Верь в мою веру в тебя

      Их яркая новогодняя поездка завершилась таким же громким скандалом. Сергею, как самому старшему и опытному пришлось хорошенько похлопотать и приуменьшить масштаб происшествия, чтобы дело обошлось без вызова наряда полицейских. Дескать, два товарища вечером сильно перебрали, утром догнались, что-то не поделили и по юношеской дурости принялись решать спор кулаками. Уж как старший Розанов изворачивался одному ему известно, но его стараниями одна из проблем была решена. Что, в прочем, никак не отменяло суть конфликта. И Влад, и Тимур выглялили как две отбивные. Они одинаково отказывались от вызова скорой, одинаково молча отводили взгляд, когда их спрашивали о причине драки и абсолютно идентично старались всячески игнорировать существование друг друга. Женя ничего не понимал. Утро было прекрасным, и в один миг всё перевернулось: лучшие друзья детства люто ненавидят друг друга, а Паша и Марина теперь в ссоре на неопределённый срок. Мариша рассказала Розанову, что Тимур сфотографировал их целующимися на террасе и решил по этому поводу устроить разборки. На счастье Жени, первым под руку парню попался именно Могилин.       На обратном пути в автобусе висела напряжённая атмосфера. Влад опустил подбородок на перебинтованную руку и смотрел вдаль на проносящиеся за окном пейзажи полей. Женя ощущал тревогу и изредка кидал украдкой взгляд в начало салона где сидел Тимур. Неужели настолько просто разрушить отношения со значимым человеком одним лишь фактом? Ведь и Влад должно быть полез в драку специально, чтобы Тимур сперва выместил весь свой гнев на нём и уже не мог добраться до самого Розанова. Это было непродуманно и опасно, и в этом был весь Могилин. Женя смотрел на профиль Влада, на его заклееную пластырем рассечённую щёку, и думал, а что если они с Пашкой точно также рассорятся, стоит ему только намекнуть на свою ориентацию…       «Нет, хватит быть настолько эгоистичным и беспокоиться только о себе» — мысленно одёрнул себя молодой человек. Он протянул Владу один наушник. Могилин сначала отказался, но под пристальным взглядом Жени всё же вынужден был сунуть вкладыш себе в ухо. Розанов включил музыку и осторожно взялся за мизинец Могилина. Влад не отстранялся и был тих, но даже этой тишины Жене хватило, чтобы успокоиться и почувствовать, как Могилин и сам начинает по-немногу оттаивать.       За всю поездку они успели переслушать четыре альбома ABBA. Влад так ни разу и не улыбнулся.       Но стоило только вернуться в город, как стало понятно, что расслабляться рано. Марина, Софа, Тимур, Пашка — никто не смотрел друг на друга, один лишь Димка непонимающе хлопал глазами, не вдупляя, с какой стати к концу поездки народ стал кислее простокваши. Влад забрал свой байк, и Женя взял с него обещание, что парень поедет к травматологу. Юноша заранее понимал, что, скорее всего, никакому врачу Могилин не будет показываться до самой своей кремации, но надеялся успокоить себя по крайней мере иллюзией безопасности. Пашка попросился перекантоваться у Жени с денёк, желая привести себя в порядок и остыть, а изнемогающий от неутолённого любопытства Дима с охотой ухватился за возможность допытаться до истины и присоседился к братьям Розановым по пути домой. Нежданные гости были отправлены в магазин на поиски чего-угодно съестного и пригодного к употреблению на завтрак, пока Сергей и Женя мужественно тащили свой и чужой багаж по лестнице наверх — в честь Нового года лифт тоже решил уйти на покой.       — Шире шаг, Чмоня! Осталось всего два пролёта, — весело выпалил Серёга, бодро перешагивая за раз по две ступеньки. Младшему Розанову пришлось тяжелее: хотя сумки и были разделены поровну, Женя не привык взбираться домой по лестнице, а потому, всё больше и больше напоминая вытянутую из морской глубины рыбу-каплю, он костерил свою наследственность за то, что всё лучшее, в том числе и дыхалка, досталось старшему брату. Женя поправил уехавшие вниз очки и поудобнее перехватил лямки рюкзаков, клятвенно обещая себе не покидать квартиру до тех пор, пока не заработает лифт или не случится зомби-апокалипсис.       — Ненавижу спорт, — измождённо выдохнул Розанов и бросил весь багаж на лестничеую клетку, ожидая, когда брат откроет дверь. Серый фыркнул.       — Надо же, а вчера ты был в ударе. Прямо-таки горел желанием физической активности.       — В каком смысле? — не понял Женя, глядя в спину старшего Розанова.       — В самом прямом. Ты, кажется, забыл, но у нас были соседние комнаты. С ужасающе плохой шумоизоляцией. «Принцесс».       Женя остановился в дверях, как вкопанный. Серый бросил ключи на тумбочку в прихожей, и напевая что-то себе под нос, поспешил в ванную.       «Твою мать!» — только и смог тихо выдохнуть Розанов, не решаясь двигаться вглубь квартиры. То есть, получалось, что Гадючка мало того что уже был в курсе специфических вкусов своего брата, так ещё и всё слышал. Вообще всё. Пиздец, хуже не придумаешь!       — Ты подслушивал?       — Поверь, я очень старался это развидеть и забыть, — буднично отозвался Серый из ванной, шумя водой.       — Извращенец!       — От извращенца слышу.       — Ты… Ты всё неправильно понял, — попытался выпутаться Женя, но брат не оставил ему надежды.       — Я знаю, что я слышал, и я видел того пацана, так что не пытайся лечить меня, — поморщился старший Розанов, вытирая руки о рубашку и выходя из ванной. Он остановился в коридоре и, прижавшись спиной к стене, скрестил руки на груди, — Тот длинноволосый, которому дружок начистил рожу. Влад, кажется.       Женя не знал, что ему ответить и неловко переминался на месте. Юноша сам не заметил, как напрягся, а в его сжавшиеся в кулаки ладони начали больно впиваться ногти. Это было гораздо тревожнее, чем открыться перед Мариной. Серый, как никак, его старший брат — это буквально полшажка к тому, чтобы обо всём стало известно и родителям, а уж их реакция будет более чем предсказуемая. Надо что-то сказать, а не делать из себя глухонемого, вот только какие слова могут здесь подойти? Может, у них с Гадючкой всегда и были несколько натянутые на почве конкурентной борьбы взаимоотношения, но Серый определённо был Жене не чужим и очень важным человеком.       — И давно это у вас? Я имею в виду… Романтика, всё такое, — тут даже уверенность Сергея ему изменила и, запнувшись, он начал стараться тщательнее подбирать слова.       — Пару месяцев, что-то вроде того. Но я только вчера предложил начать встречаться.       — Ого, довольно неожиданный с твоей стороны поступок, — задумчиво хмыкнул старший брат и наконец оторвался от стенки. Розанов дошёл до Жени и, уперев руки в боки, напутственно провозгласил, — Ну что, секс-гигант, вперёд.       — И ты вообще не против? — искренне удивился юноша.       — Я не сказал, что поддерживаю, — заметил Сергей, разворачиваясь, — Камон, Жень, тебя не должно парить с кем сплю я, а меня — кто по ночам имеет тебя.       — Не верю, что говорю это, но я впервые абсолютно с тобой согласен.       Не сговариваясь, оба Розановых усмехнулись. Серый сменил обувь, причесался и взял с вешалки своё пальто.       — Ты уходишь? Куда?       — К друзьям. До самолёта ещё несколько часов, хочу успеть навестить парочку человек, да и быть четвёртым лишним в вашей компании мне совсем не хочется. Тем более, что тебе, кажется, нужно поделиться кое-чем с Пашей и Димой, я прав? Думаю, моё присутствие будет только смущать тебя, так что лучше я тактично свалю куда-подальше. Вся квартира в твоём распоряжении. Ну что, я поступаю, как хороший брат?       — Как самый заносчивый, — фыркнул Женя и пожал Серому руку, глядя брату в глаза, — Спасибо.       Старший Розанов ушёл, и ещё некоторое время после этого, до того как Павел и Дима вернулись с покупками, Женя улыбался, разбирая свою сумку. Нет, такого брата, как Гадючка, он бы ни на кого не променял, Серый всегда понимает его с полувзгляда и знает, когда нужно дать дельный совет. Главное только ему об этом не говорить, а то ещё зазнается. Несколько минут одиночества Розанов потратил на то, чтобы придумать способ как бы ему невзначай и очень осторожно рассказать друзьям, что его жизнь с недавних пор заиграла голубыми красками и песнями группы «Тату». И, когда на пороге, пыхтя от тяжёлого подъёма и на ходу сбрасывая куртки, появились парни, Женя уже составил план действий.       — Жека, пусти в туалет, я сейчас лопну, — взмолился Димка, тараня на ходу, как слон идийских туристов, попавшегося по пути к желанной комнатке Розанова.       — Долго же вы. Я уже успел разобрать сумку и закипятить чайник, — хмыкнул Женя, глядя в пакет на две пачки печенья, сыр-косичку, крабовые палочки, несколько упаковок лапши быстрого приготовления и консервированные ананасы, — Это что за набор оптимиста в ядерном аппокалипсисе?       — У вас не спальный, а какой-то абсолютно мёртвый район. Три магазина сетевых обошли — не работают до третьего числа. Только какой-то один круглосуточный в цоколе нашёлся. Продавщица злая, что пиздец — мы с Димкой схватили первое, что увидели и рванули к тебе, — Паша вытер пот со лба и стянул с ног ботинки, — Ты бы хоть предупредил, что у вас лифты в доме не работают, я выше четвёртого этажа никогда пешком не поднимаюсь.       — А да, я как-то забыл об этом. — виновато почесал затылок Розанов, — Ты раздевайся, я попробую что-нибудь из этого сообразить на завтрак.       Через семь минут вся троица наслаждалась новым фирменным блюдом Жени: лапшой с крабовыми палочками и копчёным сыром, который упорно отказывался плавиться и придавал всему блюду резиновый привкус. Тем не менее ребята были настолько голодны и утомлены поездкой, что готовы были съесть с одинаковым удовольствием хоть химозную лапшу, хоть обивку дивана.       — Должен признать, Женя, у тебя талант. Я думал, что хуже моего пригоревшего ко дну кострюли плова, уже ничего в жизни не попробую, но этот шедевр…       — Что принесли из магазина, то и дохлёбывайте. Я и не говорил, что умею готовить что-то экстраординарнее глазуньи, — обиженно буркнул Розанов и подцепил вилкой ананас из банки, чтобы хоть им перебить вкус ущербной лапши. Так уж получилось, что его всё это время или кормили дома, или Женя покупал на завтрак что-то по дороге в университет. Был ещё Влад со своими бесподобными сырниками, но вызывать его только ради них у Розанова рука не поднялась. Женя смутился вспомнив себя и Могилина полусвесившимися на этом самом диване. К лицу немедленно прилила кровь.       — Не, всё-таки у Маришки стряпать лучше всех получается, — мимоходом проговорил Димка, даже не замечая, как его слова повлияли на Пашу. Парень отпустил вилку и отодвинулся от стола, — Ты чего?       — Я наелся.       — Влад, кстати, тоже хорошо готовит.       Димка и Пашка переглянулись и, не сговариваясь, почти одномоментно вопросительно уставились на Женю. Так Розанов понял, что его намёк оказался слишком жирным.       — А ты откуда знаешь?       — Ну он для меня готовил…       — Для тебя? — прищурился Павел, и Женя решил сдать назад, пока бровь его лучшего друга не уехала выше линии роста волос.       — Дал мне попробовать то, что брал с собой в универ, — нелепо попытался выкрутиться юноша.       — Так он готовил или дал тебе?       — Ну, можно сказать, и то, и другое.       — Честно говоря, я тоже не горю желанием доедать это, — Димка поднялся из-за стола и захватил с собой чашку чая, — Может в приставку поиграем или фильм какой-то посмотрим?       — Да, отличная идея! — Розанов встрепенулся и разом сгрёб всю посуду в мойку, решая забыть о ней до лучших времён. От парня укрылся несколько озадаченный и подозрительный взгляд лучшего друга, который, тем не менее, вслух ничего не сказал. Женя завис на пару секунд, а после обернулся к парням и, склонив голову набок, заговорщицки поинтересовался, — Вы что-нибудь слышали про фильм «Горбатая гора»?

***

      Паша и Дима вдвоём развалились на диване, подпираемые маленькими подушечками, аки греческие мыслители, и с видом большого сомнения наблюдая за взаимодействием персонажей на экране телевизора. Ни один, ни другой парень понятия не имели о чём был предложенный Женей фильм и без какой-либо задней мысли согласились глянуть его. Паша начал догадываться о каком-то подвохе спустя двадцать минут с начала просмотра. Дима, как всегда, запаздывал и понял суть кино только когда Эннис и Джэк уединились в палатке.       — Э, а чё началось-то? Они точно друзья? — недоумевающе протянул молодой человек, глядя как ковбои срывают друг с друга одежду. Зачинщик просмотра сидел на полу, подобрав ноги и, привалившись спиной к дивану, обнимал подушку, терпеливо ожидая, когда Димка совершит полный круг осознания и разродится шокированным возгласом, — Женька, так они ж пидорасы!       — То есть до этого тебя не смущали ни их взгляды, ни то что эти мужики буквально целовались? — фыркнул Пашка. Розанов физичесеки ощущал буравящий его макушку взгляд лучшего друга.       — Ну я и на тебя смотрю, и что ж я теперь тоже гей? — парировал Дима, — Да и друзья иногда целуются.       — Не целуются.       — Да я тебе говорю. Вот ты, Жень, что ты сделаешь, когда увидишь друга после нескольких лет разлуки? Ну, например, Пашку, — парень пихнул Розанова в плечо и свесил ноги. Женя запрокинул голову и посмотрел в потолок.       — Обниму, руку пожму. Мне кажется, все остальные действия с ним находятся в строгой юрисдикции Марины, и если я покушусь на них, она начнёт ревновать.       Павел саркастично усмехнулся.       — Ну да, как же.       Дима замотал головой и замахал руками       — Ладно, забудь про Пашку. Представь себе, чисто теоретически, если бы ты очень хорошо дружил с Могилиным, вот ты бы его поцеловал при встрече?       — Думаю, да, — чуть поколебавшись, ответил Розанов. Женя был на все сто уверен: вот сейчас Димку разразит озарение, и он всё поймёт!       — Слышал? Вот тебе и живое подтверждение моего тезиса! Ой… Жека, а может всё-таки в приставку, а? А то я когда смотрю на них… Не знаю. Странное какое-то чувство, — Дима передёрнул плечами и отвернулся от телевизора. Сеанс гейского вестерна пришлось свернуть за отсутствием какого-либо полезного результата: Димка безбожно тупил и ни черта не догонял, а Паша просто молчал, не подавая никаких знаков, что раскусил хоть одну из Жениных подсказок. Когда не нужно эти двое за один вечер и баклашку пива способны взломать и репакнуть весь адобовский пакет, а теперь у них на двоих осталась одна мозговая клетка, занятая гонками.       — Сука, да хватит, ты меня в борт зажимаешь! — возмущался Димка, выжимая манипуляторы на джойстике до упора и стремясь не дать Розанову выкинуть себя с трассы. Может, по Жене и не скажешь, но в играх этот мальчик-одуванчик неизменно превращался в жёсткого и беспощадного тирана, который мало того что во всех позах наказывал противников, так ещё и умудрялся из раза в раз ставить новые рекорды. Так и теперь Розанов вынуждал Димку выйти с трэка, одновременно не позволяя Пашке обогнать себя. На следующем же повороте Дима вылетел и бросив джойстик на диван, парень, обиженно хмурясь, забился в угол, — Падла. Просто падла.       — Давай, давай, цифры-банк знаешь. Жду тысячу переводом, — довольно усмехнулся Женя, складывая ноги по-турецки и вписываясь в новый поворот. Юноша выглядел самодовольнее некуда, но ничего не мог с этим поделать. Паша пихнул его в спину и кивнул на экран.       — А ты клювом не щёлкай, ещё пять последних кругов впереди.       — Ну ты же понимаешь, что это гг?       — Я тебе так просто не сдамся, — прокряхтел Пашка, предпринимая очередную неудачную попытку обогнать Розанова. Мысленно парень уже готовился принять неизбежное, но пацанская гордость не давала ему так открыто отказаться от соревнования. На столике перед телевизором зазвонил Женин телефон, однако ни Розанов, ни Павел не предали этому ни малейшего внимания, полностью поглащённые виртуальными гонками, поэтому смартфон экраном вверх перевернул Димка.       — «Влад». Могилин что ли? — присвистнул парень, обращаясь к Жене.       — У меня вагон и маленькая тележка всевозможных Владов. Распространённое, знаешь ли имя, — как можно флегматичнее отозвался Розанов, — Оставь, я потом перезвоню.       Но вместо этого Димка, гаденько улыбаясь, принял вызов и поставил его на полную громкость.       — Пойду испачкаю себе руки печеньем, чтобы у тебя не было соблазна заставить меня сбросить вызов, — протянул Дима и пошёл на кухню. Если бы мог, Женя бы непременно показал ему что-нибудь вслед, но проиграть две тысячи в самом конце гонки ему сейчас совершенно не хотелось.       «Жень, привет. Не занят?»       — Я сейчас играю, так что лучше созвонимся попозже.       «Как и обещал, съездил в травмпункт. Меня обработали по полной, дали какой-то обезбол и меня с него развезло, так что лучше нам поговорить сейчас, иначе через пару часов у меня уже не будет так развязан язык.» — усмехнулся Влад. Его голос и правда казался спокойнее и медленнее обычного. Парень шумно выдохнул в трубку, и Розанов мог поклясться, что видит прямо перед своими глазами расползающуюся по губам и играющую ямочкой на щеке улыбку Могилина, — «Прости, что так бросил, ничего не объяснив. Столько хуйни всякой произошло, пошло бы оно всё в задницу. Не забивай себе этой хренью голову.»       — Ты вообще себя со стороны видел? Тебя Тимур чуть в фарш не превратил, это ни разу не «хрень», — нахмурился Женя.       «Принцесс, это наше с ним дело.» — ответил мололой человек и на некоторое время пропал, видимо, Влад параллельно курил. На свою беду Розанов пересёкся взглядом с Пашкой, у которого воркование двух парней вызывало вполне явственную озадаченность. В трубке послышался какой-то гудок и тихое шипение Влада на кого-то, — «Слушай, я… Я со всем разберусь. Я обещаю.»       — Сейчас немного неудобно, может потом… — Розанов от неловкости весь съёжился. Когда ваши кринжовые разговоры слушает кто-то ещё, это кажется не таким уж и милым времяпрепровождением. Вот только Влад ни о каком подвохе не догадывался и продолжал быстро тараторить всё, что приходило в его воспалённый и угашенный разум.       «Я не знаю, что со мной, Жень. Это всё ты, ебучий, нахуй ты. Я всё время думаю, что мне это только кажется, что ты на самом деле не даёшь мне никаких знаков, а это я сам себе всё выдумываю. Блядь, Жень, ты себе даже представить не можешь, насколько я нахуй погряз в этом чувстве. Я хочу тебя обнимать, хочу чтоб ты прижимался ко мне, сидя сзади на мотоцикле, хочу слушать как ты говоришь. Тебя хочу. Ничего сейчас мне отвечать не нужно, можешь вообще забыть, я тоже скорее всего забуду, но, сука, как же я хотел это сказать.»       Влад сделал короткую паузу и уже смешливо добавил.       «А ещё я всё хотел спросить: задница у тебя отдиплипована из-за пирсинга или для меня старался?»       Уж тут бордовый, как помидор, Розанов не выдержал и сбросил вызов, наплевав на гонку и деньги. Хотя Павел и забрал себе победу особой радости она ему не принесла, парень косился в сторону старающегося смотреть исключительно в стык паркетных досок друга, о котором только что узнал массу любопытных и непрошенных сведений.       — Что? Женька ты продул? Лошара! Молодцом, Пашка, отстоял честь!       — А ты не лебези, твой проигрыш тоже считается, так что жду перевод, — фыркнул молодой человек, поднимаясь на ноги. Димка насупился и, выдохнув, полез за телефоном, однако заметил прячущего лицо в руках скукожившегося Розанова, который испытывал непонятно какие эмоции.       — Э, Евген, ты чего? Ну проиграл и проиграл, подумаешь, большая потеря. Мой знакомый на спортивных сборах треснулся головой о кафель и выбил зуб — вот это действительно потеря, а тут всего-то тысяча…       — Вот спасибо, полегчало-то как, — хмыкнул Женя и повёл плечом, когда Димка попытался до него докоснуться. Ему было не столько страшно, сколько невыносимо стыдно перед Пашкой. Откровенно говоря, он бы жутко смутился слушая эту Владову тираду и в одного.       — Мы с Женей на пару минут на улицу выйдем. Пойдём мусор выкинем, — бросил Пашка через плечо, стягивая с вешалки куртку. Короткого кивка головой хватило, чтобы Розанов считал намёк и мигом полетел шнуровать кроссовки. Димка облокотился боком о дверной косяк с изумлением глядя как два парня один быстрее другого одеваются, будто бегут от пожара.       — Мусор, вдвоём? — переспросил молодой человек.       — Так точно. Большой пакет.       — Огромный, — подтвердил Женя застёгивая молнию на куртке резким движением.       — Стесняюсь спросить, что там такое, что это срочно нужно выбросить?       — Отработанный уран, небольшая расчленёнка и пара книг Лимонова.       Парни, наступая друг другу на пятки, вышли из квартиры и захлопнули перед лицом Димки дверь перед тем как тот успел недоуменно протянуть:       — Эй, а как же пакет с мусором?

***

      Сорок три, сорок четыре, сорок пять, лестничный пролёт… Женя молча спускался по лестнице, идя прямо за Павлом, и, уперев взгляд в пол, считал пройденные ступеньки. Долго это, определённо, продолжаться не могло — не просто же так парень вытащил его из квартиры. Что-то должно случиться. За почти полсотни ступенек Розанов успел прийти к выводу, что из образовавшейся ситуации есть два выхода: либо скоро он, Женя, присоседится к Могилину в травмпункте, либо, что более предпочтительно, между ними состоится один из самых странных и неожиданных разговоров, который только можно представить между друзьями. Строго говоря, Жене-то и говорить уже было нечего: одним звонком Влад всё сделал за него одновременно и упростив, и донельзя усложнив задачу. Блядский Могилин. Хоть бы побыстрее поправился.       Миновав очередной пролёт. Розанов решил сосредоточиться на том, чтобы как-то нарушить тишину и заговорить с товарищем:       «Дорогой Паша, понимаешь, дело в том, что я недавно о себе понял одну важную вещь. Мне, безусловно, нравятся девушки, но вот некоторые парни… Они… Ну тоже ничего такие» — Женя поморщился и поджал губы. Даже думать в таком ключе кринжово, а ведь это ещё нужно как-то озвучить. Пока что это звучит как очень затянутое оправдание, которое и близко не подползает к сути дела       «Дорогой Паша, как оказалось, меня привлекает не только женский, но и мужской пол.» — вот опять что-то лишнее затесалось. Ну какой нахуй «Дорогой»? Пашка чего доброго ещё подумает, что Женя ему сейчас в чувствах признается, тогда их дружбе точно настанет сибирскоязвенный писец. И что это за слово «пол»? Он же не в тургеневском романе, и не в паспортном столе, чтобы так изъясняться. Простота — залог успеха.       «Пашка, я бисексуал!»       А если Пашка и слова такого не знает? Как объяснить-то? Женомужелюбитель? Гетеро со звёздочкой? Полупидорас? Отвечать на эти и многие другие вопросы Жене не пришлось. Идущий впереди Павел вдруг остановился и, не заметивший этого Розанов, споткнувшись, впечатался в спину парня.       — Ой, прости, задумался немного.       Пашка фыркнул и сел прямо на ступеньки, жестом приглашая Женю присоединиться. Удовольствия в том, чтобы сидеть на холодных бетонных ступеньках было мало, но и Розанову не приходилось выбирать. Парень расстегнул куртку и сел рядом.       — Ну, давай, рассказывай, — устало вздохнул молодой человек, будто родитель, застукавший своего отпрыска за курением.       — Что именно? Это ведь ты меня сюда вытащил.       — Бля, Жень, не еби мне мозг, я и так сейчас в промежутке между осознанием и ахуем, и будет лучше, если ты с самого начала расскажешь мне всё. Ну или, как минимум, пояснишь, что это был за звонок такой?       — От Влада, — робко проговорил Розанов.       — Ну я догадался, что не от Софы. Жека, какого хрена вообще происходит?       — Тебе максимально коротко и прямо?       — В двух словах.       — Мы встречаемся, — чётко ответил юноша, а потом всё же решил добавить, — Как парень и парень.       — Я бы сильно озадачился, будь это иначе, — невесело усмехнулся Пашка.       — У нас отношения.       — Ясно.       — И мы переспали.       — А вот это уже было лишним.       — Извини.       Оба молодых человека смолкли на некоторое время, переваривая сказанное и услышанное. Жене было так странно признавать, что Влад его бойфренд, ведь, по сути, сам Могилин принял это предложение около суток назад. Вроде бы принял. Ведь спонтанный коитус можно формально считать акцептом, верно?       — И давно это произошло?       — Ну, я расстался с Софой и в самый канун Нового года предложил Могилину отношения, а потом мы заперлись в нашей общей комнате…       — Фу, я не про это, — скривился Пашка и махнул рукой, — Я имею в виду… Господи, как это сказать-то? Когда ты почувствовал это «что-то»?       Женя выдохнул. Ну, по крайней мере, бить его, как боксёрскую грушу, никто не собирался, чморить тоже — значит, разговор идёт не так уж и плохо. Розанов призадумался. А действительно, когда всё началось?       — Наверное, в тот вечер, когда мы бухие играли в университете, и меня вытолкали в Маринином пальто на улицу. Не в том плане, что я вмиг потёк от вида Могилина, когда распахнул пальто, нет. Я его ещё толком не знал, но очень много думал о нём боялся, что он мне шею свернёт, если найдёт, или шантажировать будет. Думал, думал, думал, и вдруг, бац, на одном из квартирников мы оказались вместе на балконе! Ну это когда я тебя ещё на лестничную клетку вытолкал, помнишь?       — Как же такое забудешь.       — Так вот, Влад меня зажал, догадался, что это я его в тот вечер шокировал. Он думал, я извращенец и поэтому клеюсь к Софе. Не знаю, что на меня нашло в тот момент, но именно тогда я его поцеловал. Понимаешь, я сам! И тогда всё завертелось. Я стал ещё больше думать о Могилине, начал его узнавать. Чёрт, он мне даже снился! Но я оказался зажат меж двух огней и долго не мог сделать выбор. И тогда Марина обо всём узнала.       Глаза Пашки округлились и он с обиженной интонацией переспросил:       — Ты рассказал ей? Раньше чем мне?       — Это вышло непреднамеренно, — попытался успокоить лучшего друга Розанов, — Она восприняла всё спокойно и пообещала не выдавать никому то, что узнала. Даже тебе.       — Но почему?       — Я боялся, — честно признался Женя и, улыбнувшись краешками губ, поднял взгляд на Павла. Руки юноши теребили край куртки, — Боялся, что ты поступишь, как Тимур. Это ведь поэтому он на Влада с кулаками накинулся. Влад об этом не говорил, но, думаю, догадаться несложно. Я боялся, что потеряю самого лучшего, самого важного и единственного друга, который был со мной столько, сколько я себя помню.       Неожиданно Женя пошатнулся, когда Пашка ударил его кулаком в плечо и, положив ладонь на затылок, заставил юношу коснуться лбом собственных колен.       — Во дурак. И это вся причина? Ты поэтому так шифровался?       — Мне было стыдно, — прошипел Розанов, потирая плечо, которое Пашка, перестаравшись, и правда сильно ударил.       — Чего? — протянул мололой человек, чуть ли не смеясь, — А блевать вместе в четвертом классе в один тазик из-за ротавируса тебе не стыдно? А сидеть вдвоём в очереди на твой пирсинг и потом смотреть, как оно там всё заживает, тебе не стыдно? Блять, нету в нашей дружбе такого слова! Нету и никогда не было!       Паша обеими руками взъерошил Женины волосы, а потом, потянувшись, откинулся назад на ступеньки.       — Правда?       — Хуявда.       Розанов усмехнулся и также откинулся назад, заложив руки за голову, чтобы было удобнее.       — Меня только одно смущает — почему Могилин? Неужели не нашлось никого понормальнее и адекватнее?       — Любовь зла.       — Перед Мариной надо извиниться. Я с дуру накрутил себя и наговорил ей всякого, — устало потирая переносицу, выдохнул Пашка, — Пора возвращаться, а то Димка ещё надумает себе всякого разного про нас…       — Я бы за него так не переживал. Судя по тому, что все мои танцы с бубном не произвели на него ровным счётом никакого впечатления, это дитя солнца и Доты так ничего и не поняло.