Хрупкий гений

Джарет знает, что у людей "подготовиться" к беседе чаще всего означает морально собраться. Но, честное слово, раз уж он решил, то он готов. Проблема заключается в том, что одного решения было мало. Нужно обезопасить Сару, ведь подобные беседы могут привести ко всякому. Например, он сорвётся. Нервный срыв у него - это куда опаснее, чем нервный срыв у простого человека. Это что-то среднее между лавиной и потопом из магической энергии и, вообще-то говоря, разрушительно и смертельно на мили кругом. По счастью, он уже приметил подходящее местечко и за дня четыре-пять (остальные дни он отвел на всякий непредвиденный случай) может подготовить его вполне безопасно - конечно, в нормальном состоянии ему понадобилось бы около получаса… А если бы было очень нужно - эти полчаса прошли бы для окружающих за ноль секунд, но приходится иметь дело с тем, что есть. За жажду к саморазрушению следует расплачиваться. В этот раз тем, что у него есть в наличии - временем. Тем не менее, хотя Джарет оставил достаточно времени про запас, его очень раздражает, когда в будний день, в то время, пока Сара в школе, к нему является её отец. Джарет собирался поехать и продолжить подготовку, а вместо этого вынужден принимать этого человека. Поразительно, как такой скучный и неприятный тип может быть отцом Сары. Впрочем, её мать, с которой Роберт Уилльямс развёлся, все же актриса и совсем не такая скучная - Джарет надеется на это. Разумеется, к делу они переходят не сразу. Сначала отец Сары волнуется о его здоровье, и Джарет заверяет его, что не собирается подавать в суд за то, что его дочь наехала на него на велосипеде. Потом они говорят в целом о погоде, а потом все же, помявшись, Роберт переходит к делу. - Послушайте, я ни в чем вас не обвиняю, но попробуйте понять, как это выглядит со стороны. Шестнадцатилетняя девушка бегает в дом к взрослому мужчине… Представляете, что все подумают? - И что? - спрашивает Джарет, чуть приподняв бровь. Разумеется, он знает "и что", но довольно забавно пытаться заставлять ханжу озвучивать свои ханжеские мысли. - Вы прекрасно знаете "и что"! - взрывается Роберт Уилльямс. - Зачем вы притворяетесь? - Я прекрасно знаю, что я калека… временно. И все точно понимают, что в этом состоянии я ничего не могу сделать с Сарой силком. И если, с вашей точки зрения, шестнадцатилетняя девушка не может бегать в дом к инвалиду, чтобы ему помогать, зато бегает ради секса - у меня есть к вопросы к вашим "всем", начиная с вас. Знаете, такие вопросы, которые начинаются с того, что я догадываюсь, откуда у вас эти мысли. Но вам не понравится, если я их вам задам. После этого вы меня ударите, а я правда не смогу сопротивляться, это нанесёт заметный ущерб моему здоровью, я вызову полицию, будут очень неприятные разбирательства, и в этот раз, скорее всего, даже суд… Поэтому предлагаю, чтобы "все", начиная с вас, держали свои грязные мыслишки при себе и помнили, что люди разные. А Сара - просто очень добрая девочка, и следует думать именно про это. На самом Джарет не хотел первым произносить слово "секс", потому что было бы очень забавно постараться заставить его произнести Роберта. Но провоцировать отца Сары до того, что тот действительно перейдёт к рукоприкладству, он не хочет еще сильнее, а попытка вывести ханжу на произнесение того, что для него невыносимо откровенно, вполне могла бы привести к этому. Потому Джарет произнёс это "страшное" слово. Подумаешь, "секс". Секс, секс, секс - сколько ни произноси, у них с Сарой его нет. Роберт Уилльямс сжимает кулаки и ловит ртом воздух, а по его шее идут красные пятна - по всему, он догадался, что мог бы сказать, но не сказал Джарет. О его очень тайных и скрываемых даже от себя желаниях. И Роберт не понимает, как Джарет догадался. И очень хочет Джарета ударить. Но разбирательство правда будет некрасивым и свяжет семью со скандалом, а этого допустить никак нельзя… Потому ему остается лишь бессильно сжимать кулаки. Джарет не то чтобы читает его мысли, он просто хорошо знает людей. Очень хорошо. - И вы пользуетесь её добротой! - наконец обвиняет Роберт Уилльямс. - Ну а что ещё остаётся делать одинокому инвалиду? Я приехал сюда, чтобы начать новую жизнь, а она началась с аварии. Очень сомневаюсь, что вы на моём месте отказались бы от приятного общества, скрашивающего дни, пока ваши кости срастаются. - И всё же это ненормально, что она бегает к вам! Вы давите на её чувство вины! Сколько там ушибов она вам нанесла своим велосипедом, а нервничает так, будто наехала на вас автомобилем! Что вы ей вешаете на уши? От переключения на другую, менее скользкую, тему мистеру Уилльямсу явно полегчало. Но Джарет не собирается давать ему укрепиться в своём мнении, нет уж, он умеет подвешивать людей за ноги, за руки, в воздухе среди изменчивого пространства - и подвесить словами в меняющемся хаотично мире не сложнее. - Интересно… Если я, незнакомый посторонний человек, могу вызвать у Сары такое огромное и несоразмерное чувство вины, то кто же это чувство вины насадил и взрастил? Вы не догадываетесь, мистер Уилльямс? Роберт Уилльямс смотрит на Джарета растерянно и, похоже, правда не понимает. Это мысли про секс у него на поверхности и так легко до них добраться, а вот эти гораздо более трудные, на удивление. - Не понимаете? Я намекну! Тот, кто находится с ней рядом. Постоянно. С младенчества. Все еще не понимаете, нет? Такие вещи делают родители! Это им так удобно выращивать во всем виноватого ребёнка, который от чувства вины будет послушным, мистер Уильямс. Будет сидеть с братом вместо того, чтоб заниматься своими делами, хотя брат - забота родителей, а не старшего ребёнка. Не Сара решала заводить ребёнка, а теперь вам просто нужно вернуть домой бесплатную няню, не так ли? Наймите бебиситтера, вот что я вам скажу, мистер Уилльямс. И не мешайте Саре готовиться к урокам. Она ко мне сбегает позаниматься в тишине и покое! - Джарет бурно жестикулирует и сам свято верит во все, что он сейчас несёт. Это всегда помогает убедить. - Правда? - мистер Уилльямс треснул, точнее, треснула его защитная оболочка из гнева и праведного возмущения. - Ну поинтересуйтесь как-нибудь, когда она приходит из гостей, сделала ли она уроки у меня. - И вы сидите и смотрите, как она учится? - недоверчиво спрашивает мистер Уилльямс. Джарет бросает в него “Жизнеописаниями” Плутарха - том достаточно толстый, чтобы его было приятно швырять в этот твёрдый лоб. Роберт Уилльямс ухитряется поймать книгу на лету, у него неплохие рефлексы, и возмущенно восклицает: - Вы что?! - Вам знаком этот предмет? - спрашивает Джарет. - Позвольте представить - это книга. Люди иногда читают книги, когда рядом с ними читают другие люди. - Вы невыносимы! - Спасибо, мне это говорили, - Джарет весело усмехается. - Боюсь, вы вряд ли можете сообщить мне что-нибудь новое на этот предмет, мистер Уильямс! Это я вам могу сообщить еще много чего, но вам будет трудно переварить. Прекращайте винить Сару и окружающих. Прекращайте не смотреть туда, где ответственны вы сами. И, возможно, вам даже станет легче жить. - Да что вы понимаете… - довольно вяло отбивается Уилльямс. Джарет ухмыляется особенно неприятно. - Действительно, что я, доктор психологии, понимаю в психологии людей? Конечно он нигде не получал степеней, но правда в том, что он знает больше любого доктора психологии, с его-то опытом, и теорию он нагнал, читая эти любопытные новые книги, так что уже некоторое время, как сочинил, доктором чего предпочитает считаться. Это почти как доктор магии. Очень забавно звучит, Король гоблинов, доктор магических наук, Джарет. Право, стоит все же защитить степень и повесить диплом на стенку в тронном зале, будет забавно выглядеть. - Псих. Дипломированный псих, - тихонько говорит Роберт Уилльямс, но Джарет слышит. Отец Сары начинает прощаться, а Джарет провожает его и уезжает на своём авто, продолжать плести защитную сеть.