Hold On Tight: Возвращение в «Лазурный»

      Саша крепко держал Вику за руку и покорно шел за ней к домику в лесу. Когда сестры рассказали ему о том, что на стенах висят Викины фотографии, мальчик не поверил, но, тем не менее, согласился на это посмотреть. Все же Вика была не из тех, кто любил выдумывать. Он собрал Олега, Лирик и Киру перед дискотекой, и все они дружно двинулись в сторону лесной чащи.       Кира заметила, что деревья росли не так, как на их с Сашей острове. Тут они были высажены на равном расстоянии друг от друга, а их аккуратные ряды были направлены под углом к тропинке. Солнце уже спустилось довольно низко, поэтому стало темновато, и промежутки между рядами дубов выглядели воротами, ведущими в гигантский готический собор. - А это еще что такое? - ощетинилась Лирик, выступая вперед.       Неподалеку на лавочке сидела девочка из их комнаты, а над ней кто-то стоял. Лирик отчетливо услышала смех и разозлилась. Травлю и насмешки она не любила. Особенно после того, как несколько ребят в поезде стали дразнить Киру из-за нестандартной внешности «снеговиком». Тогда они с Сашей вдвоем встали на защиту девочки, и травля прекратилась сразу же. - Грабылина! - Кира вышла вперед, и ее лицо злобно исказилось. Из-за полумрака и проблем со зрением видеть ее девочка не могла, но этот противный скрипучий смех она узнала бы везде. - Пойдем! - она махнула рукой, поманив компанию за собой. - Эй, отойди от нее! - завопила Лирик, срываясь с места.       Она пересекла разделяющее их расстояние, затормозила так резко, что из под кроссовок у нее поднялось облачко пыли, и уперла руки в бока, закрывая девочку собой. Рядом с ней в точно такой же позе встала и Кира. Она безумно любила проводить время с Лирик. Иногда Саша даже на нее за это в сердцах обижался. И Кира на него не сердилась. Они оба понимали, что Лирик живет за океаном: она уедет, и они с Сашей снова будут все время вместе. - Стариковы! - выплюнула девочка, искажая лицо в такую гримасу отвращения, будто только что увидела мерзкого жука. - А мне мама про ваших мамаш рассказывала… - Лирик с Кирой удивленно переглянулись. - Нам мамы про твою тоже рассказывали! - Лирик показала Соне язык. - Про кого? - Кира наклонилась над самым ухом Лирик и шепнула ей это так, чтобы никто другой не мог услышать. - Понятия не имею… - процедила девочка сквозь зубы. Про Сонину мать она ни разу не слышала и не имела ни малейшего понятия, кем она была, и откуда знала их матерей. - Да! - Лирик добавила уверенности своему голосу, а потом самодовольно хмыкнула: - Такая грымза! - издевательски протянула она, морща аккуратный Алин носик. - Кто такая «грымза»? - Кира точно так же наклонилась к сестре над самым ухом. - Понятия не имею… - настойчивее процедила Лирик, пытаясь дать Кире понять, чтобы она оставила все свои вопросы на потом. Проигрывать в спорах девочка не любила, но еще сильнее она не любила проигрывать в спорах с Соней Грабылиной. - Да вали уже отсюда! - Каролина закатила глаза, вышла из-за братьев и зарядила задире звонкую оплеуху. Росточка в ней было немного, поэтому ее ладонь достала Соне лишь до подбородка. - Чего ты к ней прикопалась вообще?! - недовольно хмыкнула Ярослава, думая о том, что если бы их мать сейчас была здесь, Каролине бы досталось за то, что она вечно распускает руки. - Зато у меня мама есть! - Соня хмыкнула и отпрыгнула от очередной летящей в ее сторону оплеухи.       Лирик с Кирой в недоумении замотали головами, переводя взгляд с Сони на сидящую на скамейке девочку и обратно, словно следили за летающим теннисным мячиком. Ветер внезапно стих, и в воздухе повисла осязаемая тишина. Дети остановили взгляд на объекте Сониной травли.       Когда она подняла пустой взгляд, у ребят даже не получилось улыбнуться ей. - Получай!!! - Каролина пнула обидчицу по голени, от чего девочка рухнула на землю и завопила от боли.       Пока Вика с Ярой и Ларой пытались утихомирить Каролину, от воплей задиры у всех закружилась голова. Тройняшки с первого дня в «Лазурном» догадывались, что стычки с Соней Грабылиной однажды принесут им серьезные неприятности. Они перевели взгляд на брата, и он одобрительно им кивнул, глядя в их перепуганные глаза. Сестры знали, что он говорит им: «Она заслужила!» - Сейчас ябедничать побежит! - вздохнул Саша, когда Соня вскочила на ноги и, не переставая выть, поковыляла в сторону корпусов.       Он смотрел девочке вслед слишком долго, чтобы заметить, как все остальные столпились вокруг лавочки, где продолжала сидеть девочка. Она была такая светленькая, почти как Кира. Коротко стриженные волосы напоминали ему сгустки лунного света. Но удивило его не это: ему было невдомек, как так вышло, что у восьмилетней девочки волосы лежали волосок к волоску. Кира с Викой постоянно ходили лохматые, если матери все же не накидывались на них с расческами. А в лагере все, начиная от Ярославы и заканчивая Лирик выглядели дикарями. Мальчик вспомнил, что девочку звали Аня, и обществу других детей она всегда предпочитала одиночество.       И хотя глаза у нее блестели, а лицо излучало любопытство, но сложенные на коленках руки и вся ее осанка несли торжественную печать отвержения. Саша вдруг вспомнил, кого она ему напоминала. Юлю. Юлю в тот самый момент, когда он заявил ей, что никакая она ему не мать! Ему снова стало стыдно и тоскливо. Хотелось усесться рядом с Аней на лавку, сложить точно так же руки и разделить с ней ту железобетонную балку, что лежала у нее на груди. - А где твоя мама? - осторожно спросила Лариса, за что получила укоризненный тычок в бок от Лирик. - Умерла… - пискнула девочка. - От инсульта… - А что такое инсульт? - спросила Кира. Аня пожала плечами. - Не знаю… - она покачала головой. - Но воспитатель в детском доме сказала, что у меня тоже был…       В воздухе повисла длинная пауза, а потом все дети дружно уставились на Вику. - Инсульт — это острое нарушение кровоснабжения головного мозга, характеризующееся внезапным появлением очаговой или общемозговой неврологической симптоматики… - заговорила Вика книжным голосом. - Из всего этого я поняла только «нарушение»... - Лирик остановила ее выставленной вперед ладошкой. - Давай попроще, Википедия! - Вика одарила ее недовольным взглядом, а потом вздохнула. - Проще говоря… - девочка потерла ладошкой нос и сразу стала напоминать всем нормального ребенка, а не взрослого, заключенного в детском теле. - Кровь по телу движется по сосудам, если вдруг что-то блокирует приток крови к мозгу, то клетки начинают отмирать. Тогда человек умирает… - она остановилась, а потом добавила: - Зачастую… - Ого! - воскликнула Кира, плюхаясь на лавочку рядом с Аней. - Так ты у нас супергерой!!! - она схватила девочку за плечи и легонько потрясла. - А то, что у тебя мамы нет, ты не переживай! У меня их две! И у Саши с Викой тоже две! Мы поделимся! - А разве может быть две мамы? - удивилась девочка. - Еще как! - звонко рассмеялась Лирик. Она выглядела уверенно, словно точно знала, о чем говорит. - Я сама видела… - Здорово… - вздохнула Аня.       Краем глаза Олег заметил, как Саша с Кирой переглянулись. Он знал, что Юля с Леной и Аня с Настей провели с детьми разговор о пестиках и тычинках после того, как Вика стала резать правду матку о рождении детей и довела Киру с Сашей до истерики. Однако, ни он, ни она так и не задумались о том, что их модель семьи была ненормальной.       Саша один раз проснулся среди ночи, написал Олегу в «телеграмме» и спросил, каково это — иметь отца. Олег не нашел, что ответить, поэтому просто рассказал, как папа возил его на рыбалку на их надувной лодке и даже дал ему весла в руки. Саша в ответ рассказал, как Юля возила их всех на их катере по Мексиканскому заливу до реки Чаттахучи, где природа напоминала ему портал в другой мир. Когда их яхта прошла под мостом и вошла в речные воды, Саша удивился: берег был усеян битыми бутылками, обгоревшими поленьями и окурками. Земля под мостом выглядела, как в фильме ужасов: когда строители закончили работу, они просто свалили остатки бетона и арматуры в воду. Между бетонными глыбами размером с «Тойоту» Сашиной матери плавали пивные банки, бутылки из под газировки и торчали полузатопленные стволы кедров. Мальчик встал рядом с сестрой на верхней палубе, и оба они расстроились. Тогда Лена обняла их за плечи и вывела на нос, где они увидели начало Чаттахучи.       Саша тотчас вспомнил бары эпохи семидесятых годов, которые он видел в фильмах про Остина Пауэрса, которые Юля с Леной смотрели, когда не желали выходить из дома. Там в дверном проеме висели длинные нити бусин. Чтобы войти, нужно сначала просунуть руки между ними и развести нити, а потом проскользнуть, не зацепившись плечами. Примерно так они и попали в реку. Дубы высотой метров в семь, переплетенные виноградными лозами и испанским мхом, в котором кишмя кишели розовые жучки, свешивались над рекой, создавая почти непроницаемый полог, за исключением воздуха и лучиков света. На берегу стояли скрюченные деревья, отгораживая «Елену» от берега словно барьером, а в промежутках торчали колючие кусты пальметто.       Юля поманила сына и усадила его себе на коленки, а потом рассказала, что Чаттахучи таким образом защищала себя и тех, кто был в ней. Она пустила яхту на тихом ходу и позволила Саше порулить. Когда Вика начала визжать от радости при виде аллигатора, Юля научила сына тормозить, чтобы все они могли посмотреть на любопытное создание.       Он вспомнил, как они плыли на юг через поваленные деревья, бобровые плотины и пни, и тогда Саша перестал терзать себя вопросами об отце. С того самого дня он решил, что иметь двух мам ему нравилось намного больше…

***

      Самолет до Владивостока был битком набит пассажирами. Лена протолкнула Юлю в самый конец салона к их местам. Юля специально забронировала места в самом последнем ряду. Во-первых, в боковых рядах у окон было всего по два кресла, а во-вторых, как человек, страдающий аэрофобией, брюнетка яростно верила, что, сидя в «хвосте», их шансы на выживание в авиакатастрофе стремительно увеличивались.       Всю ночь Юля ходила из угла в угол, борясь со сном. Она уверяла Лену, что делала это специально, чтобы спать в полете, но Лена лишь укоризненно на нее посмотрела, зная, что рейс был ночной. Уснула она только под утро, когда Лена убаюкала ее, словно маленького ребенка.       Брюнетка уселась на кресло у окна и сразу же закинула в себя две таблетки мелатонина в надежде уснуть сразу после взлета. Будь ее воля, она бы уснула еще до начала руления, но Лена строго-настрого запрещала ей спать во время взлета и посадки, потому что от перепадов давления, якобы, мог случится инсульт. Юля считала это, мягко говоря, бредом, но все же шла жене навстречу, не желая ссориться с ней из-за таких пустяков. - Юляш… - позвала Лена, легонько толкая Юлю в плечо.       Она указала пальцем куда-то за Алису, Антона и Алю, которые расположились на трех креслах в среднем ряду. Сидевшая у окна Настя наклонилась вперед и потрясла пакетиком кофе три в одном. Наблюдая, как Юлино лицо исказилось от отвращения, девушка самодовольно хмыкнула и высыпала содержимое себе в рот.       Юля снова откинулась на спинку и покрепче затянула ремень безопасности. Теперь на ее губах играла улыбка. Она вдруг вспомнила, как после поезда Настя всегда употребляла сухой растворимый кофе в автобусе, пока они ехали от вокзала в сторону «Лазурного». Она вспоминала ветреную погоду и отсутствие облаков на небе, как отворачивалась, чтобы не видеть этой гастрономической катастрофы, а высокое солнце за стеклом автобуса мягко грело ей лицо.       Самолет выкатился на взлетно-посадочную полосу и остановился, ожидая указаний от диспетчера. Юля зажмурилась, представляя, как пилоты быстро щелкали тумблерами и двигали рычагами. Она надеялась, что пилоты были настолько опытными, что смогли бы управлять этой махиной даже во сне. - Юляш… - Лена нежно коснулась ее запястья, зажала ее руку в своих ладонях и поднесла их к губам. - Ты же сама проектировала эти двигатели и знаешь, насколько они надежны… - Остается еще человеческий фактор… - Юля устало вздохнула. - Ты видела, сколько раз самолеты падали из-за халатности членов экипажа?       Лена покачала головой. Спорить с Юлей было бесполезно: она боялась, и толку от нее сейчас было мало. Лена продолжала поглаживать костяшки Юлиных пальцев, наблюдая за Алей и Алисой, которые над чем-то хохотали. Настю с Аней она видеть не могла, да и слышать за заглушающим даже гул двигателей смехом Алисы с Алей тоже.       Через пару минут лайнер взмыл в небо, и Юля крепко сжала Ленину руку. Та улыбнулась и стала прокручивать в голове все эти семнадцать лет. Она без удивления осознала, что с годами ее жизнь становилась только лучше. Уж точно не хуже. Лена покрутила обручальное колечко у Юли на пальце. Она любила ее сильнее, чем в день свадьбы, а ведь тогда, в тот ноябрьский день, когда по ее спине бежали мурашки то ли от холода, то ли от волнения, Лена думала, что такое абсолютно невозможно.       Самолет провалился в воздушную яму, и Юля подпрыгнула. Когда пилот завалил машину на правое крыло, а потом взмыл вверх, ее едва не стошнило. Она выдохнула. Костяшки ее пальцев побелели от того, с какой силой она сжимала подлокотник своего сидения, а ладонь горела огнем. - Ну, все-все… - шепнула Лена.       Она обняла Юлю, положила ее голову себе на плечо и стала ее качать, как всегда качала Вику, если той снились кошмары. Иногда, глядя на дочь, Лена невольно задумывалась о том, что ей представилась уникальнейшая возможность посмотреть, как взрослела ее Юля. Девушка уперлась губами Юле в висок и стала тихонько мычать какую-то мелодию. Видимо, Юля была настолько вымотана, что уснула в считанные секунды. Лена поняла это по тому, как ее тело обмякло, руки расслабились, а лицо разгладилось. Она посмотрела на безмятежную жену и вдруг вспомнила цитату Мартина Бубера: «С каждым человеком приходит в мир что-то новое, чего еще не было, что-то первоначальное и небывалое…»

***

      Самолет приземлился во Владивостоке в начале одиннадцатого утра. Не успел он остановиться, как Юля вскочила со своего места и стала доставать вещи из отсека для ручной клади. До встречи с ней Лена всегда задавалась вопросом, куда так торопятся люди, которые вскакивают со своих кресел едва шасси самолета коснулись земли. Теперь же, когда Юля не желала оставаться внутри самолета ни минутой дольше, Лена сама превратилась в одного из этих вечно спешащих людей.       Они получили багаж и высыпали на улицу в поисках киоска для аренды автомобилей. Солнце хоть и стояло высоко, но не обжигало. В нос ударил свежий морской бриз, и Юля наконец улыбнулась. Аля с Аней, обняв друг друга за плечи, синхронно вышагивали впереди, напевая какую-то идиотскую песню. Алиса прыснула, вдруг осознавая, что они не повзрослели ни на день. - Раз, два!!! - закричали сестры, в прыжке поворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Они уставились на остальных в ожидании. Юля засмеялась первой. - Мы не ели!!! - закричала она в ответ, вспоминая дурацкие лагерные кричалки, которые они горланили, пока шли в столовую. - Три, четыре!!! - подпрыгнули Аня с Алей.       На секунду Лена увидела в них девчонок из двухтысячного, которые приперлись пьяные вусмерть после дискотеки. Время было к ним благосклонно. Если бы Лена не знала, она ни за что бы не поверила, что им было по тридцать два года, что у них у обеих есть дети школьного возраста и успешные карьеры. На вид им можно было дать не больше двадцати. И то лишь потому, что у них пропали детские щечки. - Есть хотим!!! - крикнули Юля с Алисой, косясь друг на друга, поджав губы. - Открывайте шире двери, а то повара съедим! - закричали девушки в один голос.       Алиса ущипнула мужа за локоть, но тот не испытал девчоночьего азарта, то и дело ускоряясь, чтобы Алиса не заставила и его кричать. В отличие от жены и ее подруг, Антон утратил эту безмятежную, радостную улыбку, какие бывают у детей. Размышляя о причинности этого, он так глубоко ушел в свои мысли, что не заметил, как они остановились у пункта проката автомобилей. Алиса остановилась рядом с Антоном. Он не знал, как долго она на него смотрела, и что успела прочесть на его лице. Наконец, он вышел из задумчивости, увидел жену и невольно вздрогнул от неожиданности. - О чем задумался? - спросила Алиса.       Она была сильно ниже ростом и едва доходила ему до плеча, поэтому, чтобы посмотреть мужу в глаза, ей приходилось задирать голову. Антон убрал с ее лба выбившуюся из прически прядь, утопая в изумрудно-зеленых глазах. Его вдруг обдало холодом от того, насколько Алиса была красивой. Он в очередной раз удивился, как так вышло, что они знали друг друга с восьми лет, но за все то время до самого университета он так и не обратил на нее совершенно никакого внимания. - Так, ни о чем… - наконец ответил Антон, пожимая плечами. - Наслаждаюсь морским бризом. - Тебе никто не говорил, что ты совсем не умеешь врать? - Алиса покачала головой. - Спасибо за комплимент, конечно… - Антон криво улыбнулся. - Но ты ошибаешься! Врать я умею виртуозно! - он потряс пальцем над своей головой, и Алиса тихонько прыснула.       Они получили автомобили и направились в сторону «Лазурного». Когда Антон с Алисой и Настя с близняшками уехали, Лене с Юлей наконец выдали ключи от их авто. Лена села за руль, потому что после мелатонина Юлина концентрация стремилась к минус бесконечности. Все время в дороге Юля ерзала: она не была во Владивостоке шестнадцать лет. Как раз с того момента, как закончилось их последнее лагерное лето. То и дело она вздрагивала, увидев знакомое место, или наоборот — пригибалась, когда замечала изменения.       «Лазурный» тоже изменился. Теперь со всех сторон его окружал огромный забор, а на КПП вместо попивающего чай сторожа с жирным рыжим котом стояли самые настоящие охранники, способные в считанные секунды обезвредить любого, кто посягнет на безопасность детей.       Лена припарковалась, вылезла из их арендованной «Хонды» и протянула Юле руку. Антон и остальные ждали их у входа. Придержав девушкам дверь, Антон дождался, пока они войдут внутрь и последовал за ними. Охранник попросил у них документы и задал им несколько дежурных вопросов. Когда он записал данные их паспортов, он отлучился и велел им подождать. Сняв трубку телефона, он набрал номер одного из сопровождающих и сообщил им о посетителях. - Сейчас их позовут! - пробасил мужчина, возвращаясь к компании. Юля оглядывала помещение, которое теперь выглядело не хуже, чем Пентагон, и порадовалась, что безопасности детей уделили особое внимание. Сейчас, когда у нее были свои дети, она находила их самовольные ночные отлучки на пляж через железнодорожный перегон довольно безрассудными, и ей не хотелось, чтобы Саша с Викой или Кира, или любой другой ребенок выходили за территорию лагеря. - Вон они! - радостно воскликнула Лена, замечая бегущих сломя голову детей.       Первой в дверь уперлась Лирик. Аля ахнула, замечая ее разбитые коленки и черные от грязи пальцы ног и рук. Было похоже, что мастер маникюра ошибся с цветом и вместо белого лака нанес на кончики ее ногтей черный — так много земли было у девочки под ногтями. - Мама! - завизжала Лирик, широко улыбаясь.       Даже не смотря на то, что Аля мечтала окунуть дочь в ванну с пеной и долго и муторно тереть ее щеткой, она схватила Лирик за подмышки и подняла ее на руки, крепко прижимая к себе. Девочка хихикала, обняв мать руками и ногами, а Аля впитывала ее детский голосочек.       Следом за ней на КПП вбежали Саша с Олегом и сразу кинулись в объятия к матерям. Кира тащила Вику на буксире, пока тройняшки едва поспевали за ними, вытянув шеи. Алиса ужаснулась, глядя на их спутанные волосы. Поднять на руки сразу всех она не могла, поэтому присела на корточки и ограничилась крепкими объятиями. Вика буквально залетела Юле на руки, и та очень удивилась, ведь с тех самых пор, как она научилась ходить, первой она всегда обнимала Лену, а уже потом шла к Юле. - А ты маму не хочешь обнять, Викуш? - мягко спросила Юля, когда ей не удалось оторвать дочь от себя. Вика лишь замычала, покрепче сжимая Юлину шею и пряча лицо ей в плечо. - Что случилось? - взволнованно поинтересовалась Лена, когда Саша, наобнимавшись, убежал что-то рассказывать Антону.       Она подошла к Юле, погладила Вику по спинке и уставилась на Юлю перепуганным взглядом. Юля растерянно покачала головой, чувствуя, как ее сердце падает в пропасть. Она сделала еще одну попытку оторвать от себя Вику, но та вцепилась в мать еще крепче.       Саша терпеливо ждал в стороне, когда Вика слезет с Юли, чтобы и он мог ее обнять. Лена поманила его рукой, замечая покрасневшие от бега щеки. Она сначала не заметила этого, но сын выглядел не лучше Лирик. Все они, кроме Вики, были покрыты толстым слоем пыли и грязи. На щеке у Саши красовались грязные разводы, словно он вытирал лицо пальцами, и Лена попыталась стереть следы рукой, но не преуспела. Ей вдруг стало тоскливо, ведь сама она была лишена «уличного» детства.       Когда началась травля, Лена постоянно чувствовала себя грязной. И самое странное, что она чувствовала эту грязь не снаружи, а внутри себя. Это было как сосущее ощущение под ложечкой, как тяжесть в животе. Иной раз она чувствовала, что ей как будто приходилось постоянно носить на плечах какой-то груз, который не исчезал ни на секунду. Порой ей казалось, что она родилась с этой тяжестью — во всяком случае она чувствовала ее каждое утро, когда просыпалась, и каждый вечер, когда она ложилась в кровать, тяжесть по-прежнему была с ней. В какой-то момент она стала искать способы победить это чувство. Летом она плавала в общественном бассейне в надежде, что вода сумеет смыть всю грязь. В средней школе Лена занялась бегом, надеясь, что этот груз выйдет из нее вместе с потом, или что если она она будет постоянно двигаться, то сможет от него убежать. Но ничего не работало.       Потом, в первый год в «Лазурном», Юля приволокла ее поглазеть на болота, и они, потеряв равновесие, свалились в грязную мутную воду. В тот день Лена поняла, что сколько бы она ни бегала, сколько бы ни плавала, — она еще никогда не чувствовала себя чище, чем в тот день, когда они с Юлей хохотали, лежа в мутной тине. - Ты расскажешь нам, что случилось? - Лена присела, чтобы быть с сыном на одном уровне. Мальчик опустил взгляд и отрицательно покачал головой. - Я обещал… - пискнул он. - Вику кто-то обижает? - продолжила натиск Лена. - Нет. - уверенно сказал Саша, утаив, что иногда ее дразнят «Википедией», но они с Олегом стараются пресекать подобные насмешки. - Викуш, хочешь, мы тебя в отель сегодня заберем? - спросила Юля, и дочь закивала, не отрываясь от матери. - Я никуда не поеду! - вскрикнул Саша. - Мне тут нравится! - Ну, нравится — оставайся, господи! - Лена взмахнула руками. - Кто-то еще хочет поехать? - спросил у детей Антон, но все они наотрез отказались.       Аня с Настей удивились, что Кира, будучи домашней девочкой сильно привязанной к матерям, отказалась уезжать на ночь в отель. Видимо Юлины слова о том, что они слишком сильно опекали дочь, наконец достигли их ушей, стоило им лишь ненадолго отпустить ее. Они вдруг вспомнили, как Юля с Леной высмеяли их, после того, как Настя вшила Кире под шнурки на кроссовках трекер для собак, на случай если они с Сашей снова потеряются в лесу.       Пообещав детям, что они вернутся завтра и смогут в честь родительского дня пройти на территорию, родители отпустили их ужинать. Юля с Леной остались на КПП, чтобы написать заявление и забрать Вику с собой. Все это время девочка висела на Юле и лишь мычала в ответ на любые вопросы.       Когда вожатые были оповещены, и все формальные вопросы улажены, Вика наконец отцепилась от матери и перелезла на Лену. Та сжала дочь в таких крепких объятиях, словно видела ее в последний раз. Вика закряхтела, и Лена немного ослабила хватку. Она показалась матери настолько крошечной, словно вместо того, чтобы расти, Вика, подобно Бенджамину Баттону, возвращалась в младенчество.       Усадив дочку на заднее сидение, Юля уселась рядом с ней, пока Лена вела машину. Уже подъезжая к их отелю, она свернула в KFC и купила Вике «твистер», которые она обожала. Первым делом в отеле, Лена с Юлей искупали дочь. Та все время молчала и старалась не встречаться с мамами взглядом. - Почему вы не сказали, что у меня есть сестра-близнец? - наконец спросила она, когда ее, завернутую в полотенце, опустили на кровать.       Юля с Леной переглянулись в недоумении. - Мне Яра рассказала! - вздохнула Вика, разворачивая «твистер».       Юля с Леной продолжали недоверчиво смотреть на дочь, и та закатила глаза, недоумевая, как они могли не понимать ее. - Мне стало скучно, и я бродила по лагерю… - Вика откусила «твистер» и стала с аппетитом жевать угощение. - А потом я нашла маленький домик в лесу… - Клубный домик… - испуганно ахнула Юля, оглядываясь на Лену.       Та закусила губу и поднесла ладонь к лицу. Вика никогда не спрашивала, поэтому они не стали ей рассказывать, при каких обстоятельствах она получила свое имя. Отправляя дочь в «Лазурный», они даже не подумали о том, что фотографии из их детства все еще могли висеть на стенах этого маленького сооружения...