Пушистое примирение

— Каждому дано по его вере, — глубокомысленно изрек Рейстлин, длинными пальцами выстукивая дробь по резному подлокотнику кресла — И каждый верит в то, во что он хочет верить. Черный чародей протяжно вздохнул, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Ссоры с женой выматывали его морально и физически, но уступить он не мог, а она не србиралась сдаваться. Во что бы то ни стало, Крисания пыталась наставить его, величайшего черного мага, на путь добра и света. «Какая, тьма вас всех дери, разница во что верить и какому Богу поклоняться? Главное, что вера идет от сердца. Жаль, что Крисанию в этом не убедить. Для нее Бог один — Паладайн. Тот самый, от которого она когда-то отреклась. Тот, к которому затем пришла снова. Но это ее Бог, а я-то тут при чем?!» — раздраженно подумал Маджере. Осторожное прикосновение к плечу заставило мага вздрогнуть и открыть глаза. — Даламар, тебе уши совсем не дороги?! Я же просил не подкра… — выпалил седовласый чародей, прежде чем понял, что перед ним вовсе не верный ученик. Милли, державшая в руках черный меховой шар, съежилась и даже стала меньше ростом. — Детка, я не хотел тебя пугать, — виновато улыбнулся Рейстлин, пытаясь сгладить неловкость. Повисла неловкая пауза. — Тебе что-нибудь нужно? — мягко спросил маг. — М-мне? Н-нет, что вы! — смутилась девушка, потупив взор. Из мехового шарика вдруг высунулась маленькая лапка и легонько ударила девушку по руке. Милли тихо ойкнула. — Что это у тебя? — нахмурился Рейстлин. — Это… ну… в общем, кот! — Кот? — недоверчиво переспросил маг. — Кот. Рейстлин задумчиво склонил голову на бок, рассматривая меховой шар в руках девушки. — С чего это вдруг ты решила над Табби такие экспирименты ставить, Милли? — Что вы! Табби я бы никогда так… — запальчиво начала Милдред, но вдруг осеклась и покраснела. — Бры! — недовольно буркнул Ник и открыл глаза, в зелени которых плескалась вся ревность мира. — А почему он у тебя брыкает? — недоуменно нахмурился Рейстлин — Коты мяукать должны. — Ну… понимаете… нормальные коты мяукают, а брысик… --… он брысик и есть, — безнадежно махнул рукой Маджере, явно думая о чем-то своем. Опомнившись, он тряхнул копной серебристо-седых волос, будто пытаясь прогнать лишние мысли, и вперил пристальный взгляд в меховой шарик. Что-то родное и до боли знакомое было в лукавом блеске этих зеленых глаз с поволокой. — Бры? — раздраженно спросил их обладатель, тяжело вздохнул и красноречиво закатил глаза, давая понять, что он думает обо всей этой ситуации. — В каком смысле «что уставился»? — возмутился Рейстлин, поняв интонацию и вдруг нахмурился: — Погоди-погоди… Милли, детка, это что же… это ты… ты МОЕГО СЫНА вот так?! — Ну… да… — пискнула Милли, вжимая голову в плечи, и вдруг шмыгнула носом: — Шалафи, я… я не хотела! Это вышло случайно! Рейстлин старательно сохранял серьезное выражение лица, переводя взгляд с недовольного Ника на перепуганную ведьмочку, но в глубине его серо-голубых глаз вовсю плясали смешливые искорки. — А я говорил, тебе, сын, не стоит злить женщину, тем более, если женщина — ведьма! Ник потешно фыркнул и дернул левым ухом, мол «да-да, я все услышал, понял и осознал и бла-бла-бла». Рейстлин, глядя на эту пантамиму, не выдержал и тихо рассмеялся. — Бры! — огрызнулся Ник, усиленно вырываясь из рук Милли. — Да-да, ты прав, в этом нет абсолютно ничего смешного, — сдавленно проговорил Рейстлин, сотрясаясь от беззвучного хохота. — Да отпусти ты его! Дальше первого этажа башни он в таком виде все равно не укатится. — Не убежит, — машинально поправила Милли, покорно спустив кота с рук — там лапы есть. — У него еще и лапы! — весело хмыкнул седовласый чародей, явно забавляясь этой ситуацией. Забавно топая, Ник подошел к отцу и вцепился правой лапкой в подол его мантии, интенсивно дергая. — Что? — не понял Рейстлин. «Хорошо еще, что я антропоморфный шарообразный кот! Был бы обычным — было бы куда труднее» — подумал Ник и Свободной лапой указал на дверь. — Пойти с тобой? — догадался Рейстлин, проследив за этим жестом. — Бры! Седовласый чародей вздохнул и, взяв прислоненный к ручке кресла посох, медленно поднялся на ноги — Ну веди, что уж. К удивлению седовласого чародея, Ник выпустил подол его мантии, и протянул ему лапу. — Ты хочешь, чтобы я… чтобы я вел тебя за руку? — неверяще спросил Маджере. «Ну в детстве же ты меня так не водил! Почему бы сейчас не исправить это упущение?» — подумал Ник и многозначительно улыбнулся, демонстрируя два ряда мелких острых зубов. — Улыбка чеширского кота, — умиленно вздохнула Милли, сложив руки бутончиком. — Какого-какого кота? — переспросил Рейстлин. — Потом объясню и дам почитать, — спешно заверила девушка. Чародей хмыкнул и осторожно сжал протянутую лапу. В том, как этот маленький меховой комочек взял его за руку, было столько доверия, что внутри у Рейстлина что-то сладко екнуло. — Ну идем, брысик — ухмыльнулся он, стараясь скрыть внезапно нахлынувшее волнение. — только не тяни слишком сильно. Глядя на то, как маленькое меховое чудо важно вышагивает, крепко сжимая лапкой его ладонь, Рейстлин не смог сдержать печальной улыбки. «Сколько же важных мелочей я упустил в жизни своего сына! Я никогда не водил его за руку в детстве, не покупал мороженое, не читал ему сказки на ночь…» Задумавшись, черный маг не сразу заметил, что его провожатый остановился и пытается высвободиться. Увидив перед носом запертую дверь собственной спальни, чародей опешил. — Хочешь сказать, нам сюда? — осторожно уточнил он. — Бры, — подтвердил меховой шарик и для пущей убедительности кивнул. Вернее, хотел кивнуть, но получилось лишь чуть наклониться вперед всем телом. — Я не буду мириться с твоей матерью, — прошипел Маджере, разжав руку. Ответом был негодующий топот, похожий на катречную дробь. — Сказал «не пойду», значит, не пойду! — закатил глаза Рейстлин. — И нечего мне тут зайца-топотуна изображать — не поможет! «Заяц не поможет? А как насчет бодливого барана?» — ехидно прищурился Ник. Обойдя отца, меховой шарик начал подталкивать его лбом под колени. — Бр-р-рысик, пр-р-рекрати! — глухо прорычал Рейстлин. В этот миг дверь спальни стремительно распахнулась, и на пороге нарисовалась заплаканная Крисания. — Что здесь происходит? — недоуменно спросила она, вытирая глаза кружевным платком.