Ад в твоих глазах

Да здравствует новая ученица Колдовстворца — Агата Жадан.

P.s. Все еще жду реванш.

— Ты же понимаешь, что, если они Россию втянут в свои разборки, это приобретет статус мировой войны, потому что многие страны не станут это игнорировать, — тихо произнес Паша. Башня, в которой располагается кабинет Добровольского, является самой высокой башней школы. Из окна открывается чудесные вид на территорию Колдовстворца. Паша, как директор, часто наблюдает за учениками. Сейчас все, что они с Наташей видели, это разводы на окне и изредка мелькающую молнию — Если у Гарри Поттера не получится, то это, в любом случае, приобретет статус мировой войны, — безэмоционально ответила Романова. Как только ведьма получила письмо от своей английской ученицы, она сразу же направилась к директору. Она с Пашей дружит, как кажется, целую вечность. Он один из немногих, кто знает ее настоящую. Не как одну из величайших ведьм за всю историю. У нее тоже бывают проблемы. Она тоже умеет чувствовать. Она тоже человек. И он знает это, как никто другой. — Он всего лишь мальчик. Кто бы что не говорил. — Мы все когда-то были детьми. И кого это останавливало? Ответа не нашлось. Многие из них рано повзрослели. И, к сожалению, Гарри Поттер — не исключение. — Ты уверена? Что она справится? — обернувшись, Павел попытался поймать взгляд Наташи. — Я в нее верю. Она уже превосходит в колдовстве многих наших выпускников. И я не про мою ей помощь. Она сильная ведьма. Если у кого и получится провернуть то, что она задумала, то только у нее, — женщина обернулась. В ее взгляде читалась уверенность. — Хорошо, мы сделаем все, что потребуется с нашей стороны. Но так, чтобы об этом не узнало министерство. Они и так, спят и видят, как бы меня убрать с этого кресла. Наташа благодарно улыбнулась. Уточнив все детали, женщина уже открыла дверь, чтобы вернуться к обучению волшебников. — Главное, чтобы она не повторила твоих ошибок, Нат. Морозова замерла. Она не вспоминала о нем очень долго. Наташа, в принципе, пыталась забыть этот отрезок своей жизни, несмотря на то, что он принес ей славу. — Она не повторит, — твердо ответила ведьма. Наташа уверена в этом. Если в этой войне Гермиона Грейнджер встретит свою любовь, она будет за нее бороться до последнего. — Когда же ты перестанешь винить себя, Нат? Все совершают ошибки. Это подтверждает, что ты человек. Да, некоторые из них нельзя исправить, но это не значит, что спустя столько времени ты должна убивать себя этим. Не осуждай свой поступок. Тогда тебе это было нужно. Несколько минут Морозова так и стояла спиной к другу. — Я знаю. Но это единственный мой поступок, о котором я жалею, — тихо ответила и вышла. Паша лишь тяжело вздохнул.

***

Гермиона бесшумно закрыла за собой дверь и вышла на одну из маггловских улиц Лондона. Спрятать дом на Гриммо среди обычных людей — хорошее стратегическое решение. Хоть порой и не самое эффективное. Она оглянулась на почти родные окна штаба Ордена. Вздрогнула от резко подувшего ветра. На глаза упала красная кудрявая прядь. Гермиона чертыхнулась и прошептала заклинание, вернувшее ее волосам натуральный цвет. С этого момента лишь три человека из Ордена знают истинное лицо Агаты Жадан. Несмотря на сложность заклинания забвения, оно далось ей легко. В голове все крутились слова Оливандера. Гермиона последовала совету Наташи и приобрела новую палочку. — Сложнее всего подбирать палочку взрослому волшебнику, ведь Ваша магия уже сформировалась. У Вас есть любимые и привычные заклинания. Отработанная стойка и стратегия дуэли, — рассказывал старик, пока перебирал разные футляры. Гермиона с интересом рассматривала лавку. Несмотря на то, что она уже была здесь, трепет перед этим местом, казалось, всегда будет в ней. — Но в мире магии нет невозможного. Попробуйте эту, — протянул ей палочку из дуба, длиной чуть короче ее нынешней. Гермиона взмахнула, про себя произнося базовое заклинание света. Сложилось ощущение, что она призвала шар света, способный заменить все электричество Лондона. — Хм-м, — задумчиво посмотрел на нее Оливандер, — Слишком слабая. Интересно. Гермиона недоуменно посмотрела на старика. Аккуратно отложила палочку. Несколько минут она стояла в одиночестве, рассматривая множество стеллажей. Волшебное чувство — знать, что для каждой из этих, казалось, бесконечных палочек найдется свой волшебник или волшебница. — Попробуйте вот эту. Оливандер принес два футляра. Протянул ей тот, что был обшит изумрудным бархатом. В нем лежала поистине черная палочка. Стоило Гермионе взять ее в руки, как она ощутила всю магию внутри себя. — Эбеновое дерево. Длиной четырнадцать с половиной дюймов. Сердцевина из сердечной жилы фестрала. Интересно, что именно Вы, мисс Грейнджер, предназначены для этой палочки. Гермиона с восторгом рассматривала новую палочку. Без сомнений она подходила ей идеально. Лишь спустя несколько мгновений она осознала, как ее назвал мистер Оливандер. Ведь она пришла в образе Агаты. — Не волнуйтесь, по внешнему виду Вас не признать, — поспешил успокоить волшебницу старик. — Вас выдала ваша магия, хотя, должен признать, она несколько изменилась. Я помню каждую изготовленную палочку, и поэтому запоминаю каждого волшебника или волшебницу, которой они проданы. В конце встречи разрешаю стереть мне память о вашем приходе. — Но почему мне потребовалось сменить палочку, если, в целом, моя магия все еще такая же, какой и была, когда я впервые к Вам зашла? — Поймите, мисс Грейнджер, волшебные палочки — это одна из самых удивительных и сложных вещей в мире. Для правильного изготовления требуется не только правильно подобранные дерево, длина и сердцевина. Не менее важным является фактор жизненного опыта владельца и его стиль магии. Ваша предыдущая привыкла к, как бы правильно выразиться, светлой, небоевой магии. Сейчас Вы владеете более темными заклинаниями, которым в Хогвартсе не научат. Ваша магия поменяла свой окрас на более сильный, я б даже сказал дерзкий. Именно поэтому ваша предыдущая палочка больше вам не подходит. Она все еще Вас слушается, но она не сможет раскрыть весь ваш магический потенциал. Хотя Вы все та же Гермиона Грейнджер, — улыбнулся в конце волшебник, наблюдая смятение на лице девушки. — Не знала, что фестрал используется для волшебных палочек. — Вы удивитесь, сколько всего можно использовать для их сердцевины. Но должен предупредить, что у этой палочки есть сестра. Обе эти палочки были изготовлены не мной, так как волшебник создал их в конце восемнадцатого века. Сестра этой палочки творит великие дела. И принадлежит по истине сильной ведьме. Хотя, не удивительно, что младшая сестра той палочки выбрала наследницу хозяйки старшей из этих палочек. — Наташа, — еле слышно прошептала Гермиона. — Но с чего Вы взяли, что я ее наследница? — А разве не она обучила Вас? Она помогла раскрыть весь Ваш потенциал. Гермиона признала, что палочка настолько идеально ей слушалась, что порой даже не ощущалась в руке. — Значит, мы с тобой будем творить великие дела. Как и твоя старшая сестра. Вот Наташа удивится, когда узнает.

***

— Твою мать! Едва успев отразить летящее в него заклятье, Малфой прижался спиной к дому, скрываясь в тени. Орден с каждым разом все яростнее. Не ясно, в какой момент обе стороны решили, что окраина Бристоля — наилучшее место для сражения. Но имеем, что имеем. Сейчас Драко плевать с высоты Астрономической башни Хогвартса на то, что кто-то из магглов может его увидеть. Его задача заключается в защите собственной шкуры. Возможно, кто-то его осудит за это. Но, когда в тебя со всех сторон летят заклятья разной степени опасности — не до геройства. — Сектумсемпра! Он выдохся настолько, что на невербальную магию не хватает сил. Вспышки мелькали отовсюду. Справа от Малфоя бились Роули и Люпин. Рядом с ними сразу трое отбивались от Беллатрисы. Хаос. Именно этим словом можно описать каждое столкновение Пожирателей с Орденом. Пригнувшись, Малфой бежит. Через всех. Через два квартала от эпицентра очередного сражения находится чертов камень. Один из трех предметов, которые до недавнего времени все считали сказкой. Хоть бы подделка. Когда Драко оставалось несколько метров, в него прилетело режущим. Как же он ненавидит это. Сражения, невербальную магию, из-за которой нельзя понять что именно в тебя прилетело, войну в целом. Испытывая адскую боль в спине, Малфой бежит. Еще один шрам в коллекцию. Он не знает, где Пэнси. Не знает, что сейчас с Блейзом. Но знает, что, если он не заберет чертов камень, будет хуже. — Спасибо, что не сектумсепрой, — процедил сквозь зубы Драко. Пэнси на это лишь отвела взгляд в сторону. Она не уверена, что разработка Снейпа хуже. Все они в шрамах. Но у Малфоя их больше. Теперь у него появился еще один. Почти идентичный тому, что на нем оставил Поттер. Если их сложить, получится крест. Она даже не заметила, как произнесла это вслух. — Ага, крест на моей жизни, — хмыкнул парень и тут же зашипел, когда Пэнси вновь провела палочкой по его спине. Он не знает почему, но Паркинсон лучше них с Забини давались лечащие заклинания. У него порой проскальзывали мысли, что Пэнси вообще не создана для войны. И каждый раз эти мысли разбивались об осознание, что никто из них не создан для войны. — У нас проблемы, — неожиданно раздался за их спиной голос друга. Пэнси резко обернулась. В глазах моментальный страх, что она может его потерять. Но стоило ей увидеть, хоть и не до конца здорового, но живого Блейза, страх сменился настороженностью. Вечно ухмыляющийся, подшучивающий над всеми Забини выглядел до ужаса серьезным — это никогда не означало чего-то хорошего. — Это конец, — безжизненно произнесла Паркинсон. Стоило ей наложить последнее заклинание на спину Малфоя, Блейз протянул им склянку со своими воспоминаниями. Красные волосы, решимость во взгляде и непозволительная подготовка. Она — идеальный боец. Но, страшнее всего — желание присоединиться в Пожирателям. Ни у Малфоя, ни у Забини не нашлось слов, чтобы ответить Паркинсон, потому что это правда. Если все именно так, как выглядит, это конец. Взгляд Драко поменялся. — Только не говори, что ты хочешь проверить ее, — Забини всегда умел читать его. — Именно. Мы устроим ей прием как полагается. Драко Малфой исполнил давнюю мечту детства. Он научился внушать страх одним лишь взглядом. Блейз отвернулся. Если кто и сможет ее одолеть, то только он.

***

— Защита от темных сил — это один из самых важных предметов в Хогвартсе. Мы будем изучать множество способов защиты: как магические, так и немагические. Первый семестр я буду вас обучать как раз вторым. Если у вас выбили палочку, это еще не повод сдаваться врагу… Гермиона слушала Кэрроу в пол уха. Она настолько устала за вчерашний день, что стоило ей коснуться подушки, она сразу же провалилась в царство Морфея до самого будильника. Первой парой стояла защита от темных сил. Из название этого предмета можно смело убирать первое слово. На Гриффиндоре уже делали ставки, когда их начнут обучать непростительным напрямую. Ну, или обучать слизеринцев, а их использовать как грушу для битья. Гарри, сидящий перед Гермионой, пытался убить Пожирателя взглядом. К великому сожалению, по меньшей мере, шестерых студентов, это не работало. — Мисс Грейнджер, не могли бы Вы мне помочь продемонстрировать несколько приемов? — вопрос, не требующий ответа. — Не считаю нужным уделять время теории. Гораздо лучше вы запомните это на практике. Гермиона очнулась, только услышав свое имя. Интересное начало года. Гарри и Рон — да и весь Гриффиндор — смотрели на нее с сожалением. Слизерин наблюдал за тем, как она медленно встает с места и снимает с себя мантию, с предвкушением. Серебряное трио — с интересом. Точно также она смотрела на них на платформе девять и три четверти. — Продемонстрируйте нам несколько приемов, пожалуйста. Амикус, сцепив сзади руки в замок, выжидающе замер. Все в классе понимали, что любое действие Гермионы будет ошибкой. К тому же, ни к чему ему знать, чему меня обучила Наташа. — Ну же, любой удар или комбинация, — усмехнулся Амикус. Гермиона стояла неподвижно. — Что же, не получилось, — в голосе наигранное сожаление, а в глазах чертов огонь. — Тогда покажу я. Быстрая подбивка правой ноги, из-за которой Гермиона теряет равновесие, удар кулаком в живот — на силу, тварь, ты не поскупился — заставивший волшебницу упасть на колени и согнуться. И небрежный толчок в правое плечо, вынуждающий развернуться к классу. Идеальный способ показать, как он считает, истинное место грязнокровок. Помимо раздражения лишь трое змей разглядели в ее взгляде гордость. Словно она сделала ему одолжение. — Именно в таком положении грязнокровки обязаны стоять в обществе. Тем более девушки, — похабно добавил Кэрроу. Стоило девушке встать, она, первым делом, отряхнула колени. — По-моему, заклинания и трансфигурация рано или поздно заменят нам Защиту, — Гарри нехотя поднимался по лестнице, ведущей в башню старост. — Согласна. И лучше бы это произошло раньше, чем Кэрроу начнут использовать нас в роли груши для битья. Мантии друзей были перекинуты через сумки и то и дело норовили упасть на пол, но друзьям было не до этого. Они заняты разговором, в котором, к удивлению обоих, не было тяжести. Два гриффиндорца обсуждали насущные школьные проблемы, а не стратегию Ордена. — Тебя это не касается, — огрызнулся Забини на уже четвертый за час вопрос Макмиллана о том, где они были на вчерашнем ужине. — Знаешь ли, не хочу завтра проснуться мертвым из-за того, что вы нашли очередной способ как протащить в школу Пожирателей. Так что это мое дело, — Эрни уже подскочил со своего кресла. Гарри и Гермиона насторожено переглянулись и ускорили шаг, когда услышали разговор на повышенных тонах. — Если ты к завтрашнему дню будешь мертвым, то уже не проснешься, — едко высказалась Паркинсон. — Забини здесь вообще быть не должно! — казалось еще пара слов и у старосты Хаффлпаффа что-нибудь взорвется. — Ну так выгони меня, — мулат — олицетворение ледяного спокойствия. Гарри первым влетел в гостиную. Следом, едва не врезавшись в него — Гермиона. Гостиная Старост показала им странную картину. Три слизеринца — Грейнджер начинает думать, что все в этом году связано с ними — заняли два кресла с левой стороны от камина. На против них яростно наворачивал круги Макмиллан. Старост Когтеврана вообще не наблюдалась. Вторая староста Хаффлпаффа — Анна Хаббот — безразлично делала домашнюю работу за столом. И если по эмоциям Хаффлпаффа стало ясно, то слизеринцы вызывали вопросы. Забини — раздражение. Паркинсон — забота о друге вперемешку с желанием врезать другому старосте. Малфой, в принципе, был белее смерти и не выражал ни одной эмоции. — Какого черта?! Трое спорящих студентов моментально обернулись на них. Малфой все также смотрел в одну, только ему известную, точку. — Гарри, где они были вчера за ужином? Какого хрена они приводят своих дружков, когда им заблагорассудится? И вообще… — Умолкни! — Грейнджер закатила глаза. Не этого она ожидала увидеть. — Вчера, во время ужина, они были в гостиной Слизерина. Я сама их видела. А если ты так заботишься об их питании, то так и скажи. А своих, как ты выразился, дружков каждый из нас имеет право приводить в любое время, не нарушающее правила. Еще вопросы? Гарри недоуменно смотрел на подругу. Он не знал, что вчера провели очередную операцию. Он часто начал замечать, что вообще мало о ней знает. Гермиона так и не рассказала, чему ее научила знаменитая ведьма Романова. Не рассказала, как планирует провернуть свой сумасшедший план. Не рассказала, чем она пожертвовала. Паркинсон переглянулась с Забини. Они поняли друг друга без слов. Им потребовалось много времени и бессмысленных ссор, чтобы прийти к такому взаимопониманию. Драко же лишь сделал себе пометку в мыслях: внимательнее следить за Грейнджер на операциях. То, что она была там вчера — неоспоримый факт.

***

Драко возненавидел свою жизнь в день финала «Турнира Трех Волшебников». С первых же слов Поттера было ясно — все, что он сказал было правдой. И тело Седрика тому подтверждение. А через секунду пришло осознание в какой ад превратится его жизнь. Но он ошибся. Он не думал, что его прошлое представление ада окажется ничем по сравнению с реальной жизнью. Его обучением занялась Беллатриса Лестрейндж. Ему не давали поблажек вначале. Но, когда он не смог убить Дамблдора, ему показалось, что только они и были. Его сломали за два месяца. Ежедневные тренировки по шестнадцать часов без перерыва. За каждый промах — круцио. За каждый отказ, что-либо делать — круцио. За все, что Белла считала неприемлемым — круцио. А неприемлемым она считала многое. Его первым убийством стал бывший гриффиндорец, выпустившийся пару лет назад. Он не помнил его имени, но навсегда запомнил цвет его волос и галстука. Он носил красно-золотой галстук. Волосы его были такого же цвета, что и у Пэнси. Обучением Пэнси и Блейза занялся сам Драко. Он отказался работать один, на что ему сказали, что у него есть две недели, чтобы подготовить напарника. Он выбрал друзей. Конечно, за две недели много не научишь. Но вот за месяц — другое дело. Все-таки маховик времени — шикарная вещь. Как только сам Драко смог выбить палочку у Беллатрисы, его жизнь снова изменилась. Его выдергивали на операции почти каждый день последнего летнего месяца. Когда Малфой предложил друзьям научиться всему, что он знает, они отказались. Им хватало тех азов, которых хватило для сдачи Лестрейндж. Прости, Драко, но мы хотим сохранить в себе хоть что-то светлое. И один только круциатус мало этому способствует. Так что же говорить о его вариациях. Он не винил их. Была бы его воля, он бы тоже отказался от этих знаний. И, что важнее, от практики этих заклятий. Непростительные заклятия — цветочки, по сравнению с тем, чему его научили. Он научился концентрировать круциатус в отдельной точке тела. Научился накладывать империо настолько безукоризненно, что человек даже не замечал, когда оно переставало действовать. Научился использовать Аваду молча.