Хрупкий гений

У Джарета клетчатая пижама – она была самой дурацкой в магазине. Хотя он бы предпочёл что-то более эпатажное, хотя бы не в клеточку, а в пингвинов, играющих со скелетами в хоккей, или что-то подобное, но тратить слишком много сил на пижаму – увольте. Поэтому у него просто пижама в клетку. И ему ужасно лень переодеваться. Он, лениво полулежа в постели, пьёт заваренный Сарой вчера чай – от него у Джарета правда прибавляются силы. И тоскует, потому что сегодня Сара не придёт с утра, у неё школа. Глупость какая, чему она научится в своей школе? Уж точно не чему-то важному! Это он может учить её по-настоящему ценным вещам! На самом деле сердиться про Сару гораздо приятнее, чем ощущать себя. Ощущать болящее сердце… …гоблины носятся по замку, то ли пугаясь, то ли веселясь, когда лестницы беспорядочно мотаются туда-сюда и пытаются свернуться, осыпаются, снова восстанавливаются, ведут себя, как щупальца внезапно ослепшего осьминога… … ощущать болящую руку… …Хоггл ссорится с молчаливыми маргаритками. Высказывает им претензии так, будто это они не пускают Хоггла и компанию к Саре. Не пускает их Джарет, конечно, просто не может. Хоггл догадывается об этом и ругает маргаритки. Гоблины тоже бывают странными… … ощущать болящую ногу… … в Болоте Вечной Вони – пустынные проплешины. Мох пытается заползать на раскалённый песок и засыхает. И без того огненным огнеянам слишком жарко, и они устраивают пожары, а ведь раньше болото так отлично их балансировало… … ощущать болящую душу – все равно паршивее всего.  Она ощущается гниением. Гнойным воспалением – но где взять тот ланцет, который мог бы вскрыть нарыв и выпустить этот гной? В глубине души Джарет себе не нравится и ощущает себя достойным исчезновения. Нелепый, устаревший, ненужный – зачем он вообще существует? Какой в этом толк? Не лучше ли было бы остаться воспоминанием о прежних волшебных днях, гордым и недоступным? А не как сейчас – растоптанным и довольно жалким? Видимо, какая-то часть Джарета считает, что не лучше, иначе, приди он в согласие с самим собой по этому вопросу, он бы уже исчез. Но это очень тяжело – ощущать, как ты сам себе желаешь сгинуть навсегда. Это очень глубокое, очень тяжёлое отчаяние, которое лежит на дне души и не поднимается, пока его не отвергают снова. На самом деле все началось не сейчас и не с людей. В незапамятные времена – он хотел бы запамятовать, право – Джарет дружил с Ирией. От одного её имени в теле Джарета поднимается такая боль, будто кто-то обрушил на человеческую часть как минимум половину дома. Он тяжело опускает руку, чашка падает и укатывается – он едва ли замечает это. Они ведь дружили. Для волшебных существ вопрос гендера имеет меньше значения, чем для людей, потому что для них речь слишком нечасто идет о размножении. Они дружили, как легко дружат в волшебном мире мужчина и женщина. Тем не менее, Ирия предсказала себе самой, что Джарет является её парой в будущем, и ужаснулась. Почему-то он устраивал её как друг – они отлично вдвоем дурачились, их привлекали похожие вещи, они вместе ходили подшучивать над людьми и кататься на лисах по осенним лесам. Но как пара Джарет её ужаснул. И Ирия нашла способ сломать будущее – Джарет понятия не имел, сколько вариантов она перепробовала, и были ли другие, лучше, чем то, что она сделала в итоге, но Ирия прокляла его, чтобы Джарет влюблялся в человеческих женщин. То, что в итоге с ними у Джарета никогда не складывалось удачно – лишь последствие того, что волшебные существа и люди не слишком хорошо подходят друг другу. Но все равно было горько каждый раз. Он мог бы быть счастливым хотя бы эти крохи, эти десятки человеческих лет, но даже в этом ему, как правило, отказывали. И он поверил, что в нем есть что-то действительно ужасное, раз от него так отворачиваются и сбегают, как от настоящего чудовища. Начиная с Ирии. Про неё Джарету чудовищно больно до сих пор, он не понимает, чем заслужил такое плохое отношение к себе. Думает, что не видит, в чем он и правда слишком ужасен, что лучше бы ему исчезнуть… Сейчас это так просто, проще всего. Всего лишь умереть, пока он человек. Это такой соблазн – умереть и больше не страдать…