Разделить На Всех

Парень заходит быстро, стремительно проходит мимо длинного зеркала, даже не взглянув на себя. А сегодня посмотреть было на что. Кожаные узкие штаны, идеально подчёркивающие каждый изгиб ног, ягодиц, по-стильному рваная кофта, сквозь которую то там, то тут видны участки подтянутого торса, блестящие цепочки на запястьях и шее, распущенные отросшие каштановые волосы, даже лёгкий тёмный макияж. Сегодня он неотразим, хоть бери сразу из этого туалета в клубе и на обложку журнала помещай. А всё потому, что сегодня здесь тот, чей взгляд он хочет удержать на себе максимально долго. Внутри бурлит возбуждение и предвкушение чертовски прекрасного вечера и ночи. Всё только начинается. Они уже успели немного потанцевать, насладиться атмосферой. Но теперь пора сделать эту ночь ярче. Поэтому парень двигается поспешно, нетерпеливо, сразу направляясь к самой дальней кабинке. Он отворяет незапертую дверь рывком и замирает на месте, едва сделав шаг внутрь. Вот чего он точно не ожидал, так этой картины. Прислонившись к стенке, прямо на полу сидел парень. Не просто парень, а неземной красоты ангел, от вида которого захватывает дух. Образ, состоящий из полностью чёрной одежды, подчёркивал идеальную молочную кожу, расстёгнутый воротник демонстрировал едва заметные косточки ключиц и изящные линии сухожилий, выступающих на шее из-за того, что голова была немного запрокинута, облокачиваясь на стену. Руки расслабленно покоились одна на бедре, другая на полу, у него были длинные аккуратные пальцы. Больше всего привлекали внимание черты лица. Оно было расслабленным во сне, самые красивые губы на свете были слегка приоткрыты. Настоящий ангел, разве что… выглядел он несколько потрёпанно. Очевидно, падать с небес действительно больно. Рубашка сидела на худых плечах хаотично, словно кто-то с ней повоевал, пара выбившихся из хвостика белых прядей падали на лоб, но деталью, которая заставила настроение резко поменяться, была влажная дорожка, идущая от края приоткрытых губ к подбородку и даже дальше — по шее вниз. Где-то глубоко внутри перевернулся зверь, разбуженный этим зрелищем. Он лениво вытягивал лапы, царапнув когтями внутренности. — Это что за красота? — на губах появляется улыбка и, оглянувшись по сторонам, парень заходит внутрь, закрывая за собой дверь. Присев рядом на корточки, он тянется, отрывает немного бумаги и прикладывает её к лебединой шее, с нажимом стирая влагу. Он знал, что это. И сразу понял, что тут произошло. Поэтому на губах играет снисходительная улыбка. — Эй, красота, с тобой кто-то поиграл? И бросил тебя здесь? Айщ… как нехорошо. Рука ведёт вверх, собирая белёсые капли с подбородка. Ангел реагирует на касание, на чьё-то присутствие и голос, но лишь бормочет неразборчиво, а по приоткрывшимся карим глазам видно, что он в стельку пьян. Брюнет вдыхает носом запах алкоголя и качает головой. — Почему все красивые люди не умеют пить? Зачем вы так упрощаете нам задачу? Завершающим движением проводит бумагой по нижней пухлой губе, отмечая, насколько же она мягкая. Затем выкидывает бумагу и тянется в карман. — Вот. Это чтобы ты немного взбодрился, красота, — он говорит елейным голосом, широко улыбаясь. Хёнджин чувствует, как губ касаются пальцы и проталкивают внутрь что-то небольшое. — Прожуй. Как-то автоматически язык подхватил это что-то, и Хёнджин сомкнул зубы, ощущая, что оно с лёгкостью крошится. В следующую секунду он широко открывает глаза и сгибается, словно желая выплюнуть. Это было нечто самое горькое из всего, что он когда-либо пробовал. Но на губы ложится ладонь, не давая избавиться от таблетки. — Да брось, это не настолько плохо. Зато потом полегчает, вот увидишь… Неожиданно громкий мужской голос заставляет всех вздрогнуть. — Джисон? Ты в толчке утонул? Парень, не отнимая ладони от губ Хёнджина, оборачивается и открывает дверь кабинки. — Я тут. Посмотри… что я нашёл. На пороге появляется фигура, заслоняя собой свет лампы, бросая тень на этих двоих на полу. Только что подошедший мужчина выглядел… опасно. Чёрные джинсы и такая же футболка. На ней свободно сидел лёгкий пиджак, а на шее красовалась крупная серебряная цепь. Фиолетовые волосы спадали на лицо, доставая до глаз, которые с лёгким прищуром остановились на руке Джисона, почему-то придерживающей лицо незнакомого парня. — Ты посмотри на него, — Джисон усмехается и мягко берёт Хёнджина, который всё ещё морщился от вкуса, за подбородок и приподнимает его голову. — Что скажешь, Минхо? Холодный взгляд сменяется на заинтересованный. Край тонкой губы приподнимается в ухмылке. — Красиво. Даже очень, только… что с ним? Джисон пожимает плечами и заботливо убирает пару белых прядей, заправляет за ухо. — Мальчика напоили и попользовали. Бросили здесь одного. — Вот как… Минхо делает медленный шаг внутрь и тоже садится на корточки, сам кладёт ладонь на острую линию нижней челюсти, слегка наклоняет из стороны стороны, рассматривая лицо, отмечая, что он действительно недееспособен. — Это и не удивительно. Такого грех не использовать. Хёнджин опять находился в состоянии полудрёмы. Он слышал речь, но не фиксировал её смысл. Его лица касались, что-то говорили. Голоса звучали мягко и обращались к нему заботливо, поэтому сознание спало спокойно. Однако расслабиться ему всё же не дают, потому что в следующий момент сильные руки протискиваются к подмышкам и подхватывают, поднимая с места. — Пошли, нечего тебе тут сидеть, — голос звучит рядом, но, очевидно, говорит не тот человек, который поднял Хёнджина и перекинул его руку себе через плечо. — Такой красоте не стоит оставаться в таком ужасном месте. Ей самое место на шёлковых простынях… с верёвкой на запястьях… между ног моего парня… Минхо шипит на младшего, и тот заливисто смеётся. Джисону нравится помучить Минхо, увидеть эту угрозу в его чёрных глазах. Он знает, что эти слова его заводят, что эта картинка, которую он вызывает, сделает его нетерпеливым. Поэтому, помогая вывести ангела из кабинки, он с улыбкой продолжает: — Минхо-хён знает, как обращаться с такими сладкими мальчиками… Он сделает тебе хорошо. Минхо быстро облизывает губы и сквозь зубы выдаёт: — Ещё слово и ты вообще к нему не прикоснёшься. Будешь только смотреть. Тебе ясно? Джисон играет бровями, прикидывая, насколько страшна эта угроза, и, решив, что действительно страшна, замолкает. Но выйти они не успевают, потому что дверь в туалет открывается и входят двое, которые, заметив Хёнджина, поддерживаемого незнакомцами, тут же подлетают к ним, но Минхо выставляет перед собой руку, смеряя их недобрым взглядом. — Эй, эй, эй! Он с нами! — Сынмин и Чонин говорят в унисон. — Он ваш друг? — Джисон с хитрой улыбкой подаётся вперёд, вглядываясь в растерянные лица. — Да, мы вместе пришли. — Тогда как его зовут? Он бы никак не проверил, нужно было сказать абсолютно что угодно, но секундная пауза выдаёт друзей с головой, и Джисон смеётся. Сынмин чертыхается и отбрасывает первоначальную тактику, решая просто говорить как есть: — Ладно, не друг, но мы его первые нашли. Я его, блять, спаивал весь вечер, ты знаешь сколько здесь алкоголь стоит? Он мой. — Колесо в любом случае дороже, — пожимает плечами Джисон под ошарашенный взгляд трёх пар глаз. — Ты ему что-то дал? — Минхо сам оборачивается с искренним удивлением. — Ну да. Ты посмотри на него. Он же никакой, — и, оборачиваясь к конкурентам, нравоучительно продолжает. — Как можно так спаивать-то? Не видно что ли, что мальчик нежный, худенький? Такому два мартини и можно увозить домой, а вы вон что устроили… Но отступать никто не собирался, а Сынмин выглядел так, что преспокойно завяжет драку. Поэтому всех неожиданно прерывает глубокий повелительный голос Минхо. — Я думаю, мы все хотели бы закончить этот вечер не мордобоем, а чем-то… поприятнее, — на последнем слове он поворачивает голову к Хёнджину, выдыхая его ему в волосы, улыбаясь, краем глаза ловя хищные взгляды троих. — Я на машине. У меня есть отличная пустая вилла. Я предлагаю… разделить его на всех. Сынмин было собирался послать фиолетового куда подальше, но ему на локоть легла большая ладонь Чонина. Хоть тот и был младше, но был более уравновешен и сообразителен. Чонин выглядел совершенно спокойно и, встретившись взглядом с Минхо, улыбнулся. Он умел распознать сильного противника и связываться с таким себе дороже. А его предложение, на самом деле, было очень даже ничего. — Хорошо. Поехали. Джисон хохотнул, зарывая руку себе в волосы и переводя взбудораженный взгляд на Минхо. Он не ожидал такого поворота. Никто не ожидал. Вид пятерых парней, один из которых был в полусознательном состоянии, ни у кого не вызвал удивления, когда они покидали клуб. Это обычное дело. Машина Минхо была припаркована недалеко и, отключив сигнализацию, он кинул ключи Джисону. — Детка, ты за рулём сегодня. Я с ним сяду сзади. — Эй, я хочу ехать с ним сзади! — Ты единственный не пил, так что ты за рулём. Живо. С театральным вздохом Джисон садится за руль, слишком громко захлопывая дверь. Минхо про себя делает пометку дать ему почувствовать себя этой дверью в следующий раз. Джисон через зеркало наблюдает, как Чонин и Минхо садятся сзади, усаживая Хёнджина между собой. Сынмин с Минхо ехать не хотел, поэтому сел тоже спереди. Когда машина мягко вырулила на дорогу, то повисла тишина, и Джисон разогнал её, включив случайную музыку. Однако просто рулить оказалось ему скучно, и он попытался вовлечь в разговор Сынмина, который всё никак не вовлекался. Под шум музыки и щебетание Джисона сзади сидели двое и пытались держать себя в руках. Хёнджин, естественно, только коснувшись спинки кресла, сразу отключился. И на одном из поворотов завалился на Чонина, который придержал его за плечи, глубоко вздохнув. Даже просто от близости с этим существом становилось невыносимо жарко, хватало всего лишь взгляда на его открытую шею, чтобы в животе всё перевернулось. Как можно быть таким? Таким… — Просто положи его, — посоветовал Минхо, замечая, что попытки как-то сохранить Хёнджина в сидячем положении не имеют смысла. Чонин мягко опустил голову блондина себе на колени, а старший помог, перекидывая его длинные ноги через себя, так чтобы он полностью лёг, придерживаемый ими двумя. Хорошая была это идея или плохая ещё стоило подумать, потому что так может и было удобнее, но совершенно не помогало выдержке. Чонин просто не мог отвести глаз от лица Хёнджина, такого расслабленного, такого прекрасного. От этих нежных щёк и мягких губ, которые он так хорошо запомнил. Которые он опробовал, но этого было катастрофически недостаточно. Возбуждение возвращалось, хотя не прошло и пятнадцати минут. Томное ноющее напряжение в паху отозвалось целой россыпью мурашек, когда неровность дороги заставила голову блондина качнуться, коснуться щекой Чонина прямо сквозь джинсы. И это заставляет сдаться. Никакого терпения не может хватить, когда Хёнджин так близко, когда он вот такой… Аккуратно придерживая его затылок, Чонин прижимает его лицо к себе ближе, чувствуя, как возбуждённый член сквозь грубую ткань джинсов, упирается в щеку парня. Трётся. Совсем слегка. Просто чтобы получить этот минимум, который поможет продержаться ещё немного. Минхо, конечно, это замечает и ухмыляется. Чонин чем-то ему понравился сразу. В этом парне большой потенциал. Возможно, он узнавал в нём себя. Наблюдая за его действиями, Минхо остро ощутил, что и сам уже возбудился не на шутку. Мальчишка на руках сам по себе был обжигающе горяч, но вся эта ситуация делала возбуждение каким-то запредельным, невыносимым. Одной рукой Минхо придерживает бедро блондина на сидении, другую кладёт ему на лодыжку и не спеша ведёт вверх по ткани узких джинсов. Это самые сногсшибательные ноги, какие он видел. Такие длинные, такие изящные. Идеальная пропорция мышц. Хотелось их увидеть без одежды. Эта мысль заставляет сглотнуть и слегка сжать колено. Затем рука продолжает своё движение и по внутренней стороне бедра доходит до паха. Выдержав лишь секундную паузу, Минхо заводит руку вниз, между ног и проводит пальцами по джинсам, обтягивающим ягодицы. Это было настолько заметное движение, что Чонин поднимает глаза на Минхо, и их взгляды встречаются. На губах старшего расцветает дьявольская улыбка, которая сразу же отражается на лице напротив. Они понимали друг друга. Плавным движением Минхо поднимает руку, проводит по промежности снизу-вверх и останавливается на паху блондина. Накрывает ладонью его член через джинсы. Если поначалу реакции не последовало, то стоило ему слегка сжать ладонь, как Хёнджин неожиданно откинул голову, замычав. — Такой чувствительный… — едва слышно говорит Минхо и продолжает ласку, гладя и прощупывая очертания органа. Он был мягким, но начинал отзываться на касание. С губ Хёнджина срывается полувздох-полустон, и он открывает глаза, видя перед собой потолок машины, лицо Чонина, которое смотрит задумчиво, но, улавливая взгляд на себе, становится обманчиво ласковым. — Всё хорошо, отдыхай. Мы обо всём позаботимся, — он говорит так мягко, улыбается так нежно. Хёнджин просто смотрит на него через опущенные ресницы, пока Минхо продолжает исследовать рукой его пах, бессовестно останавливая пальцы на выпуклости члена, потирая и царапая её сквозь джинсы. Это заставляет Хёнджина задохнуться, он вздрагивает, хватает ртом воздух. И Чонин, глядя вниз, узнаёт этот взгляд. Такой невинный, такой томный, смотрящий снизу-вверх, топящий в себе. Большая ладонь касается щеки блондина, и Чонин гладит её большим пальцем, останавливается у губ и, не сдержавшись, проводит по ним тоже. Палец скользит по невероятно мягкой коже, и Чонин сам закусывает свою губу, глядя на это. Что там сделал Минхо, Чонин не увидел, но Хёнджин вдруг приоткрыл рот, испуская полноценный стон, и указательный и средний палец Чонина, совершенно случайно оказавшиеся в этот момент рядом, сами собой скользнули внутрь, в открывшуюся жаркую полость рта, такую влажную, такую чудовищно желанную, ложась на нижний ряд зубов, касаясь кончиками языка. Джисон поднимает глаза на зеркало заднего вида и чуть не въезжает в фуру спереди. Что они делают? Один натурально трахает рот этого ангелочка пальцами, другой его лапает везде, где только можно. Да, Джисон определённо хотел ехать сзади, а не вот это всё. Хмурясь от досады, он бросает быстрый взгляд на Сынмина, который сам выглядит так, словно его подарок на день рождения подарили кому-то другому. — Притормозите, парни. Мы уже скоро приедем, — говорит Джисон возможно слишком обиженно, потому что в ответ на это Минхо смеётся. — Завидуешь? На чьём месте ты хочешь быть, детка? На моём или на его? Вопрос заставляет закусить губу. Да на обоих, блять. Лишь бы не за этим чёртовым рулём. На будущее себе Джисон запомнил напиваться в клубе первым, чтобы не работать после хреновым таксистом. Неожиданно голос подаёт Сынмин, оборачиваясь назад, мрачно глядя на Минхо: — У тебя смазка-то есть на твоей вилле? Он вовремя вспоминает про ту единственную причину, по которой Хёнджин не был взят ими в клубе сразу. Но переживать похоже не о чем, потому что Минхо расплывается в загадочной улыбке: — О, поверь, там есть всё, что ты можешь и не можешь представить.