Хрупкий гений

Воскресенье пролетает совсем быстро, как будто ещё быстрее субботы, хотя они успели очень даже немало. Сара узнала, как работают с гримуарами и как делают свой. Джарет даже пообещал научить её делать гримуар с ноля. Готовить он не умеет, а вот делать книги вручную – да. – Вот это – настоящая магия, а не вот эти всякие эфемерные штучки! – восхищенно шутит Сара. – Разумеется, – ворчливо отвечает он. – Где, по-твоему, должны записываться стихи? И для начала показывает, как сшивают страницы самыми обычными иглой и нитью. Потом она все-таки жарит ему омлет с сыром и помидорами и, увы, омлет опять опадает. Сара надеялась, что, если она теперь волшебница, то хотя бы теперь с омлетом у неё выйдет. Но нет! Он самым гадким образом опадает, когда она снимает крышку со сковородки. Сара не знает, она больше злится или расстраивается из-за этого, но Джарет только хихикает над Сарой, тыкает вилкой в омлет и сообщает: – Отнюдь не подошва! И какая, в таком случае, разница? После чего целует её в нос и ест омлет, нахваливая его так, будто голодал три дня. На самом деле ей приятно, да и на вкус омлет правда ничего. – В другой раз положи сыр из моих, – предлагает он. – Уверен, тогда будет, как в ресторане. Сара уже обнаружила, что холодильник Джарета не совсем пустует, в нем есть бекон, колбаса и несколько видов французского сыра. Оказывается, он все же умеет делать бутерброды, "особенно из уже нарезанного хлеба и нарезанной колбасы". – Тебе нужно было заказать сырную пиццу, с такой любовью к сыру, – говорит Сара, и Джарет удивляется. Оказывается, он не обращал внимания, что пиццы бывают разные, и что бывает сырная, так что Сара обещает ему полноценный экскурс с погружением в мир пиццы. И они снова занимаются магией, что теперь выглядит, как просто очень интересная болтовня. Сара расспрашивает, как делаются те или иные вещи, и Джарет рассказывает, вовсе не пытаясь её учить как-то последовательно и в соответствии с какой-либо программой. Когда она отмечает это, он говорит: – Во-первых, ты лучше запомнишь, если говорить о том, что тебе прямо сейчас интересно, во-вторых, ты не можешь в магии овладеть всем в равной степени и сразу. Нам все равно придётся найти то, к чему у тебя душа лежит сейчас, натренировать его и потом добавлять то, что даётся чуть сложнее, какие-то вещи ты, может быть, освоишь только через десять лет, а какие-то – через сорок. Это немного похоже на спорт, только в котором игроки, как правило, не теряют формы к старости. Потому что магия – это не про тело, а про дух. – Значит, тебе особенно нравятся старые дряхлые ведьмы! – поддразнивает Сара. – Ну конечно, – невозмутимо соглашается Джарет. – Например, ты. Очень яркий пример. Нет чтобы заняться магией в года три, в крайнем случае в пять, но ты едва не дождалась семнадцати! Саре очень хочется возмущённо пнуть его по ноге, но она не решается из-за его травм. Ну, во всяком случае, она кидает в него подушкой, которую он ловит, говорит: "Спасибо" – и подкладывает себе под спину. Едва Джарет подмечает, что Сара устала, как немедленно предлагает ей прогуляться до парка, до которого он не дошёл вчера, отчего ей снова делается стыдно и виновато, но это как-то легко проходит в его обществе. Парк совсем рядом, и они идут пешком, хотя очень медленно. И отдыхают на первой же пустой скамейке. Зато они болтают о путешествиях: Саре очень нравится выбираться в новые места с родителями сейчас и мечтать, как она будет путешествовать по миру в будущем. Нужно сказать, Джарет оказался очень внимательным слушателем, хотя, конечно, иногда его дурацкие шутки бывают совсем не к месту. А потом они покупают мороженое с тележки, и Джарет хрустит им быстро, как огурцом, будто оно вовсе и не холодное, а Сара ест свое шоколадное как обычно, но, засмотревшись на Джарета, роняет капли на свою рубашку – обидно, ведь Сара оделась в одну из самых любимых, ей же хочется выглядеть перед ним хорошо. Они спешат к нему в дом, срочно застирать со средством для мытья посуды, это отлично помогает от пятен, и Сара временно, пока её рубашка сушится, ходит в рубашке Джарета – одной из самых простых, сиреневого цвета, очень свободной, с пышными рукавами. Неловко, потому что момент как из кино, наутро после ночи любви, но ведь ничего такого не было! Но все равно ощущается слишком интимно. Сара слишком много думает об интимном рядом с Джаретом. Они говорят про эмоции. Джарет упоминает мимоходом о том, что слишком сильные эмоции влияют на результат в магическом действии, и Сара ужасается: – Получается, магия неуправляема? Джарет в ответ удивляется: – С какой бы это стати? – Ну ведь эмоциями управлять нельзя! – Ах это вечное человеческое заблуждение, – он делает изящный жест рукой, который в то же время напоминает Саре то, как кот брезгливо трясёт лапкой. – Отлично эмоциями можно управлять. В том смысле, что им достаточно не давать накапливаться и становиться слишком сильными – тогда они не влияют на результат. Нормальный средний ток эмоций поддерживает твоё существование, повышенный и бурный задевает магический резерв, заставляет случайно разбрызгивать силу, искажает поток намерения. Потому хороший маг отлично управляет своими эмоциями: он сразу же злится, когда зол, и радуется, когда рад. Он может это не показывать другим, но проживает сразу же. Но, когда у него с этим проблемы, ему правда лучше не колдовать. *** Джарет отлично понимает, что сейчас практически явно высказался о корне своих проблем: он не управляет своими чувствами сейчас. Ровно поэтому ему особенно важно не колдовать. Его чувства слишком сильные, острые и болезненные, он не справился, он совершенно не справился с ними, когда ощутил их, и тем более – когда получил отказ. Тем не менее, он не может не учить Сару этому, оно слишком важно. И самому толком заняться чувствами тоже необходимо. Он надеялся, что просто пострадать, так, как ему хотелось, поможет – но этого мало, слишком мало. Затор эмоций, образовавшийся в нем, большой, они будто встали на дыбы, всплыло слишком много старого, лежащего в душе четыреста лет и гораздо больше – тоже. Он уже давно ощущал себя глубоко обиженным и ненужным.Человечеству в целом и некоторым женщинам, которым готов был подарить свое сердце – в частности. Устаревший экземпляр. Почему-то он совершенно не мог справиться с этим чувством и откладывал на потом, оно не очень мешало. Мешало, но не очень сильно. Этого чувства было немного, и оно было привычно. А потом ещё немного и все так же привычно. И снова, и снова, пока его не стало столько, что он теперь мог захлебнуться в своей магии и в себе. И снова влюбиться для него было ровно тем, что заставило эти чувства встать на дыбы. Влюбиться. Ощутить отвержение. Ненужность. Он прекрасно знал, где выход. И сейчас знает. Но совершенно, абсолютно не может его нащупать. Ведь знать – мало, надо чувствовать! Он не чувствует сейчас того, что нужен хотя бы себе.