Bite me

— То есть, ты хочешь, чтобы я позволил тебе забрать из нашей библиотеки какие-то древние записи, которые очень нужны какому-то старому вампиру? — уточняет с сомнением в голосе господин Чон, остановившись у двери в секретный отдел библиотеки. У Легиона библиотека, что удивительно, довольно внушительных размеров. Она занимает несколько верхних этажей здания и действительно плотно забита разнообразной литературой. Из-за специфики организации, естественно, библиотека Легиона хранит в себе достаточно много литературы, хоть как-то касающейся вампиров, однако и другие книги в ней тоже присутствуют. Как заметил Юнги, проходя мимо столов, занятых читателями, сюда также могут вполне свободно приходить обычные люди, как в самую классическую библиотеку. Наверное, внимание этих читателей точно привлекла эта странная пара, прошедшая мимо них: глава Легиона и какой-то странно одетый невысокий парень с перемотанной половиной лица. — Какие-то проблемы? — приподнимает бровь Юнги, наблюдая за тем, как Чон вводит пароль, — Я не думаю, что у этих бумажек есть хоть какая-то стратегическая ценность. Вы ведь их давно уже изучили, так что от их ухода из ваших рук ничего не изменится. — А может я просто из вредности не захочу отдавать что-то из фактически моей собственности в руки какому-то вампиру, — проговорил мужчина, открыв дверь и запустив Юнги проходить первым. Минсок заходит вслед за ним и закрывает тяжелую железную дверь, отсекая их от остальной библиотеки и, кажется, от всего остального мира в целом. Юнги, цокнув языком, закатывает глаз и проходит немного вперёд, оборачиваясь в сторону своего сопровождающего. Оставаться с ним наедине в не сильно просторном помещении… Звучит как перспектива, которая может начать тревожить вампира, до этого не думавшего о возможных последствиях своих действий. — Тогда я выбью из тебя эти бумажки, — заявил Юнги, хмуро посмотрев на Чона. Он наверняка пожалеет о своих слишком смелых словах… У него даже оружия больше нет с собой, в отличии от господина Чона. Если вдруг между ними всё-таки возникнет конфликт, Юнги точно проиграет. — Смелое заявление, — оказавшись рядом с Мином, мужчина, совершенно ничего не стесняясь, внезапно потрепал Юнги по и без того совершенно не уложенным волосам. Вампир в ответ на это угрожающе зашипел, увернувшись из-под неприятной руки. — Не смей меня трогать без моего разрешения, — сказал Юнги, взявшись за первую попавшуюся тяжёлую книгу. — Воу, полегче. И положи, пожалуйста, книгу на место. Всё, что здесь находится — очень важно и ценно, для драки точно не пригодно, — и Чон сам, снова подойдя к вампиру, аккуратно забирает из его рук книгу и ставит на место, — Пойдём за твоими бумажками. Они этажом выше, — и мужчина идёт вперёд, убедившись в том, что Юнги следует за ним, — Предположим, отдашь эти бумаги своему вампиру, а дальше что? Как это поможет тебе в работе? — Он поможет мне убить Чимина, — спокойно врёт Юнги. Господину Чону совершенно не нужно знать правду о том, что к убийству Чимина помощь старшему вампиру вообще отношения не имеет. И знать о том, что Юнги вообще планирует в ближайшем будущем обратиться в человека, ему точно не стоит. — Вот как? Интересно… Допустим, я поверю тебе, — поднявшись на второй этаж библиотеки, Чон заводит Юнги в самую глубь этих многочисленных полок, содержащих в себе уже не такой большой объём книг, как в основной части библиотеки. Видимо, более старым книгам и документам лучше плотно не соприкасаться друг с другом. И вот господин Чон останавливается у одной из полок. На ней были уже не привычные книги или документы, а несколько вакуумных пакетов, ещё и замотанных в пузырьковую плёнку, чтобы уж наверняка сохранить в целости древние записи. Каждый подобный пакет, естественно, был подписан, поэтому Минсок быстро нашёл то, что так нужно было Юнги. — Тысяча шестьсот седьмой год. Оно? — спрашивает Чон у вампира, показывая ему пакет, — О первых вампирах. Бредятина та ещё, если честно. — Оно. Отдавай, — отвечает Юнги, протянув руку к пакету в руках Минсока. Но тот пакет не отдаёт, как-то странно посмотрев на Мина. Юнги немного потерял бдительность, сосредоточив всё своё внимание на пакете в руках Чона. Потому и не успел вовремя увернуться перед тем, как получил удар под колени, от которого, конечно же, упал на пол. А после подняться сразу уже не смог, ведь Минсок, ухмыльнувшись, придавил его грудь своим тяжёлым ботинком. — Какого чёрта ты творишь, а? — возмущается Юнги, смотря на мужчину снизу вверх. Удивительно, но он сохраняет полное спокойствие, хоть и находится в довольно уязвимом положении. — Просто интересно наблюдать за твоей реакцией. Ты ведь истеришь каждый раз, когда попадаешь в такое положение. До сих пор смешно от того, как ты отрубился, испугавшись подвала. В чём дело, а? В подвале тебя держали что-ли? Поэтому такой дёрганный? Не понимаю, что в тебе умудрился найти мой сын, — Чон давит ногой на вампира ещё сильнее, видимо, чувствуя своё превосходство над ним. Только сам Мин не согласен с таким положением дел и, взявшись за щиколотку мужчины, слегка сжимает её. Но явно Юнги способен на большее, если учитывать его вампирские силы. — Я не истерю, — твёрдо произносит Мин, — И с чего ты вообще взял, что твой сын… — Да это же видно! — Чон убирает ногу, вырвавшись из несильной хватки Юнги, а затем пытается замахнуться, чтобы ударить Мина. Но теперь он сумел вовремя отреагировать и перехватить тяжелый ботинок. Теперь Юнги приходится держать его поодаль от своего лица, — На его цирк ещё могут повестись остальные люди, но точно не его родной отец. Надеюсь, он просто решил временно развлечься с миловидным вампиром, и никакой любви в этом нет. Ну да… Так оно и есть, я уверен. Наверняка так хорошо тебя трахает, что у тебя даже мыслей не возникло о том, что любить такого как ты просто невозможно? — смеётся Чон, но не долго. — Какой же ты отвратительный, — прошипел сквозь зубы Юнги и в следующий же миг двинул локтём по ноге мужчины. Та подозрительно громко хрустнула. Любое упоминание возможности подобных действий над ним сразу же вызывает у Юнги болезненное липкое ощущение внутри, будто его органы облили супер клеем, а потом медленно стали сдирать эту засохшую субстанцию. Больно и неприятно это слышать, невольно хочется снова поддаться чувству беспомощности и в слезах забиться в угол… Но Юнги не будет, не сейчас, не перед этим мерзким человеком, возомнившим о себе слишком много. Словно сквозь толщу воды Мин слышит крик боли, исходящий от господина Чона. Ему Юнги уже не придаёт никакого значения, особенно когда слышит сзади себя знакомые шаги. Лежачее положение не позволяет Мину нормально обернуться, а потому может он только прислушаться. — Какого чёрта ты здесь забыл?! — возмущённо кричит на сына Минсок, садясь на ближайшую скамейку, с болезненным кряхтением держась за ногу, которую Юнги действительно сломал своим ударом. Даже такого слабого вампира, как Мин, не стоит недооценивать, когда речь идёт о физической силе. — Да ладно… — удивлённо шепчет Юнги, всё же поднимаясь. Сев ровно, он поднял взгляд на подошедшего человека и увидел… Ну конечно же Хосока, его любимого Хосока. Он ведь всегда неожиданно появляется рядом, когда происходит что-то непонятное, будто чувствует, что у Юнги проблемы. Мин и не замечает, как улыбается. Мягко, но так довольно и немного глупо, видя серьёзный взгляд Чона, направленный на его отца. Хосок выглядит как тот, кто действительно настроен защитить Юнги, даже если пострадал в итоге не сам Мин. — Я читал, — Хосок откладывает на столик рядом книгу, которую он изучал до того, как в это отделение библиотеки зашли Юнги и господин Чон. Мин бегло успевает прочитать на обложке что-то, связанное с физиологией. Вампирская физиология? Если эта книга в данном отделе библиотеки, значит, это какое-то расширенное и очень подробное издание… — А потом услышал ваш спор, — Хосок бегло смотрит на Юнги, сидящего практически у его ног. И, кажется, вставать он вообще не собирается, будто ему нравится так сидеть. — И? Ты вообще видишь, что он сделал? — шипит Минсок, показательно пытаясь двинуть сломанной ногой. — И только попробуй сказать, что не заслужил этого после всего твоего скотского отношения и просто отвратительных слов, сказанных тобой, — спокойно проговорил Хосок, подавая Юнги руку и помогая ему встать. Мин с удовольствием принимает эту помощь, снова слегка улыбнувшись, — Я вызвал тебе врача. Если попытаешься после этого как-то навредить Юнги, я просто больше не приду ни домой, ни в штаб Легиона, — всё таким же ровным и спокойным голосом проговорил Чон. Он забирает у отца, что-то недовольно бормочущего себе под нос, бумаги, что были нужны Мину, и уводит вампира прочь из библиотеки, а потом и из здания вовсе. И все эти несколько минут пути прошли в абсолютной тишине… Юнги почувствовал себя очень неловко, почти сразу начав понимать причину такого нежелания Хосока разговаривать с ним. Мин ведь облажался… И очень сильно. Хосок открыл рот только тогда, когда они вместе сели в машину. Убедившись в том, что окна закрыты, и их никто случайно не услышит, он спросил: — Что у тебя с глазом? Мин вздрогнул, услышав в голосе Чона тот тон, которого никак не ожидал услышать. После того, как он поступил с Хосоком, Юнги ожидал, что Чон будет, мягко говоря, не в духе. Но Юнги, к своему искреннему удивлению, услышал всё ту же любовь и беспокойство за его состояние. — Чимин порезал, — тихо ответил Юнги, опустив голову, позволив длинной чёлке скрыть его лицо вместе с бинтами на левом глазу. Теперь, после такого искреннего беспокойства за него, Юнги чувствует себя ещё более виноватым, чем прежде. Хосок действительно продолжает любить его и беспокоиться о нём, а Юнги так отвратительно и подло поступил с ним в тот вечер… Мин сильно сжимает в руках кромку своих шорт, сильнее горбясь. Он уже чувствует, как слезятся глаза, как болезненно сжимается горло, как всё его тело всё ближе и ближе толкает его к тому, чтобы сорваться и заплакать. — Я так и знал, что мне нужно было пойти с тобой, — вздохнул печально Хосок, откинувшись на спинку кресла и сложив руки на груди, — Сильно болит? Ты ведь обработал рану? Я так понимаю, если ты до сих пор в бинтах, то он порезал тебя серебром, да? Можно я проверю? — Хосок было двигается чуть ближе к Юнги и тянется рукой к его лицу, чтобы развязать бинты на нём, но Юнги резко начинает быстро мотать головой, не давая толком прикоснуться к нему. И совершенно непонятно, на какой из нескольких вопросов Хосока он отвечает, вот так мотая головой. — Прости меня!.. — сдавленно восклицает Юнги, всхлипнув, — Я так виноват!.. Пожалуйста, прости меня… Умоляю, прости!.. — уже плачет Мин, — Чёрт, я… Я больше никогда так не буду!.. Клянусь, не буду… Прости меня, Хо… Хоби… — заплаканным глазом Юнги смотрит на Хосока, даже не совсем понимая, что только что неосознанно придумал для Хосока прозвище, которым теперь сможет пользоваться вместо имени, данного Чону в честь ужасного человека, — Я люблю тебя, Хоби, — тихим шёпотом произносит Юнги. Из его его глаз всё так же текут слёзы, с левой стороны заставляя намокнуть бинты, но это уже остатки минутного срыва. Ещё чуть-чуть, и Юнги окончательно успокоится, а от слёз останутся только мокрые дорожки на щеках, пятна на бинтах и тяжёлое дыхание, которое ещё чуть дольше будет приходить в норму, — Люблю тебя… — повторяет Мин, растерянно смотря Хосоку в глаза, пробуя на вкус эти по-новому высказанные чувства, — Люблю… Умоляю, прости меня. — Юнги, — Хосок очень бережно обнимает Юнги за плечи, а затем прижимает его голову к своей груди, чтобы успокоить его окончательно, — Я простил тебя уже давно. Давай поедем домой и нормально поговорим? И я тоже тебя люблю, Юнги, — тихо проговаривает Хосок, медленно гладя Юнги по растрёпанным волосам, на которых где-то он замечает следы запёкшейся крови. Видимо, Юнги пришлось несладко ещё до встречи с господином Чоном, об этом говорит его потрёпанный вид и не самое лучшее состояние безусловно красивого наряда. Слушая то, какой безумно приятной вибрацией в груди Хосока отдаёт каждое произнесённое им слово, Юнги расслабленно прикрывает глаза и даже тихонько издаёт что-то вроде кошачьего мурчания. Он немного рванным и подрагивающим движением кивает в ответ на предложение Хосока поехать домой. И даже перспектива, вероятно, очень серьёзного разговора, уже не так сильно пугает Юнги, когда Хосок так обнимает его.

***

Дорога до дома тоже была в полном молчании. Но теперь оно не было таким напряжённым, каким было, когда они с Хосоком шли к машине. Сейчас они просто решили сберечь все слова, которые хотели сказать друг другу, когда будут дома. А Юнги вообще решил чуть-чуть задремать, почувствовав небольшое моральное истощение после пережитого стресса. К счастью, Хосоку не пришлось лишний раз тревожить Юнги, чтобы разбудить его, Мин сам спокойно проснулся, почувствовав, что машина остановилась. Пока он приходил в себя после сна, потягиваясь лениво, Хосок уже успел выйти из машины и галантно открыть Юнги дверь. А потом Чон, конечно же, помог Мину выйти, аккуратно взяв его прохладную ладонь в свою тёплую. Придя домой, Юнги сразу же решил вообще не тянуть с разговорами. Прямо с порога он начал: — Хоби, я… Я правда виноват. Я даже не знаю как загладить мою вину перед тобой, это было так ужасно… Я воспользовался твоим доверием, я испортил такой важный жест любви своим подлым действием… Ох, я так ужасен!.. — быстро-быстро бормочет Юнги, в то время как Хосок, аккуратно взяв его за руку, ведёт его… В ванную. Под ярким освещением в этой комнате будет проще рассмотреть рану Юнги и обработать её при необходимости. — Юнги. Я сказал, что простил тебя. Но да… Мне было очень больно, когда я понял, что ты сделал. В тот момент я вообще подумал о том, что никогда больше не позволю себе обниматься с тобой, представляешь? Естественно, я бы не смог на самом деле отказаться от объятий с тобой. Меня вообще сейчас больше беспокоит твой глаз. Можно я… Сниму бинты? — Чон аккуратно кладёт ладонь на левую щёку Мина, подушечками пальцев касаясь ещё немного влажного от слёз бинта, — Если ты будешь продолжать ходить с мокрым бинтом, это может плохо сказаться на коже и на ране. Ну… Наверное, — неуверенно добавил Хосок. — Есть небольшая проблема… — Юнги пятится назад, выскользнув из рук Хосока, пока не упирается спиной в раковину, — Я сомневаюсь, что смогу позволить тебе увидеть это. Я… Боюсь, что перестану тебе нравиться с этой уродливой раной, — честно признаётся Юнги, отведя взгляд в сторону. — Чего? — Хосок откровенно удивлён и даже введён в некоторый ступор подобным заявлением со стороны Юнги, — Как это?.. Перестанешь нравиться? Да что ты такое говоришь, Юнги? — поражённо шепчет Хосок, а потом улыбается мягко, чтобы подбодрить Юнги, — Я не знаю какая у тебя там рана, но я на все сто процентов уверен в том, что при совершенно любом её виде я не перестану испытывать к тебе то, что испытываю сейчас. Понимаешь? Даже если бы Чимин тебя совсем глаза лишил, я бы всё равно любил бы тебя. Это же так просто, Юнги… Я люблю тебя не за внешний вид. — Да как ты можешь быть таким идеальным?.. — непонимающе шепчет Мин, слабо улыбнувшись Хосоку, — Прощаешь меня за отвратительные поступки, собираешься принимать меня с любым уродством на лице… — Ох нет, Юнги, я не идеальный. Не нужно так думать обо мне. Наверное… В тот вечер и я тоже сказал что-то не то, раз ты пошёл на такие крайние меры. Ты говорил, что хочешь один пойти, а я будто наплевал на твои желания. Даже если в итоге ты вернулся с раной на лице, это должно было быть только твоё дело, раз ты меня не звал. Да… Наверное, мы с тобой оба совершили ошибки в тот вечер. Но знаешь что? — подойдя к Юнги, Хосок берёт его за руки и внимательно смотрит на вампира, — Тебе важно понимать одну деталь. Я никогда не собирался любить идеального тебя. Ты с самого начала представал в моих глазах в самом невыгодном свете. — Я вообще хотел тебя съесть, когда впервые увидел, — робко напоминает Хосоку Юнги, смотря на их крепко сцепленные руки. — Ты никогда не был хорош в моих глазах. Сначала ты был опасным, потом раздражающе слабым и разбитым. Хоть мне и захотелось быть рядом и защищать тебя, я не был уверен, что это может быть любовь, а не просто симпатия такая своеобразная. В какое-то время ты даже вызывал у меня отвращение, и я всерьёз задумывался о том, что мне не нужны выматывающие отношения с тем, у кого такие серьёзные проблемы. Но вот я здесь и всё равно держу тебя за руки, несмотря на все сомнения и отрицательные чувства. Несмотря на твои ужасные действия и ошибки, вытрепавшие мне немало нервов. Я думаю, это действительно любовь. И мне никогда не был и не будет нужен идеальный ты. И если на тебе появится ещё одна не идеальная деталь, это ничего не изменит. Юнги совершенно не знает, что можно ответить на все эти слова. Хосок будто произнёс всё это сразу в сердце Мина, слова прошли мимо мозга, не дали ему возможности хоть как-то обработать и осознать всё это… Поэтому и ответ Юнги попытался дать от сердца, хоть и очень мало что понимает во всех этих любовных знаках. Он только и может, что действовать интуитивно. И сейчас руки Юнги сами ложатся на узел бинтов на затылке, начиная его развязывать. А потом Мин медленными, но решительными движениями снимает со своей головы все эти бинты, слой за слоем, пока все они не сваливаются на пол, обнажая перед Хосоком длинный порез на лице Юнги. Брови Чона вскинулись вверх в удивлении, и первым, что он выдал, было: — А тебе идёт. И Хосок тот же краснеет от стыда, поняв, какую ужасную глупость он только что сказал. — Прости пожалуйста, Юнги!.. Я не… — тут же пытается исправиться Чон. — Первая реакция — самая честная. Я больше переживал, что ты можешь испугаться или испытать отвращение. А подобной реакции я совсем не ожидал, — Юнги говорит медленно и осторожно, будто всё ещё беспокоится за то, что может перестать нравиться Хосоку даже после того, как его первая честная реакция оказалась очень положительной. Хосок, стараясь тем самым подтвердить свою реакцию на порез Юнги, снова подходит ближе к Мину и осторожно касается его щеки, медленно оглаживая пальцами кожу рядом с раной. — Всё хорошо, Юнги, — чувствуя лёгкий страх, исходящий от Мина, Хосок старается его успокоить, продолжая гладить его лицо, не задевая саму рану, которая наверняка болит, — Ты точно не стал хуже от этой раны. Мне только… Грустно, что ты в принципе пострадал. Грустно, что я не смог тебя защитить, когда должен был. Это единственное плохое, что я могу подумать, глядя на эту рану. — Шрам останется, — тихо добавляет Юнги, посмотрев Хосоку в глаза, неосознанно поддаваясь ближе к нему, ластясь к тёплой человеческой руке. — Ты всё равно прекрасен, — Чон переходит на шёпот, ощущая, как атмосфера между ними становится ещё более интимной. Да и в принципе, когда расстояние между их лицами уже измеряется в всего нескольких сантиметрах, уже нет смысла говорить в полный голос. Шёпот в таких условиях становится особенно ценен, — Как я уже говорил, мне никогда не нужен был идеальный ты. Этот твой шрам, как и все те шрамы, которыми усеяна твоя душа, лишь дополняет тебя и делает ещё прекраснее в моих глазах. Потому что я люблю тебя вместе с каждой твоей деталью, — Хосок аккуратно поддаётся ещё немного ближе к лицу Юнги, а далее лишь ждёт ответное аналогичное движение. И оно последовало, заставив подождать себя всего какие-то жалкие пару секунд. — Хоби… Я же могу тебя так называть? Мне так очень комфортно будет… — увидев кивок Хосока, Юнги продолжил, слегка улыбнувшись. Его губы уже почти касаются горячих губ Чона, когда Мин говорит слегка быстрее обычного, немного нервничая перед особенно чувственным поцелуем, — Хоби, я люблю тебя, — на выдохе произнёс Мин и, крепко обняв Хосока за шею, сам первым накрыл губы Хосока своими, начав уже относительно умело целовать Чона. Это лишь благодаря тому, как хорошо сам Хосок научил его целоваться. Медленно, словно заново пробуя на вкус, Юнги обводит языком рот Хосока, с лёгкой улыбкой самозабвенно мнёт его губы, ощущая себя каким-то особенно свободным в этот момент. Голова вампира наконец-то не переполнена переживаниями, проблемами и вопросами к себе, Юнги искренне наслаждается этим поцелуем, моментом близости с любимым человеком. Он чувствует, как тон поцелуя заходит дальше привычной невинности, и это ему действительно нравится. Кажется, впервые это не вызывает у Юнги какой-то лишней настороженности, которая может испортить все впечатления. Впервые Мин просто наслаждается моментом и вкусом любимых губ. И Хосок тоже наслаждается. Почувствовав непривычную смелость Юнги, он тоже начинает действовать чуть-чуть активнее. Чон довольно смело в какой-то момент берет Мина под бёдра и усаживает его на раковину, чтобы вампир не стоял всё время на цыпочках, продолжая поцелуй. И Юнги снова оказывается совсем не против такого весьма провокационного положения их тел. Ему приходится слегка раздвинуть ноги, чтобы Хосок оставался всё так же максимально близко к Юнги, чтобы Мин мог всё так же крепко обнимать его уже за плечи, продолжая целовать. И, совсем уж осмелев, Чон ещё и укладывает свои ладони на изящную талию Юнги, забравшись руками под его длинный пиджак. Юнги же, в свою очередь, на подобные смелые движения ответил чем-то ещё более смелым. Войдя во вкус этого невероятно долгого и вкусного поцелуя, в один момент он совсем лишился тормозов и… Укусил Хосока за губу. Тут же Чон издал тихий протяжный стон, заставивший что-то в Юнги сладостно сжаться. Хосоку приятно, и Мин это прекрасно понимает. Хосоку действительно понравился этот внезапный укус, и Юнги готов и дальше доставлять Чону эту лёгкую приятную боль. Теперь всё внимание Мина сосредоточено на этой небольшой кровоточащей ранке на губе Чона. Вампир самозабвенно вылизывает её, посасывает, а потом вновь и вновь зацеловывает эти ставшие ещё вкуснее губы, размазывая вкуснейшую кровь по их с Хосоком губам. И это продолжается ещё долго, пока Хосок внезапно не подаёт голос: — Ю… Юнги… — тихо шепчет Чон, оторвавшись от губ Юнги, — У тебя… М… — Хосоку явно немного трудно подобрать слова для описания того, что произошло. Чон выдыхает и быстро говорит прямо, как есть, — Юнни, ты немножко упираешься в меня, — Хосок нарочно не отстраняет своё тело от Мина, чтобы Юнги сам понял, как его причинное место прижимается к животу Чона. Юнги непонимающе и так очаровательно хлопает глазами, пытаясь понять, что вообще имеет в виду Хосок. Разум, затуманенный долгим и безумно приятным поцелуем, совсем не хочет думать. Так ещё и это новое и очень приятное чувство внизу живота… — Чего?.. — удивляется Мин и, проследив за траекторией взгляда Хосока, сам тоже посмотрел вниз, на свой пах, — Ой… Прости… — Юнги стыдливо отводит взгляд в сторону, — У меня… Это впервые. Я не совсем представляю что делать с этим. Но ощущается приятно… — бормочет Мин, чувствуя, что атмосфера вполне располагает к таким откровенным разговорам. — Только попроси, и я сделаю тебе ещё приятнее, чем сейчас, — шепчет Хосок, взяв Юнги за подбородок, чтобы посмотреть Мину в глаза, — Только подумай очень хорошо, не торопись. Я понимаю, что для тебя всё, что ниже пояса, — очень больная тема, поэтому хорошо подумай. Очень хорошо подумай, — Хосок говорит мягко, смотря в глаза Юнги со всей искренней любовью, но в то же время сохраняет нужную серьёзность в этом вопросе. Никто из них двоих не хочет, чтобы крышесносно приятный поцелуй перешёл во что-то неприятное для Юнги. Вампир размышляет где-то две минуты, всё это время с лёгкой беззаботной улыбкой рассматривая лицо Хосока. Он действительно размышляет об этом без привычного напряжения, просто спокойно задаёт себе вопрос о том, хочет ли он продолжения с ещё более приятными ощущениями. Раздумывая, Мин ещё и забавно покачивает ногами, свисающими с раковины, на которую ранее так удобно усадил вампира Хосок. — Знаешь, я… — тянет Юнги, игриво наклонив голову набок, продолжая смотреть на Хосока, — Я согласен, Хоби. Сделай мне приятно, Хоби. — просит Мин немного смущённо, — Я подумал о том, что… — посмотрев вампиру в глаза, Хосок заметил в этих тёмно-бордовых глазах красивые сверкающие огоньки влюблённости, — Раз ты доверил мне свою кровь, я могу доверить тебе своё тело. Я чувствую, что ты не сделаешь мне плохо даже неосознанно. Мне только… Нужен полный контроль над тем, что происходит с моим телом. Я должен всё видеть. Хорошо? Хосок кивает и нежно целует Юнги в лоб, после чего берёт его на руки и относит в спальню. — Вот ещё кое-что, — Мин, оказавшись усаженным на краю кровати, аккуратно останавливает Хосока, выставив руку вперёд, — Не зажимай меня, пожалуйста, — попросил Юнги и выдохнул расслабленно, постаравшись хоть немного снизить волнение. Тем временем Хосок аккуратно стягивает с Мина пиджак, а затем, снова взяв его на руки, устраивает вампира на своих бёдрах, усевшись у изголовья кровати. — Ты попросил не зажимать тебя, поэтому я решил, что для тебя это лучшее положение, — сказал Хосок, положив одну ладонь на затылок Юнги, а другую на пуговицы его рубашки, начав медленно расстёгивать её. Чон и сам уже, без указаний Юнги, понял, что нужно делать всё очень медленно и аккуратно, не напрягая Мина. — Х-хорошо… — неровно выдыхает Мин на губы Хосока, слегка прижавшись лбом к его лбу. И, как Хосок и ожидал, Юнги очень внимательно взглядом следил за движениями руки Чона. И, когда рубашка оказалась растёгнута, и один её рукав сполз с бледного плеча Мина, уже обе руки Хосока плавно уложились на шорты Юнги, но в этот момент Мин слегка покачал головой, — Нет… Сначала я тоже немного раздену тебя. Мне кажется, это будет справедливо, — Юнги ласково целует Хосока в нос, слегка прикусив его, но без клыков. И после этого он, на удивление довольно уверенно, растёгивает чёрную рубашку Чона, уже намеренно стянув с его плеча рукав, чтобы отзеркалить то, в каком виде сейчас одежда на Мине, — Теперь можешь… Расскажи поконкретнее, пожалуйста, что ты хочешь мне сделать? — аккуратно интересуется Юнги, наблюдая за тем, как руки Хосока растёгивают его шорты и приспускают их так, чтобы потом было удобно высвободить из белья Мина уже сам его возбуждённый орган. — Я хочу… — Хосок немного краснеет, оглаживая сквозь бельё пах вампира, — Своей рукой погладить тебя там. Это доставит тебе удовольствие. Особенно приятно, когда поглаживания постепенно становятся быстрее, — Чон краснеет ещё сильнее, стыдливо отведя взгляд. Но Юнги упрямо берёт лицо Хосока в свои ладони и поворачивает его к себе, чтобы смотреть Чону в глаза. — Это… Звучит интересно, — Мин не находит других, более подходящих слов для такого смущающего действия, — Можешь… Приступать, — мягко улыбнувшись, Юнги несколько раз целует Хосока в щёку, пока тот избавляет уже слегка пульсирующий возбуждением орган Юнги от последнего слоя ткани. — Я обещаю, тебе понравится. Но, если что, ты всегда можешь остановить меня, — Хосок звонко чмокает Юнги в уголок его розовых губ, ещё сохранивших красноватый оттенок из-за пролитой ранее крови Чона. И вместе с этим Хосок наконец обхватывает своей ладонью орган вампира и делает первое плавное движение вверх-вниз по твёрдому стволу. Юнги, если бы мог краснеть, точно бы залился краской от этого громкого мокрого звука, который издался при движении руки Хосока. А ещё большее впечатление на Мина, конечно же, произвёл тот электрический разряд удовольствия, прокатившийся по всему телу Юнги, заставив его содрогнуться. — Ха-ах!.. — неожиданно громко простонал Юнги, когда Хосок повторил своё движение, продолжив сводить Мина с ума этими вспышками удовольствия. Юнги тут же зажимает себе рот, постеснявшись того, что сорвалось с его губ, и норовилось сорваться снова, пока Чон продолжает водить рукой вверх-вниз по его чувствительной плоти. — Юнни, не прячься от меня, — вкрадчиво просит Хосок, свободной рукой убирая подрагивающие руки Юнги от его лица, — Всё хорошо. Когда ты громко реагируешь, я лучше понимаю, что тебе всё очень нравится, — поясняет Хосок, с нежностью во взгляде наблюдая за эмоциями на красивом лице Мина. И видя то, как вампиру, очевидно, всё очень-очень сильно нравится, Хосок ещё сильнее ускоряет свои движения, а потом добавляет ещё и чуть-чуть разнообразия. Забравшись ладонью чуть ниже, Чон уделяет немного внимания мягким яичкам вампира, легонько их сминая и перебирая пальцами. После этого он возвращается к прежним, но ускоренным движениям. Юнги, продолжая громко стонать и сильно вздрагивать от каждой сильной волны удовольствия, в какой-то момент совсем теряет голову и практически укладывается на груди Хосока, пока тот старательно делает свою работу. — А ещё… Ты можешь двигаться навстречу, — чуть охрипшим от стараний голосом говорит Чон, свободную руку уложив на талию Юнги, сильнее прижав его дрожащее тело к себе. — Ммм… Я попробую… — невнятно скулит Юнги и делает первый неуверенный толчок в горячую руку Хосока, теперь преимущественно двигающуюся ближе к головке. От таких ещё более приятных ощущений Юнги снова стонет протяжно, а затем делает ещё несколько чуть более уверенных движений, пока Чон своими быстрыми и ловкими пальцами ласкает уже очень влажную головку. Затем, для удобства толчков Мина, Хосок снова просто обхватывает ладонь Юнги и возобновляет быстрые движения по стволу. А Юнги, войдя во вкус, продолжает толкаться в руку Хосока, жмурясь от безумно приятных ощущений. Где-то между всем этим Чон ещё и ласково целует Юнги в макушку, даже в такой пошлый момент напоминая о своей любви… Но надолго вампира-девственника, естественно, не хватило. Процесс, казавшийся Мину вечностью, на деле длился всего минуты три, и закончился он тем, что Юнги довольно обильно разукрасил белыми пятнами не только руку Хосока, но ещё и его живот, рубашку и свои шорты. И после этого Юнги окончательно улёгся на груди Чона. И мокрые ощущения в месте, где соприкасались их с Хосоком животы, совсем не мешали Мину наслаждаться этим моментом. — Хоби… — тихим и охрипшим от громких стонов голосом шепчет Юнги. — М? — своей чистой ладонью Чон ласково гладит Мина по спине. — Спасибо… Я будто в раю побывал… — мямлит устало Юнги, по-кошачьи потираясь щекой о грудь Чона. — Если ты только попросишь, я могу устраивать для тебя рай хоть каждый день, — улыбается влюблённо Хосок. Его чистая ладонь теперь укладывается на волосы Мина, которые он, хихикнув, треплет, превращая причёску вампира в ещё более бесформенную иссиня-черную массу, — А теперь мы должны помыться.