Покажи мне любовь

— Просыпайся, — сонно открываю глаза, видя директрису и снова вздрагиваю от неожиданности. — Мне даже интересно, ты привыкнешь, что просыпаешься со мной или нет? Вставай, пора в школу идти. Просыпалась я ужасно медленно, но окончательно пришла в себя, когда женщина подошла и просто засунула язык мне в ухо. От этого я вскочила и тут же стала одеваться, стараясь не дать ей пялиться на меня в этот момент. — Ты куда? — Недовольно сказала директриса, когда я решила сесть на заднее сидение её машины. — Спереди садись. — Да мне… — Мне все равно! — Отрезала она и нахмурилась. — Куда я тебе сказала сесть, туда и садись. Как только я вздохнув, села рядом с директрисой, и она завела двигатель, переключив передачу, то тут же положила руку мне на бедро. Нервно дёргаю ногой и смотрю в окно. Самое ужасное, что её руку даже не скинуть, она как приклеилась ко мне. Крепко, до боли стискиваю зубы, так неприятно то, что она меня еще и гладит. — На обеде ко мне в кабинет зайдёшь, — сказала она, когда мы остановились на школьной парковке. — Надолго? — Вот, вообще не охота к ней идти. — Тут всё от тебя зависит. — Она ухмыльнулась и провела по моему бедру вверх. — То есть я не поем? — Хоть это для меня и норма, но все равно обидно. Она только вздохнула, покачав головой. — Не будешь выделываться, так даже денег дам, чтоб ты в столовой себе что-нибудь купила. — Может если я скажу, что денег не надо, то смогу не приходить? — А мне обязат… — Да! — Она недовольно посмотрела на меня. — На выход. Хочу есть. Ни о чём думать, кроме как о еде, не могу, ещё и к директрисе переться. Зачем? Что там она со мной такого сделает? О том, что было ночью, даже вспоминать не хочется. Она касалась меня там, ласкала и я еще и кончила от этого. Самой от себя противно. Сразу же вспомнился сосед. С кем еще хуже надо понять, тот хотя бы не позволял себе такого, а может просто не успевал, как я его выгоняла. Ещё, как назло, три урока быстро прошли. Вот когда надо, они тянутся до ужаса медленно, а когда не надо, пролетают. Все отправились в столовую, а я к директору. Секретаря на месте не было и подойдя к двери, стучу. — Да? — Хотелось бы мне, что бы на стук была тишина. Заглядываю в её кабинет и при виде меня, директриса поманила пальцем к себе. Тяжело вздохнув, захожу к ней в кабинет и прикрываю за собой дверь. — Ну, и что встала? — А я стою у входа и как-то не особо горю желанием подходить. — Детка, иди ко мне. — Не нравится мне это ее обращение. На негнущихся ногах подхожу к её столу. — Ближе, Поля. — Тут стол. — Может я и выгляжу глупо, но не хочу с ней никакого контакта. — Ты серьезно? — Она подняла бровь, я уже заметила, что у неё всегда только левая поднимается, правая, наверное, парализованная. — Быстро ко мне! Вздрагиваю от её крика и подхожу ближе. Директриса тут же хватает меня за руку и потянув на себя, перехватывает за талию и усаживает к себе на колени. — Сама же тянешь время, — сказала она, шепча мне на ухо, от чего у меня пробегаю мурашки. В этот же момент она проводит языком по уху и немного прикусывает. Пытаюсь слезть с её колен, но она только сильнее прижала меня к себе. — Хватит. — Шепнула она мне и снова прикусила мочку, но уже достаточно сильно. — Тебе же самой нравится. — Нет. — Да ну? Хочешь, я проверю? — Нет! — Закричала я и вцепилась в её руки. — Пожалуйста, не надо! — Понимаю на что она намекает. — Я не буду лезть к тебе туда, просто приложу руку сквозь ткань. — От этого не легче и вообще, в чем смысл такого действия? — Всё равно не надо, — удержать её руку не вышло и директриса проникает под штаны, но, как и говорила не стала лезть под нижнее белье. Вздрагиваю и чувствую, что движения, что она сейчас совершает, мне нравятся. — Ты прям полыхаешь, — она убрала руку и ухмыльнулась. — А теперь слушай. — Она поудобней усадила меня. — Я больше не стану тянуть и поэтому, после школы сделаю с тобой всё, что планировала. Предупреждаю заранее, чтоб ты не истерила. — Паника накрыла меня с головой, и видимо вся гамма эмоций была видна у меня на лице. — Не переживай, я хочу сделать это всё нежно и ласково. — Не верю, этот человек не может быть нежным. — Ладно, иди на обед. — Она отпустила меня, и я тут же соскочила с её колен, побежав к двери. — Поля, — окликнула она и я застыла на полпути. — Деньги возьми. — И она бросила на стол сотку. Мне почему-то показалось это таким обидным и унизительным. Облапала меня, а теперь дает деньги, будто за услугу. — Я не шлюха, — чувствую, как бледнею. — Поля, — она улыбнулась. — Ты чего? — Или серьезно не понимает, или только делает вид. — Я не шлюха! — Уже громче выдала я. — Я и не говорю этого, — случилось чудо, она подняла обе брови! — Деньги я тебе и так обещала на обед. Бери. Я вышла из её кабинета, так и не взяв деньги. Меня всю трясло, а в глазах стояли слёзы. Вытерев их, я решила обратиться за помощью, всё же есть же классный руководитель. Может она поможет? Иду в столовую, к учительскому столу. — Наталья Олеговна, можно вас на минуту? — Классная только вздохнула и поднявшись из-за стола, отошла со мной в сторону. Хоть в столовой и было шумно, но я всё равно говорила тихо и глядя куда-то в пол. — Наталья Олеговна, у меня жесткие проблемы, я не знаю, как быть. — Поднимаю на неё глаза и вижу, что ей всё равно, она просто стоит и ждёт, тогда я побыстрей всё ей скажу и свалю. — Ко мне пристаёт Светлана Алексеевна Карпова. Классная только кивнула и посмотрела на свой стол. — Это всё? — Сказано это было таким тоном, что во мне что-то разбилось. — Да, — сдавленно отвечаю. — Тогда больше не отвлекай, — она развернулась и пошла на своё место, оставив меня одну. Слёзы бежали у меня по щекам. Я буквально выбежала из столовой и тут же спряталась в туалете. Заперевшись в одной из кабинок, просто плачу. Меня всю трясёт и просто не верится, что я призналась, а отреагировали вот так. Это потому что ей всё равно или из-за страха перед директрисой? После обеда у нас русский, может к ней обратиться? Она всегда была достаточно милой женщиной и учителем. Может хоть она поможет? Я же все-таки ребенок, почему Наталье Олеговне было так наплевать? Выйдя из кабинки, умываюсь и иду к классу. Одноклассники уже стали собираться и вот, появляется русичка. — Алёна Викторовна, можно вас на минутку? — Сейчас, — она открывает ключом класс, и все заходят туда, а мы остаёмся в коридоре. — Что, Полина? — Светлана Алексеевна ко мне пристаёт, — дрожащим голосом выдаю. — А от меня что ты хочешь? — Она серьезно? — Помогите. Я не знаю, что мне делать. — Я чувствую, как сейчас снова расплачусь. Она только кивнула и оглянувшись, наклонилась ко мне: — Понимаешь, Полина, это твои проблемы и разбирайся с ними сама. Никто не хочет из-за тебя лишиться работы. Быть умницей и не приставай больше ни к кому. — Меня словно ножом ударили. Второй раз. Русичка скрылась в кабинете, а я ещё долго стояла и пыталась переварить услышанное. Прозвенел звонок и зайдя в класс, сажусь за свою парту. Нам что-то говорят, а я и не слышу, в голове всё ещё крутятся два отказа. Это так больно осознавать, что всем все равно на тебя. Никто не станет помогать. Никому это не надо. Мне даже страшно представить, что со мной будет, когда уроки закончатся и я поеду к директрисе. Я вообще ничего от неё не хочу. Я бы даже сбежала, но мне некуда. Я даже не знаю в каком состояние мой дом. Может там уже ничего нет? Или поселились бомжи? А может озабоченный Гоша ждёт? Все варианты плохи. — Шишкова, ты записывать собираешься? — Слышу голос русички и тут меня накрывает такая волна гнева, что я начинаю кричать. Все испуганно смотрят на меня, а я крича, вскакиваю на ноги и переворачиваю парту. Кто-то из одноклассниц завизжал, а я хватаю свой стул и швыряю его в стену. — Шишкова, успокойся! — Пошли вы все! — Пинаю соседнюю парту, а мои одноклассники, как последние трусы, повскакивали со своих мест и побежали к двери. — Я попросила помощи, а вы что сказали?! Почему вам всем так всё равно?! — Я уже задыхалась от слёз. — Пошли вы все! — Кто-нибудь, сбегайте за Светланой Алексеевной, — сказала русичка, и кто-то из парней выбежал из класса. — Шишкова, успокойся. Переворачиваю ещё одну парту и хватаю соседский стул, когда слышу грозный стук каблуков. Дверь распахивается и в класс входит директриса. — Все вон, — коротко бросает она и через пару секунд в классе, кроме нас двоих, больше никого и нет. Директриса же подходит к двери и выглядывает в коридор. — Уведите их в другой класс, нечего тут стоять. — И закрывает дверь. — Ну и что это такое? — Не подходи! — Меня стало трясти. — Шишкова, — вздохнула директриса. — Вот и что ты решила выкинуть? Размахнувшись, швыряю в неё стулом. Директриса легко уворачивается, словно всю жизнь только это и делала. — Ты ничего не напутала? — Она прям разозлилась и стала наступать. Хватаю ещё стул, но тут же она оказывается рядом и буквально вырывает его у меня из рук. Мне прилетает пощечина, которая своим звоном оглушает, а потом меня так грубо толкают в грудь, что я падаю на пол в проходе между парт. — Забыла кому принадлежишь? — А кому я принадлежу? — Даже встать не успеваю, как мне по лицу прилетает кулаком. Слышу хруст ломающегося носа и взвизгиваю от боли. Кровь заливает одежду, а директриса просто хватает меня за грудки и рывком поставив на ноги, встряхивает, как куклу. Мне прилетает ещё одна пощечина. — Что ж, раз ты не умеешь себя контролировать, то мне придётся научить тебя этому. Никакой нежности и ласки. Никакой больше школы. Будешь на домашнем обучение. И да, поскольку я директор, то видеть ты будешь только меня и никого больше. — Ее слова были, как гром и отражались от стен класса. — Нет! — Пытаюсь оттолкнуть её от себя, а потом укусить, но получаю ещё пощечину. Белая блузка директрисы полностью заляпана моей кровью, но ей видимо плевать. — Ненавижу! Не трогай меня! — Ты забыла, как ко мне обращаться надо? — Она так больно вонзила свой каблук мне в ногу, что я закричала, а потом она швырнула меня на парту и тут же прижала к ней, схватив за шею. Она не душила, просто держала и не позволяла встать, я же била её руками и даже пнуть пыталась, пока меня не швырнули на пол. — Ну, что ж. — Поднимаю на неё глаза, а она расстёгивает манжеты на рукавах и закатывает их. — Раз иначе не хочешь. С трудом поднимаюсь, она даже отходит в сторону, чтоб дать мне встать. Меня всю шатает и вот когда я уже готова дать ей отпор, то тут же получаю в челюсть. Пошатнувшись, падаю, в глазах темнеет, а челюсть прям ноет от удара. Я не успеваю прийти в себя, как меня хватают за талию и поднимают. — Пойдём, дорогая, — говорит директриса и буквально волочит меня по полу. Всё плывёт, и я даже, кажется, пытаюсь вырваться, но она просто поудобней меня перехватывает. По пути нам попадается техничка, которая ахает при виде нас и хватается за сердце. Меня же выволакивают на улицу. — Отпусти! — Пытаюсь разжать её руки, но ничего не выходит, у меня то и дело темнеет в глазах. — Отпусти меня! С ледяным спокойствием она останавливается у своей машины и достав из кармана брюк ключи, открывает дверцы. Меня запихивают весьма грубо и в очередной раз, дав пощечину, швыряют на заднее сидение. Сама директриса садится за руль. Сидеть я не в силе, просто лежу, закрыв глаза, меня уже бесит это головокружение и затемнение. Мне было так плохо и больно, что я даже как-то и не поняла, как из машины переместилась в её подъезд. Пытаюсь отбиться, но она смотрит на меня таким ледяным взглядом, а в следующую секунду распахивает дверь квартиры и швыряет туда. Падаю на пол, и она заходит за мной, заперев входную дверь. — Ты даже не представляешь, как попала, — она подходит ко мне и дает мне пощечину, а потом схватив за шиворот, поволочила по полу в спальню. — Это же надо было такое учудить? — Дотащив меня до кровати, она схватила меня и швырнула на саму кровать, а после ударила по лицу. — А-а-а! — Попала она точно по сломанному носу, и он вспыхнул новой яркой болью. — Это ещё не больно, — слышу её голос, но на неё не смотрю. У меня тут другая проблема, кровь только остановилась, но из-за ее удара снова пошла. — Вот то, что я с тобой сделаю сейчас, куда больнее. С меня буквально срывают джинсы, причиняя этим боль, но из-за боли в носу я даже ее и не замечаю. Женщина забирается на кровать и даёт мне звонкую пощечину. У меня аж голова откидывается в сторону, а потом я чувствую что-то твёрдое и гладкое, что она пытается пристроить между моих ног. Сердце на мгновение пропускает удар и я пытаюсь поднять голову, что б посмотреть, что она собирается делать, но не успеваю, так как меня прям прогнуло от такой адской боли, что в глазах потемнело. — А ведь должно было быть всё иначе, — В ее словах слышится какое-то разочарование что ли. Как будто она правда жалеет о том, что сейчас сама же делает. ещё удар по лицу, а после она просто берёт и плюёт мне прямо в лицо. Только кричу, я больше ничего не могу делать. Мне и так плохо, а она начинает двигаться, с каждым разом проникая глубже. Я прямо чувствую, как она меня повредила. — А-а-а! — Если бы я не была так слаба, но явно бы попыталась хотя бы встать и убежать или ударить ее, но нет, я просто не могла этого сделать, получалось только беспрерывно кричать и страдать. Движения были резкими и очень болезненными. Мне просто кажется, что меня разрывали изнутри, а она только и делала, что била меня по лицу, да плевала, а под конец вообще сдавила пальцами нос и дёрнула, видимо таким образом вправив его. Пытаюсь закричать, но почему-то не выходит: — … Я сорвала голос. Из груди вырвался только еле слышимый хрип, а под её пальцами я прям услышала, как захрустели хрящи. — Я на работу, — она слезла с кровати, а я вся сжалась в комок плача. Сквозь слёзы вижу, как она переодевается. Она не посмотрела на меня когда уходила. Я только услышала, как хлопнула входная дверь. Больно было ужасно, да и обидно. Я лежала, вся сжавшись и плакала, кусая до крови себя за губы. Меня всю трясло. Пошевелиться я не могла, даже дышать глубоко было больно. Любое движение отдавало болью. Я просто хотела спастись. Хотела, чтоб меня кто-нибудь защитил, не дал в обиду этой женщины. Но к сожалению, этому не суждено было сбыться. Светлана Алексеевна пришла вечером и сразу же пошла ко мне. Я всё это время пролежала в одной позе, низ живота ужасно болел и не давал спать. А когда в комнату влетела директриса, так я вообще запаниковала поняв, что в полной жопе. Но Карпова не стала меня бить, она просто схватила меня за плечо и посадила, сев сама рядом и тут же заключив в объятия. — Я хотела, чтобы твой первый раз был особенным. — Она сильнее прижимает меня к себе. — Но ты сделала все, чтобы так не случилось… Причём говорила она таким тоном, словно реально во всех бедах была виновата только я одна, и никто больше. Словно, это не она совершила такое со мной. Не учителя, которые отказались мне помогать. Не родители, что не пойми куда свалили. Никто не виноват, кроме меня. А я просто боялась и этим я оказалась виновата. От такой мысли, я даже заплакала. И так глаза болели от слёз, а тут ещё и Карпова всячески пытается внушить мне это. — Я хочу тебя любить, — она осторожно стала гладить меня по голове. — Но ты всячески этому противишься. Не противься, пойми, что тебе ни с кем лучше кроме меня не будет. Я всё что есть в твоей жизни. — Она усмехнулась, облизав губы. — Ты конечно сегодня в школе учудила. Вот до последнего откладывала, но видимо больше никак. Возможно для тебя это станет полным шоком, но ты переводишься на домашнее обучение. Со всеми теми же условиями — только ты и я. Я молчала, подбородок дрожал, а слёзы катились по щекам и падали мне на колени, разбиваясь на мелкие осколки. — Пойдём, — она встала и меня заодно поставили. — Тебе надо помыться, а мне поменять постельное. Дойдёшь до ванны или донести? Оказавшись стоя на ногах, я пошатнулась, едва не упав и директрисе пришлось взять меня на руки и понести в ванную. Осторожно поместив меня в ванную, она стала набирать её водой, а сама ушла. Я просто сидела, обняв себя за колени и вся сжавшись в горячей воде. Закрываю глаза и вот она появляется со скомканным постельным. — Я помою тебя, — Карпова взяла мыло и стала мылить мне голову. — Я хочу, чтоб ты была послушной. Вот и всё. Пока я тебя там трогать не буду, но, если ты снова что-то учудишь, можешь не сомневаться, что трону, и ещё как. Помыла она меня быстро, было так плохо, что даже плевать в каком я тут перед ней виде и что она будет делать дальше, мне просто хотелось свернуться калачиком в тёмном тёплом месте, где меня никто никогда не тронет. — Пойдём, — вытерев меня, она понесла обратно и уложила на чистое постельное, укрыв одеялом. — Я могу дать тебе таблетку обезболивающего. Карпова стояла ещё некоторое время, нависая и глядя на меня и не дождавшись ответа легла спать крепко обняв меня. Ночь от боли была бессонной, но директриса спала крепко и вообще не выпускала меня из своих объятий, её даже мой плач не разбудил, ну или она очень хорошо притворялась, закончилось всё тем, что разбудил её будильник. — Значит так, — говорила она, одеваясь. — Я на работу, постараюсь не задерживаться и сразу как прихожу, садимся за уроки. У тебя лично, есть время сделать домашнее задание, которое я обязательно проверю. И разумеется, мне плевать на твои отговорки, что тебе больно. Как хочешь, так и сделаешь. Если же я приду, а ты всё в той же позе и домашнее задание не выполнено, то придётся тебя наказать. Уяснила? Не дождавшись моего ответа, она просто ушла. Я же пыталась заставить себя встать часов до одиннадцати. Когда мне это наконец-то удалось, я сто раз пожалела, что отказалась от таблетки. Уроки я делала со слезами на глазах. Сидеть было больно и просто некоторые моменты я не понимала и заливала тетрадь слезами. Я так страдала, что даже не заметила возвращения Карповой. — Молодец, — вздрагиваю, когда её рука опустилась мне на голову. — Ты ела? — Только качаю головой. — Ну что ж, — вздохнула она. — Значит поедим и за уроки. Убирай пока. — Светлана Алексеевна, — говорю, когда мы обедали жареным рисом с яичницей. — Мне бы одежду. Просто вы тогда привезли тетради и учебники, а я хожу в одном и том же. — И? — Можно я поеду домой и возьму одежду? — Ты думаешь у тебя там что-то осталось? — Хотелось бы верить. — У тебя же сорок шестой. — Я не знаю. — Просто поеду завтра в магазин и куплю тебе то, что считаю нужным. Ты остаёшься дома. — Ну, спасибо хоть на этом, надеюсь, что одежда будет нормальная. — Поела? Значит сейчас позанимаемся. О, как я рыдала над алгеброй, химией, историей, геометрией и английским. Особенно над последним. Гоняла она меня знатно, так ещё и линейкой по рукам била за каждый неправильный ответ. — Will you be silent for a long time? — На глазах стояли слезы и я то и дело всхлипывала, понимая, что не знаю, что сказать. Она вздохнула и терпеливо ждала от меня ответа. — Maybe — Единственное слово, которое я точно знала и то, что его можно применять почти в любой ситуации и поэтому говорила постоянно. — Я не вижу смысла разговаривать с вами на английском, я не могу сказать то, как тут делать на английском! Я русская, в конце концов. — Тут же получаю удар линейкой по голове и всхлипываю. — You need to put the verb to go in the past tense. — Будто я что-то поняла из ее слов. — Ты знаешь неправильные глаголы? — Она наконец-то перешла на русский. — Зачем их знать, если они неправильные? — Вижу, что она злиться, шутка явно была лишней. — Нет, не знаю. — Значит будешь учить в день по пять глаголов. У них три формы. — Вздыхаю, теперь еще к пыткам основным домашним заданием прибавляется это. — А у глагола go прошедшая форма went! — снова получаю линейкой и смотрю в тетрадь, всю мокрую от моих слез. — Работаем дальше. У тебя еще восемь предложений из этого задания и еще одно упражнение. Пока пожалею тебя, на английский в объяснениях переходить не буду, но все равно не привыкай, это ненадолго. Под конец у меня болели руки и даже голова по которой раза четыре прилетело линейкой. — Иди спать, — велела она. — Убери всё и спать. Пожалуй, стоит радоваться, что она не отправила меня в ванную. Хотя мне так паршиво, что я на грани просто сдохнуть. Я лежала на кровати, когда в комнату вошла Карпова, мокрая от воды и абсолютно голая. Тут же закрываю глаза. К этому привыкнуть я не могу. — Ладно, так уж и быть, — тяжело задышала она мне в ухо. — Приставать не буду. Сказать сказала, а руку на живот положила и стала гладить. Ладно, хоть рука ниже живота никуда не лезла, так что заснула я быстро. Эти её поглаживание имели ещё какой-то обезболивающий эффект, не знаю, но легче стало. Утром проснулась я даже не от её будильника, а сама. Рядом лежала пачка обезболивающего, которое я тут же и приняла. Карповой в квартире не оказалось, что все-таки было к лучшему. Домашнее задание делать не особо хотелось, голова всё ещё была никакой после вчерашнего. Вообще, хочу обратно в школу. — Развлекаешься? — Вздрагиваю, когда в квартире появляется Карпова с двумя пакетами. — Примерь. — Беру их и уже собираюсь уходить в соседнюю комнату, но она останавливает меня. — При мне, — она села на кровать, закинув ногу на ногу и кивнула мне на пакеты. — Не отворачивайся. Одежда была ну точно не сорок шестого, а сорок четвёртого если не меньше. Всё в обтяг. Из одежды меня смутило почти всё. Начиная полупрозрачной майкой и заканчивая короткими розовыми шортами. Ненавижу такую одежду. Так ещё и лифчика нигде нет, ладно хоть трусы, но всё равно ужасно неловко и неприятно. — Красавица, — она встала, и шагнув ко мне, обняла за талию, прижав к себе. — Я такое не люблю. — Можешь ходить вообще без одежды. Выбор всегда есть. — Шикарный выбор, пожалуй остановлюсь на том, что бы носить хоть это. — Но она жмёт, — прикрываю грудь, вообще неприятно, что всё видно. — Ничего, зато красиво. — Для кого? Вас? — И для всяких извращенцев, дяде Гоше точно бы понравилось. — Я лично, хочу видеть тебя рядом с собой именно в этой одежде. Ну, или без. Она улыбнулась и наклонилась к моему лицу, пытаюсь отстраниться, но она только сильнее к себе притягивает одной рукой, а второй хватает меня за челюсть. Нет! Не хочу! Не хочу! Крепко зажмуриваюсь, чувствуя её губы на своих. Её пальцы силой сдавливают мою челюсть, заставляя её открыть, и она углубляет поцелуй.