Покажи мне любовь

Открываю глаза, когда будильник начинает прям трезвонить и явно не в первый раз. Сонная сажусь и вижу уже одетую Светлану Алексеевну. — Одевайся, — сказала она. — Школа ждёт. И помни то, о чём я тебе говорила. После уроков ждёшь меня в коридоре у раздевалок. Даже не смей уходить никуда. — Прозвучало это все таким грозным тоном, что я невольно сжалась. Одевшись, всё ещё сонная, я смотрела на директрису. Меня даже качало из стороны в сторону, видимо сказывался недосып. — Я никогда не завтракаю, так что пообедаешь в школе. — Она пошла в коридор и стала надевать верхнюю одежду. — Было бы на что, — тихо отвечаю и зашнуровываю кеды. Как только мы вышли из квартиры и Светлана Алексеевна её заперла, то тут же взяла меня за руку. За руку она держала меня и в лифте, и когда мы шли до её Тойоты. — А вы можете не подвозить меня до самой школы? — Нет. — Но я не хочу, чтоб кто-то увидел, как я выхожу из вашей машины, — простонала я. — Мне плевать. Садись. Она даже сама мне дверцу распахнула, прямо, как личный водитель, и я села. Я уже даже позабыть успела то, что спала с голой женщиной, когда она вдруг положила руку мне на бедро и стала гладить. Всё внутри сжалось и похолодело. Я бы отсела от неё подальше, но было уже некуда, я просто впечаталась в дверь. Если всю дорогу я просидела нервная, то Светлана Алексеевна была само спокойствие, словно это для неё нормально вот так гладить учениц. Как только мы приехали я тут же выскочила из машины. — Полина, не забывай о том, что я тебе говорила, — в очередной раз напомнила мне директриса. — Да не забуду. — Чего она такая приставучая? Просидев три урока, я просто шла к расписанию глянуть где будет следующий урок, когда столкнулась с директрисой. — Что не на обеде? — Она презрительно осматривает меня. — Ну… да как-то… — Мне неловко сказать об отсутствие денег. — Понятно, — взяв меня за руку она повела меня в столовую, тут же пытаюсь вырвать руку, но она только крепче сжимает. — Прекрати. — Вы ведёте меня за руку, как маленькую. Мне неловко. Там много людей. — Она ничего не ответила и потянула дальше за собой. В столовой мало кто обратил на нас внимание. Но были те, кто прям пялился. Я же смотрела в пол, а директриса в этот момент вне очереди купила три сосиски в тесте и чай, протянув их мне. — Поешь. — Спасибо, — вообще неловко. Конечно классно, что я поем, но как же неловко от того, что сама Светлана Алексеевна мне их купила. Пройдя к своему классу сажусь за стол и ем. — А тебе что, директриса булки покупает? — Спросил меня одноклассник с насмешкой, на что я просто проигнорировала вопрос. Ещё три урока, и я машинально иду в раздевалку и накинув на себя ветровку выхожу из школы. О том, что мне следовало оставаться в школе и ждать директрису я вспомнила только придя домой. Но очень быстро об этом забыла, увидев распахнутую дверь в мой дом. Осторожно захожу внутрь и вижу мои разброшенные вещи по всему полу. Захожу в комнату, всё из шкафа валяется на полу. Заглядываю в ванную, где в тазу валялось грязное бельё, а оно пропало. — Просто зашибись, — как-то даже дурно стало от того, что кто-то спёр мои грязные трусы. И кажется мне, что это сделал сосед Гоша. Может стоит вернуться в школу? Светлана Алексеевна возможно не заметила ещё моей пропажи? Или заметила. Даже страшно представить, что она со мной сделает. Вздохнув, начинаю прибирать. Хожу по всей квартире и собираю с пола свои вещи. И всё же, как противно, что моё нижнее бельё пропало. Как-то грязно и мерзко. Как будто это я его украла. Вроде бы убирала не так долго, а уже стало темнеть. В доме стало прохладно, у меня изо рта даже пар пошёл, когда по двери постучали. Вздрагиваю от стука и выглядываю в прихожую. Надеюсь, это не сосед, заприметивший мое возвращение. Вот только этого извращенца не хватало. — Кто? — Спрашиваю достаточно строго, чтобы не подумал, что я боюсь. — Шишкова! — Взревела директриса, да так грозно, что я даже от двери отскочила. — Быстро открыла! А я словно приросла к полу, стою и не могу сдвинуться с места. Удар по двери, и дверь прям пошатнулась. Ещё один удар и петли разлетелись на осколки, дверь покосилась и рухнула на пол. — Ты правда думала, что эта дверь тебя защитит? — Она вошла в дом и с размаху ударила меня по лицу кулаком, попав мне прямо в глаз. Пошатнувшись, бьюсь спиной об стену. Из глаз текут слёзы, я держусь за ударенный глаз, чувствуя, как он начинает отекать. Светлана Алексеевна шагнула ко мне и схватив меня за руку, отодрала её от лица и тут же дала пощечину. — Я тебе сколько раз говорила одно и тоже? — Простите, — вся сжимаюсь. — Я просто забыла. — Да? Забыла? — Она поднимает бровь и смотрит на меня, как на полную дуру. — Ну ты «молодец». Ещё одна пощечина и я по стенке соскальзываю на пол. — Пойдем, — наклонившись, она схватила меня за шиворот и рывком поставила на ноги. — Нечего тебе тут торчать. Я еле держалась на ногах, когда она тащила меня к своей Тойоте. На улице спотыкаюсь и почти падаю, но женщина удерживает меня и прям волочит по земле. Затолкав меня на переднее сидение, обходит машину и садится за руль. — Я хочу домой, — ударенный глаз полностью закрылся. — Мне плевать чего ты там хочешь, — машина тронулась. — Но у меня дом без двери и с включенным светом остался, — пытаюсь открыть дверцу, но она тут же блокируется, и я поворачиваюсь к директрисе. — Остановите. — Тишина. — Светлана Алексеевна, вы меня так-то похитили. И тут мне прямо в нос прилетело с локтя. Закричав от боли, зажимаю нос рукой, чувствуя, как сквозь пальцы течет кровь. Дальше ехали молча, только под мои тихие всхлипы. Сильнее зажимаю себе нос, он ужасно болит, а кровь не останавливается. Минут через десять это видимо надоело директрисе и вытащив из кармана пальто платок, не глядя на меня, она сунула его в руки. Смотрю на этот платок и думаю, брать ли его вообще. — Да бери, — всё ещё глядя на дорогу, сказала она. — Пачкаешь мне тут салон. Ну «прекрасно», значит это забота с её стороны не обо мне, а о машине. Взяв платок, прижимаю его к носу. Платок тут же пропитывается кровью, и я смотрю на ночной город, стараясь не плакать. — Вот и как с тобой быть? — Выдала она, когда мы заехали во двор. — Если даже ты машинально пошла домой, то почему не вернулась в школу? Она не стала ждать моего ответа, остановив машину, вышла из неё и обойдя, открыла с моей стороны дверцу. — Вот и как мне с тобой быть? — Она повторила свою фразу. Видя, что я не спешу вылазить из машины, она наклоняется и схватив меня за руку, выдёргивает из салона. Меня за руку ведут к подъезду. А я покорно иду рядом и думаю, что же меня будет ждать, когда я окажусь у неё? — Шишкова, — процедила директриса, когда я стала вырываться у самого подъезда. — Тебе было мало? Мне ещё ударить? — Нет, — Испуганно прошептала я. Уже и так мое лицо явно не очень красивое. — Тогда пошли, хватит вырываться. Кровь перестала идти уже в лифте. Убираю от носа окровавленный платок, который можно было выжимать и смотрю себе под ноги. На четырнадцатом этаже мы выходим и идём к её квартире. Всё это время смотрю в пол. — Иди умойся, — сказала она, когда мы вошли в квартиру. Пройдя в ванную, смотрю на себя в зеркале. Фингал сильный, прям видно, как отекло место удара. Включаю воду и наклонившись, умываюсь. Нос вспыхивает болью, когда я осторожно к нему прикасаюсь. Чувствую себя паршиво. Даже особо из ванны выходить не хотелось, но или я выйду сама, либо меня выведут за волосы. Выхожу из ванны и останавливаюсь в коридоре, даже не знаю куда мне вообще идти. — Ну, что ты вся такая потерянная? — Вздрагиваю, когда женщина вышла из спальни. — Светлана Алексеевна, — начала я дрожащим голосом. — Пожалуйста, отпустите меня домой. И не надо меня больше бить. Она вздохнула и видимо хотела меня ударить, но сдержалась, когда я со страху прижалась к стене. — Ты пойми меня, — она шагнула ко мне и обняла. — Я не хочу тебя бить, но ты сама меня провоцируешь. Поэтому, будь послушной девочкой и начни наконец-то меня слушаться. Я честно, не хочу тебя наказывать, но я буду это делать, пока ты не поймёшь свое положение. Я стояла вся в напряжении, боясь пошевелиться, а директриса стояла одной рукой прижимая меня к себе, а второй поглаживая по спине. — А сейчас, я думаю, тебе надо поесть, — она кладёт руки мне на щёки и улыбается, глядя мне в лицо. — Я сварю макароны и яичницу поджарю. Ты можешь посмотреть телек. Она меня отпустила и ушла на кухню, а я нерешительно прошла в большую комнату и сев на диван, посмотрела на телек. Огромная плазма, которая висела на противоположной стороне. Нерешительно беру пульт и включаю её. Нос болел. Глаз тоже. Я пыталась его открыть, но ничего не выходило. Руками даже страшно было прикасаться. Минут через двадцать, женщина позвала меня на кухню. Беру пульт и выключаю, всё это время я даже и не смотрела ничего, просто какие-то разноцветные блики. На столе стояли две тарелки со спагетти и двумя яичницами сверху. — Как себя чувствуешь? — Лицо болит, — сажусь на табурет и беру вилку. — У меня в морозилке пачка пельменей, могу обмотать её полотенцем, и ты приложишь. Ели мы в тишине, я уже почти доела, когда директриса встала и убрав тарелку в посудомойку, подошла ко мне и положила руку на голову. Вздрагиваю от этого её действия и тут же давлюсь остатками яичницы. — Ну-ну, — она даже похлопала меня по спине между лопаток. — Доедай давай и, пожалуй, тебе надо лечь спать. Я уже и есть не могу, да и не хочу, а Светлана Алексеевна стоит за спиной и что-то подсказывает мне, что улыбается, её ладонь легла мне на щеку и стала гладить пальцами, от этих её поглаживаний по телу пробежали мурашки. Я даже вилку выронила. С трудом сдерживая слёзы, тут же прячу лицо руками и пытаюсь успокоиться. — Ну и чего же ты? — Она наклонилась, обняв меня за плечи. — Доедай давай. — Пожалуйста, — еле слышно говорю в ладони. — Я не хочу у вас оставаться. — Девочка моя, — она выпрямилась и подошла ко мне, мягко убрав мои руки от лица. Она всё ещё держала меня за руки, когда присаживалась на корточки и смотрела на меня. — Успокаивайся, слёзы нам не нужны. Ты же не хочешь, чтоб я тебя наказала? — Качаю головой, не в силах ответить. — Тогда вставай давай. — Она встала и потянула меня за собой, обняв за плечи. — Тебе надо умыться. Пойдём. — Она подвела меня к раковине и включив воду, сама принялась умывать. Умывала осторожно, но нос и глаз всё равно болели. — А теперь пошли. — И взяв меня за руку, повела в спальню. — Я хочу, чтоб ты была послушной. — Подведя меня к кровати, Светлана Алексеевна принялась меня раздевать. Я не сопротивлялась, а весь процесс смотрела в пол. — Тебе надо отдохнуть, завтра воскресенье, будем весь день дома. — Прозвучало, как угроза. Она уложила меня в кровать и укрыла, лежу и тут же закрываю глаза, заметив, что она начала раздеваться. Выключив свет, она подошла к кровати и легла, схватив меня за талию и притянув к себе. Чувствую голой спиной её грудь. Она очень горячая. Крепко зажмуриваюсь, чувствуя её руку на своём животе. Она просто гладит и это столько противоречивых чувств вызывает. И вроде бы приятно, но не в такой же ситуации и тем более с директором моей же школы? Тяжело задышав, разворачиваюсь и утыкаюсь лицом в подушку, меня всю трясёт, а самое ужасное, что она не останавливается, хотя явно видит мое состояние. Чувствую её губы на своём плече, а потом она убирает мне волосы, открыв шею и целует. — Пожалуйста, — прошу в подушку чувствуя, как рука с моего живо двинулась вниз. — Не надо. — Она остановилась и видимо ждала от меня ещё каких-то слов. — Я буду послушной, только не надо. — Она вздыхает и вроде бы задумывается, все это время гладя меня там через нижнее белье. Ее пальцы аккуратно перебирают, как будто она играет на струнах и наконец директриса убирает руку и ложиться обратно, крепко прижав меня к себе. Видимо во сне я плакала, проснулась утром лёжа на животе и уткнувшись лицом в подушку, и плевать что нос болит, а глаз вообще не открывается, вся подушка была мокрой от слёз. Я ещё умудрилась замёрзнуть, не сразу осознав, что одеяло с меня стянули. Подняв голову, вздрагиваю, при виде Светланы Алексеевны, она лежала рядом, спасибо, что хоть в одежде, и гладила меня по спине. — Я смотрю, ты из тех, кто любит поспать. Там, кстати, снег выпал. — Есть желание посмотреть в окно. — Вы бы могли бы отвернуться? — Она поднимает бровь. — Я одеться хочу. — Одевайся, — и не отвернулась. — Что стесняешься? Я уже видела тебя. — Только сильней укутываюсь в одеяло. — Полин, тебя домашнее задание ждёт. — Спасибо, что напомнила. — Все тетради и учебники в доме остались, из которого вы меня насильно увели. — Вспоминаю ей это с какой-то обидой в голосе. — Я могу съездить и забрать. — А я? — Ты будешь тут. — Почему? — Не хочу снова слышать твою истерику, — она поднялась. — Где у тебя там всё? — В моей комнате на полу. Всё в рюкзаке. — Вроде. — Я тогда поеду, — она бросила на меня взгляд. — Ты не чуди. — И не собиралась, — И так глаз всё ещё не открывает, а нос ноет. — Всё в рюкзаке? — Ну, может что-то на письменном столе. Она ушла, я встала с кровати только когда захлопнулась входная дверь и оделась. Находиться в этой квартире было неудобно, ну не было этого приятно чувства дома. Я ходила по квартире и просто не могла найти себе место. Зайдя на кухню, открыла холодильник, так непривычно видеть его заполненным продуктами. Я даже растерялась, но потом он стал пищать, и я захлопнула его. Даже не знаю, а можно ли мне брать из него что-нибудь? Я просто сидела в большой комнате и смотрела телек, и то, я толком и смотреть не могла, всё прислушивалась к звукам квартиры, и ждала появления Светланы Алексеевны. Она приехали спустя часа полтора. Бросила мой рюкзак на пол и его грохот прогремел на всю квартиру. Тут же выключаю плазму и выхожу в коридор. — Бери, — она кивнула на рюкзак. — Уроки ждут. — Подхожу и поднимаю свой рюкзак, ощущая всю его тяжесть от учебников и тетрадей. — Ты, кстати, ела? — Да, — Вру, чувствуя себя супер неловко и обнимаю свой тяжелый рюкзак, словно он как-то сможет меня защитить. — Правда? А мне почему-то кажется, что ты врёшь мне. — И как она это сразу поняла? — Полина, мы вроде с тобой договорились. Сглатываю, видя, как она сжимает кулаки. — Я постеснялась. — Ну, раз постеснялась, значит сейчас будешь делать домашку, пошли на кухню. Алгебра меня просто добила после истории, химии и русского. Да я была готова разрыдаться, особенно, когда едва не получила подзатыльник от директрисы. — Как ты раньше делала её? — Спросила женщина, облокотившись головой об кулак и смотря на меня таким взглядом, что мне стало ещё хуже. — ГДЗ. — Она только вздохнула. — Впереди нас ещё ждёт английский. Там у тебя как? — Так же, как и с алгеброй, — печально отвечаю. — Это геометрия, — сказала она, вздохнув. — Ладно, доделывай задание и приступим к английскому. Есть хотелось, но для меня это привычное состояние. Уже было пять вечера, я не соображала. И когда мы всё же добрались до английского, я просто хотела спать. — Неправильно. — Говорит Светлана Алексеевна и швыряет мне тетрадку назад. — Переделывай. — Почему неправильно-то? — Исподлобья поглядываю на директрису и разворачиваю тетрадку к себе. — Я всегда так делаю. Нас так учили. — Построение предложений у всех одинаковое. Тебя индивидуально учили неправильно? — Вижу, что она злится. — Ты издеваешься? — Нет, я уверена в своем ответе. — Буду стоять до последнего. — Are you stupid? — Вообще не понимаю, что она спрашивает, но на всякий случай киваю. — Do you even understand what I'm saying? — Снова киваю и вижу, как она закатывает глаза. — И кто тебе так преподавал эту тему? — Я не знаю ее, она была приглашена из института к нам на открытый урок. — Пытаюсь вспомнить ее фамилию. — Вроде бы Екатерина кто-то там. — Ясно. Давай спросим у твоей Екатерины так ли она говорила, идет? — Впадаю в ступор и с непониманием смотрю на нее. Светлана Алексеевна достает телефон и кому-то набирает, ставя при этом на громкую связь. После нескольких гудков, раздаётся раздраженное: — Алло. — Слышу на фоне звук поворота ключа и щелчок замка. Тут же по голосу вспоминаю эту Екатерину Александровну Кварцеву. Еще та стерва. — Катя, это Света. — Говорит директриса и поглядывает на меня. — Помнишь, несколько месяцев назад ты приходила ко мне в школу на открытый урок английского? — Света? — Голос на секунду замолкает. — Ну, помню, а что? — Там была тема — построение предложений. Послушай, ты могла сказать, что в вопросительных предложениях вспомогательный глагол идет в конец предложения? — На секунду молчание, а потом смех. — Конечно, нет. — Директриса зло смотрит на меня. — Это же абсурд. А ты чего? — Это было для одной очень тупой девочки, спасибо, Катя. — Они попрощались и я едва не заплакала, всё же получив подзатыльник. Он не был болезненный, но обидный. — Ладно, — она резко встала, и я вздрогнула. — Убирай со стола. Скидываю всё в рюкзак и продолжаю дальше сидеть, обнимая рюкзак. — Отнеси в комнату. — Какую? — В большую. Поставив рюкзак на пол возле дивана, я вернулась на кухню, где женщина поставила чайник. — Подойди ко мне, — сказала она и я нерешительно подошла. Пока чайник стоял на плите, она просто обняла меня. Стою вся в напряжение, а она улыбается и прижимает меня к себе. — Всё ещё хочешь есть? — А мне почему-то и ответить неловко. Мне вообще неловко рядом с ней. — Полин? — Она берёт меня за подбородок и поднимает лицо, заставляя взглянуть на неё. — Чего молчишь? — Стою и боюсь отвести взгляд, еще ударит. А про себя молюсь, что бы чайник быстрее вскипел. — Ты какая-то слишком напряженная. Давай я помогу тебе расслабиться. Чайник всё не кипел, а она продолжала прижимать меня к себе. Я даже дышать не могу, а её руки опускаются ниже и сжимают мой зад. — Знаешь, — она наклонилась ко мне улыбаясь и как-то странно глядя на меня. — Я очень давно хотела… Её прервал свисток чайника, и она тут же отпустила мой зад и потянувшись к плите, выключила конфорку. — Так вот, — она повернулась ко мне. — Завтра в школу, и я надеюсь, что ты поступишь разумно. Не станешь сбегать обратно в развалюху. — У меня осталось впечатление, что она хотела сказать вовсе не это. А вообще, обидно слышать от неё такие слова. Это мой дом, а никакая не развалюха. — У тебя пять уроков. Закончатся, сидишь и ждёшь меня. Если же сбежишь, то я сделаю так, что в школу ты больше не пойдёшь. — Тон из спокойного, резко стал угрожающим. — Будешь сидеть дома на домашнем обучение. Учителя, конечно, приходить к тебе не будут, да и смысл, если я могу спокойно преподавать тебе. Поняла? — Поняла. — Опускаю глаза и поджимаю губы. — Ладно, давай тогда посмотрим фильм, раз ты всё ещё не определилась, хочешь есть или нет. — Вообще хочу, но мне так неловко, что я могу только кивнуть. Взяв мою руку, она повела меня в большую комнату и бросила какой-то презрительный взгляд на мой рюкзак. — Убери его подальше, чтоб глаза не мозолил, — Я уже дергаюсь, но руку она не отпустила. — После. — Уточняет и ухмыляется. Мы сели на диван, одной рукой она взяла пульт, а второй обняла меня за плечи, прижав к себе. Мы смотрели какую-то драму и весь фильм Светлана Алексеевна обнимала меня, даже насильно уложила к себе на колени и гладила меня по голове. Она не пьяная? Что она ко мне пристала? Вообще, создаётся впечатление, что она ко мне неровно дышит. Нервно сглатываю, когда её пальцы начинают гладить моё ухо. Вообще, хочу сесть, мне неприятно и неловко, а вообще это бесит. Она, блин, директор моей школы! Не думала, что скажу: я хочу в школу. Даже сосед Гоша не так страшен, как она. Он никогда не доходил до таких крайностей. — Светлана Алексеевна, — не выдерживаю, когда её пальцы сжимаю мочку моего уха и начинают её трогать, разминая пальцами. — Я есть хочу, можно я на кухню уйду? — Ладно, иди, — она тут же отцепилась от меня, и я вскочила на ноги. — Рюкзак с глаз убери. На кухне я нарезала себе бутиков и села спиной к окну, так, чтоб она не смогла подойти незамеченной. Вообще, это её место, но я не хочу умереть, подавившись колбасой из-за неожиданности. Самое ужасное, что меня всю трясёт. Руки дрожат и никак не могут успокоиться, я даже чуть не порезалась ножом, пока отрезала хлеб. — Полин, — вздрагиваю, когда женщина выходит на кухню. — Перед сном прими душ. — Только киваю, а дрожь усиливается. Даже есть не хочется. — Светлана Алексеевна, у меня месячные. — Не знаю зачем я это выпалила, но если она и вправду имеет ко мне не простой интерес, то хочу хоть как-то себя обезопасить от ее внимания. Она смотрит на меня, наверное, с минуту, а потом усмехается и подходит. Я даже бутик из рук выронила. — Ну, давай проверю, — она стоит, нависая. — И да, хочу заметить, что это моё место. — Я даже пошевелиться от страха не могу. — Так что сидишь? Я хочу проверить. — Наверное, мне показалось, у меня нет менструации. — Она наклоняется и сжимает мои щёки ладонями. — Детка, обманывать меня не надо. Я не хочу тебя наказывать. Полин, я вообще думала, что ты меня прекрасно поняла. — Поняла из-за чего? Из-за того, что она меня ударила несколько раз? А я смотрю на неё и меня колотит в ужасе. Не могу. А директриса только улыбается и запихивает мне палец в рот. Непонимающе смотрю на неё чувствуя, как пальцем она гладит внутреннюю сторону щеки. Да я словно в порно. А она ещё смотрит на меня таким взглядом, что не по себе становится. Мне интересно, а если бы у меня в этот момент был бы во рту бутерброд, она бы все равно мне палец в рот впихнула? — Иди сполоснись, раз не ешь, — она выпрямилась и вытащила палец. — И давай в темпе, иначе сама приду и потороплю. Вскочив на ноги, протискиваюсь мимо неё и чуть ли не бегу в ванную. Всё ещё не рискую запереться, что если это правда, что замок заедает? Еще застряну тут, хотя может это и к лучшему. Большую часть времени у меня ушло на то, чтоб настраить воду. Всё была ледяная, а потом резко кипяток. Из пятнадцати минут в ванной под душем я проторчала минуты три. Вытеревшись, я тут же натягиваю футболку. Выхожу из ванны и вижу директрису, она стояла в коридоре, облокотившись спиной об стену и скрестив руки на груди. Я даже вздрогнула от неожиданности. — Что так долго? — Недовольным тоном сказала она. — Воду настраивала. — Потупляю взгляд. Почему с ней я чувствую себя, как низшее животное? Схватив меня за запястье, она потянула в спальню. — Светлана Алексеевна, пожалуйста, может не надо? — Меня забила такая дрожь при взгляде на кровати. Я прямо чувствую, что она хочет со мной сделать что-то нехорошее. — Может и не надо, — вздыхает она, внимательно разглядывая меня. — Ладно, ложись. — Я даже обрадовалась, что меня трогать не будут, сразу так в кровать под одеяло заскочила. Вот только радовалась я недолго, женщина снова полностью разделась и легла ко мне. — Это нам не нужно, — даже сопротивление не помогло удержать футболку, которую с меня просто сорвали и куда-то забросили. — Не сопротивляйся. Она обняла меня, прижав к себе, а у меня сердце колотится, как у кролика. А потом я покраснела и мне так неловко и даже страшно стало, когда она провела языком по моему уху. — Нет, — испуганно прошептала я, когда её зубы сомкнулись на мочке. Я даже не знаю хорошо это или плохо, что у меня не проколоты уши, она просто посасывала её, прижимая одной рукой за живот меня к себе, а второй рукой схватила меня за челюсть, чтоб я не дёргала головой. — Пожалуйста, не надо. Закрываю глаза и просто кусаю губы, начиная тяжело дышать. Самое ужасное, что это правда было приятно. Закончив с ухом, она стала касаться губами моей шеи. — Уже и не просишь остановиться, — довольно сказала она и я вздрогнула почувствовав, как она сжала мою грудь. А я просто выдать из себя и слова не могу, только тяжело дышу. — Я так и знала, что уши твоя слабость, — она улыбалась. — Но ты сейчас перевозбудилась и скорей всего спокойно не заснёшь, так что давай я помогу снять тебе стресс. — Что? — Я вообще ещё в себя прийти не успела, как её рука, что лежала на моём животе, двинулась вниз — Нет! — Тише, я не сделаю ничего такого, — крепко стискиваю зубы и утыкаюсь лицом в подушку. — Ты же явно это уже делала, и не раз. — Ее рука массирует меня там и я уже через минуту дергаюсь ей на встречу, почему-то появляется желание, чтобы она в меня вошла, хотя я девственница. Начинаю ещё тяжелей дышать и уже просто ртом, носом дышать так не выходить, а она ещё ускоряется, и я всем телом вытягиваюсь, словно струна в напряге. Она меняет движения от круговых к переменным и я прикусываю язык, чуть ли не до крови, чтобы не застонать. — Ах. — Пугаюсь того, что происходит со мной и между этой женщиной, но сдерживать себя уже не могу. — Да. — Кончаю и она улыбается, еще несколько раз проведя по разгоряченному месту, от чего я снова вздрагиваю. — Вот и славно, — Она поцеловала меня в щёку и крепко обняла. — Спи. — Ненавижу себя...