seven sins.

Сидеть сейчас в гостиной и смотреть какой-то хоррор со школьником в планы Хисына уж точно не входило. Его задача закончилась на «избавиться от трупов похитителей», в няньки он не нанимался. Но, честно говоря, так и присматривать за своим подопечным легче. Тысяча и ещё одна отмазка или «Ли Хисын не хочет признавать, что компания Чонвона его вполне устраивает». — Хочешь чего-нибудь? Работа была немного пыльная, так что старший не отказался бы от стакана виски, но не может же он напрямую так сказать. — Попить? На всякий случай делает звук телевизора чуть тише, чтобы дистанционно следить за обстановкой в доме. Кажется, тихо. Отчетливо слышны лишь треск камина и стук дверных шкафов на кухне. Он позволяет себе немного расслабиться, прикрывает глаза, откидывается на спинку дивана и зачёсывает волосы рукой. Мысли буравят голову, заставляя ту болеть. Как господин Ян отреагирует на то, что Хисын, вместо того, чтобы патрулировать двор, сейчас сидит себе в уютной квартире и ждёт, пока ему принесут выпить. — Эм, я не знал, что ты будешь, — Шатен мнется у порога с подносом, — Сделал вывод, что работу ты свою сделал, так что можешь и… отдохнуть? На деревянной поверхности умещались две кружки с кофе и бокал с виски и льдом. Хисын закусил губу. Его мысли будто прочитали. Он бы с удовольствием пригубил замечательный напиток, но сердце чует, что ещё рано. — Придется отказаться… — Придется? — очаровательные ямочки вновь показались на чужих щеках, — Так ты все-таки хочешь второй вариант. — А кто не хотел бы, — старший усмехается и уводит взгляд. Куда угодно, лишь бы не на запретный плод, — Просто я как-никак на работе. У меня пока нет возможности отвлекаться. Школьник ставит стакан с содержимым на подлокотник возле нового знакомого, сам берет кофе и садится рядом. Хисын удивленно встряхивает пепельной челкой и поглядывает на смеющегося Чонвона. — Не бойся, я отцу ни о чем не расскажу. Просто выпей, иначе обратно унесу. Была-не была. Ли аж зажмурился от пряности и крепкости напитка, так приятно обжигающего горло. Сразу стало как-то жарко, и он пошел к окну, чтобы открыть. Мозг заработал активнее, а легкую дымку опьянения как рукой сняло — за стеклом двигался чей-то силуэт. — Сиди здесь и ни звука, — пальцы мертвой хваткой объяли холодную сталь в кобуре. С секунду подумав, Хисын переключился на нож. Ловким движением выскользнув из окна и жестом попросив младшего его закрыть, он в два шага добрался до незнакомца и, скрутив руки, приставил к горлу нож. — У тебя есть три секунды на объяснения, иначе твое бездыханное тело больше ни одна псина не найдет, — низкий шепот натягивал нервы в струны и заставлял покрыться мурашками. От страха за свою жизнь, конечно же. Не пришлось даже ничего слушать. Сверкнувший в темноте маленький значок сразу расставил точки на «и». Тело бесформенно упало, а Ли почувствовал ноющую боль в районе груди. Чертов виски. Не следовало ему сейчас терять бдительность, рабочий день ещё не окончен. Избавиться от тела и убрать следы с места преступления — дело пятнадцати минут. Сегодня как-то подозрительно много посетителей. Он возвращается в дом уже через входную дверь и под едва испуганный, но изучающий взгляд Чонвона. — Ты ранен? — его рука автоматически потянулась к чужой груди, но шатен вовремя себя затормозил. — Все нормально, — парень тепло улыбнулся, давая намек, что переживать не о чем, — У вас случайно нет аптечки дома? Шестеренки в мозгу Яна видимо заржавели, потому что подвис он на минут пять точно, затем сорвался с места и побежал на второй этаж. Хисын закрылся в ванной и снял футболку. На все уговоры младшего помочь наотрез говорил «нет». Хотя сидя сейчас на краю ванной и осознавая, что и обзор на рану недостаточный, и градусы все ещё держатся в голове, Ли обреченно вздыхает и поворачивает замок. Чонвон, видимо прописавшийся возле порога, тут же принял приглашение и на носочках вошел. Хотелось отвернуться, потому что по какой-то причине Чонвон безбожно краснел. Казалось бы, перед ним парень, о чем вообще может идти речь, но черт, эта выпирающая оголенная грудь и смотрящие прямо на него кубики не давали покоя. Чонвон честно пытался не отвлекаться, пока перевязывал достаточно глубокий порез, но получалось плоховато. Его внимание с рельефа чужого тела быстро перехватили чернильные рисунки по всему периметру туловища. На боку песочные часы, разрезанные ровно пополам зажившим шрамом. И гадай, что появилось раньше. По рёбрам вверх ползет змея, на ключице надпись, кажется, на латыни. Младший вновь неосознанно потянулся рукой, которую в один миг перехватили, чуть сжав своей. Ян тут же поднял голову и встретился с чужим потемневшим взглядом. У Ли в глазах черти пляшут. — Можно?.. — почему-то именно в этот момент стало страшно рядом с таким Хисыном, однако любопытство перевешивало, и он, получив одобрение, моментально провел подушечками пальцев по чужому животу, заставляя его обладателя мелко вздрогнуть. Ли терпеливо сидел и ждал, пока младшему наскучит. Пытался думать о своем идиотском ранении, но гуляющие по коже горячие пальцы нагло отвлекали. Старший прикрыл глаза и сжал ткань штанов в кулаках, покоящихся на коленях. Это ожидание действительно сводило с ума. Когда ощущение чужих прикосновений исчезло, Ли выдохнул, но поперхнулся этим же воздухом. На шее ощущался чужой шершавый и горячий язык, а затем губы. — Какого… — оторопелый Хисын схватил предплечья младшего и совершил очередной глупый поступок: повернул голову в его сторону. Практически сразу почувствовал, как язык Яна по-свойски проникает внутрь, как тот почти незаметно усаживается на чужие колени и как обвивает руками шею, запуская руку на загривке повыше в волосы и оттягивая у корней. В любом другом случае Хисыну это бы понравилось, но сейчас он чувствует, как неумолимо грешит. Грешит и ничего не может с этим поделать. Он будто застыл в прошлой позе, не отвечая и не отталкивая. Затем, ведомый непонятно чем или кем, возможно градусом, пробрался руками под чужую толстовку и провел по выступающим ребрам почти физически ощущая каждую появившуюся мурашку. Чонвона едва ли не трясло, он прижимался всем телом, целовал так, будто делает это в последний раз, переходил то снова на шею, то на губы. Хисын смотрит прямо в большие карие глаза напротив с немым вопросом «зачем?» и читает там такое же немое «я не знаю». Его дыхание напрочь сбито, губы искусаны в кровь, на медовой коже шеи и ключиц красуются два бордовых пятна. Таких же бордовых, как щеки Чонвона, который постепенно все осознаёт. — Так, ну… — мысли в голове разлетелись как бабочки по лесу, не догнать, не увидеть, — мы сейчас просто забываем о том, что было, расходимся и больше никогда не пересекаемся, — Хисын облизывает губы и чувствует на них привкус клубники. Такой вариант устроил обоих, ради общего блага. Но их собственному благу, ноющим сердцам и прощальным переглядкам с натянутыми улыбками он не подходил.