Пушистое примирение

Рейстлин запрокинул голову, негодующе втянул воздух сквозь стиснутые зубы и выдохнул, раскрытой ладонью указав на меховой шарик: — Кот! — Кот?! — брови Крисании поползли вверх. — Кот-кот… я сам удивился, — устало подтвердил старший Маджере. «А я-то как… удивился!» — хмыкнул про себя Ник. Крисания наклонилась к меховому шарику и бережно погладила его между ушками. — Какой хорошенький! — умиленно проговорила она — какой пушистенький! Ник прикрыл глаза и блаженно замурчал, с удивлением отмечая, что вибрация отдается эхом во всем теле. Мамины руки были такими теплыми и нежными и так пахли благовониями, что Ник забылся. — Бры-ы-ы! — блаженно изрек он, дергая ушками. — Ой! — перепуганно воскликнула светлая жрица жрица, одернув дрогнувшую ладонь. — Не ой, а брысь, — насмешливо поправил ее Рейстлин, скрестив руки на груди. — Маджере, это… что это и почему оно брыкает?! — взвизгнула жрица, отскакивая в сторону. Ник раздраженно топнул левой лапой. «Нет, понятно, что я сейчас достаточно странная меховая субстанция, маскирующаяся под кота, но чтобы вот так… «оно», «это»… и от родной матери!» — подумал парень, морщась от странной ноющей боли в груди. Рейстлин со скучающим видом наблюдал за реакцией жены, кончиками пальцев постукивая по кристаллу посоха. — Крисания, девочка моя, я же сказал тебе: это — брысь. Точнее брысик. Глаза светлой жрицы расширились, рот приоткрылся в беззвучном крике. «Кажется, пора делать ноги. Или лапы» — мелькнула в сознании Ника паническая мысль. Однако вместо того, чтобы убежать, он… подпрыгнул. «Я, конечно, не кенгуру, но отца надо спасать. Не будет же мама его прибивать, когда на его руках сидит такое маленькое меховое чудо?» — билось в мозгу. Но допрыгнуть до уровня отцовских рук не получалось при всем желании. Пока Ник упражнялся в прыгучести, Крисания опомнилась и начала наступать на мужа, уперев руки в боки. — То есть ты превратил нашего сына… в это?! — она обличительно ткнула пальцем в сторону мехового комочка, наступая на мужа. — Бры! — возмутился комочек. — Помолчи! — не сговариваясь, рявкнули супруги, глядя друг другу в глаза. «Чувствую, я так скоро добрЫкаюсь до того, что эти двое либо поубивают друг друга, либо разойдутся» — понял Ник, опасливо прижав уши к голове. — Крис, белая моя голубка, это не я, это Милли! — попытался оправдаться Маджере, пятясь и заходя в комнату. — Вечно у тебя «я не я и магия не моя»! — рявкнула Крисания, наступая. — Я не сошел с ума, чтобы родного сына превращать в брыкающее подобие кота, девочка моя, — нервно рассмеялся чародей, поднимая руки в капитуляционном жесте. — То есть ты достаточно безумен, чтобы… «Ну все… брысец! Если мама отцу начнет вспоминать все его прошлые подвиги, тут точно камня на камне не останется!» — в панике подумал Ник. Внезапно в памяти всплыли слова Милли о том, что болезнь — панацея от всех проблем. «Бред полный, но выбора у меня нет» — вздохнул меховой шарик и, набрав в легкие побольше воздуха, выдал: — Брыыыыы! — Что значит «хватит»?! — возмутился Маджере, –это вообще не я начал! Ник вздохнул, театрально закатил глаза и навзничь рухнул на пол, стараясь сделать это максимально шумно. — Ник! — испуганный вскрик матери ввинтился в уши. «Главное — не морщиться, не дергаться и вообще я — в обмороке. Я — кототряпочка» — сказал себе Ник, слыша, как мать, шурша платьем, подбежала к нему. — Котенка… тьфу ты, ребенка напугал до обморока, изверг! — обвинительно воскликнула она. «Отец, ну хоть ты-то прояви ту самую хваленую мудрость, которой сам меня учил!» — безнадежно подумал Ник и вдруг ощутил, как теплые мамины руки бережно подхватили его. От Крисании так пахло благовониями, что в носу нестерпимо засвербило. «Интересно, можно ли научиться чихать беззвучно?» — размышлял Ник, старательно пытаясь не выдать себя. Тем временем светлая жрица бережно прижала меховой комочек к груди и зашла в спальню. Ник мысленно выдохнул, слыша не только дробный стук каблучков, но и тяжелую отцовскую поступь. «Надо что-то делать, иначе я так до бесконечности «в обмороке» валяться буду» — подумал он и вдруг оглушительно чихнул. — Очнулся наконец! — с явным облегчением выдохнула Крисания. — Вот видишь, все с нашим сыном в порядке, — улыбнулся склонившийся над ним Рейстлин. Жрица сверкнула глазами и хотела что-то ответить, но Ник слабо дернул ушками и тихо, беспомощно выдохнул: — Бры… — Мы не ссоримся, брысик, — ласково сказал седовласый маг, демонстративно приобняв жену за плечи. Та чуть заметно поморщилась, но руку сбрасывать не стала. — Как ты себя чувствуешь, сынок? — спросила она, трогая губами лоб сына. — Бры… — слабо откликнулся тот.– бры… — Хочешь чего-нибудь, брысик? — поинтересовался Рейстлин, осторожно почесывая меховое дитятко за ушком. Ощущая эти бережные почесывания, Ник вдруг вспомнил как чуть теплые отцовские руки трепетно сжимали его лапу. «И отцу, и маме нужно выплеснуть всю ту нежность, что копилась в их сердцах годами» — понял Ник. Спрыгнув с материнских рук, он, демонстративно шатаясь, подошел к платяному шкафу. — Бры, — просительно сказал меховой комочек, глядя на мать. Крисания недоуменно взглянула на сына, но все же подошла к шкафу и распахнула створки. Ник благодарно дернул ушками и взобрался на нижнюю полку. Ту самую, где, как он знал, мама хранила корзинку с детским голубым одеяльцем, пинетками и чепчиком. Точную копию вещей, в которых Даламар когда-то отнес новорожденного Ника на землю, верный ученик черного мага создал по просьбе Крисании много лет назад. «Маме просто хотелось сохранить, а точнее — воссоздать кусочек моего детства. Того, к которому она не была причастна. Того, к которому всей душой жаждет прикоснуться по сей день» — печально улыбнулся Ник, достал из корзинки все содержимое и швырнул за пределы шкафа. Потом вылез оттуда сам, со вкусом чихнул и протянул ошалевшей жрице пинетки. Видя, что мать застыла в немом изумлении, Ник растерянно покосился на отца. Увидев его одобрительную улыбку, удивительно теплую для темного, меховой шарик поднял левую заднюю лапу и для убедительности брыкнул. — Ты… правда хочешь, чтобы я их тебе надела? — чуть не плача, спросила Крисания. «Всю жизнь мечтал сидеть в пинетках и чепчике!» — раздраженно подумал Ник, но, видя счастливые материнские глаза, вздохнул: — Бры.