Капитан на мостике

      Эскадра халифатских каперов шла в атаку. Позади, медленно набирая скорость, двигался орудийный фрегат класса «Кальб», оснащённый тяжёлыми бортовыми батареями. Вперёд вырвались три корвета явно пиратской сборки. Первый тут же напоролся на торпедный залп «Бдительного» и превратился в яркое облако плазмы.       Два других форсировали ход, стремительно сближаясь с крейсером.       — Цель поражена, — доложил Кшеркш бесцветным голосом, молниеносно цокая по клавишам пульта.       Каперы продолжали сближение. Корветы почти поравнялись с «Бдительным», а фрегат увеличил скорость, явно подходя для ближнего боя. При другом раскладе «Бдительный» мог бы использовать свое преимущество в скорости, отойти на пятьдесят тысяч кликов и, пользуясь более точными орудиями и торпедами, уничтожить противников по одному. Но за кормой патрульного крейсера медленно ворочался пассажирский лайнер, пытаясь набрать максимальное ускорение и уйти подальше от боя.       — Разворот на сто восемьдесят! Нельзя подпустить их к лайнеру, — скомандовал Сэмюэль, устало глядя на панорамный экран, где разворачивался бой. Командовал кораблём он, так как в самом начале боя после попадания шального снаряда в мостик Винсент погиб.       — Нелогично — при развороте у нас снизится точность, — отозвался Кшеркш. — Я собью их из палубной и кормовой. А так мы подставим фрегату корму.       Рулевой застыл, не зная, кого слушать. По его мнению, Кшеркш был прав и подставлять «Кальбу» корму казалось верхом безрассудства.       — …твою чешуйчатую мать!.. — длинно и витиевато выругался Сэмюэль. — Разворот! Это приказ! Кшеркш, сбивай их!       — Они идут с ускорением более пяти g. Навожу, — монотонно ответил гхату, производя наводку батарей. Тонкие когтистые пальцы так и летали по кнопкам.       Несмотря на бесстрастный тон, Кшеркш лихорадочно пытался перенастроить автоприцел.       Вспыхнули огни маневровых двигателей возле носа и на корме. «Бдительный» стал стремительно разворачиваться, стараясь удержать хоть один корвет в арке огня носовой лазерной батареи. Синхронно с «Бдительным» начал разворот халифатский фрегат. При этом он почти полностью заглушил маршевые двигатели и включил маневровики на противоположном от граттарца борту.       — Кшеркш, огонь! Что ты возишься, они же почти прорвались! — раздражённо крикнул Сэмюэль.       В этот момент с низким электрическим гулом разрядились накопители лазерных батарей. Лучи лазеров ударили в противоположные стороны. Кшеркш пытался накрыть оба корвета, и тонкие отметки лучей на экране метались, выбрасывая в вакуум гигаватты энергии и стараясь полоснуть по целям. Луч носовой батареи перечеркнул яркую точку капера, заставив её брызнуть во все стороны горящими обломками и рвущимся наружу воздухом. Второй капер, оказавшись под обстрелом палубного лазера, резко затормозил и заложил вираж, вращаясь одновременно по спирали и вокруг своей оси. Луч погас, так и не найдя цель, а корвет вновь разогнался, на доли секунды оказавшись борт в борт с «Бдительным» в каких-то пяти сотнях кликов.       — Цель один уничтожена. Цель три — промах, — доложил Кшеркш.       — Сэр, они не снижают скорость. Орудия корвета наведены на нас! — раздался со стороны пульта слежения взволнованный возглас.       — Мы в зоне огня «Кальба»!       — Рулевой, продолжать разворот. Кормовые батареи, огонь по фрегату!       — Ес…       В этот момент корвет, уже почти разминувшийся с «Бдительным», развернулся к крейсеру носом и теперь летел левым бортом вперёд. А всё его вооружение, направленное в корму «Бдительному», открыло ураганный огонь. На пиратском корабле не было смертоносных граттарских режущих лазеров. На легкобронированную корму «Бдительного» обрушился поток реактивных снарядов с кумулятивными головками. Одна очередь полоснула по пилону двигательной гондолы, перерубив его почти полностью. Один из трёх двигателей патрульного крейсера, вертясь и рассыпая искры, поплыл в вечную ночь. Кормовую батарею разворотило начисто. Трое матросов из расчёта орудия погибли мгновенно. Один снаряд вошёл в образовавшуюся пробоину и угодил во вспомогательную батарею, установленную возле машинного отделения. Батарея брызнула во все стороны плазмой, паром и осколками, изрешетившими переборки зала управления реактором.       Находившиеся внутри матросы и старшина не выжили из-за того, что были в скафандрах, но не застегнули их и не поставили в тревожный режим. Бортовой компьютер тут же снизил нагрузку на потерявший управление реактор и перенаправил информацию по резервной цепи на пульт Вильяма Тоннеса.       Покалечив «Бдительный», капер промчался мимо, разворачиваясь и заходя на лайнер.       На мостике один за другим звучали доклады о повреждениях:       — Гондола три уничтожена! Не могу стабилизировать корабль! Нас продолжает вращать по инерции!       — Цель три прорвалась! Атакует лайнер!       — Машинное не отзывается. Беру управление реактором на себя.       — Разгерметизация на третьей палубе, расчёт орудия не отзывается.       — Сэр! «Кальб» открывает орудийные порты! Сейчас даст залп!       — Палубная и кормовая, огонь по «Кальбу». Носовая — огонь по корвету, — спокойно скомандовал Сэмюэль.       — Кормовая батарея уничтожена, сэр, — отозвался гхату бесстрастным шелестящим голосом. — Лайнер на линии огня носовой батареи. Капер специально держится между нами.       В этот момент на обращённом к «Бдительному» борту «Кальба» заиграли вспышки. Лавина крупнокалиберных реактивных снарядов устремилась в борт и корму крейсера, который к тому времени развернуло под углом к фрегату.       — Стреляй, Кшеркш! — стиснув зубы, бросил Сэмюэль, откинувшись в кресле. Палубная и носовая батареи дали залп. Тонкий ослепительно-голубой росчерк носового лазера ударил в корму корвета и, пробив корпус лёгкого кораблика насквозь, ударил в усеянный иллюминаторами борт лайнера. Мгновение спустя корвет испарился во взрыве реактора. Борт пассажирского лайнера взорвался лавиной обломков и хлещущего воздуха. Теряя атмосферу и сотрясаясь от взрывов, лайнер завертелся вокруг своей оси, разбрасывая куски обшивки и переборок. Палубный лазер полоснул по борту «Кальба», прорезав броню и оставив глубокую раскалённую рану. Но тяжёлая бортовая броня поглотила почти всю силу удара, и реальные повреждения оказались не опасными для фрегата.       Лавина крупнокалиберных реактивных снарядов ударила в корму и борт «Бдительного», с лёгкостью вскрыв внешний корпус. Двигательный узел разорвало взрывом, разбросав уцелевшие гондолы во все стороны. Сэмюэль наблюдал сквозь мигающее освещение, как один за другим индикаторы отсеков корабля становятся красными. Сразу два снаряда поразили мостик, не оставив офицерам шансов на выживание. Затем взорвался реактор, и «Бдительный» превратился в быстро расширяющееся облако плазмы и испарившегося керамита. «Кальб» обогнул это облако и, невзирая на повреждённый борт, устремился к гибнущему лайнеру.       — Отключить симуляцию, — скомандовал Винсент, и панорамный экран погас.       На мостике вновь зажёгся свет. По внутренней связи были слышны не слишком лестные комментарии старшин и мичманов. На мостике царило мрачное молчание. Разве что Сэмюэль устало вздохнул, выражая полное безразличие к происходящему, и небрежно бросил на пульт очки виртуальной реальности.       — «Бдительный» погиб. Вся команда мертва. Лайнер подбит нашим же залпом, после чего уничтожен «Кальбом». Убито сто двадцать матросов и офицеров с «Бдительного». Нашим огнём убито около двухсот каперов и около полутора тысяч мирных жителей из пассажиров лайнера. Заметьте, это рядовое боестолкновение. Мы эскортируем лайнер и неожиданно атакованы каперской эскадрой. Во время войны такое каждый день случалось по нескольку раз. И все мы увидели, что было бы, попади «Бдительный» в подобную переделку сегодня. Есть комментарии? — нарочито вежливо осведомился Винсент.       — Хреново сработали, что тут можно сказать. Слаженности никакой. И мой грех, ребята в машинном опять раздолбайствовали. Ну кто же знал, что вы нам эти учения, не предупредив, устроите… — отозвался Тоннес.       — Бой вёлся без учета характеристик вражеских кораблей. Если бы сэр Сэмюэль ознакомился с каталогом кораблей враждебных государств, то знал бы, что фрегаты класса «Кальб» несут сверхмощное бортовое вооружение и тяжёлую броню. Но их нос имеет более лёгкую защиту, а точность батарей ниже точности «Бдительного» на тридцать шесть процентов. Следовательно, решение сосредоточить огонь на корветах и подпустить «Кальб» поближе закономерно привело к тяжёлым последствиям. Далее, при контакте с враждебными и потенциально враждебными судами следует присваивать им порядковые номера целей. Это было сделано лишь частично и почти не соблюдалось в бою, что также отрицательно повлияло на синхронизацию.       — Благодарю, мистер Кшеркш, — ответил Винсент и тут же обернулся на голос первого помощника.       — А по мне, так с самого начала всё это было бессмысленно. Во-первых, вы объявили себя погибшим, из-за этого мы запутались, и получилась серьёзная задержка.       — Задержка?       — Да, кэп, — Сэмюэль оказался единственным членом команды, откровенно игнорировавшим просьбу Винсента воздержаться от подобного обращения, — а ещё Кшеркш постоянно лез препирать… кхм… обсуждал приказы. Это ведь тоже против устава, так? И это ведь вы управляли эскадрой каперов. Тогда ясно, почему нас раздолбали… Вы же боевой офицер.       — А вы кто, Сэмюэль?! — рявкнул Винсент. В первый раз за всё пребывание на корабле он резко повысил голос. Командный тон у капитана был отработан так, что все на мостике вздрогнули.       — Патрульный, — всё тем же ленивым тоном безразлично отозвался первый помощник.       — Неверно. Вы учились в Академии, а там, если помните, нет такой специализации, как патрульный. Звание — лейтенант, место службы — Военно-космические силы. Вы тоже боевой офицер, и в любой момент от вас будут зависеть жизни команды и мирных жителей. Я сегодня видел, что при этом происходит, — произнёс капитан, понимая, что ещё ни один человек не раздражал его так же сильно, как это удается Сэмюэлю.       — Да ладно, кэп. Война давно закончилась… — ответил тот.       — Ошибаетесь. Война никогда не заканчивается. И скоро вспыхнет снова. Вам, Сэмюэль, объявляется строгий выговор. С занесением в дело, — отрезал капитан, вставая с кресла.       — Тренировка окончена. Предлагаю посвятить свободное время обсуждению и исправлению ошибок. Ровно в 12:00 по корабельному времени — совещание. В 16:00 — тренировочная симуляция. Надеюсь, результаты будут иные, иначе я вынужден буду принять меры. Все свободны!       Капитанская каюта, как и большинство отсеков «Бдительного», была невелика. Комната три на четыре с низким потолком, письменный стол со встроенным терминалом, сейф, дверь, ведущая в спальню, и небольшой санузел. Винсент не держал стюарда и не доверял свих бумажных дел никому — сказывалась привычка ещё со Старичка. Капитан сидел в одиночестве, при притушенном освещении. Горка бумаг, сдублированных электронными документами, успела перекочевать с полки «к исполнению» на полку «к сдаче». Закончив с последним документом, капитан вздохнул, потёр уставшие от работы глаза и откинулся в мягком кресле. Подходили к концу четвёртые сутки на борту «Бдительного», а каюта выглядела всё так же по-спартански, без единой картины, ковра, растения в горшке или иного украшения, показывающего индивидуальность обитателя помещения и добавляющего уюта. Впрочем, кипа бумаг, пустые стены, кобура на столе и раскрытый шкаф, в котором висел китель, как нельзя лучше отражали характер Винсента.       За эти дни он успел обойти каждый отсек корабля, познакомиться с командой и уже узнавал в лицо большинство матросов и мичманов, не говоря об офицерах. Как Винсент и предполагал, назначение на «Бдительный» оказалось тем ещё подарком. Он привык философски относиться к неприятным сюрпризам судьбы, но сейчас всерьёз задумался, кто в Адмиралтействе обладал столь извращённым чувством юмора, чтобы перевести боевого капитана на патрульный корабль.       Винсент был не силён в интригах, творившихся в штабе ВКС, тем не менее он подозревал, что адмирал Раймунд Альварес приложил к этому руку, а то и подпись. Во всяком случае, у этого адмирала был некий список капитанов, за карьерой которых он следил особенно тщательно. У Винсента были основания полагать, что его скромное имя значится в этом списке, иначе его продвижение по служебной лестнице не было бы полно резких, непредсказуемых переводов и назначений. Сначала этот ускоренный выпуск и отправка на войну за год до окончания Академии. Отличником Винсент не был никогда, просто твёрдым середнячком, не блещущим гениальными успехами, но никогда не позволяющим оценкам упасть ниже определённой планки. Среди кадетов таких большинство. А ещё это назначение на канонерку. Все знакомые Винсенту капитаны, до того как получить свой корабль, как минимум три года ходили в первых помощниках. А он вот прыгнул в капитаны, пусть и третьего ранга, сразу с артиллерийской батареи. Страшно вспомнить, сколько он делал ошибок. Однако служба на крошечном кораблике в глубоком тылу прощала ошибки, и у него было сполна времени их осознать, исправить и стать настоящим капитаном. Затем Старичок. Командование эсминцем после канонерки казалось эдакой проверкой на вшивость, тяжёлым и болезненным экзаменом для Счастливчика Луанды. Будь он чуть хуже — на Старичке кончилась бы его карьера и, возможно, жизнь. Однако Винсент выдержал, и бац! — тут же новое назначение. На крейсер… опять в тыл. А ещё в команду с такими моралью и дисциплиной, что проще драться с халифатцами, чем таких воспитывать. После близкого знакомства с «Бдительным» у Винсента возникло стойкое ощущение, что кто-то там, наверху, если не сам Альварес, задался целью то ли окончательно добить его, то ли сделать героем. В худшем случае то и другое одновременно.       Чтобы прогнать пустые мысли, он хлебнул горького синтекофе. Следовало подумать о более насущных проблемах. Самой большой из них на данный момент являлся старший лейтенант Сэмюэль Джонс.       Что делать с ним, Винсент уже решил. Такой человек, как Сэмюэль, на посту первого помощника просто опасен. К тому же, открытое неуважение, которое он позволяет себе по отношению к капитану, начисто уничтожает дисциплину и командный дух на корабле. Наказания явно не произвели впечатления на смутьяна, а значит, от него нужно избавляться. Как капитан, Винсент вполне мог устроить Сэмюэлю увольнение с позором… чего тот и заслужил. Он отдавал себе отчёт, что на этом флотская карьера первого помощника будет окончена, но, говоря по справедливости, флоту это пойдёт на пользу.       Винсент достал с полки образец заявления об увольнении, включил компьютер и принялся за заполнение.       Депеша пришла через день. Как и подобает важному документу, она была на листе тонкого пластика, на вид не отличимого от бумаги, и запечатана синтесургучом. Печать комендатуры, впрочем, дополняли стандартные чёрточки машиночитаемого идентикода. Сломав печать, Винсент развернул послание:       «В связи с рассмотрением рапорта об увольнении лейтенанта Сэмюэля Алберта Джонса, первого помощника капитана крейсера «Бдительный» патрульной группы «12-эпсилон», патрульной эскадры 12, пограничного флота ВКС, Вам, капитану второго ранга Винсенту Чакмэ Луанде, капитану крейсера «Бдительный» патрульной группы «12-эпсилон», патрульной эскадры 12, пограничного флота ВКС, надлежит явиться (дата) к 15:30 по станционному времени к коменданту станции «ВКС Часовой» для дачи необходимых при рассмотрении пояснений.       Комендант станции «ВКС Часовой» подполковник Иоганн Франек».       Луанда довольно перечитал текст и отложил лист в сторону. Такой расторопности от Франека он не ожидал и уже приготовился к утомительному бумажно-электронному противостоянию. Он бы трижды подумал, стоит ли встревать в него, будь Джонс хоть немного менее недисциплинирован, бестолков, упрям и нагл, но… Джонс был Джонсом, и терпеть его на корабле было хуже всякой волокиты.       В исходе дела Винсент не сомневался. Для того чтобы получить за десять дней три взыскания, мало было быть просто халтурщиком — для этого определённо были нужны желание и талант. Так, по крайней мере до назначения на «Бдительный», думал он. Сейчас Луанда в этом уже сомневался, но даже если Сэмюэль был действительно «первой гильдии разгильдяем», как выражался Семён, то такому на боевом корабле делать нечего. Это должен понимать даже Франек.       Разумеется, Винсент явился в комендатуру за десять минут до назначенного времени, в идеально отглаженном кителе, начищенных сапогах, гладко выбритый и даже благоухающий одеколоном. Не то чтобы он хотел произвести впечатление на Франека или Киру, хотя последнее его бы совершенно не расстроило. Просто если уж ты обвиняешь кого-то в халатном несении службы — пусть будет видно, что тебе самому не лень привести себя в порядок.       Услышав звук открывающейся двери, Кира оглянулась.       — Мистер Луанда, я правильно помню? — спросила она, лишь ненадолго оторвавшись от своего терминала.       — Здравствуйте, мисс Кира, — ответил Винсент, — рад, что вы меня не забыли. Мне назначено…       — Да, мистер Франек мне сообщил, — Кира провела рукой по экрану, видимо, лишний раз проверив по записям. Потом она повернулась на кресле к Винсенту: — Вам придётся подождать несколько минут. Хотите синтекофе?       — Нет, спасибо… — Как и в прошлый раз, начало разговора давалось Винсенту нелегко. — Я могу присесть?       — Разумеется, мистер Луанда, специально для этого у нас есть стулья для посетителей, — ответила она.       Десять минут прошло. И ещё десять минут. Винсент успел до тонкостей изучить небогатую обстановку помещения и настройки своего информационного планшета. Он попытался было завести разговор с Кирой, но та была занята и на вопросы отвечала неохотно и односложно. Прождав примерно полчаса, Луанда не выдержал и, извинившись, всё-таки попросил чашечку синтекофе. По закону подлости, стоило ему только сделать глоток, как Кира сообщила, что Франек наконец-то освободился и готов его принять.       — Прочитал я ваш рапорт, капитан, — лениво начал подполковник после обмена приветствиями и стал рыться в куче листов на столе, видимо в поисках документа. Ещё в прошлый раз Винсент заинтересовался — откуда при электронной переписке тот накапливает столько бумаги?       — Мне кажется, вы перегибаете палку, Луанда, — продолжил Франек, достав, наконец, нужный лист. — Пить на службе — это, конечно, не дело, но… так вот сразу — «Уволить с позором из рядов ВКС». Не крутовато ли? Особенно для первых дней.       — Полковник, как я уже изложил в рапорте, лейтенант Сэмюэль Джонс за десять дней получил три взыскания с занесением в личное дело. Первое — за нахождение на борту в нетрезвом виде. Второе — за проявленную в ходе учений некомпетентность. Третье…       — Я читал рапорт, капитан, — остановил Винсента Франек, и тон его Луанде не понравился, — учения мы пока что отложим, а вот с этой историей надо разобраться.       — Мне всё представляется вполне ясным, сэр, — решительно ответил Винсент, — лейтенант Джонс, вопреки своим обязанностям, покинул корабль, напился пьяным и был доставлен…       — Вот-вот… — прервал его Франек, откинувшись в кресле с таким довольным видом, что Винсент почувствовал — дело плохо. — Для начала, Джонс не сам заявился на борт в… известном состоянии. Его туда доставили силой, нанеся в процессе телесные повреждения — по вашему, надо отметить, капитан, приказу. А во-вторых, — Франек не спешил, явно смакуя момент, — при дознании вроде бы применялось псионическое воздействие?       — Так точно, сэр, — ответил Луанда, который уже очень хорошо понял, к чему идёт дело.       — Заметьте, вы это сами подтвердили. Насколько я понимаю — ордера на это дело не было?       — Никак нет, сэр, не было. — Винсент уже отчаянно корил себя за то, что полез в Джонсово сознание. Ведь ничего важного, по большому счёту, он не узнал, зато козырь у Франека теперь был сильнейший.       — Ясно. А применение псионических воздействий без судебного ордера либо крайней и неотложной на то необходимости при расследовании правонарушений запрещено Уголовно-процессуальным кодексом. Если спросите меня — это сильно пахнет превышением должностных полномочий, а то и незаконным вторжением в психику…       Казавшееся уже решённым дело принимало для Луанды крайне опасный оборот. Франек или даже сам Джонс вполне могли подать рапорт уже на самого Винсента. И если дойдёт до этого — понижение в звании или увольнение могло светить самому Луанде. Однако Франек, похоже, не спешил наносить последний удар.       — Собственно, у меня не такой уж большой выбор, — продолжил он. — Я могу внимательно прочитать ваш рапорт, капитан Луанда, и сделать всё по уставу. Разумеется, лейтенанта Джонса, скорее всего, придётся уволить… Но и о нарушениях в ходе дознания придётся сообщить… — Тут Франек сделал паузу, давая Винсенту понять, что из ситуации можно выйти с много меньшими жертвами.       — Или? — спросил Луанда, которому решительно надоела неопределённость и расплывчатые намёки.       — Или могу, не углубляясь в детали, отказать вам. Просто потому, что я — ленивая тыловая крыса, которой только и дела до всей этой истории — избавиться от бумажки на столе. И не надо на меня так смотреть. Даже если вы попытаетесь отправить эту бумажку в Адмиралтейство в обход меня, то ничего хорошего вам не светит. Во-первых, это дело с несанкционированным сканированием. Во-вторых, первый помощник — важная должность. Если вы уволите мистера Джонса, то никого на его место я вам предложить не смогу. А вам скоро отправляться в патруль. И кое-кто наверху узнает, что вы заступите на задание без перпома. Это серьёзное нарушение устава! И я буду просто обязан обвинить вас в некомпетентности официально, помимо всех прочих обвинений. Так или иначе, сейчас у меня много дел и ничего я вам не подпишу. Даю вам время подумать как следует.       — Как сочтёте нужным, подполковник, — отстранённо ответил Винсент.       — Ну, тогда… — Подполковник сунул рапорт в переполненный ящик стола. — Вот и всё. Можете быть свободны, капитан. — Франек встал и отдал ему честь. Винсент ответил тем же и вышел.       На борту «Бдительного» его ждало письмо от Семёна.       «Здравия желаю, капитан! Как твоё чудо военно-технической мысли? Оказалось настолько же замечательным, насколько говорили таблицы? Меня перебросили на новый, только что со стапелей «Леопард». Что могу сказать — у Старичка был характер, но всё успело притереться. Тут всё, по идее, работает как часы… Вернее — заработает через годик, когда лишняя краска пообдерётся. Кстати, надеюсь, ты ещё не успел посраться с перпомом? Я поспрашивал у знающих людей — говорят, он племянник самого адмирала Лютера Джонса. Лучше будь с ним поаккуратнее».

***

***       Капитан шел по коридору, глядя прямо перед собой. Что-то такое было в его взгляде, что матросы опасливо сторонились и вытягивались по струнке, а офицеры и вовсе предпочитали не попадаться на глаза.       Винсент был в ярости. Внешне спокойный, внутренне он весь кипел, и не нужно было быть псиоником, чтобы понять, что капитану сейчас лучше не попадаться на глаза.       Этот Франек… он хоть понимает, что творит? Ради благополучия адмиральского племянника и собственного тёплого местечка он собственноручно уничтожает «Бдительный» как боевую единицу. В военное время за такое его бы судил трибунал. На войне всё было просто и понятно. Вот враг, вот твой корабль — адмирал приказывает, сражайся. Не выполнил приказ, допустил фатальную некомпетентность — под трибунал. Здесь же, на патрульной станции, заправляли людишки вроде этого коменданта, готовые продать кого угодно и что угодно, лишь бы сидеть в безопасности и тепле. И, что самое мерзкое, эти людишки умели использовать устав и порядки мирного времени как оружие в своих целях, чего никогда не умел Винсент.       Он готов был смириться с тем, что корабль и команду придётся долго доводить до боеспособного состояния. Но когда против него, ко всему прочему, повернулись начальство и устав…       Они хотят вместе с боеспособностью «Бдительного» угробить и самого Винсента? Ну что ж, значит так тому и быть! Винсент был не из тех, кто отступается от своих решений, особенно если считает их верными. И будь он проклят, если не вышибет этого ублюдка Сэмюэля со службы так далеко, чтобы того в лучшем случае взяли после этого гонять баржи с отходами с шахтёрских станций. Пусть это может уничтожить и его собственную карьеру.       Меряя шагами коридор, он зашёл на камбуз. И тут кто-то всё-таки осмелился заступить капитану дорогу. Когда Винсент очнулся от целиком захвативших его мрачных мыслей и глянул на того несчастного, кто решил его побеспокоить, у капитана было такое выражение лица, будто он собирался разорвать наглеца голыми руками. Перед ним стоял старшина Николо Гальперри в чистенькой спецовке и фартуке. На полноватом, но резко очерченном волевом лице застыла лёгкая улыбка. Никто никогда не ссорился с коком на «Бдительном», и Винсент только сейчас начал понимать причину этого. Дело было даже не в том, что на тренировках по рукопашному бою тот мог без единого удара завязать узлом любого из сержантов Клягера. Просто кок умудрялся одним точно подобранным выражением лица и вовремя сказанным словом отвлечь даже самого злостного смутьяна и потушить всякое желание идти на конфликт. Вот как сейчас. Как это удавалось Нику, точно не знал никто. — Добрый день, капитан, — вежливо поздоровался он, говоря вполголоса, так что Винсенту пришлось прислушаться. Кипеть от гнева и одновременно напрягать слух не так просто. — Разрешите доложить. — Разрешаю. — Нам только что загрузили контейнер от интендантской службы. И там, среди прочей провизии, обнаружилось нечто любопытное. Мне кажется, вам стоит на это взглянуть. Винсент удивлённо приподнял бровь. Что такое могло оказаться в стандартном контейнере, кроме регенерированной воды и безвкусных белковых батончиков? Капитан и не заметил, как его гнев и отчаяние отодвинулись на второй план, вытесненные любопытством. — Ну что ж… ведите, старшина, — ответил он и направился следом за Ником, а тот неожиданно пустился в долгие объяснения. — Вообще-то я даже толком не знаю, что это. Но какого феррума круглые контейнеры из натурального дерева оказались на корабле, уму непостижимо. Вот, посмотрите, сэр. Они остановились у входа на продуктовый склад. Ник вынес наружу небольшой бочонок, покрытый тёмными смоляными пятнами. От бочонка исходил странный пряный запах. — Только не говорите мне, что это синтепиво. — Винсент был уже достаточно наслышан, чтобы знать, что на «Бдительный» время от времени провозили алкоголь… что разумеется, было полнейшим нарушением устава. — Лучше, капитан. Намного лучше, — вкрадчиво отозвался кок, наполняя из бочонка пластиковую кружку. Жидкость была тёмно-бурой и пенилась, как синтепиво. Однако пряный хлебный аромат, тут же заполнивший камбуз, был не похож вообще ни на что. Винсент вдруг почувствовал, что голоден и хочет пить. — Вы просто обязаны это попробовать. — С видом хлебосольного хозяина кок протянул кружку капитану. — Обязан? Хм… ну ладно. Хуже точно не будет, а насыщенный, пряный запах, исходивший от напитка, действовал как магнит. Винсент с удивлением отметил, что не чувствует мерзкого оттенка синтетики и алкоголя. Всё ещё подозрительно глядя на Ника, он сделал первый осторожный глоток. Напиток оказался терпким, шипучим, чуть сладковатым и самую капельку хмельным, легче самого лёгкого пива. А ещё имел потрясающе насыщенный вкус и аромат, какой бывает только у редкого праздничного лакомства — натурального ржаного хлеба. Привыкшему к синтетике капитану он показался райским нектаром. Винсент не удержался и сделал ещё глоток. Затем с усилием отодвинул кружку и удивлённо воззрился на Ника. — Что это? — Квас. С Дарваны, — невозмутимо ответил старшина, наливая кружечку себе и садясь за стол напротив капитана. Винсент всё ещё пребывал в лёгком шоке. Натуральный продукт, да ещё такого качества, он пробовал, кажется, три или четыре раза за всю жизнь. Овощи из гидропоники и клонированная свинина не в счёт. Ник явно не стеснялся и от души хлебнул из кружки, так что Винсент невольно уселся напротив со своей порцией напитка. — Старш… Ник… откуда ты его достал? Только честно. — По правде сказать, капитан, это было не так сложно. И совершенно легально. Вы не представляете, как вольные торговцы ценят наши флотские пайки. Холодильник для них не нужен, места занимают минимум, не портятся, и вредители ими брезгуют… На складе залежался списанный контейнер белковых батончиков. Они не испортились, просто чуть высохли. По инструкции их всё равно либо сжигать, либо передавать на утилизацию. Когда один дарванец в порту увидел моих ребят, тащивших контейнер на утилизацию, он чуть на колени не бухнулся. Так просил продать… Продавать незаконно, конечно. Вот и поменялись. Да, квас я, разумеется, проверил. Никаких примесей и вредоносных бактерий. — А ты знаешь толк в натуральных продуктах, старшина, — невесело усмехнулся Винсент, делая глоток из кружки. — Работа такая. Полгода в дальнем патруле на одной синтетике — и команда меня самого сожрёт. Да и мне шесть месяцев подряд жевать резину как-то не по нраву. Я же, до того как на Граттар иммигрировал, на Буране поваром был. И ещё кое-кем, но вряд ли вам это интересно, капитан. — Почему же, очень даже интересно. — Что ж, расскажу как-нибудь. Когда у вас будет настроение получше. — А, пустое… — отмахнулся Винсент, с удивлением отмечая, что вся его нервозность и злоба куда-то испарились. Хорошим настроение Винсента назвать было нельзя. Скорее, теперь это была просто сосредоточенность с долей усталости. — Тем более, я у вас вряд ли задержусь надолго. Винсент тут же пожалел о сказанном. Но некоторые мысли просто-таки умеют проситься наружу. А Ник, старый пройдоха, умел быть собеседником. — Чем же мы вам так не угодили? Вроде и я, и Вильям стараемся, как умеем. Ну да, лодырей хватает, ну так это всегда, когда корабль застаивается. Тем более, скажу по секрету, как только пришли вы, на «Бдительном» жизнь началась. Матросы из машинного бегают, чего-то по книжкам учат, Стыцковский с Тоннесом учения устраивают, да и в спортзале теперь не так пусто, есть с кем размяться. Чище стало. Ещё этот… Сэмюэль глаза не мозолит. Мы только-только оживать начали, а вы уже нас покидаете? Винсент нахмурился. Комплименты он слышать не привык. Да и Ник, по общему мнению команды, был кем угодно, но не лизоблюдом. — Да нет, просто не сошёлся с Франеком… в отношении к служебному долгу. — То есть этот старый пьяница опять чинит препятствия честным офицерам и набивает карман. Ясно, — нахмурившись, с искренним возмущением в голосе сказал Ник. В ответ на удивлённый взгляд Винсента он пожал плечами: — А что вы удивляетесь? Это же всё одна клика: Франек, Сэмюэль, интендантская служба. Они вашего предшественника задавили, и боцмана нашего, и ещё бог знает скольких. У них тут тёпленькое местечко, вот и цепляются. В боевые эскадры им как-то неохота. Капитан слушал, хмурясь не столько от злости, сколько от удивления — как много знал Ник о творящемся на станции. Хотя чего тут удивительного? Кок слышит все разговоры на камбузе. — То есть, тут всегда так. И все знают, что комендант Сэмюэля покрывает? — …а за это Франека покрывает адмирал Лютер Джонс. Дядя нашего перпома. — Ну, больше эта шкура Сэмюэль у меня прохлаждаться не будет! — с долей честного злорадства заявил Винсент. — Приказ об увольнении с позором я уже подписал и оформил. Осталось поставить визу и печать Адмиралтейства. Это займёт ещё пару часов. — Что я могу сказать… Он это давно заслужил. Я бы такому, как Сэмюэль, не доверил и кастрюли мыть, — хмурясь, ответил кок. — …а сразу за ним я подам прошение об увольнении. Так как другого офицера Франек не даст, а нам послезавтра идти в рейд. Винсент чувствовал, что должен был это сказать кому-нибудь рано или поздно. Лучше уж Нику… тот показал себя человеком рассудительным, верным службе и не любил трепаться попусту. — А вот это уже хуже. Если уйдёте вы, капитан, то «Бдительному» ещё бог знает сколько стоять без дела. Расписание сломаем. Опять бардак начнётся. Может быть, не стоит его увольнять прямо сейчас? Вернёмся из патруля, будет время подыскать кого-нибудь на его место. Винсент мрачно усмехнулся и покачал головой. — Э нет, не выйдет. Это полгода в космосе с заместителем, ведущим себя, как кадет-прогульщик? Разве что я его посажу на гауптвахту в начале рейда и отпущу в конце. Но — не имею права и не могу подвергать команду и окружающих такому риску. Ладно, он не уважает меня и плюёт на устав. И не таких осаживали… Но ты слышал, как он показал себя во время симуляции? С таким перпомом «Бдительный» просто опасен для своей команды и окружающих судов. Не хочу брать ответственность за человека, чья некомпетентность может стоить многим жизни. — Вот так, да? Понимаю. Ничего не поделаешь, — с явной грустью в голосе отозвался Ник. И неожиданно замер, глядя прямо перед собой. Нахмурился. Потёр подбородок. — Хотя… погодите. Кое-что сделать можно! Затея, конечно, сомнительная… Но может спасти ситуацию. — Я весь внимание. — Можно сделать вот как. Ваш приказ об увольнении мы направим в обход Адмиралтейства, Лютеру лично. На визу, так сказать. А в письме намекнём, что это последний шанс для его племянничка. Думаю, после такого у них состоится разговор… и Сэмюэль серьёзно задумается о своих обязанностях. Я знаю эту семью. У них, так сказать, военная династия. И если Сэмюэль вылетит с корабля с «волчьим билетом», то плохо придётся и его папаше, и самому Адмиралу. Благодаря нашему перпому у них репутация и так трещит по швам. Образцовым офицером Сэмюэль от этого не станет, но станет потише. Далее, когда мы отправимся в патруль, вы «в поле» повышаете Вильяма до полного лейтенанта и даёте ему должность первого помощника. Он, конечно, бывший каторжник и тот ещё хитрец, но в смысле компетентности да и, что удивительно, верности службе никого лучше вы на этом корабле не найдёте. А Сэмюэля отстраняете от должности и направляете… да хоть ко мне, синтекартошку варить. Уверяю, он не обидится. Ему вообще плевать, лишь бы можно было пить, есть и ничего не делать. А уж на должность главного инженера кого-нибудь найдём. Как вам такой план, а капитан? Спасём и вашу карьеру, и «Бдительный». — Спасём? Старшина, вы хоть сами понимаете, что вы тут мне предложили?! — Возмущение вновь накатило волной. Договариваться… нянчиться с первым помощником, как с нерадивым школьником. Жаловаться родителям. Это просто позор! — Отлично понимаю, — твёрдо ответил Ник, скрестив руки на груди. — Только ведь и вы поймите, капитан. Выбор у нас невелик. Ну, вышибете вы сейчас Сэмюэля. Придётся уволиться и вам. После этого «Бдительному» конец. Хорошо, если нас расформируют и спишут на берег. А если пришлют какого-нибудь желторотого капитана только что с курсов? Франек его тут же возьмёт в оборот, и будем мы опять мотаться, потихоньку спиваясь и распродавая корабль. И так до первого серьёзного столкновения, где хорошо, если нас подорвут сразу, а не будет, как при вчерашней симуляции. Не хочу на это смотреть. Итак, к сведению: если уволитесь вы, следом за вами ухожу я… а сразу за мной Тоннес и Клягер. — Но не могу же я… А, феррум подери эту патрульную службу! — Винсент зло оскалился и ударил кулаком по столу. Он оказался загнан в угол. С одной стороны, уволив Сэмюэля, он выполнит свой долг офицера. Он просто обязан это сделать, так как давал присягу. Но с другой стороны, Ник говорил дело. Уволив перпома и уволившись сам, он не спасёт «Бдительный». Кораблю и команде будет только хуже. И так и так получалось, что приходится предавать свои принципы и приносить что-то в жертву. Впрочем, Винсент был не из тех, кто долго терзается сомнениями в тяжёлых ситуациях. Война учит быстро принимать решения и идти по пути наименьших потерь, а терзаться и думать потом, когда опасность минует. — Согласен. Спасибо за совет, старшина, — пересилив себя, благодарно улыбнулся Винсент. Кок в ответ ухмыльнулся и отсалютовал капитану кружкой. Последние сутки до старта были полны суеты и нервов. Винсент и Вильям были на мостике, в машинном, на орудийных палубах, в тренажёрном зале и буквально везде, регулярно обходя корабль и следя за подготовкой. Конечно, им не удалось превратить команду «Бдительного» в образцово-показательную, но такого бардака, как в самом начале, больше не наблюдалось. Кшеркш и Ур-Блиц при активном участии Винсента прогнали финальные тесты орудийных батарей и торпедных аппаратов, а потом вместе с матросами участвовали в переаттестации по теории, которую вёл капитан лично. Отличные знания теории и практики показали только Кшеркш и его подчинённые. Ур-Блиц и торпедисты показали достаточно посредственный результат… но по меркам «Бдительного» это уже был прогресс. Тоннес и Стыцковский навели в машинном отделении некоторое подобие порядка. Винсент решил не нервировать их неожиданными инспекциями, а лишь наблюдал за жизнью машинного по камерам внутреннего обзора. Матросы и старшина теперь носили скафандры, и большинство даже ставило их в тревожный режим и перепроверяло в соответствии с инструкцией. Хотя, по прикидкам Винсента, где-то каждый четвёртый допускал ошибки вроде незастёгнутой нагрудной секции или ношения шлема в рюкзаке. Этим, впрочем, придётся заниматься во время учений уже в космосе. В последний день перед вылетом Винсент ещё раз проверил, в какой физической форме находится команда. Результаты были неутешительные — форму матросы порядком растеряли, и больше половины выполнить нормативы были просто не в состоянии. На этом фоне выделялся Ур-Блиц, который показывал весьма внушительный, но бестолковый пример поддержания физической культуры, которому следовало большинство торпедистов. Спортзал верзила любил и регулярно посещал, но занимался исключительно «железом», накачивая мускулы и совершенно игнорируя беговые дорожки, гимнастику и секцию рукопашного боя. Остальные занимались кто как… но, по крайней мере, зал не простаивал пустым, а Алексей Клягер, его подчинённые и старшина Николо показывали на тренировках выдающиеся результаты, легко справляясь со всеми нормативами. Насмотревшись на их тренировки, Винсент решил, что команда не так безнадёжна, после чего и сам стал тренироваться в компании штурмовиков и кока. Разговаривал ли Сэмюэль со своим дядей или узнал о готовящихся событиях из иных источников — осталось тайной. Тем не менее, первый помощник неожиданно притих, стал здороваться с капитаном по уставу… но обязанности свои исполнять так и не начал. Зато, по крайней мере, не мозолил глаза и пьянки и ссоры на корабле больше не устраивал, а ожидать от него большего было бы, как решил про себя Винсент, просто наивно. Наутро перед стартом Винсент устроил для команды лёгкую тренировку в спортзале, чтобы матросы и офицеры как следует взбодрились. После чего был отдан приказ о готовности к старту, и вся команда, поспешно натягивая скафандры, разбежалась по постам. В командной рубке царила лёгкая нервозность, пока офицеры рассаживались по креслам, а рулевые и радисты прогоняли последние предстартовые проверки. На панорамном экране виднелся док. Шланги и причальные леса, окружавшие крейсер, стали падать в стороны. Штурмовики из гарнизона станции, выстроившиеся у пирса, развернулись всей шеренгой и отдали честь. Сидя в капитанском кресле посреди рубки и наблюдая за экраном, Винсент отметил, что на церемонию старта Франек не поскупился. Вот штурмовики слитным жестом провернули в руках винтовки и взяли на караул. «Бдительный» едва заметно дёрнулся, когда платформа, на которой стоял крейсер, двинулась с места. Постепенно набирая скорость, полукилометровая сигара крейсера поехала к створам шлюза. Прикрытые плексигласовыми забралами шлемы караула разворачивались вслед за движением корабля. Из расположенных в доке динамиков грянул «Полёт сокола» — гимн ВКС Федерации. — Могу поклясться, Франек расстарался оформить церемонию по уставу, только чтобы показать, как рад, что «Бдительный» убирается с глаз долой, — проворчал Вильям, склонившись над инженерным пультом. — И особенно некоторые из его команды, — усмехнулся Винсент. Все в рубке понимали, что намекает капитан на себя, продолжая невысказанную мысль механика. Тем временем, створки переходного шлюза закрылись за кормой «Бдительного». Платформа с глухим стуком расцепила захваты, освобождая крейсер и отпуская его парить в невесомости. Теперь корабль удерживали на месте лишь несколько страховочных тросов. Насосы откачали из шлюза остатки воздуха. Впереди зажглись красные мигалки, освещая массивные створки наружного шлюза. Вот эти створы стали расходиться в стороны, открывая перед крейсером вечную ночь космоса с горящими в ней белыми точками звёзд. — Сэр, диспетчер «ВКС Часовой» даёт нам зелёный свет, — прозвучал в рубке слегка взволнованный рапорт связиста. — Захваты первой и второй очереди отстыковались. Готов к отстыковке предохранительных тросов. — Начать процедуру старта, — произнёс Винсент по корабельной связи, так что слышал каждый матрос и офицер. Капитан с неудовольствием отметил, что в его голосе чересчур много энтузиазма. А как же иначе? «Бдительный» был его первым крейсером. — Есть начать процедуру старта, — устало отозвался Сэмюэль Джонс со своего места и забарабанил по клавиатуре, проверяя связь между постами. — Проверка телеметрии. — Подтверждаю. — Силовой контур. — Подтверждаю. — Двигательные гондолы с первой по третью. — Подтверждаю. — Главный компьютер. — На связи. — Посты аварийного контроля с первого по шестой… — Отражатели «Часового» выдвинуты, стопроцентное перекрытие дюз… Подготовка выглядела муторно и однообразно, но в то же время своей монотонностью и чёткостью напоминала суровую боевую молитву или мантру. Помимо того что проверка была необходима для безопасности, сама процедура и сопряжённые с ней переговоры помогали настроиться на рабочий лад, почувствовать себя частью сложнейшего живого организма, которым являлся корабль. — Проверка завершена. Готовы к старту, — отрапортовал Сэмюэль. — Отстыковка предохранительных тросов, — скомандовал Винсент. — Самый малый вперёд, мистер Вирту. Рулевой Мартин Вирту нервно сглотнул и передвинул рычаг тяги на пару делений. По кораблю пронеслись низкий гул и лёгкая вибрация, когда ожили соленоиды трёх маршевых двигателей. Между дюзами двигателей «Бдительного» и ячейками отражателей «Часового» засиял ослепительно-синий ореол плазменного выхлопа. Корабль двинулся с места медленно, как падающая скала, и начал набирать скорость. Огни и сооружения дока проносились мимо всё быстрее… Крейсер вырвался из люка в центральной секции станции, как торпеда из шахты. Разгоняясь, миновал тень планеты. Свет звезды Гефеста заиграл на зеркальных бронепластинах корабля. Блики стекали по ним, словно жидкое пламя, а с кормы корабль освещали три плазменных факела. «Часовой» превратился в точку далеко за кормой. Слева по борту, прикрытый полупрозрачным одеялом атмосферы, медленно отступал вниз серо-коричневый шар планеты. Над планетой, освещая горизонт, вставала звезда. — Вот только ради таких видов и стоит служить на флоте… — вздохнул Сэмюэль, так что на него удивлённо покосились остальные офицеры, включая капитана. Их размышления прервал бодрый рапорт навигатора: — Сэр! Мы вошли в полётный коридор к «Гражданской надежде». Винсент не спеша потянулся, поудобнее устраиваясь в кресле. — Начинаем набор транзитной скорости. Всем приготовиться, — объявил капитан по громкой связи. Матросы и офицеры по всему кораблю спешно фиксировались в противоперегрузочных креслах. Капитан выждал положенные для этого сорок секунд, после чего обернулся к рулевому: — Мистер Вирту, следуем по заданному коридору. Полный вперёд! — Есть полный вперёд! Отражатели на двигательных гондолах «Бдительного» сдвинулись, делая поток плазмы, исходящий из дюз, более тонким… а значит и более быстрым. Взвыли соленоиды, разгоняясь до максимальных импульсов. «Бдительный» рванулся вперёд, словно древняя твердотопливная ракета. За его кормой плясали километровые факелы плазмы, на зеркальном носу отражались звёзды. Пенет-9, она же «Гражданская надежда», не была каторжной планетой. Каторжная тюрьма там, конечно, была, и занимала почти добрых три четверти её поверхности, не считая окружающего планету кольца астероидов. Но кроме неё там был и небольшой город — ведь надо же охранникам и надзирателям куда-то уходить с работы, и опорная база ВКС — ведь надо же было заправлять и догружать корабли, привозившие пополнение для тюрьмы. Иные картографы даже рассказывали, что есть на планете совершенно ничейные участки — но им никто особенно не верил. «Бдительный» должен был сменить уходивший на профилактический ремонт крейсер «Неутомимый». О дальнейших перспективах приказ ничего не говорил, и в полёте Винсент гадал — перебросят ли «Бдительный» потом в какое-нибудь другое место или отремонтированный «Неутомимый» получит новое назначение? К какому-то конкретному выводу он так и не пришёл. Захваты ещё не успели толком поставить «Бдительный» на место у причала, как в двери мостика появился старший инженер. — Капитан, можно вас? — спросил он. Луанда даже не обернулся, пока на главной приборной панели не засветился ряд зелёных индикаторов, сообщая, что швартовка прошла успешно. — Да, Вильям? — Винсент, наконец, откинулся в кресле. — Я насчёт увольнительной на планету… — Вильям начал издалека. — А что с увольнительной? — Несмотря на автоматику кораблей и портовых систем, посадка и швартовка до сих пор были трудными и опасными манёврами, и напряжение ещё не до конца оставило Луанду. — Ну… — старший инженер замялся, — получить я хотел увольнительную. Ненадолго, часиков на пять-шесть, может быть… Винсент, пусть с некоторым опозданием, всё-таки понял, что от него хотят. — После того как корабль подключат к внешнему питанию — пожалуйста. — Спасибо, сэр! — радостно ответил Вильям, отсалютовал и уже было развернулся, чтобы уйти, но не успел. — Если не секрет, — спросил его Луанда, — что вам там надо? — Да… — вопрос застал Вильяма врасплох, — просто пройтись при нормальной гравитации, пока ноги совсем не отсохли. Да и… было тут одно дело, всё никак руки не доходили. — Дело? — на всякий случай переспросил Луанда. За тот месяц, что он приводил «Бдительный» в порядок, у него сильно обострилось чутьё на такие оговорки и недосказанности. Тоннес вернулся на мостик, и выглядел он обиженным. — Капитан, что я срок тянул — это вы и сами знаете, — принялся объяснять он. — Сидел, отсидел, много понял. Больше назад не хочу, совершенно. Так что никаких безобразий там устраивать не буду. Просто передам малость гостинцев хорошим людям… — Ладно, — Луанде даже стало несколько неудобно за свое недоверие, — когда освободитесь — зайдите ко мне за отметкой в карте. После того как с техническими деталями было покончено, на повестке дня у капитана встали детали бюрократические. Корабль надо было поставить на учёт, узнать, предполагается ли в ближайшее время направить «Бдительный» на задание, соответственно решить вопрос с довольствием для экипажа… По-хорошему, часть из этого перечня можно и нужно было передать первому помощнику, но от идеи без крайней нужды передавать Джонсу любые обязанности Луанда решительно отказался. Получив по внутренней связи сообщение, что энергосистема корабля подключена к внешнему питанию, и внеся в удостоверение Тоннеса запись о том, что его хозяин получил увольнение с борта «Бдительного» сроком на 6 часов, начиная с 13:43 по местному времени, капитан надел фуражку и, одёрнув мундир, покинул корабль сам. Оставшемуся на борту Джонсу был дан строжайший приказ — при любой нештатной ситуации вызывать Луанду и ничего не предпринимать самому. — Так точно, кэп, — лениво отсалютовал тот в ответ, нехорошо ухмыляясь. — Ничего не делать, ничего не трогать. Всё понял. Первым, что увидел Винсент, выходя из шлюза, был огромный плакат на стене. Одетый в рваную тюремную робу качок держал в татуированной руке обтрёпанный по краям лист с надписью «Подкинь до Тахинра, друг», а в другой, картинно спрятанной за спиной, — громадную зазубренную заточку. Текст внизу предостерегал: «Помни, случайные пассажиры могут быть опасны!». Луанда скачал в планшет карту и направился в комендатуру. Если на «Часовом» прилетевшие тут же окунались в жизнерадостный бардак, то «Гражданская надежда» встречала гостей мрачной сосредоточенностью. Сначала Винсент был рад, что взгляд на каждом шагу не натыкается на двусмысленную рекламу сомнительных заведений, а встречающиеся ему люди явно заняты делом. Но у этой собранности оказалось двойное дно. Встречные подозрительно оглядывались на чужака, а первый же патруль попросил у него удостоверение. Проведя по карточке сканером, двое широкоплечих гвардейцев долго изучали данные на экране. Третий тут же встал за спиной у Луанды — видимо на тот случай, если подозрительный незнакомец решит бежать. — Можете идти. — Старший в патруле вернул Винсенту удостоверение и отдал честь. Извиниться перед офицером он даже и не подумал. Когда штаб был уже буквально за следующим поворотом, его остановили ещё раз. — Куда направляетесь, сэр? — возвращая ему карточку, спросила сержант гвардейцев — женщина на голову выше Луанды и с такой же тёмно-коричневой кожей. — В комендатуру, — ответил Винсент и добавил: — Поставить корабль на учёт. — Прошу подождать одну минуту, — сержант отошла в сторону, оставив Луанду под присмотром двух патрульных, и сняла с пояса коммуникатор. Разговора Винсент не слышал, но длинным он не был. Закончив, она вернулась к вроде бы ещё не задержанному капитану. — Всё в порядке, можете проходить. На входе в комендатуру у него третий раз проверили удостоверение, просветили несколькими детекторами и с двумя сопровождающими проводили к начальнику. Как и вся «Гражданская надежда», штаб выглядел так, будто недавно окончившаяся война по-прежнему была неподалёку. Все встреченные Луандой (среди них не было ни одного гражданского) казались крайне занятыми и озабоченными. И все — вооружены, как если бы ждали нападения… В отличие от бумажных завалов на столе, а ещё — стульях, шкафах и любых других доступных поверхностях в кабинете Франека на «Часовом», кабинет коменданта был в идеальном порядке. В углах стояли два флагштока, один — с флагом Конфедерации, другой — с боевым знаменем Военно-космических сил. Флаги, а ещё — почётная грамота «О вынесении майору А. Маленко благодарности за 20 лет беспорочной службы» были единственными украшениями на стенах каюты-кабинета. Сам майор что-то яростно втолковывал по коммуникатору. Ответы собеседника, очевидно, приходили через «таблетку» наушника, так что Винсент их не слышал. — А мне плевать! И на родственников их драгоценных!!! А на родителей — трижды!!! Не я их детишек в пираты потащил!!! … — Да хоть в Сенат, Парламент и всем богам разом!!! Пока мне не подтвердят, что за забором тишь и гладь, — будет усиление. Пускай «Закон об исполнении…» учат… … ¬– Да так и передай — приказ коменданта, в связи с обстановкой на режимном объекте. Выполнять! — рявкнул майор, ткнул в панель на столе и наконец заметил вошедшего Винсента. За время разговора Луанда успел рассмотреть его. Майор был среднего роста, худ и жилист. Волосы у него были подстрижены коротко, кроме клока на лбу. Вошедший отдал честь: — Здравия желаю! Капитан второго ранга Винсент Луанда докладывает: крейсер «Бдительный» для несения службы прибыл. — Здравия желаю! — ответил майор и представился: — Майор Андрей Маленко, комендант базы «Гражданская надежда». Одну минуту, пожалуйста, капитан. И он нажал несколько кнопок на сенсорной панели стола. — Крейсер «Бдительный» для несения патрульной службы принят, — объявил Маленко, — когда вы будете готовы выйти на маршрут? — В любое время, сэр, — ответил Луанда, — после дозаправки. — Прекрасно, капитан. Тогда как только закончат с топливом, вам передадут данные о задании. Первый вылет будет недолгим — две недели. Обкатаете новый корабль на спокойном участке, опробуете батареи на летающем мусоре… — Так точно, сэр. Разрешите задать вопрос, майор? — Задавайте, — согласился Маленко. — И раз уж мы покончили с официальной частью — давайте без чинов. — Хорошо. На базе что-то происходит? По дороге сюда у меня дважды проверили документы, — спросил Луанда. — Не на базе. В тюрьме, — объяснил майор. — Администрация сообщила о волнениях на одном из астероидов. Во что это выльется — пока непонятно, но у нас объявлены усиленные меры безопасности. — Понимаю… — В частности — корабли, по возможности, удаляются из порта, — добавил майор, — так что даже если кто-то сможет сбежать — никуда не денется. — Даже боевые? У меня на борту взвод… — Даже боевые, — отрезал майор, — прецеденты всякие бывали… А гвардейцев оставьте себе. У департамента исправительных учреждений есть специально обученные люди на эти случаи. С оборудованием, снаряжением и прочим хозяйством… Не хватало тут только разборок из-за неоправданной жестокости… — Маленко откинулся в кресле и постучал пальцами по столу. Винсент понял, что приём на этот раз окончен. — Как скажете, майор. Разрешите идти? — Идите, капитан. На обратном пути у Винсента ещё раз проверили документы. На этот раз проверка прошла гораздо быстрее, но по-прежнему без лишней вежливости. Первым, кого Луанда увидел на борту, был Тоннес. Он сидел на камбузе верхом на кубике криоконтейнера и, потрясая кружкой с квасом, яростно жаловался на что-то Нику. — …чуть самого не загребли, представляешь себе! Меня светили, контейнер светили, чуть не полный обыск с раздеванием устроили. И потом — послали подальше. «Особые обстоятельства», мать их за ногу! Теперь что — ребятам ещё полгода ихнюю пластмассу жрать?! — А что за обстоятельства — объяснить, конечно, так и не удосужились? — с обыкновенным спокойствием переспросил Ник. — Жди от них… — Запал у Вильяма уже проходил. — Про «обстоятельства» едва добился — и то радость… Заметив капитана, старший механик вскочил с контейнера и отдал честь. — Мистер Тоннес, что с запасом топлива на борту? — спросил Винсент. — Один момент, сэр! — достав из кармана коммуникатор, он набрал номер. — Макс, это Тоннес. Что там с дозаправкой? Закончили? А если я счас спущусь и проверю? Вот и хорошо, молодцы… Всё в порядке, можно хоть сейчас взлетать, — передал он услышанное капитану. — Отлично, — ответил Луанда и направился на мостик. По дороге его нагнал старший механик. — Сэр, а вы совершенно случайно не знаете — что там стряслось на «Надежде»? — спросил он. — Не знаю. Комендант говорил — какие-то беспорядки в тюрьме… И без того невесёлое лицо Вильяма стало окончательно мрачным. — Паршиво это… — пробормотал он себе под нос. — Теперь ещё полгода будут долбать друг друга, пока не задолбают окончательно… Когда Винсент вошёл в зал совещаний «Бдительного», офицеры встали, вытягиваясь по стойке смирно и салютуя капитану. Винсент отдал честь в ответ, после чего велел всем садиться. — Команда! — начал он, устраиваясь в кресле и открывая планшет. — Сорок минут назад «Бдительный» официально заступил на патрульную службу. Внешний пояс Гефеста, колония «Гражданская надежда». Сектор нашей ответственности составляет отрезок пояса в полторы тысячи килокликов. Соседние участки патрулируют «Законодатель» и «Майор Вениамин» — однотипные с нашим корабли. В наши обязанности входит приблизительное следование данному маршруту… — Винсент нажал несколько кнопок на планшете. На большом экране зала совещаний загорелась карта участка астероидного пояса с помеченным точками маршрутом. — Сбор данных с автономных станций слежения, задержание и проверка вольных судов и судов иных государств и обеспечение безопасности любого судна Конфедерации в секторе нашей ответственности. Вот, вкратце, чем нам предстоит заниматься ближайшие полгода. Есть вопросы? Сидевший с края стола Алексей Клягер удивлённо приподнял бровь. Вильям Тоннес покосился на штурмовика, после чего что-то негромко сказал сидевшему рядом Марцию. Псионик нервно огляделся по сторонам, затем, натянуто улыбнувшись, поднял руку. — Разрешите вопрос, сэр. — Да, лейтенант, — кивнул Винсент. — Я не телепат, но отвечу сразу. Мы должны обеспечивать безопасность не только граттарских судов. В соответствии с последними поправками к Уставу, суда Конфедератов в пространстве Граттарской Федерации пользуются теми же привилегиями, что и наши. — Эм… это значит, что работы у патрулей прибавится… так, сэр? — спросил псионик, садясь на место. — Да, есть такое мнение, — согласился капитан. Заметив поднятую руку Вильяма, он кивнул. — Капитан, у меня тут пара соображений на этот счет. Можно высказать? — поинтересовался инженер. — Говорите. — Я всё понимаю, Конфедераты союзники и вроде как уже и часть одного государства… — начал он. — Только вот бывал я у них пару раз. На Алистере и Новой Лиссандре. Мы там приторговывали… ну, с прошлым… кхм… давним экипажем. Вильям кашлянул, прикидывая, лучшая ли идея — описывать перед капитаном свой опыт вольной жизни. Всё-таки тот давний экипаж Вильяма был вольным и не только торговым. Пару раз случалось и пограбить. — Так вот, ходили мы от Алистера к Базару и до самого Тайника. Кхм… ну что я могу сказать о судоходстве у Конфедератов — бардак редкостный. Таможенные службы учредили недавно, и они ведь даже толком не знают, как вести инспекцию. Может, офицеры, которых Федерация им в качестве инструкторов посылает, немного изменили ситуацию. Но поверьте, капитан, через пространство Конфедератов вольному кораблю пройти легче, чем ножу через синтемаргарин. Этот режим равных привилегий, я надеюсь, не означает открытую границу и свободное судоходство между Федерацией и Конфедератами? — Боюсь, что означает, мистер Тоннес. — А всплеска пиратской активности в последние годы не наблюдалось? Винсент задумчиво потёр подбородок. Картина, которую нарисовал главный инженер, выглядела весьма тревожно. — Всплеска нет, — ответил он, — но за последний год наблюдается устойчивый рост. Я поднял статистику по сектору. На нашем участке во время позапрошлой смены было одно столкновение с пиратами. Во время прошлой смены — уже два. Причём в одном из них патрульный крейсер был атакован пиратским фрегатом, вывел его из строя, но и сам получил повреждения. — Ну, то есть пиратов стало больше. Кто бы сомневался… открыли границу, вот и полезли всякие отморозки. — На удивлённый взгляд Марция Вильям поморщился и фыркнул. — Нечего на меня пялиться. Ну да, ни для кого тут не секрет, что я и сам… до того как отсидеть и получить гражданство, был в вольном экипаже. Но мы были честными вольными. Зарабатывали в основном торговлей. Пару раз, случалось, грабили… но только других вольных. И то почти всегда без крови. Просто брали на прицел и требовали сбросить контейнер с товаром. Сегодня мы их поймали, завтра они нас… в общем, всё честно. Нас и патруль-то взял только за то, что границу пересекли без регистрационного номера, на вооружённом корабле. А те, кто первыми через открытую границу полезут, настоящие куски… — Вильям только тут заметил, что несколько увлёкся. Теперь на него с любопытством смотрели все, включая Клягера и Кшеркша. Косые взгляды, связанные с его вольным и тюремным прошлым, Вильям не переваривал никогда и просто не мог в ответ смолчать. Даже в зале совещаний. И теперь видимо придётся расплачиваться за сказанное перед капитаном. Тем больше его удивил ответ Винсента. — Продолжайте, мистер Тоннес. Ваши знания могут серьёзно помочь в работе, — попросил капитан. Вильям кивнул и задумчиво почесал бороду. — В общем, если это действительно важно, капитан… У военных принято считать, что все вольные — пираты и бандиты, только и ждущие кого ограбить или подорвать. Это… несколько упрощённый взгляд. Больше половины команд вольных судов отродясь никого не трогали. Просто торговали или занимались старательством по мелочи. Ещё почти столько же при случае могут умыкнуть товар у соседа или даже отобрать силой. Но при этом не трогают мирных, стараются без нужды не стрелять, а пленных отдают за выкуп. И только десятая часть — настоящие, что называется, пираты. Эти бросаются на любое судно, если чуют лёгкую добычу. Суда подрывают, команды — или сразу в расход, или везут на рабские рынки Скарра и Халифата. Таких среди вольных считают отморозками… и, поверьте мне, страдают от них в первую очередь честные вольные. В общем-то, такая мразь первой лезет через любую границу, особенно если таможни дырявые, как у Конфедератов. И «Бдительному» надо бы держать ухо востро. Настоящие пираты, если их загнать в угол, атакуют даже граттарский крейсер. В общем, у меня всё. — Это действительно важно. Благодарю, мистер Тоннес. — Винсент кивнул, что-то набирая и сохраняя на планшете. Затем обратился к офицерам: — То, что сказал нам лейтенант, подтверждается статистикой. Количество стычек с пиратами за последний год действительно возросло. Следовательно, нам нужно серьёзно спланировать работу на ближайшие полгода. Так как патрулирование, в соответствии с уставом, не требует постоянного нахождения в боевом режиме, во время следования по маршруту будут проводиться учения и тренировочные стрельбы, а также занятия с целью повысить боеготовность «Бдительного». Разумеется, тренировки будут проводиться посменно, так чтобы нас не застали врасплох. Это потребует дополнительных усилий, но поможет спасти команду от безделья во время большей части патрулирования. А в связи с усилением пиратской активности повышение боеготовности и качества подготовки личного состава для нас критичны. Мистер Кшеркш? Гхату моргнул огромными чёрными глазами и повернул к капитану плоское зелёное лицо с парой щелей на том месте, где у человека располагался бы нос. — Да, капитан, — монотонно ответил он. — Ваши подчинённые находятся в хорошей форме, однако я бы попросил уделить внимание дисциплине в торпедном отсеке. — Да, сэр. Дисциплина младшего лейтенанта Ур-Блица и его подчинённых нуждается в проработке. В соответствии с вашим распоряжением я уделю им повышенное внимание. — Благодарю, лейтенант. Также составьте график практических тренировок и занятий по теории для ваших подчинённых и направьте копию мне. Часть занятий и экзамены для артиллеристов я буду вести лично. — Капитан, сэр. Через какой отрезок времени от данного момента вам должен быть направлен график? — снова моргнув и чуть склонив на бок луковицеобразную голову, поинтересовался гхату в своей обычной манере. — Через сутки, — пояснил Винсент. К нечеловеческой пунктуальности Кшеркша он уже успел привыкнуть. — Слушаюсь, капитан, — ответил гхату. Винсент обернулся к Алексею Клягеру. — Мистер Клягер, к вам и вашим людям у меня замечаний нет, но есть ряд поручений. Ваше расписание позволяет выделить полтора часа на ежедневные занятия по физической подготовке для личного состава? — Да, капитан. — Алексей ухмыльнулся, и эта ухмылка сильно не понравилась сидящим рядом офицерам. — Более того, мои люди готовы помочь остальной команде подтянуться по нормативам. — Отлично. В таком случае, вам следует с завтрашнего дня ввести ежедневные занятия для личного состава «Бдительного». Программу тренировок составьте сами, но я бы советовал взять за основу стандартную армейскую. Побольше упражнений на выносливость и координацию. Немного стрельбы в тире, немного рукопашного боя… только не травмируйте мне никого. Синяки и разбитые носы за травмы не считаются. — Благодарю, сэр, — чётко, как на плацу, ответил штурмпех. — Если вы не против, к тренировкам по рукопашному бою я бы хотел привлечь старшину Николо Гальперри. Он давненько хотел за это взяться… Тем более, в отличие от меня, старшина ещё ни разу никого не травмировал не то что на тренировке, даже в драке. — Я только за. Более того, с завтрашнего дня, как закончу с делами, присоединюсь к вам в зале. И очень хотел бы там видеть всех присутствующих. Клягер ухмыльнулся, как кот, которого запускают в полный мышей подвал. Вильям Тоннес глянул на штурмпеха с дружеской усмешкой. Марций поправил воротник, а Кшеркш, как всегда, остался бесстрастен. — Мистер Сэмюэль Джонс, которого по какой-то причине опять с нами нет, на время патруля отстраняется от должности первого помощника и направляется на продуктовый склад в помощь старшине Николо Гальперри. По залу пронесся удивлённый шёпот, кто-то глянул на капитана с искренним одобрением, кто-то — с опаской. Все знали о связях Сэмюэля, и впервые на их памяти кто-то решился применить к нему подобные меры. Тем более, кому-то придётся занять его место. Капитан не дал офицерам слишком много времени на размышления. — Далее. Младший лейтенант Тоннес, вы отстранены от должности главного инженера… — начал капитан без предисловий. Вильям удивлённо воззрился на него, непонимающе глядя на улыбающегося капитана. Винсент же продолжил: — Вам присваивается полевой патент лейтенанта и должность первого помощника. Вы будете нести службу в соответствии со званием и должностью и через полгода должны будете сдать квалификационный экзамен на соответствие званию и должности. Вильям сначала нахмурился, пытаясь осмыслить сказанное. Глянул на капитана и в ответ получил лишь улыбку и кивок. Нервно затеребил бороду. Затем вдруг расплылся в широченной улыбке и вскочил из-за стола, вытянувшись по струнке, втянув живот и салютуя. — Есть, сэр! Благодарю за оказанное доверие. Обязуюсь… не подвести вас, сэр! — Садись, Вильям. Если не заметил, ты исполняешь обязанности первого помощника с того момента, как я поднялся на борт. — Так ведь… больше ж некому…кто-то должен… э… сэр. — Именно. Вильям грузно опустился в кресло. Почти рухнул. Последнее повышение для него было лет десять назад. Вильям давно уже смирился с мыслью, что вольное прошлое не позволит ему подняться выше младшего лейтенанта, несмотря на организаторские таланты, неплохую квалификацию и умение ладить с людьми. Да и, что кривить душой, не совсем легальные грузовые операции, которые он проворачивал с Франеком, ставили на дальнейшей карьере Вильяма жирный крест. А тут вдруг, первый помощник и лейтенант! Это же очень ответственная должность и… если справишься с обязанностями — путь в капитаны. — Вильям, старый пёс… всегда знал, что ты меня обойдёшь. Скоро буду служить под твоим началом, так что смотри, не подведи! — усмехнулся Клягер, хлопнув по плечу всё ещё сбитого с толку Тоннеса. — Вот приказ о повышении и назначении. — Винсент протянул новоиспечённому перпому пластиковый конверт. Тот взял его осторожно, словно боялся обжечься. — И если уж мы заговорили о званиях и должностях… Мистер Тоннес, вам в течение суток предписано составить список кандидатур на пост главного инженера. Мне нужен кто-то достаточно деловой и квалифицированный, чтобы заменить вас в машинном. — Есть, капитан!