Покажи мне любовь

Две недели такого домашнего обучения были самыми ужасными в моей жизни. Днём я делала домашнее задание, а вечером со мной сидела Карпова и по полной программе выносила мне мозг уроками. — Светлана Алексеевна, — наверное уже сотый раз за две недели простонала я. — Я хочу в школу. — Нет, не хочешь, — она уже злилась. — Ты хочешь химией заняться. — Светлана Алексеевна, — в сто первый. — Ну пожалуйста. Мне общения не хватает. — Тебе мало его со мной? — Она поднимает бровь. А я боюсь ответить, ещё ударит. — Поля, не слышу ответа! — Повысила она голос. — Вы не самый лучший собеседник. Я скучаю по ребятам. — Можно подумать, что ты с ними так хорошо общалась? Поля, насколько я помню ты была больше одиночкой, да и если вспомнить, что ты тогда устроила. Правда думаешь, что после такого я захочу тебя пустить в школу? — Да. Она вздохнула, хлопнув ладонью по столешнице, от этого хлопка вздрагиваю. — В следующем году у тебя ЕГЭ. Тебе надо готовиться. — Ну, вы же не можете знать прям все уроки, — незаметно отодвигаюсь подальше. — Да и неужели вы не устали? Работаете, так ещё и тут со мной с уроками занимаетесь. — Шишкова! — Прорычала она. — Ну правда, Светлана Алексеевна. Мне прилетело по губам ладонью, да так, что губы лопнули и по подбородку побежала кровь. — Ещё что-нибудь интересное скажешь? — Я хочу в школу! — Она дёргается ко мне, а я, отстранившись на табурете, падаю на пол. Тут же вскакиваю и оказываюсь за шею прижата к двери. — Пустите меня в школу! Она крепко сжала мою шею и наклонилась к моему лицу. — Успокойся, — процедила директриса. — Пустите меня в школу! — Кричу ей в лицо, а она никак не меняется. Она тяжело вздохнула и бросила взгляд на тетрадь по химии, а потом вдруг ухмыльнулась, глядя на меня: — Ладно, пойдёшь ты в школу, — но почему-то от её тона мне стало не по себе. — Но только учиться не будешь. Тебя со всех уроков выгонять будут. — Да не может быть такого. Она выпустила меня и вернулась на место, кивнув мне на табурет. — А теперь продолжаем твои мучения с химией. С трудом дождалась утра. Надев нормальную одежду, я прям почувствовала себя уверенной. Не такое все развратное и открытое. — Прям светишься, — каким-то возмутительным тоном заявила она. — Ну ладно, посмотрим, как тебе учеба в школе. Не то, что бы одноклассники мне обрадовались, они, кажется, даже и не заметили моего отсутствия. Со звонком нас пустили в класс, математичка как-то странно на меня посмотрела, а потом выдала: — Шишкова, вон из класса. — Что? — Я даже до парты дойти не успела. — Почему? — Потому. Иди. — Да из-за чего? Я только пришла. — Как пришла, так и уйдёшь, — она прошла и села за учительский стол. — Уходи. — Нет, — прохожу и сажусь за свою парту. — Никуда я не пойду. Я пришла учиться, а вы гоните меня. — А я тогда урок не буду вести, — выдала она. — Оставайся дальше, — засмеялся один из одноклассников. — Курицын, не радуйся так, — сказала математичка. — Если Шишкова не уйдёт, то все получат двойки. — Что? Да почему? А мы причём? — Раздались возмущенные голоса. — Поля, пошла на хер, — сказал Курицын. — Я не хочу получить из-за тебя два. — Так вы их всех настраиваете против меня! — Возмущаюсь. — Значит, двойки, — она открывает журнал и берёт ручку. — Поля, — Курицын вскочил на ноги и схватив меня за руку, выдернул из-за парты, пытаюсь вырваться, а он тащит меня к двери и выталкивает из класса. — Два из-за тебя не хочу. Тоже самое повторилось ещё на двух уроках. Недовольная, прям влетаю в кабинет директора. — Стучать не учили? — Недовольно говорит она, подняв на меня взгляд. — Зачем вы так со мной? Меня под угрозами, что всем поставят двойки, выгоняют из класса. Три раза! — А я говорила. — В чём ваша проблема? — Меня переполнял гнев и хотелось в неё чем-нибудь кинуть, но я боялась получить в ответ. — Я бы ходила в школу и училась. Какая разница, если я живу с вами?! — Ты импульсивная и психически неуравновешенная. — Смотрю на нее в полном шоке, она меня сейчас психованной назвала? — Как случается какое-то неприятные тебе событие, ты все выражаешь эмоциями. Мне и одного раза было достаточно, чтобы понять, что тебе нужно находиться дома, а не в школе. Это общественное место. — Неприятное событие? Вы это так называете? Всё то что смеете делать со мной всего-то оказывается: «неприятное событие». — Вот, даже сейчас ты начинаешь переходить на повышенные тона и жестикулировать. А я просто констатирую факты. У меня так и отвисла челюсть. Стою и просто не знаю, что сказать. Да, она победила, но и я отступать не намерена. — Обедать-то будешь? — Окликнула меня безразличным тоном директриса, когда я уже подошла к двери. — Нет. Выхожу и иду на следующий урок. И снова так же. Я едва не исцарапала Курицыну лицо, когда он четвёртый раз выкинул меня из класса. На пятый урок меня даже в класс не пустили, сразу закрыли передо мной дверь. Я уже задолбалась слоняться по коридору. Ещё и день тянулся медленно. Причём во всех случаях угроза, что из-за меня накажут всех. Что за бред? Зачем вообще так было поступать? И как же тут все её боятся, что даже ослушаться не осмеиваются. Сижу у раздевалки, когда появляется директриса. Она кивает мне и встав, выхожу за ней на улицу. Даже говорить с ней не хочется, ужасная женщина и всё что она делает тоже ужасно. — Ну и как прошёл день? — Спросила она в машине, не забыв положить свою руку мне на бедро. — Что молчишь? — Её губы тронула улыбка. — Обиделась? А я говорила, что так оно и будет. И надо тебе это? — Продолжаю молчать, глядя в сторону. — На этом закончим или ещё хочешь походить? Поворачиваюсь к ней и киваю. — Что? — Поднимает бровь. — Ещё? — Кивок. — Ну ладно. Кстати, покормлю тебя, когда сама словами скажешь. По приезду к директрисе меня не кормили. Да и просто она решила устроить мне прессинг. Плазму смотреть нельзя, раз молчу, в спальне сидеть тоже нельзя. Мне вообще нигде нельзя было находиться. — Ты такая глупая, — вздохнула Карпова, выйдя в коридор, где я сидела на полу. — У тебя ЕГЭ. Если ты думаешь, что есть время подготовиться, то его нет. Уже зима, а там ещё немного и конец десятого класса. — Она наклонила голову и вдруг ухмыльнулась. — Раз ты решила поиграть в молчанку я, пожалуй, с тобой тоже поиграю. От этих слов стало страшно, а она подлетела ко мне и, схватив рывком, поставила на ноги и повела в спальню. — Нет! — Вырвалось из меня, и я схватилась за дверной косяк. — О! Так ты значит всё же да говоришь. И она просто взяла и захлопнула дверь, прищемив мне пальцы. — А-а-а — Слёзы из глаз, и я оседаю на пол. Пальцы болезненно пульсируют и даже не шевелятся. — А-а-а! — А ведь это можно было избежать, — вздыхает Карпова и опускается ко мне на пол. Она гладит меня по спине и смотрит на мои пальцы. — Всё, что с тобой происходит, Полин, происходит сугубо из-за твоего поведения. Я её даже не слушаю, просто плачу, чувствуя эту пульсирующую боль. — Успокаивайся, — она обняла меня и стала целовать моё мокрое от слёз лицо. — Тебе же завтра в школу. Я даже вырваться не пытаюсь, а после, она просто берёт меня на руки и осторожно опускает на кровать. — Не трогайте меня, — прошу я, пытаясь отвернуться, но она без особых проблем раздевает меня. — Мне больно! — Сейчас станет легче, — она стянула с меня джинсы вместе с трусами и раздвинула ноги. — И очень даже приятно. Она уткнулась лицом в меня и приступила ласкать языком, я же чувствовала только боль в пальцах. Они не шевелились, а уже отекли и стали синеть. Надеюсь, не перелом. Только не перелом. Но постепенно, я стала отвлекаться от боли и предаваться совершенно иным ощущениям. Прогибаясь в спине, я стала кусать себя за нижнюю губу, борясь со страстным желанием схватить Карпову за волосы и прижать посильней к своей промежности. Мне нравилось то, что она делала, как глубоко проникал её язык, как она посасывала клитор и водила языком вокруг него. То, как она не оставила без внимания ни один участок. Дышала я тяжело, а под конец вообще стала тихо постанывать, сжав здоровой рукой постельное и приподняв таз навстречу её языку. Оргазм был необычный, я конечно слышала, что таким путём его можно доставить, но никак не ожидала, что это правда, и к своему ужасу я поняла, что мне понравилось и я бы, пожалуй, была бы не против повторения, и возможно бы попробовала сама так сделать кому-то. Я лежала на боку и всё ещё прижимала травмированную руку к груди и плакала. Карпова лежала рядом и обнимала меня одной рукой, а второй гладила по голове, то и дело вытирая слёзы. Потом она стала целовать мою шею и плечи, я старалась никак не реагировать на её действия, но возбуждение снова стало нарастать и прикусив губу, я попыталась спрятаться от неё под одеялом. — Мне в больницу надо, — простонала я. — Нет, я тебя никуда не отвезу. — Я сама могу. — Нет, не можешь. — Пальцы болят. — Жалобно поскуливаю и закрываю глаза. Вздохнув, она осторожно взяла мою травмированную руку и притянув к себе, посмотрела. — Могу дать тебе только холод и таблетку обезболивающего. Дать? Киваю и она встаёт. Возвращается минут через пять с завёрнутой в полотенце замороженной курицей, двумя таблетками и стаканом воды. Таблетки помогли, но я всё равно продолжила лежать, пока Карпова не легла спать. Пальцы не прошли на следующий день, они так же болели, только чуть слабее. Всё ещё не шевелятся и синие. Я прям чувствую, как они отекли и не понимаю сломаны или нет. Карпова, вообще, хотела оставить меня дома, сославшись на то, что у меня травмированы четыре пальца, но я ни в какую не захотела. Кое-как одевшись и не зашнуровав кеды, я просто засунула их во внутрь обуви. — Ты смотри, у нас холода резко начнутся, в этой обуви ты точно ходить не будешь, — она стала щупать мою куртку. — Тонкая. — Так вы тогда не дали мне одежду забрать. — Бурчу себе под нос, смотря на пальцы. В школе меня снова ждало полное разочарование и какое-то чувство дежавю. — Ты не зайдёшь, — сказала мне русичка прямо в коридоре. — Так что, даже не пытайся. — Вот, значит, какая вы учительница, — с вызовом смотрю на неё. — И какая? — Она подергивает головой. — Хуёвая! — Разворачиваюсь, и едва ли не бегу в кабинет директора. Вся злая, прохожу мимо секретаря, что играет на компе в пасьянс и, кажется, даже не видит меня, влетаю в кабинет директора без стука. — Да твою мать! — Останавливаюсь посередине кабинета, глядя на Карпову, что сжимает в своих объятиях голую девушку, которая при виде меня тут же взвизгнула и попыталась слезть с её колен, но Карпова не позволила, только крепче прижав к себе, словно она была её собственностью, она молча смотрела на меня недовольным взглядом, пока девушка всё пыталась спрятаться. Всё внутри меня сжалось, даже обидно за себя стало, что вот оказывается я не одна такая. Странное чувство, но я почувствовала что-то вроде ревности. Просто я думала, что я одна такая несчастная и не пойми, чем приглянулась этой женщине, а оказывается вот в чём дело, она всех так имеет и все сотрудники школы прикрывают её, потому что боятся. В глазах появились слёзы обиды, мне захотелось накричать на неё, разгромить её кабинет, но вместо этого я просто выбежала, оставив дверь распахнутой. Выскакиваю вся раздетая на улицу, от куртки всё равно нет никакого толка, она не греет. Пробегая мимо машины директрисы, я останавливаюсь, и хоть машина мне ничего не сделала, но её хозяйка сделала, подойдя, пинаю по колесу, но ничего не происходит. Тогда начинаю искать камень, чтоб поцарапать или разбить лобовое. Ничего поблизости не оказалось и психанув, пинаю по дверце с разбегу ногой. Тут же врубается сигналка и перепугавшись ещё больше, бегу в сторону дома. Вся замершая, подхожу к своему дому, сердце сжимается с каждым шагом. Входная дверь так и валяется, а всю прихожую и коридор замело снегом. Оказавшись в доме, понимаю, что мне побили окна и что даже в каком-то месте был поджог. Слёзы так и застыли у меня на глазах, когда я встала в дверном проёме своей комнате. Там ко мне спиной стоял сосед Гоша, он что-то держал в одной руке, а второй мастурбировал. Я уже собралась незаметно скрыться, как он, словно почувствовав моё присутствие, обернулся. — Давно тебя не было, — он отцепил руку от своего члена и тут же спрятал его в штаны, а во второй руке держал моё фото. — Без этой? — Он попытался заглянуть за мою спину. — Я не знаю кто тебе эта женщина, но она мне чуть хер не оторвала. — Сказал с какой-то обидой в голосе. — Не подходите ко мне, — делаю шаг назад, и он тут же налетает на меня, сбив с ног. — Пошёл вон! Начинаю его бить, чувствуя, как этот ублюдок лапает меня за грудь. — Помогите! — И тут же получаю кулаком по лицу. Он видимо решил, что это отличный способ меня заткнуть и поэтому стал наносить один удар за другим. Кровь залила лицо я уже ничего не видела и не чувствовала, кроме боли. Рот наполнился кровью, и я стала захлёбываться ею, испугавшись больше смерти, чем изнасилования. — Я так долго этого ждал, — слышу его голос. — Надеюсь, я твой первый. Вот только этого не хватало, тут же во мне включается адреналин, и я пинаю его ногой. Он вскрикивает и тянется, чтоб ударить, но я действую быстрей и кусаю его за руку. — А-а-а! Сука! — Удар по голове кулаком, но я только сильнее стискиваю челюсти, чувствуя во рту его кровь, она смешивается с моей. — Отцепись! От каждого его удара у меня темнело в глазах, но зрение тут же прояснялось. Я уже и не слышала его криков и даже когда он пнул меня ногой, я не отпускала. Отпустила только когда мне попытались выдавить глаз. — Тварина! Ты мне руку прокусила! — Орал он. Отплёвываюсь и пытаюсь встать, тело всё болит. — Чуть с мясом не вырвала! — Лучше бы так и сделала. Он продолжал орать, а я вытираю лицо, кровь не останавливается. — Помогите! — Кричу. — Помогите! Не знаю, слышат меня или нет, но я начинаю ползти на выход. — Помогите! — Стой! Я с тобой ещё не разобрался. Чувствую, как меня грубо хватают за ноги и волочат по полу, дальше от выхода. — Помогите! — Я всё равно получу то, что желаю столько… Он не договорил, в дом буквально влетела разъярённая директриса. Она вообще неслась на нас, доставая из кармана что-то, а после я услышала, как сосед Гоша стал орать. Карпова же схватила меня за шиворот и рывком поставив на ноги, тут же потащила на улицу. — Глаза! Сука чёртова, чем ты брызнула?! Меня всю трясло, и я даже холода уже не чувствовала, пара метров и я уже в её Тойоте. Карпова села за руль и тут же тронулась с места. Мне было плохо во всех смыслах, голова ужасно болела, ещё и кровь не останавливается. Машина остановилась на какой-то парковке, и директриса тяжело вздохнула, посмотрев на меня. — Что на тебя нашло? — Она полезла в бардачок и достала влажные салфетки. — Зачем надо было убегать? Тем более раздетой. — Значит, я у вас не первая, — единственное, что смогла выдать из себя обиженным тоном маленького ребёнка. — Ревнуешь? — Она усмехнулась и стала стирать кровь с моего лица. — Нет, — мрачно отвечаю, пытаясь отвернуться от неё. — Ревнуешь, — сказала она довольно. — Ну ничего, тебе полезно. — И сколько таких, как я? — Не скажу. — Может вообще больше двух. — Как вы меня нашли? — Ты пнула мою машину. Да тут не надо быть сыщиком, чтоб понять куда именно ты сбежала. Я даже не знаю, он рассёк тебе бровь, как бы зашивать не пришлось. Да и лицо у тебя всё в крови. Возможно, даже сотрясение. Голова болит? — Да. — Тошнит? — Немного. — Я отвезу тебя домой, — поймав мой вопросительный взгляд, она только вздохнула. — К себе домой. В ту помойку не верну. — Не называйте мой дом помойкой. — А я смотрю, что у тебя есть силы со мной спорить. Так может тогда и на постель будут? — Замираю и со страхом смотрю на нее. — Что? Нечего сказать? Мы ехали к ней, всю дорогу до дома Карповой я просидела с закрытыми глазами. — Пойдем, — она даже за руку взяла меня, хотя я даже и не думала убегать. В лифте я стояла, облокотившись об неё, настолько мне было плохо. В квартире она мне даже обувь не дала снять, сразу в ванную повела. Включив воду, тут же стала меня умывать, а после вообще раздевать и подталкивать в сторону ванны. — Мне плохо. — Знаю, но помыться тебе надо. Пытаюсь сама раздеться, но она решает, что лучше сама разденет. Мне как-то даже не сразу вспомнилось, что в душ она меня загоняла перед… — Нет! — Вырывается из меня, и я даже вскакиваю на ноги, но она тут же насильно опускает меня обратно в воду. — Я не хочу! Не надо, Светлана Алексеевна, пожалуйста. — Мне решать, что надо, а что нет. Успокойся, сейчас в спальню пойдёшь и ляжешь на живот. Бороться я не хотела. Я просто устала. Да и то, во что превратил моё лицо этот сосед Гоша, мне страшно представить, даже в зеркало смотреться не хочу. — Ну-ка, взгляни на меня, — поворачиваю к ней голову, лицо Карповой вообще ничего не выражает. — Вставай. До спальни я дошла сама, завёрнутая в полотенце, и испуганно посмотрела на кровать. Она угрожающе смотрела в ответ. Глубоко задышала, комната словно отдалялась, а кровать приближалась. — Эй? — Сказала Карпова, подхватив меня, когда я пошатнулась. — Уже ноги не держат? Так хочешь в постель? — Да не сказала бы. Она только усмехнулась и толкнула меня на кровать. — Светлана Алексеевна, ну не надо. Я и так полуживая. — Ничего, — она подошла ко мне, и, схватив за талию, притянула ближе к изголовью. — После этого, ты вмиг станешь живой. Или тебе нравятся ролевые игры? Тогда я буду некромантом. — Я только застонала в отчаянье. — Ты не переживай, пальцы у меня тонкие, но длинные. — Да я вообще ниче… Резко затыкаюсь, почувствовав её палец в своей заднице. Слишком неожиданно. Я думала, она хотя бы смазку достанет, а она. — Ты расслабься, — издевательским тоном говорит она, а я прям чувствую, как её палец шевелится, меня даже скривило от омерзения. — Что так напряглась-то? Я прям чувствую, как ты сжалась. — Выньте! — Простонала я в подушку. — Мне неприятно. — И меня это как-то волновать должно? — К её пальцу добавился ещё один и я вцепилась зубами в подушку, было больно и ужасно неприятно. — Мне лично неприятно было, когда ты не в самый подходящий момент буквально ворвалась в мой кабинет, тем более без стука и моего зова. Ещё и убежала, не закрыв за собой дверь. — Её третий палец стал разрывать меня, и я просто закричала в подушку от боли. — Мне ещё и секретаршу-дуру уволить пришлось. А ты будешь сидеть дома, я тебя больше не выпущу. Я даже слушать не в состоянии, меня всю трясёт от боли и слёз. — Могу четвёртый палец засунуть или даже целый кулак, — она вытаскивает их из меня, но задница от этого меньше болеть не стала. — Я на работу, а ты хорошенько подумай о своём поведении. Вернусь вечером и возможно добавлю тебе. Лежу не шевелясь пока не слышу, как хлопнула входная дверь. С трудом поднявшись, иду за своей одеждой, а после бросаю взгляд на своё лицо. Всё лицо отекло, а глаза словно две щели. Нос вообще смотрит куда-то в сторону. Всё в синяках и ссадинах. Не знаю, что мною двигало, но я просто стала крушить квартиру Карповой. Побила всю посуду на кухне и перевернула стол. Потом взяла большой кухонный нож и отправившись в спальню, вспорола матрас и подушки. Подойдя к её шкафу, выкинула все вещи, а потом отправилась в большую комнату. Подхожу к книжному шкафу и начинаю выкидывать оттуда книги, пока не попадаю на ступку бумаг. В голову тут же прилетает отличная идея и я начинаю искать ручку или карандаш. Найдя ручку на кухне, начинаю писать на каждом листке: «Помогите, я на 14 этаже в 155 квартире, меня бьют и держат против моей воли». Сделав из всех тридцати пяти листов самолётики, выхожу на балкон, что в большой комнате и кидаю десять самолётиков. Не став смотреть, что с ними будет дальше, иду на другую сторону, где спальня и открыв окно, кидаю все оставшиеся. Осталось только ждать помощи. Прошло полчаса, а помощи всё нет. Хожу по всей квартире и поглядываю в окна, пока не раздаётся щелчок замка. Сердце пропустило удар и выглянув в коридор, я вижу Карпову, сжимающую в руке один из моих самолётиков.