Игрушка Смерти

      — Я вернулся, тётя Петуния. — Немного громче, чем обычно заявляет юноша, едва захлопывая входную дверь.       — Ты долго, мальчишка — откуда-то с кухни летят ему встречные слова, вновь не пропитанные и каплей злобы. Это поражает.       По инерции Гарри идёт на звук. Петуния стоит у плиты в вычурном фартуке, доготавливая ужин для своего семейства. Тётя его даже не замечает, а юноша и не старается привлечь внимание. Он лишь осторожно наблюдает за всеми её махинациями, ощущая небывалое спокойствие. Кажется, что-то в этой жизни всё-таки изменилось — думает Поттер и даже не знает радоваться этому или нет.       Вдруг в ушах начинает звенеть, и маг облокачивается о дверной выступ.       — Гарри — слышит он нежный голос, и отчего-то его едва ли не выворачивает наизнанку. — Я же обещала помогать. — радостно озвучивает Магия, а Гарри хочется скулить. Помощь, ну да, что-то такое действительно проскальзывало в их диалоге, но юноша не то что не надеялся, он даже не ждал её.       — Но ты сказала, что не имеешь права вмешиваться в дела этого мира. Разве не так?       — Всё так. Не имею, — не отрицает его слов существо — но всё же вмешалась. Это не справедливо. Я всегда об этом говорила. Любой ребёнок имеет право быть любимым; имеет право чувствовать себя защищённым в том месте, где живёт. — Всё так же ласково тянет Магия. — Я выпросила подобную шалость у Жизни и Смерти, они не были против, и я сняла магические блоки, что запрещали этой семье принять тебя.       — Разве я просил о подобном? — раздражённо бросает Поттер и тянется к переносице. Голова начинает болеть с неимоверной силой, а он даже не может понять от чего: от внезапного голоса в голове, от ситуации или переизбытка магии в его теле. В секунду мысли его вновь проясняются, он смотрит на женщину у плиты и вдруг задумывается.       Будь всё именно так в его прошлой жизни, возможно он бы не стал столь упорствовать. Не стал бы выпрашивать и выслуживать подобное отношение у Дамблдора или кого-либо ещё. При любой опасности не бросался бы в самое пекло, ведь знал бы — где-то там за пределами Хогвартса и волшебного мира есть место, где его ждут целым и невредимым; место, куда он всегда мог бы и хотел бы вернуться живым. Возможно, только лишь возможно, его жизнь не была бы столь печальной, и он никогда бы не стал чьей-либо куклой или игрушкой.       Но сейчас. Сейчас это так не важно. Сейчас он даже жив, только потому что у него есть обязательства. Обязательства? Перед кем интересно? — спрашивает он сам у себя, и не может найти ответа. Бред какой-то. Отталкиваясь от косяка, Гарри направляется в свой чулан, а голос в голове всё не утихает.       — Все твои магические силы разблокированы, больше нет никаких оков, способных сдержать тебя. Ты способен на всё, чего только пожелаешь, но будь аккуратнее. Юному телу сложно принять и приспособиться к своим новым возможностям.       — Всё равно — ему действительно всё равно, глупая головная боль и слабость в теле — он привык к подобному. Переживал и более серьёзные болячки, а это просто мелочи. Однако, вопреки словам, едва ли он садится на кровать, как чувствует, что его ведёт. Комната плывёт перед глазами, и лишь нечеловеческими усилиями он заставляет себя не упасть и не провалиться в сон. Ещё рано, слишком рано.       Кажется, его лихорадит. Температура подскакивает, а тело знобит. Он слышит стук в дверь, но игнорирует его. Когда ответа не следует, Петуния сама открывает, просачивается в пыльный чулан, присаживаясь рядом с племянником. Гарри не видит лица женщины, но чувствует, как холодная рука касается его лба, а после тётя и вовсе вскрикивает, от чего юноша морщится.       — Да ты горишь! — обеспокоенная женщина выбегает из помещения и за считанные минуты возвращается. Она укладывает Гарри в постель, кладёт прохладное полотенце ему на голову и тихо шепчет проклятия. Поттер не понимает ничего, и слёзы сами наворачиваются на глаза.       — Ничего не нужно, всё в порядке. Просто оставьте меня в покое. Это скоро пройдет. — говорит он заученный текст.       — Не нужно говоришь? — раздражается женщина. — Скоро пройдёт? Да что с тобой? Ходишь сам не свой, испаряешься из дома и появляешься, едва ли не падая с ног. И это ты называешь в порядке?       — А почему вас это вообще волнует? Вам же всегда было плевать. — огрызается он в ответ.       — Не знаю я! — почти кричит Петуния, вскакивая на ноги. — Я сама ничего не понимаю. Только вчера вечером я ненавидела тебя всем сердцем, а уже сегодня… Сегодня я не могу смотреть на тебя без жалости.       — Дак не смотрите. — поднимается уже маг, отбрасывая полотенце в сторону. — Обойдите стороной, как раньше. Я не прошу ни вашей жалости, ни вашей любви. Почему вы вообще оставили меня раз так ненавидите? Не проще ли было отправить в приют?! — срывается Поттер, сам не понимая отчего говорит подобное.       Не будь мальчишка в таком состоянии Петуния без сомнения отвесила бы ему звонкую пощёчину.       — Как смеешь ты говорить подобное? — шипит женщина. — Моя одарённая сестричка просто выбросила своего ненаглядного сыночка на улицу, хорошо хоть додумалась оставить около дверей моего дома. Я была в шоке, когда Вернон занёс тебя, поздно возвращаясь с работы. И всё, что было в той корзинке рядом с тобой, аккуратная записочка: «Позаботься о нём, Петуния». Я думала моя сестра в край обезумила. Ненавидишь меня, чтобы заходить в дом, дак хоть ребёнка пожалей, оставлять своё едва ли рождённое чадо на морозе! Да какая мать так поступит? Почему не отдала в приют, спрашиваешь? Да потому что, хочешь ты того или нет, но я твоя родня. У меня бы рука не поднялась вытворить такое!       Гарри замер, падая на кровать.       — Неужели вы не в курсе? Вы же сами говорили, что родители попали в аварию.       — В курсе чего, молодой человек? И что я, простите, ещё могла сказать? Моя сестричка просто бросила тебя, не удивлюсь, если она сейчас развлекается в своём магическом мирке. — злобно выплёвывает Петуния.       — Моя мать действительно мертва, как собственно и отец. — головная боль отступает и Гарри чувствует, как магические потоки возвращаются на свои обычные пути.       — Тебе-то откуда это знать? — почти задыхаясь спрашивает женщина.       Гарри колеблется. Он едва ли восстановился, и не усугубится ли сейчас ситуация, если он покажет тёте, что же на самом деле случилось с его родителями. Но Лили, его мать, никогда бы его не бросила, это просто уму непостижимо. Наплевав на собственное здоровье, маг ловит взгляд женщины, и та затихает. Он посылает ей те картины, что видел сам. Показывает, что же на самом деле произошло в доме, где он родился; показывает, как безумный маг врывается в дом и убивает всех тех, кто там находится, кроме самого ребёнка, кроме того за кем он действительно пришёл в ту ночь.       — Что это? — шепчет Петуния, а по щекам её катятся слёзы. — Неужели это действительно правда?       — Чистой воды — отвечает ей Поттер.       — Этого просто не может быть. Лили, моя младшая сестрёнка. — женщина хватается за волосы, скручиваясь в неестественную позу, и беззвучно плачет, только лишь плечи её и содрогаются. — Нет, нет, это просто чушь собачья. — шипит она сквозь слёзы.       — Но это правда. Тот день всё ещё снится мне в кошмарах — Гарри сам поднимает глаза в потолок, чтобы никто не заметил его красных глаз. — Я видел это несколько десятков раз; несколько десятков раз, я предупреждал их бежать, но всё было бесполезно. Они так верили директору, что уговоры были бессмысленны.       — Директору? — всё также тихо переспрашивает Петуния. Пазлы в её голове, кажется, встают на нужные места. — Тот самый, которого Лили восхваляла; тот самый, который забрал её в эту чёртову магическую школу? — Гарри кивает. — Я же умоляла её быть осторожнее. — Женщина замолкает и тянется к племяннику, с силой она сжимает его в объятиях и вновь беззвучно плачет.       Юноша чувствует, как горячие слёзы, обжигают сквозь плотную ткань одежд, а новый приступ боли накрывает его с головой. Насколько же слабо его нынешнее тело?       — Но что значит, предупреждал бежать? — вдруг успокаивается Петуния, кажется ещё раз прокрутив его слова.       — Возможно позже. — едва выдавливает из себя парень эти слова, пока к горлу подбирается тошнота. — Возможно позже, я всё вам объясню, но на сегодня с вас потрясений хватит. — женщина на секунду замолкает, кивает в знак согласия, но задаёт ещё один вопрос.       — Тогда откуда взялась вся та ненависть, что мы испытывали к тебе? — Гарри видит сожаление в глазах тёти, и даже не задумываясь выдаёт:.       — Магия. — подобрав слова и совладав с собственным голосом, юноша продолжает. — Вас заставили меня ненавидеть, чтобы я вырос тем, кто был им так нужен. — в глазах женщины отчётливо виднеется вопрос, но Поттер не хочет больше ничего говорить, и всё же продолжает. — Магическому миру нужен был «Герой» — кривится Гарри. — Нужен был тот, кто готов заглядывать в рот тому, кто проявит к нему хоть минимальную доброту. Я должен был пожертвовать собой, чтобы спасти тех, кого считал семьёй.       — Но это же палка о двух концах. — Удивляется тётя. — Ты мог ожесточиться настолько, что тебе не было бы смысла вестись на чьи-то уловки, ты мог даже пальцем не пошевелить ради кого бы там ни было, ради спасения только одного человека — самого себя.       Гарри никогда и не думал об этом, не думал, что существует и другая ветвь истории.       — Видимо им просто повезло — пожимает он всё же плечами.       — Дикость — вот, что говорит Петуния, и вновь вжимается в племянника.       Она больше ничего не спрашивает, просто обнимает. Возможно, женщина уже поняла гораздо больше, чем юноша ей рассказал, и сейчас просто утешает его, а может и саму себя. Всё же она только что осознала, что десять лет своей жизни, провела в неведении и под чарами, сковывающими её настоящие мысли и чувства. Гарри понимает, он сам всю свою первую жизнь провёл именно так: ничего не зная и ничего на самом деле не понимая. Вот почему картинка его всегда была смазана, и может Смерть даже оказала ему услугу, открыв глаза на настоящее.       Их прервал звон колокольчика. Вернон вернулся с работы.       — Я поговорю с ним, а ты отдохни немного. Скоро будет готов ужин. — Юноша даже не спорит, он падает обратно на кровать, а тётя всё же возвращает холодное полотенце ему на голову. Гарри слышит, как дверь чулана со скрипом закрывается, и он наконец выдыхает. Ещё раз прокручивает в голове весь их диалог, и тихий ужас заполняет всё его сознание. Как вообще так получилось, что никто из семейства Дурслей не был в курсе, что его родители на самом деле мертвы? Почему никто из магов, так и не удосужился сообщить им об этом незначительном происшествии? Мысли путаются, сбивается, но он из раза в раз возвращается к этим вопросам. Неужели и это было выгодно Дамблдору и его сторонникам?       Поттер хочет верить в обратное, но он прожил так долго, что сомнения развеиваются сами по себе. Было. Это было выгодно для того, чтобы поддерживать магические блоки в сознании Дурслей. И, от осознания этого, Гарри тошнит. Сколько всего мерзкого и бесчеловечного сделали маги, которых он любил, оберегал и спасал ценой собственной жизни.       Юноша проводит рукой по лицу и ощущает влажные дорожки, оставленные его собственными слезами. Ему больно физически, но ещё больнее морально. Всю его веру растоптали, все сказки сожгли, оставляя одинокого ребёнка на пепелище не сбывшихся грёз и мечтаний. Гарри впервые за несколько десятилетий позволяет себе эту слабость, позволяет своим мыслям разрушать его изнутри.       Однако длится это недолго, он собирает всю свою волю и вновь поднимается. Волшебник всё ещё не знает, что же он будет делать дальше, но абсолютно уверен, больше он не полезет в самый эпицентр, просто присмотрит за всем со стороны и исчезнет навсегда.       Наконец боль его утихает и сквозь остатки шума в ушах, он слышит голос тёти. Она зовёт всех за стол, и впервые Гарри не задерживается. Он поднимается с кровати, берёт полотенце и движется на кухню. Ноги его совсем ватные, но это не важно.       В столовой уже накрыт стол на четверых, и не хватает только Дадли. Гарри отодвигает стул, и аккуратно садится за своё место.       — Ты в порядке, мальчишка? — вдруг обращается к нему Вернон, а Гарри лишь кивает. — Петуния мне всё объяснила — также кратко говорит он.       — Рад, что мне не придётся делать этого самому — мягко улыбается юноша, и замечает как вся нервозность у этой семейной пары пропадает. Петуния уходит на кухню, а Вернон берётся за газету.       — Спокойно — думает Гарри. Как же ему этого не хватало.       Вскоре все собираются за столом, а тётя каждому раскладывает по порции. В комнате витает запах свежеприготовленных блюд, и юноша только сейчас понимает, как же он на самом деле голоден. Беспорядок в его голове проходит окончательно, когда Вернон заводит беседу, а Дадли с Петунией её поддерживают. Никто не требует, чтобы Гарри включился, и он до ужаса этому рад.       Когда ужин подходит к завершению, а кузен испаряется в свою комнату, Поттер наконец начинает разговор.       — В конце августа на моё имя придёт письмо. Прошу не выбрасывать его, иначе начнётся настоящий переполох: совы заполонят всю улицу, а письма будут приходить нескончаемым потоком. Уверен, вы не будете в восторге от такого зрелища.       — Тебя тоже заберут в эту чёртову школу? — закипает Петуния, а Гарри лишь кивает.       — Если будете препятствовать, то заявятся и сами волшебники.       — Не позволю — ударяет по столу Вернон. — я не потерплю в своём доме этих выскочек!       — Я тоже выскочка, дядя, — в подтверждение своих слов, юноша делает лёгкий взмах рукой, и посуда со стола самостоятельно отправляется в раковину. — Однако, к сожалению, ни вас, ни меня не спросят, чего же мы хотим на самом деле — мрачнеет уже Поттер. — поэтому прошу, не вмешивайтесь и всё закончится быстро. В Сентябре я уеду и не буду беспокоить вас целый год, ровно до летних каникул.       — Хорошо, — отвечает Петуния, а руки её мелко дрожат, когда она кладёт свою ладонь поверх ладони дяди. — Но не считай, что ты обуза для нас. Мы будем рады видеть тебя в любое время. — Гарри всё ещё не верит, но соглашается.       — Я услышал вас — говорит он и поднимается из-за стола. — Какое-то время я редко буду появляться в вашем доме. До начала учёбы у меня ещё есть кое-какие дела. Надеюсь, вы всё поймёте. — тётя с силой сжимает руку Вернона, но всё же кивает.       — Будь по твоему — Юноша перед ней совсем не тот мальчик, которого она помнит. Он взрослее, сильнее и рассудительнее. Судя по его словам он пережил достаточно, чтобы больше не попадать в неприятности. Он сам со всем разберётся. Главное, если что-то пойдёт не так, юноша будет знать, что его ждут здесь. Двери этого дома будут всегда для него открыты.