился неподалёку от главного входа, понял, что боится. Причём настолько, что впору его самого спасать от панической атаки. У него холодели кончики пальцев, несмотря на жару, и бешено колотилось сердце. Он то и дело поднимал взгляд, всматриваясь в овальные окна апартаментов, которые для Марлина сняли на время пребывания в Мадриде.       Прошло часов семь с того момента, как Гук обосновался на своём наблюдательном пункте, но никто хотя бы отдалённо похожий на Тэхёна так и не появился. Чонгук мог бы пойти в отель и просто попросить сообщить постояльцу о том, что к нему пришёл посетитель, но отчего-то казалось, что Чон вновь потерпит неудачу. Пока ему просто хотелось увидеть Марлина хотя бы издалека.       На следующий день на него уже косо смотрел охранник, который периодически делал обход территории. Вид у Чона и впрямь был подозрительный: глубокая тёмная панамка и очки скрывали его лицо. Ему пришлось сменить наблюдательный пункт.       На третьи сутки ему наконец улыбается удача. Из подъехавшего такси выходит Тэхён и ещё какой-то мулат с пышной кудрявой шевелюрой. Гук сразу же хмурится, отчаянно сражаясь с приступом дикой ревности. То, что Тэ мог попробовать завести отношения, не должно сильно удивлять. Он вполне себе молодой человек с естественными потребностями, к тому же свободный… Но одна мысль о том, что его будет касаться кто-то другой, срывает на хрен планку.       Вместо радости оттого, что он наконец увидел его, Чонгук испытывает бурю эмоций, с которыми ещё предстоит справиться. Не идти же сейчас к ним с разборками! Чон жадно всматривается в красивый профиль и пепельные волосы, которые стали ещё светлее, чем на снимке.       Тэхёну чертовски идёт этот образ. Марлин всё такой же невероятно красивый и какой-то неземной. Ким улыбается собеседнику, и они направляются в небольшой ресторанчик, находящийся неподалёку. Войти туда и спалиться будет полным провалом, поэтому Чон следит за ними негодующим взглядом и остаётся наблюдать. Через два часа парни покидают здание, коротко обнимаются и дожидаются такси, в которое садится тот самый мулат, после чего Тэхён направляется в сторону отеля.       Чонгук медленным шагом следует за ним, всё сильнее нервничая по мере неумолимого сокращения расстояния между ними. Тэхён почти добирается до входа, но вдруг останавливается, отчего Гук чуть не врезается ему в спину. Он, полностью застигнутый врасплох, растерянно смотрит на обернувшегося к нему Марлина.       — П-привет, — тихо говорит Чон.       — Что ты здесь делаешь? — испуганно спрашивает Тэ.       — Если я скажу, что проходил мимо и совершенно случайно заметил тебя, поверишь? — усмехается Гук, но Тэхён продолжает смотреть на него как на привидение. — Ладно, это не очень удачная шутка… — Он отводит взгляд в сторону.       — Я подумал, что кто-то следит за мной. Я… — Ким шумно выдыхает и нервно поправляет пепельные волосы. — Ты…       — Тэхён, мы можем поговорить где-то в другом месте? Не на проходе у центральных дверей отеля.       — Не уверен. Точнее, нет.       — Тэ, я не уйду. Всё равно приду завтра и послезавтра… пока ты не уделишь мне время.       — И что это даст? — Он стоит с непроницаемым лицом.       — Что-то обязательно прояснится. Я дал тебе время восстановиться, хотя безумно хотел быть рядом, помогать и заботиться о тебе, но мне не позволили, — ровным голосом говорит Чон, хотя его всего трясёт.       Быть вот так близко с ним — это что-то невероятное. Чонгук так часто представлял их встречу, что сейчас ему кажется, будто всё это чёртов мираж. Хочется протянуть руку и прикоснуться. Проверить, реален ли Марлин. Видимо, Тэхён улавливает ошарашенное состояние Чона и делает шаг назад.       — Это не очень хорошая идея. Полагаю, что Харви дал тебе адрес? Больше же некому… — говорит Ким, стараясь не смотреть на Чонгука.       Потому что если снова встретится с его взглядом, то окончательно пропадёт. Это сумасшествие какое-то! Марлин предполагал, что рано или поздно они встретятся, но сейчас настолько растерялся, что все внутренние диалоги просто испарились.       — Ты можешь выпускать колючки сколько угодно. Можешь даже строить стены размером с небоскрёб, но я всё равно найду тебя, — твёрдо говорит Чон.       — А что, если мне это не нужно? — как-то неуверенно шепчет Тэ.       — Я приехал послушать про теорию об одиночестве. — Гук делает шаг к нему. — Или тебе совсем нечего сказать?       — Нечего, — бросает Тэ, желая побыстрее сбежать отсюда.       — Враньё! Для чего ты прислал мне ту фотографию? — Он совсем близко.       — Было небольшое помутнение рассудка. Я уже триста раз пожалел, что сделал это, — нервно сглатывая, парирует Тэхён.       — Правда? А для меня это стало путеводной звездой в той тьме, где я пребывал с момента твоего падения! — выдаёт Чон.       Марлин резко разворачивается и торопливо шагает по дорожке в противоположную от входа сторону. Ему отчаянно хочется скрыться от Чонгука и его пронзительного взгляда. Но больше — от себя. Он же пообещал, что не станет возвращаться к этой истории, и сам же обрёк себя на новые мучения.       Чон молча идёт за ним, боясь прикоснуться. Хочется остановить Тэ, но Гук совершенно не предполагает, какая будет реакция. Они поворачивают за угол здания и попадают в небольшой сад, в темноте которого мало что видно, кроме крохотных фонариков у самой земли, тускло освещающих придорожные клумбы. Совершенно непонятно, куда направляется Тэхён, но Чонгук продолжает преследовать перепуганного беглеца.       — Уходи! — Тэ снова разворачивается слишком неожиданно, и они всё же соприкасаются руками.       Чон поспешно убирает ладони в карманы и хмуро смотрит на Марлина. Очевидно, что оба среагировали на прикосновение так, будто их нехило шарахнуло током.       — Прошу: не гони меня! — Чон умоляюще смотрит на него.       — Послушай, я… — Ким ненадолго замолкает, чтобы привести мысли в порядок. — Я с трудом собрал себя. И дело даже не в травмах.       — Знаю. И я очень виноват, что так случилось.       — Прошло уже полтора года, Чонгук.       — Это ничего не значит. — Он упрямо мотает головой.       — Для кого? — грустно усмехается Тэ.       — Для тех, кто любит по-настоящему.       — Я больше не верю в любовь.       Чонгук зажмуривается и вздыхает. В этом он тоже виноват…       — Дай мне всё исправить. — В глазах застыла мольба.       — Нет! — Тэхён понимает, что совершил большую ошибку, когда пошёл в сторону маленького сада, в конце которого был тупик.       Бежать особо некуда.       — Хорошо, тогда скажи мне прямо в лицо, что никогда не простишь, не любишь и не желаешь меня видеть! Я уйду и больше не побеспокою тебя!       Тэхёна уже трясёт. Он сжимает руки и часто-часто дышит, стараясь не смотреть в глаза Чонгуку, который прекрасно знает, что просит невозможного. Одно его присутствие рядом всколыхнуло в Тэ такую бурю эмоций, что парень был не в силах совладать с ними.       — Пожалуйста, просто уйди, — совсем тихо просит Ким. — Не вынуждай прогонять и произносить гадости.       — А тебе хочется?       — Нет.       — Тогда зачем это всё? Почему не можешь просто поговорить?       — Потому что ты уничтожил меня! — Тэ наконец поднимает полные слёз глаза. — Причинил такую боль, что я до сих пор…       — Прости меня! Ну что мне ещё сделать? — с надрывом умоляет Гук.       — Ничего. Просто уходи. Суть же совсем не в этом!       — А в чём? Ты же и сам страдаешь! Я виноват и не отрицаю этого, но ты не даёшь мне даже малейшей возможности хоть как-то исправить ситуацию!       — Потому что разочаровался! Обратной дороги нет, Чонгук. Не знаю, для чего ты здесь…       Чон стоит всего в полуметре от него, а ощущение, что между ними пропасть размером с целую вселенную и дотянуться никак не получается. Как бы ни пытался, Тэхён всё ускользает и ускользает…       — Тогда зачем дал мне ложную надежду?! — в сердцах выкрикивает Гук. — Для чего эта фотография?       — А кто говорил о надежде? — горько усмехается Тэ. — Теория об одиночестве совсем о другом…       — Ну, расскажи. — Между бровями появляется глубокая складка.       — Когда ты одинок так долго, что уже привыкаешь к этому состоянию и даже находишь некоторые плюсы, — устало произносит Тэхён.       — Бред! — обрывает его Чон.       — Зато не больно. И всегда под контролем. Всё как ты любишь, Чонгук. — На лице появляется усмешка.       — Мне больше нравится теория о соулмейтах, потому что я умираю от тоски!       — Это глупая сказка… — с горечью говорит Тэ.       — Плевать! Мне она нравится!       Марлин стоит и растерянно смотрит на Чонгука. Его упорству можно было позавидовать. Но это откровенно пугало Кима, потому что с каждой секундой было всё сложнее сопротивляться.       — Оставь меня в покое! — выкрикивает Тэхён. — Неужели неясно? Пойми, что всё кончено, и перестань искать встреч, наконец! — в сердцах добавляет он, наблюдая, как разом поникает человек напротив, как потухает былой огонь в тёмных глазах и появляется неприкрытая боль.       — Если ты сейчас говоришь уйти, я действительно отступлю, Тэ. Я тоже не могу бесконечно преследовать тебя… — совсем обречённо говорит Чон.       — Вот и хорошо. — Он резко отворачивается, потому что смотреть на него нет никаких сил. — Уходи!       — Я. Тебя. Услышал, — совсем тихо произносит Чонгук, разворачивается и медленно удаляется по дорожке.       Ему нестерпимо больно, что из этого разговора ничего не вышло. Он так надеялся, но нет. Последняя возможность исчезла как мираж. Хочется кричать от безысходности и несправедливости, хотя в душе Гук прекрасно понимает, что заслужил всё это, потому что бесконечно виноват.       Тэ никогда не простит его.       А потом вдруг всплывают слова Харви и наставления о панических атаках Тэхёна. Бросать его одного в этом тёмном саду было полным безумием. Гук останавливается и, резко развернувшись, преодолевает расстояние меньше чем за минуту. Но Марлина уже нигде нет. Он будто испарился.       — Тэхё-он! — выкрикивает Чон, в панике осматриваясь.       Чонгук огибает большую цветочную композицию и несколько лавочек вокруг неё и снова ищет его взглядом. Едва слышный шорох привлекает внимание, и он, завернув за угол из живой изгороди, наконец видит Марлина. Парень стоит, прислонившись к каменной колонне, и жадно хватает ртом воздух.       — Вот же блядство! — ругается Гук и подбегает к нему. — Тэхён! Эй! Ты меня слышишь?       Но на него смотрят абсолютно отрешённым взглядом. Когда Чон прикасается к нему, то ужасается, насколько того трясёт. Это не просто лёгкая дрожь, а человека по-настоящему колотит. Чонгуку не остаётся ничего, кроме как прижать его к себе, в панике соображая, как вызвать скорую, когда ты даже не знаешь языка.       — Тэхён! Посмотри на меня! — Он обхватывает ладонями его лицо и пытается углядеть хоть какие-то отголоски разума, но Марлин не реагирует. — Да как же так? — От страха его и самого начинает колотить не меньше. — Пожалуйста! Ответь! Умоляю! — Он слегка встряхивает за плечи, но эффекта ноль. — Твою мать!       — Что у вас здесь происходит? — строго спрашивает тот самый охранник на ломаном английском.       — Вызовите скорую! Человеку плохо! — в панике просит Гук.       Пока они сидят на лавочке и ждут службу спасения, Чон непрерывно обнимает Тэхёна и что-то шепчет ему на ухо. А ещё держит его за руку, нежно массируя запястье и пальцы. Эти успокаивающие действия совсем немного, но всё же помогают.       — Дыши глубоко… всё хорошо, — мягко приговаривает Чон, замечая, что Ким прислушивается к нему. — Вот так, молодец… Ещё вдох.       Тэ, кажется, немного отходит от этого состояния и что-то улавливает, потому что в какой-то момент всхлипывает и жмётся к нему сильнее, в отчаянии цепляясь за одежду.       — Я люблю тебя, — тихо говорит Чон. — И никуда не уйду. Даже если меня арестуют за преследование, я больше не отпущу тебя!       Он гладит Марлина по волосам и периодически осыпает поцелуями лицо, не обращая внимания на ошалевшего от такого неожиданного зрелища мужчину. Когда приезжают медики, вокруг лавочки собирается несколько сотрудников отеля, готовых оказать помощь. Есть небольшая сложность в виде языкового барьера, потому что Гук совершенно не знает испанский, а на английском общаются далеко не все, поэтому где-то приходится объясняться жестами. Когда администратор любезно открывает им дверь в апартаменты Кима и они проходят внутрь, Тэхён уже даже отвечает через раз. Марлину измеряют давление и проверяют другие показатели на внешние раздражители, но толком ничего не находят.       — Это паническая атака, — поясняет Чонгук. — У меня есть список препаратов, которые разрешены ему. — Он трясущимися руками ищет в телефоне нужное сообщение от Харви.       — Можем сделать инъекцию седативного, — с сильным акцентом говорит медсестра и открывает чемоданчик.       — Что? Нет! Только не укол! — выкрикивает Чон, будто это ему собираются делать.       В памяти сразу же всплывают слова Марлина про уколы от неповиновения. Реакция на него будет ещё большим потрясением и страшным триггером.       — Простите, но этот препарат… только внутримышечно. — Она указывает на вторую позицию из списка.       — Нельзя! — строго говорит Гук. — Он уже приходит в себя. Просто дайте что-то успокаивающее или выпишите рецепт, а я отправлюсь в аптеку.       — Уверены? — уточняет девушка.       — Какие ещё есть варианты, кроме укола?       — Катетер в вену, но тогда нужна госпитализация.       — Тэхён? — Чонгук опускается на колени и заглядывает ему в глаза. — Как ты?       — В п-порядке, — хрипло шепчет он. — Бывало и хуже.       — Я совсем не знаю, что сейчас делать, хоть Харви подробно инструктировал меня.       — Отпусти их. Я отойду через несколько часов. Это не смертельно. У меня есть успокоительное в аптечке.       — Хорошо. — Гук встаёт и обращается к медсестре, поясняя, что опасности нет и они справятся сами.       Тэхёна просят подписать какую-то бумагу об отказе в госпитализации. Администратор и тот охранник стоят в дверях и с опаской поглядывают на незнакомца.       — А вы вообще кто такой? Он вас знает? — с подозрением спрашивает служащий отеля.       — Знаю. — Тэ устало поднимает ладонь вверх. — Всё в порядке.       — Если понадобится помощь, наберите по внутреннему телефону 011.       — Хорошо, спасибо! — Чонгук уже стоит в дверях и ждёт, когда вся эта толпа покинет помещение.       Когда щёлкает замок, он сразу же возвращается и вновь встаёт на колени возле Тэхёна, который лежит на боку с закрытыми глазами. Несмело коснувшись светлых волос, нежно поглаживает и прислоняется к макушке губами.       — Где аптечка? Что принести? — спрашивает он.       — Ничего не нужно: у меня завтра съёмки, а я буду словно пьяный, — вздыхает Марлин.       — Тогда, может, заварить чаю? Или что мне сделать? — Чонгук подскакивает, растерянно оглядывается по сторонам и снова возвращается к Киму. — Только не прогоняй меня! Я всё равно не уйду!       Тэхён смотрит на него снизу вверх и с трудом верит, что Чон реален и сейчас действительно находится здесь. Гук немного похудел, но всё такой же красивый и до невозможности родной. Будто и не было этих полутора лет разлуки. Не осталось никаких сил сопротивляться и отталкивать, потому что каждый раз это как ножом по сердцу.       Уничтожающе больно.       — Просто… обними, — говорит на грани слышимости, но всё же говорит. Такое долгожданное и значимое, что у Чона перехватывает дыхание.       Как же он этого ждал! Как надеялся, что его подпустят! Пусть не сразу, но всё же… Чонгук торопливо разувается, ложится рядом и притягивает Тэхёна к себе. Прижимает так крепко, что Тэ не выдерживает и несмело обнимает в ответ.       — Я люблю тебя! Жить без тебя не могу! — горячо шепчет Гук. — Все эти полтора года были каторгой! Прости! Прости! Прости! — Он осмеливается касаться губами только его макушки.       Марлин вдыхает аромат его кожи, который всегда был для него особенным и каким-то необыкновенным. Трётся носом о шею и тихо плачет. Как бы парень ни старался убежать от этих чувств, они накрывали с новой разрушающей силой и сносили абсолютно все выстроенные ранее преграды. Тэхён скучал, хотел быть рядом и так сильно любил…       — Не думал, что ты такой настырный, — обречённо шепчет Тэ.       — Я очень виноват! Впервые в жизни столько накосячил, а ещё… безумно влюбился.       — Я думал о тебе каждый день, — шмыгая носом, неожиданно признаётся Марлин.       — Эй! — Чонгук слегка отстраняется и приподнимается на локте. — Что это такое? — Он принимается вытирать чужие слёзы.       — Лучше так, чем приступы. Когда есть выход эмоциям, мне гораздо легче…       — Тогда можно я поплачу вместе с тобой? — В его глазах тоже застыли слёзы. — Вообще не думал, что я такой нытик! — Он нервно усмехается.       — Можно, — краешком губ улыбается Тэхён.       Чонгук хочет поцеловать его, но не решается. Боится сделать малейший опрометчивый шаг, который снова всё испортит, поэтому просто вновь прижимает Марлина к себе и неторопливо гладит по спине.       — Всё будет хорошо… Обещаю! — шепчет Гук. И говорит… говорит… будто плотину прорвало.       Но Тэхён, провалившись в сон после такой дикой эмоциональной встряски, уже не отвечает. Лицо разглаживается, а дыхание выравнивается. Он никогда не заснул бы с посторонним человеком, но Чонгук — это совсем другое. В его объятиях хочется бесконечно пребывать и наслаждаться долгожданной близостью.       Рядом с ним спокойно и так хорошо…       — Что же ты у меня настолько ранимый? — Чон гладит его по щеке. — Все эти татуировки, пирсинг и бравада в виде эдакого обольстителя, а сам… — Он тихо вздыхает. — Тебя же хочется спрятать в кармашек и никому не показывать. Защитить ото всех на свете!

***

      Гук просыпается в семь утра и с улыбкой смотрит на светлую макушку у себя на груди. Они вновь так же сплелись руками и ногами, как в былые времена, будто и не расставались никогда. Даже вспомнились попугаи-неразлучники.       Чонгук аккуратно выбирается из постели и направляется в уборную, а когда возвращается, его взгляд неожиданно падает на знакомую рубашку. Ту самую, которую парень одолжил Марлину после близости, когда они торопились на торжественную часть открытия чемпионата. Чон присаживается с другой стороны кровати и осторожно берёт её в руки. Не было никаких сомнений, что это именно его вещь, потому что её подарила Соён на прошлое Рождество и клетчатый принт ни с чем не перепутаешь. Он улыбается и смотрит на спящего Тэхёна. Осознание, что всё это время Тэ прижимал её к себе во сне, вызывает внутренний всплеск неконтролируемого счастья.       Это было громче любых слов.       Его любили и по нему тоже тосковали.       Чон кладёт рубашку обратно и направляется на небольшую кухню, совмещённую со спальней. К слову, апартаменты оказались довольно интересными: с овальными окнами и единым пространством, где всё было лаконично и уютно.       Особенное место для необычного человека. Под стать Марлину.       Он собирается приготовить что-нибудь лёгкое, но в холодильнике практически ничего не оказывается. Гук хмурится и решает спуститься к администратору, чтобы уточнить про завтрак. Мужчина вежливо интересуется здоровьем мистера Кима и предлагает доставку в номер стандартного набора из яичницы, круассанов с шоколадом и свежевыжатого апельсинового сока. Кивнув, Чон возвращается в апартаменты и решает, что кофе он организует самостоятельно. Когда входит, Чонгук слышит, что Тэ, судя по всему, уже умывается, поэтому отправляется на кухню и, щёлкнув чайник, принимается открывать шкафчики в поисках кружек.       — Я думал, что ты ушёл, — раздаётся за его спиной.       Чон резко оборачивается и усмехается. Посреди комнаты стоит сонный и лохматый Марлин, растерянно наблюдающий за его манипуляциями.       — Не дождёшься, — бросает он. — Лучше подскажи: где у тебя чашки?       — В посудомойке, — говорит Тэ и садится за стол, не сводя глаз со спины Чонгука.       — Я спускался к администратору, чтобы организовать завтрак, потому что у тебя в холодильнике мышь повесилась.       — Ну обычно я ем в кафе или ресторане отеля, — виновато поясняет Тэ.       — Это я уже понял. Хорошо, что хоть чай и кофе есть. — Он по-хозяйски шуршит упаковками и заливает чашки кипятком.       Пока Чонгук расставляет посуду, раздаётся стук в дверь, и Ким отвлекается от своих наблюдений, чтобы принять подоспевший завтрак.       — Gracias, — вежливо произносит Тэхён и берёт поднос.       Молча переставляет тарелки и стаканы с соком на стол и садится с противоположной стороны. Ощущение неловкости нарастает с каждой секундой. Нельзя же делать вид, будто ничего не произошло, и вести себя как ни в чём не бывало. Оба замирают и смотрят друг на друга в нерешительности.       — Приятного аппетита, — тихо говорит Гук. — У них не особо шикарный выбор был, так что…       — Чонгук… — Тэ неотрывно смотрит на него. — То, что было вчера, я… мы… — Он пытается подобрать слова, но проблема в том, что Марлин и сам до конца не понимает, как Чону удалось пробить его оборону.       — Не говори ничего, пожалуйста. — Гук со всей силой сжимает вилку и нож. — Просто дай мне показать себя с другой стороны. Позволь быть рядом. Я больше никогда… — Он неожиданно захлёбывается от эмоций и страха, что его вновь оттолкнут.       — Я не прогоняю тебя, — шепчет Марлин, нервно кусая губы. — Но очень боюсь. Мне казалось, что здесь я обрету друзей, работу и смогу начать жизнь с чистого листа, но, куда бы я ни отправился, ты же найдёшь меня, так?       — Так…       — Тобой движет чувство вины? — Он бросает на него растерянный взгляд.       — Не в первую очередь. Я же говорил тебе о своих чувствах и не устану повторять.       — Мне сложно вновь начать доверять.       — Я больше никогда не усомнюсь в тебе и в первую очередь всё буду обсуждать с тобой, кто бы мне что ни говорил.       — А ревность?       — Это нормальная реакция любящего человека. Я уже научился контролировать её. Даже не спрашиваю, что за хмырь вчера ужинал с тобой в ресторане.       — Ну-ну… — Тэ качает головой, но при этом слегка улыбается.       — Я и сам не предполагал, что такой собственник. Поверь, на меня свалились не только чувства, но и факт того, что у меня другая ориентация, хотя я до сих пор не считаю себя гомосексуалом.       — А кем же? — удивляется Тэхён.       — Я смирился с одной из твоих теорий, — вздыхает он.       — О бисексуальности?       — Ага. И довольно много читал об этом. Всё действительно так и есть. Каждый из нас может влюбиться в человека своего пола. Зависит от обстоятельств, в которые ты попал, и множества сопутствующих факторов.       — И в какие же ещё теории ты поверил? — Марлин задумчиво касается пальцами круассана.       — Во все, кроме последней, — тихо признаётся Гук. — Об одиночестве…       — Мне она тоже не нравится, но имеет место.       — Пусть будет где-то очень далеко от нас. — Чон протягивает руку и накрывает чужую ладонь. — Когда у тебя съёмки? — неожиданно переводит тему он.       — В полдень. — Тэ замирает и смотрит, как пальцы Гука осторожно скользят по коже, вызывая волну мурашек.       — Я могу отвезти тебя? У меня машина в аренде. Участь сталкера, знаешь ли, — это дело непростое, поэтому я хорошо подготовился.       — Можешь, — шепчет Тэхён. — Завтрак остывает, — робко напоминает он.       — Верно, — широко улыбается Гук и возвращается к приборам. — Приятного аппетита.

***

      Пока идут съёмки, Чонгуку приходится как-то себя занять. Вспомнив о шопинге, он отправляется в большой торговый центр, где проводит несколько часов, прикупив обновки не только себе, но и Тэхёну. Забирает парня ближе к вечеру и предлагает перекусить в рыбном ресторанчике.       — Как всё прошло? — сделав заказ, спрашивает Гук.       — Всё хорошо. Меня часто хвалят и говорят, что с такой внешностью и харизмой быть мне фотомоделью, — произносит Тэ.       — Тебе так идёт этот цвет и загар, — с восхищением отмечает Чонгук.       — Спасибо. Это вышло совершенно спонтанно: просто захотелось перемен, и мы с Харви поэкспериментировали ещё на Гавайях, правда, чуть волосы не сожгли на хрен.       — Ты невероятно красивый! — шепчет Гук и бросает на него взгляд, полный обожания.       — Ты тоже, — смущённо отзывается Марлин. — И явно себя недооцениваешь.       — Я нравлюсь тебе внешне? — хитро улыбается он.       — Кажется, я уже говорил тебе, что сначала меня именно внешность и привлекла, а потом, когда я стал узнавать тебя чуть лучше, добавились ещё и человеческие качества.       — А сексуальное влечение? — невозмутимо интересуется Чон.       — Я назвал бы это несколько иначе, — задумчиво говорит Тэ.       — Мм?       — Даже есть теория на этот счёт, — с улыбкой добавляет Тэхён и благодарит официанта, который принёс вино и закуски. — О взаимной химии.       — И о магнетизме, — подхватывает Гук, кивая со знанием дела.       — И о душевном единении, но тут мы вновь возвращаемся к соулмейтам.       — Про них я тоже много читал. Мне кажется, что по твоим теориям я уже могу защитить диссертацию, — смеётся Чонгук.       — Я сделал новую татуировку ещё на Гавайях, — неожиданно признаётся Тэхён.       — Покажешь? — оживляется Гук.       — Чуть позже, — загадочно улыбается он.       — Ты позволишь мне… — Чонгук набирается смелости, но Тэ его опережает.       — Остаться?       — Да. Но не думай, что мне нужно от тебя только одно, — сразу же выпаливает Чон.       — Я похож на человека, который будет так думать? — Он подпирает ладонью щёку.       — Иногда да. Порой я вообще не могу представить ход твоих мыслей, — вздыхает Гук.       — На самом деле я довольно предсказуем. Вот Харви уже изучил меня вдоль и поперёк.       — Мне бы тоже очень хотелось этого. А ещё конфетно-букетный период, которого у нас не было, — едва слышно говорит Чонгук.       — Парни обычно обходятся без него, — пожимает плечами он.       — А мне всё равно. Я хочу водить тебя в рестораны и дарить подарки. Хочу ухаживать и показывать свои чувства разными способами.       — У меня же всё равно нет выбора? — смеётся Тэ.       — Абсолютно никакого, — кивает Чонгук.       — Ну раз такое дело, то, чтобы остаться, придётся очень долго ухаживать за мной, — усмехается Марлин.       — Вот как? — Чон дёргает бровями. — Принимаешь правила игры?       — Да. — Тэхён поднимает чуть запотевший бокал с вином. — За твою настырность.       — И твою непокорность? — Он чокается с хитрой улыбкой.       — Как знать…