Разделить На Всех

Незатейливая активная музыка задаёт ритм густой толпе в стенах ночного клуба. Приглушённый свет, разрываемый подсветкой всех возможных цветов, отражается бликами в тёмных глазах, которые прикованы к парню перед собой. Сынмин не задумывается о своих движениях, не вслушивается в музыку, его внимание приковано лишь к блондину, для которого, в свою очередь, наоборот, кроме музыки сейчас не существовало ничего. Кажется, его имя Хёнджин. Сынмин не был уверен. Не то чтобы это была важная информация. Важно было то, что его длинные руки оканчивались тонкими запястьями, что двигались они несколько раскоординированно. Важно было то, что воротник чёрной лёгкой рубашки был расстёгнут, обнажая изящную шею, которая поблёскивала от испарины. Важно было то, что его рубашка была заправлена в узкие джинсы и делала невозможным не заметить, насколько у него тонкая талия. Важно было то, что его длинные ноги двигались несколько расторможенно, то и дело норовя потерять баланс. И важно было то, что его глаза сейчас были прикрыты, а самые блядские в мире губы, просто созданные для того, чтобы их использовали, были растянуты в улыбке. В улыбке человека, который так сладостно и легкомысленно отдался опьянению, наслаждаясь свободой, которую принёс алкоголь. Который Сынмин по своей доброте душевной ему купил. Много раз подряд. Сынмин беззастенчиво рассматривает парня, который этого даже не замечает. Отмечает, что собранные в небрежный хвостик светлые волосы делают его лицо несколько женственным, открывают вид на скулы, острую линию челюсти, уши, в которых блестят серёжки. О, этот Хёнджин — настоящее сокровище. Такая находка. Сынмин уже чувствовал натянувшуюся внутри струну напряжения от одного только предвкушения. Но он не спешил. Спешить некуда. Этот мальчик только-только разогревается, нужно дать алкоголю время. Поэтому Сынмин просто лениво двигается в такт музыки рядом с Хёнджином, который танцует лицом к нему, и не сдерживает смешок, когда видит, как на бок блондина ложится чья-то рука. За спиной Хёнджина, слишком близко к нему, танцует другой парень. Сынмин встречает его по-лисьи прищуренные глаза, дьявольскую улыбку и узнаёт в ней собственные эмоции. Да, Чонин его прекрасно понимает. Они пришли в этот клуб, желая выпить и отдохнуть, но, увидев этого парня, поняли, что упустить такой шанс просто греховно. А, как лучшие друзья, соревноваться друг с другом они не привыкли. Они всегда всё делили честно. Чёрные глаза не отрываются от глаз друга, когда длинные пальцы оглаживают бок Хёнджина и слегка сжимают тонкую рубашку, комкая её. Тот удивлённо моргает и оборачивается, чуть ли не сталкиваясь лицом с Чонином, который сразу примеряет свою обезоруживающую улыбку, такую, которой просто невозможно не доверять. И Хёнджин смеётся. Такой красивый. Такой беспечный. Такой горячий. Олицетворение юности. Чонин руку не убирает, а, наоборот, добавляет вторую, кладя большие ладони на узкую талию, танцуя вместе с Хёнджином, слегка направляя его. В такой близости он чувствует, насколько же Хёнджин неустойчив, он то и дело норовил потерять равновесие, его ноги заплетались. — О, этот трек… такой хороший! Хёнджин что-то кричит и жестикулирует Сынмину, и из-за этого совсем сбивается, врезается лопатками в грудь Чонина. И тот, придерживая его, сразу перемещает руки дальше, одной накрывая грудь, второй — живот. Сынмин просто смотрит, не в силах сдержать улыбку, едва сдерживая смех. Вот сукин сын. Как же хорош. Это доставляет какое-то извращённое удовольствие — наблюдать как лучший друг трогает этого смазливого милого парня, как слегка прижимает его к себе, чуть склоняется к нему, очевидно вдыхая его запах. Извращённое, потому что Сынмин бы хотел сделать всё то же самое, но ему нравится на это смотреть, и ещё потому, что сам блондин, похоже, не понимает, что происходит. Ощущение, что Чонин устраивает шоу специально для своего друга, потому что скользит рукой вверх по рубашке и легко освобождает одну пуговицу. И сразу следом другую, заставляя воротник отогнуться, открывая вид на ключицы парня, на его светлую кожу груди. Чонин точно это делает для друга, потому что сам смотрит только на него, улавливает, как тот качнул головой, как губы что-то произнесли. Чонин не мог слышать, но мог догадаться, что это было что-то вроде «пиздец». Он понимает всё без слов, опускает руки и слегка подталкивает Хёнджина в спину, который чуть не спотыкается, но его сразу подхватывают сильные руки Сынмина. — Ты такой красивый… — брюнет склоняется к уху Хёнджина и говорит просто какую-то чушь, плетёт нити из комплиментов, чтобы этой сетью накрыть парня. Сам в это время лишь слегка придерживает его за предплечья, чтобы не испугать, проверяя, насколько тот готов подпустить к себе. Но блондин, вслушиваясь в слова, лишь расплывается в улыбке и сам подаётся вперёд, заключая Сынмина в объятия. Тот кидает несколько удивлённый взгляд на Чонина, который смеётся. Не упуская возможности, Сынмин кладёт руки парню на поясницу, прижимает к себе и чувствует, что сейчас сойдёт с ума. Собственный стояк уже неприятно натягивал джинсы и теперь коснулся бедра этого паренька, который так беспечно прижался. Сынмин закусил губу, стараясь не тереться об него — так он точно его напугает, даже настолько пьяного и наивного. — Давай потанцуем, — Сынмин опять шепчет на ухо, чтобы оправдать то, как он плотнее обхватил парня. Теперь он своими руками ощущал насколько у того изящная спина, напряжённая поясница, а талия… Не в силах сдержаться, он прижимает к себе Хёнджина сильнее, таки прислоняясь к нему, и продолжает говорить, желая просто утопить это невинное создание в приятных словах, замечая, как тот на них реагирует. От него пахнет цветочными духами и алкоголем, он часто смеётся и отводит глаза, но когда возвращает, то по ним видно, что он плохо соображает. Как же он красив. Ему идёт затуманенный взгляд из-под пушистых ресниц. Он почему-то сразу пробуждает необъяснимое желание обладать им. Словно желая что-то шепнуть на ухо, Сынмин тянется к нему, но вместо слов касается мочки уха губами, мягко проводит по ней и слегка кусает за серёжку, зажимая драгоценный металл между зубов. Реакция не заставила себя ждать. Сынмин своей грудью почувствовал, как вздохнул Хёнджин, и как его пальцы царапнули футболку на его плечах. Сейчас главное не дать ему опомниться. Поэтому Сынмин выдыхает носом ему в ухо и наклоняет голову чуть ниже, оставляя поцелуй на слегка потной шее. Эти прелюдии делали его голодным. Ещё более голодным. Вкус этого мальчика, ощущение его тела в руках просто сводили с ума. А когда тот что-то говорил своим сладким голосом, то хотелось то ли заткнуть его, то ли заставить кричать. Хёнджин действительно терялся. В сознании стоял тяжёлый приятный туман, не допускающий никакой рассудительности и анализа. Всё, что пробивалось — импульсы удовольствия, которые рассылал Сынмин своими продуманными действиями. То мягкое поглаживание по рёбрам, то мимолётный поцелуй, оставленный под ухом, то пара слов, смысл которых они оба уже не улавливали. Хёнджин таял и забывался. Медленно падал в пропасть. И, словно поддерживая его, сзади вдруг появилась опора в виде Чонина. Он прильнул грудью к широкой спине, касаясь бёдрами его ягодиц, зажимая его между двух горячих тел. Большие ладони прошли под руками Хёнджина и стали гладить грудь. Сквозь ткань рубашки Чонин почувствовал напряжённые соски и мягко потёр. Стало ясно, что они уже слишком нагло набросились на парня прямо на танцполе, когда воздух неожиданно сотряс его стон, соревнуясь с музыкой за громкость. Чьё именно действие его вызвало, они не поняли, но, переглянувшись, сошлись на том, что так продолжать нельзя. Чонин, придерживая блондина за поясницу, бесстыже притираясь к нему сзади, через его плечо потянулся к Сынмину, чтобы на ухо тому громко, перекрикивая музыку, сказать: — Надо вызывать такси. Сынмин быстро облизывает губы и кивает. Но выглядит так, будто борется с собой, взвешивая что-то в своей голове. — Что? — Чонин вглядывается в лицо друга, пытаясь понять причину сомнений. Сынмин поднимает глаза, и в них плещется такой тёмный океан похоти, что даже у Чонина проходят по спине мурашки. — Давай здесь. — Здесь?! — глаза Чонина удивлённо распахнулись, оглядывая тесный танцпол. — Блять, ну не прям здесь, конечно… Пошли в туалет. Чонин закусывает губу, чувствуя как Хёнджин, невменяемый, просто продолжает танцевать между ними, то и дело сам касаясь таким упругим задом бёдер сзади, нить за нитью разрывая этот канат терпения, который держал обоих парней от того, чтобы пойти на грех прямо здесь и сейчас. Чонин был против идеи того, чтобы всё, чего они весь вечер добивались, привело к какой-то грязной кабинке туалета в клубе. Такая обстановка его не заводила. Но вот Хёнджин слышит, что парни переговариваются, и, очевидно, хочет поучаствовать, потому что поворачивается к обоим, что-то щебечет. Его голос такой нежный, язык немного заплетается. Из-за громкой музыки он придвигается лицом так близко к ним двоим, чуть ли не касаясь пухлыми губами щеки Сынмина, а тот… тот стоически на Хёнджина не смотрит, сверля взглядом только друга с немым «да ты посмотри, блять, на него». И Чонин понимает, что он прав. — У тебя презервативы есть? — быстро спрашивает он, сдаваясь. — Да. А смазка? У тебя? Чонин качает головой и Сынмин громко матерится. Но, заметив, что даже несмотря на это Сынмин что-то прикидывает, Чонин кладёт одну руку ему на плечо и слегка трясёт. — Нет, не глупи. Я вызову такси. Поехали. — Хорошо, хорошо. Сынмин чувствует, что у него чуть ли не дрожат руки, которые лежат на таких правильных бёдрах Хёнджина. Он хотел его так, что просто пиздец. И одновременно восхищало и сводило с ума то, как этот ангел во плоти абсолютно беззаботно чувствовал себя в руках охотников, которые делили его между собой уже сейчас. — Погоди, — Сынмин опять тормозит друга, который уже достал телефон, и смотрит ему в глаза с отчаянием. — Давай хотя бы… Следующие слова тонут в резком дропе трека, но Чонин понимает. Колеблется лишь пару секунд, но видя, в каком состоянии друг, сдаётся и кивает. Он соврал бы, если бы сказал, что и сам не испытывает того же. Последние полчаса член стоял так, что становилось больно. А Хёнджин — вот он. Пьяный, прекрасный, сводящий с ума, такой беззащитный, открытый, беспечный и крышесносный. Бери не хочу. Сынмин придерживает парня за талию и начинает пробираться сквозь толпу. Длинные ноги норовят споткнуться буквально на ровном месте, сам Хёнджин вообще не прикладывает никаких усилий, чтобы держать баланс, заваливаясь полностью на спутника, на его лице улыбка, ему весело. Слава богу, очереди в туалет не было, и Чонин поспешно толкнул дверь перед ними, затем сразу направился к последней кабинке, проверил. — Давай сюда. Чонин придержал дверь, позволяя Сынмину завести блондина и, наконец, сбросить с себя. Он порядком подустал. Хёнджин хоть и был худым, всё же был высоким и достаточно тяжёлым. Дверь закрылась. Втроём внутри было тесно, но они здесь и ненадолго. — Присядь, малыш, — Чонин придерживает Хёнджина, который, облокачиваясь на стену, стал слегка заваливаться. Вместо этого плавно направляет его вниз, надавливая на плечи. Худые колени легко подгибаются и касаются кафельного пола, на котором бог знает что сегодня уже происходило. Но брезгливость отброшена в сторону, сейчас не до неё. Хёнджин опускается на пол как-то забавно, даже мило. Его подогнутые ноги слегка разъехались, и он сел между них, словно девочка. С такого ракурса были хорошо видны его изящные ноги и тонкие щиколотки. Рубашка была расстёгнута чуть больше нужного, и воротник, слегка съехав на плечо, открывал ключицы, часть груди и один сосок. Но последней каплей было не это. А его взгляд. То, как он снизу вверх посмотрел на обоих, как удивлённо моргнул. Карие блестящие глаза были подёрнуты дымкой, смотрели одновременно так невинно и так томно, влажные губы приоткрыты в легкомысленной улыбке. Чонин чувствует, как пересыхает во рту, и смотрит на Сынмина, тот созерцает парня лишь мгновение и с очередным «пиздец», берётся за застёжку своих джинсов. Сынмин протягивает руку и поглаживает Хёнджина по подбородку, словно котёнка, слегка приподнимая его голову, заглядывая ему в глаза, отводя их от своей второй руки, которая поспешно расстегнула джинсы, приспустила бельё, доставая до боли налитый кровью член. — Такой красивый… откроешь ротик для меня? — собственный голос уже хрипит от напряжения, ласковые слова выходят как-то скомканно и угловато. Довершая свои слова, Сынмин, всё ещё придерживая аккуратный подбородок, проводит большим пальцем по пухлым губам и надавливает на нижнюю, помогая понять, чего он хочет. Хёнджин оказывается очень податливым. Он медленно хлопает ресницами и отводит челюсть вниз, под руководством сильной руки и сразу чувствует, как на язык ложится горячая тяжесть. Сынмин не колеблется. Одной рукой придерживая нижнюю челюсть Хёнджина, другой он держал себя, вводя член в раскрытый рот, чувствуя, что он готов кончить, не сделав ни единой фрикции. Почувствовав такую колоссальную заполненность во рту, которая опасно приближалась к горлу, по телу Хёнджина прошла волна сопротивления, которую заметил Чонин и тут же положил ладонь на светлые волосы, поглаживая. — Тшшш… Ты такой молодец, так хорошо справляешься. Очень нам нравишься. Мы о тебе позаботимся… Мягкий голос Чонина и его улыбка творят чудеса, сладкой песней вливаясь в туманное сознание. Он смотрит, как его лучший друг медленно входит в податливый рот, как одну руку перемещает на стену для опоры, потому что самого уже начинает потряхивать. Вся эта картина делает невыносимо и Чонину тоже, поэтому он со вздохом облегчения расстёгивает собственные джинсы, оттягивает резинку трусов, чтобы наконец освободить ноющее возбуждение, начать водить по нему ладонью. — Скажи ведь хорошо, да? — Чонин, обращаясь к Хёнджину, перестаёт узнавать свой голос, который теряет бархатистую мягкость. В нём начинает прорезаться опасная хрипотца, выдающая его несдержанность, его желание растерзать парня. — Хорошо с членом во рту? Сынмин такой большой, тебе нравится? Вопросы просто оседают в воздухе, раскалёнными иглами входят под кожу. Хёнджин даже если и хотел бы ответить, не смог бы, потому что Сынмин был действительно большой. Он двигался неспеша, но неумолимо. Наблюдая, как пухлые губы делают именно то, о чём он фантазировал весь вечер — обхватывают его толстый член, растягиваются так идеально пошло, блестят от слюны и от предэякулята, которым он истекает. Хёнджин не сопротивляется, лишь жмурится, когда головка скользит по языку слишком далеко, норовя коснуться горла. В какой-то момент он поднял руки, будто хотел оттолкнуть, но длинные пальцы просто легли куда-то на джинсы перед собой на уровне колен, слегка сжимая их. — Хороший мальчик… Чонин ласкает сам себя, сгорая в этой чёртовой кабинке туалета. Всё происходящее было невыносимо горячим. Он не понимал, как Сынмин ещё держится, ему казалось, что он бы кончил просто оказавшись на секунду внутри. Непреодолимое желание коснуться Хёнджина тоже побуждает придвинуть свои бёдра ближе и… держа свой член в руке, Чонин проводит им по щеке парня. Просто водит головкой по его лицу, начиная мелко дрочить у основания. Сынмин это видит и усмехается, окончательно и бесповоротно сходя с ума. Он замедляется и, не выходя, отводит свой член в сторону, оттягивая щёку Хёнджина, что сразу чувствует и Чонин. Тот бросает быстрый дикий взгляд на друга и сам не сдерживает усмешки. Так проходит какое-то время. Они трутся друг о друга сквозь щёку Хёнджина, и первым не выдерживает Сынмин. Он густо кончает прямо в рот, покрывая своим семенем язык, по инерции слегка скользя головкой по мокрым губам. Не успевает Сынмин прийти в себя и отодвинуться, как присоединяется Чонин, на секунду протискиваясь в жаркий рот и кончает следом. В этот момент они оба практически находятся у Хёнджина во рту одновременно и картина эта отправляет обоих сразу в ад. Сам Хёнджин лишь пару раз мелко сглотнул, морщась, слабо шевеля языком. Смесь слюны и спермы ручейком стекла из уголка губ и капнула куда-то на кафель. На котором бог знает что сегодня уже происходило. Дыхание сбилось у обоих, но они не задерживаются в таком виде и, оторвав туалетную бумагу, вытирают себя как могут, одеваются. Сынмин прислоняется к стенке напротив и прикрывает глаза, переводя дух, но к Чонину почти сразу возвращается ясность мысли и он по-деловому достаёт из кармана телефон. — Я вызову такси. Сынмин лишь что-то мычит, кивает. Он чувствует биение сердца где-то в горле и ошеломительную пустоту в животе. Это был на удивление мощный оргазм. — Чёрт, здесь не ловит. Я выйду на улицу, вызову. Посиди здесь с ним, окей? — Чонин получает ещё один кивок и выходит, не отрываясь от экрана смартфона. Глубоко вздохнув Сынмин наконец открывает глаза и смотрит вниз, на парня перед собой. Он выглядит совершенно разъёбанным. В этой слишком раскрытой на одну сторону рубашке, с мокрыми блестящими губами, со следами спермы на лице. Он так и остался сидеть, как его оставили, припав спиной к стене. Он выглядел так, будто сейчас уснёт. Краем сознания Сынмин подумал, что нужно ему тоже вытереть лицо, но вдруг вспыхивает гораздо более важная мысль. Блять. А куда Чонин такси-то вызывать собрался? Это они не обсудили. У Сынмина дома вообще-то сейчас родители, которые приехали на выходные. Быстро достав телефон, он набирает друга, но связи нет. Какого чёрта тут не ловит? — Посиди тут, хорошо? — Сынмин обращается к Хёнджину, но тот вообще никак не реагирует, проваливаясь в сон. Рассудив, что никуда он не денется, Сынмин просто выходит, оглядываясь по сторонам, и плотно закрывает за собой дверь. Он всего на минутку. Хёнджин и вправду проваливается в сон. Это та стадия опьянения, когда алкоголь больше не даёт энергии, и организм попросту отключается. Не было сил даже поднять руки, стереть ту каплю, которая щекотала шею, стекая по ней. Даже не было неудобно на твёрдом полу. Было в самый раз. Хотелось просто спать. Голоса. Шаги. Щёлчок двери. Ударивший в закрытые веки свет, который впустила открытая настежь дверь кабинки. Незнакомый мужской голос. — Это что за красота?