Мера человечности

      Рене, вымученная изнеможением, вжалась спиной в угол комнаты, обхватив свои колени руками. Она чувствовала, как дрожат ее конечности и зубы — не то от холода, не то от усталости. Сколько она просидела здесь? Может быть, вечность? Ее уже наверняка ждут родители на той стороне...       Ники бы обругал ее. Куда, мол, полезла, дуреха, не за опоздание к комендантскому часу на ковер выставляют. Варвары. Уокер стиснула зубы, позволив своей злости выйти наружу. Она ударила кулаком по стене, на которую опиралась. Выдохнула, прикрыв веки и прислоняясь затылком к холодному бетону. Эти уроды не заслуживают и малой доли того, чтобы она расщедривалась на них и теряла самообладание. Не заслуживают, и все же... пускай эта бессмысленная агрессия в ее положении сродни детскому капризу, Рене не могла унять ярость. И не хотела. Впервые в жизни, пожалуй, ее устраивало быть грешницей, жаждущей расплаты.

***

      Часы заели. Их рванное тиканье нагоняло тоску.

***

      Еще один промежуток времени сменил предыдущий. Рене начала колупать краску на стенах кончиком ногтя. Ее расфокусированный взгляд метался по пространству. Глаза давно привыкли к темноте, проведи она здесь еще какое-то время, рискует выучить расположение мебели наизусть.

***

      Уокер начала ходить из угла в угол, растирая и щипая саму себя, не позволяя мышцами затечь.

***

      За пределами ее комнатушки послышались разговоры. Рене в одно мгновенье прибилась к замочной скважине, стараясь расслышать хоть какие-то слова. В душе разгорелась надежда.       Однако она угасла одновременно с голосами, вновь удаляющимися от ее двери.

***

      Рене много спала. Делать все равно было нечего. Напряжение не покидало тело, но это помогало коротать тягучее время.

***

      Уокер в очередной раз прошлась по осколками разбитых часов. Остается надеяться, что Натаниэль не очень любил ту кружку, которую она использовала в качестве орудия.

***

      Когда дверь распахнулась, Рене, честно, не поверила. Она вся сжалась, готовая атаковать. Не привыкшая к свету она щурилась и морщилась, но яблочки все равно слезились, предательски дезориентируя.       —Мы проверили твой телефон, —раздался мужской голос. Молодой. Может, чуть младше Нила. —Отдать его, к сожалению, мы не сможем. Считай это чем-то вроде бессрочного залога.       —Мне не кажется, что тебе жаль, —прохрипела Рене, начиная видеть мир вокруг.       В дверном проеме стояло двое парнишек: один, что говорил с ней, повыше и покрепче второго. Высокий был на удивление не примечателен: пустые серые глаза и каштановые вьющиеся волосы, собранные в маленький низкий хвостик, из которого торчала добрая половина прядей и собиралась у лица. Второй был бледен, как мел, и оттого будто лишен достаточного количества меланина. Пшеничная коротко стриженная макушка, руки в карманах и строгий, как клинок Рене, взгляд.       —Я просто не хотел быть невежливым, —пожимает темноволосый плечами. —Дам здесь мало.       —Н-не н-надейся, старик. Д-девушкам т-ты интересен н-не б-больше, чем они т-тебе, —усмехнулся второй, задев другого локтем.       —Очень смешно, Конан. Незнакомец закатил глаза, в то время как Конан тихо рассмеялся, теряя свою серьезность. Тот посмотрел на смеющегося товарища и его взгляд обрел четкость. Обычно так выглядят псы, когда среди толпы незнакомцев находят хозяина.       —Ты будешь свободна сразу же, как поговоришь с боссом, —отмахнулся он же. —Много времени это не займет, можешь не волноваться. Босс сказал, твой случай исключительный. Он просто даст тебе пару инструкций, ну... ты сама понимаешь каких.       —Натаниэль будет пытать меня?       —Возможно, —честно признался незнакомец. —Страшно?       —Нет, —так же честно ответила Рене, и парнишка, не преграждая путь, отошел в сторону.       Уокер вышла из комнаты своего заточения и огляделась: по левое и право плечо от нее тянулся длинный коридор с множеством дверей со стертыми табличками.       —Эт-то нижние эт-тажи. Комнаты п-прихвостней, —подсказал ей Конан. —Босс н-на п-последнем.       Рене примерно уловила здешнюю систему иерархий: жил каждый так, на сколько заработал, будь то дорогие часы на запястье Натаниэля или стертый номер 008 на деревянной двери, отчего ее несложно было спутать с находившейся напротив 009.       Рене оглядывалась по сторонам, пока они поднимались по лестнице, расположившейся в самом центре коридорных пролетов. Этаж миновал. Еще один. Конечно, можно было бы попробовать сбежать, но она еще не нашла Жана и к тому же вряд ли ей дадут по-хорошему сделать ноги. Еще этаж. Если Уокер не изменяет память, они должны были уже приближаться к экватору. Ступенька за ступенькой...       —Нам направо.       Рене инерционно мотнула головой в левую сторону и застыла на месте, не веря увиденному. Парни за ее спиной, похоже, заметили ту же картину, что и она, оттого замельтешили.       —Н-ну! —подтолкнул Конан, пихая ее в спину.       —Там Натаниэль, —пробормотала она, не сводя с него глаз.       —Босс занят, подождем в кабинете, —второй дернул ее за запястье, оттаскивая от левого крыла.       —Руки! —рявкнула Рене, и парень невольно ослабил хватку, округлив глаза.       Уокер, воспользовавшись эффектом неожиданности и отсутствием на последнем этаже людей, вывернулась из тисков и ринулась в сторону Веснински. Ее ноги несла жажда отмщения, а не трезвые мысли. Глупо. Но так приятно.       —Натаниэль! —гаркнула она. Монстр приподнял кисть, оповещая, что слышит, но снизойти до того, чтобы повернуть голову в ее сторону не хочет.       —Чертовка! —выплюнул голос Рене в спину.       —Пусть идет, Андреас, она не виновата в том, что ты настолько добродетельный.       Рене остановилась. Она обернулась на Конана и, по сей видимости, Андреаса, остановившихся вслед за ней.       —Чего хотела? —устало провыл Веснински.       Уокер сделала еще пару шагов и, наконец, разглядела Натаниэля полностью: он сидел, прямо как она пару минут назад, прислонившись затылком к двери за спиной, сложив руки на согнутых коленях. Между пальцами Монстра протиснулось горлышко бутылки. Жидкость внутри была насыщенного цвета, подобно янтарю или коре мощного дуба. Напоминала то ли ром, то ли виски и плескалась на самом донышке. Когда Рене приблизилась достаточно, то заметила, как розовеют щеки Монстра и как блестят его губы. Слабые и развязные. Он посмотрел на нее стеклянными глазами, точно яблочки обволокла пленка. Уголки покраснели, капилляры взбухли. По стенам прокатывался его хриплый от алкоголя голос.       Натаниэль продолжал смотреть на нее, и в этот момент вся решимость Рене сломалась. Будь он таким же, как несколько часов назад, сложностей бы не возникло, а теперь... Не в ее принципах бить по обезоруженному, хоть она и знала, что он заслужил.       —Где Жан? —бескомпромиссно спросила она.       Веснински вяло мотнул головой за спину — на дверь, о которую опирался.       —Я должна его видеть.       —Зачем? —вымученно отозвался Натаниэль. —Я знаю, что тебя прислал мой брат. Можешь передать ему, что Жан давно слез с его хвоста.       —Ты видел мои переписки, —признала Рене.       —Не я. Он, —его ослабленная рука указала в сторону Конана. —Свою работу ты выполнила. Оставь Жана в покое.       —Нет, —возразила Уокер и сделал шаг ближе, возвышаясь на Монстром. —Зачем ты это сделал?! Жан ни в чем не виноват, он все время...       —Был с тобой, да? —губы Веснински раскрасила на удивление тоскливая, мягкая улыбка. Даже удивительно: они с Нилом такие разные и такие схожие одновременно. Даже грустят одинаково. —Он рассказал. Хер знает, почему я распинаюсь перед тобой, вместо того, чтобы вышвырнуть, —усмехнулся Натаниэль и шмыгнул носом.       —Почему ты избил его, если знаешь, что он не виноват? В чем бы там ни было.       Монстр замолчал, нахмурившись.       —Я не собираюсь болтать об этом месте, —процедила Рене. —Просто дай мне увидеть Жана, или я сама сдвину тебя с дороги.       —Конечно, ты не будешь болтать. Иначе я солью много интересного о твоем способе заработка, —усмехнулся Веснински. —Ты мне не нужна. Ничего личного, Рене, просто не лезь туда, где тебе нет места, и все останется на своих местах. Я зазря кровь не лью. Но предупреждение одноразовое, имей это ввиду.       Натаниэль жестом, точно смахивает пыль, велел ей убираться. Она не сдвинулась с места. Этот паршивец узнал из ее телефона все: от причины появления здесь до рабочего, второго имени. Рене ее зовут только друзья, клиенты и она сама.       —Я просидела здесь несколько часов не ради того, чтобы просто уйти.       —Несколько часов? —удивился Натаниэль.       Уокер нахмурилась. Ее брови даже свело от того, как редко она это делала. Веснински взглянул на циферблат наручных часов.       —В совокупности прошли примерно сутки.       Сутки?! Айтишница замерла, не зная, как реагировать. Хорошо, что у Ники сейчас должен быть отсыпной и он не будет волноваться, что она не принимала его звонки. А Эндрю... Больше всего на свете ей не хотелось давать ему повод усомниться в ее словах или действиях. Она ведь обещала, что не станет его проблемой.       —Ты ведь не успокоишься, да? —капитулировал Натаниэль. Вздохнул. Посмотрел на дверь, словно может видеть сквозь нее. —Только не буди.       Пошатываясь, он поднялся и двинулся в сторону своих подчиненных, оставив ее с Жаном наедине. Рене не ждала ни минуты больше и распахнула дверь.       Минималистично обставленная спальня встретила ее уже привычной полутьмой. По окну и почти полностью задернутым шторам скакали предзакатные лучи. Жан лежал на кровати спиной к верху. Спал или дремал было непонятно, его брови болезненно сползли к переносице, а грудная клетка поднималась неравномерно и рвано, словно это тоже приносило мучения. Но самое ужасное было не это — открытые раны, глубокие и безобразные, выглядели так, словно никто не потрудился их даже промыть. В комнате стоял запах пота, но то была ерунда. Рене понимала, что это вытекает из того же: за Моро никто не приглядывал эти сутки.       Уокер присела на корточки перед лицом Жана и убрала взмокшую челку с его болезненно горячего лба. Нащупала пульс под линией челюсти. Слегка повышенный, но в пределах нормы. Поднявшись, осмотрелась. Нашла небольшую ванную комнату, в ней же, под раковиной — ведро. То, что нужно. Правда, бинтов не было, хотя, учитывая, что Жан уж точно не офисный работник, вероятно, они попросту закончились. А учитывая здешние порядки... Рене сняла с себя ветровку, затем — майку. Пришлось надевать кофту обратно на голое тело. Тишину разразил скрип рвущейся на лоскуты ткани. А после — шум напора воды, бьющейся о стенки пластикового ведра.       Стоило прикоснуться влажной тканью к каемке рубца, как Жан тяжело вздохнул.       —Тише, —начала успокаивать его Рене. —Потерпи немного.       Моро не открывал глаз, потому, вероятно, даже не понял, кто к нему обращался. Но едва заметно кивнул в полудреме. Уокер протерла голые участки, не попавшие под плеть. Жан в это время снова погрузился в беспамятство.       —Все, все! Хватит, —лихорадочно забормотал Моро, когда Рене вновь пришлось коснуться его ран.       —Я просто положу небольшой компресс, чтобы ослабить боль, хорошо? —Рене, как в первый раз, присела перед ним, гладя по волосам. —Позволь мне помочь.       Жан разодрал словно слипшиеся глаза. Его сухие губы задрожали. Уокер опустила руку в ведро с водой, поставленное ею рядом. Коснулась его губ мокрыми пальцами.       —Нельзя, —прошептал Моро. До того тихо, что ветер за окном гудит громче. Его дыхание осело на подушечках ее фаланг. —Наказание... Я... это вина...       Рене прошлась холодной тряпкой по его лицу: протерла глаза, виски, лоб. Помыла его шею.       —Говори мне что-угодно, Жан. Я не сдвинусь с места.       Он приоткрыл глаза еще шире и в его взгляде наконец проскочила осознанность.       —Натали, —его голос, без того тихий и шипящий, надломился. —Нет, так нельзя. Тебе нужно уйти. Уходи, я не шучу. Ты все испортишь! Я...       —Тш-ш, —Рене очертила большим пальцы линию его брови. —Просто спи, Жан.       Жан намеревался еще что-то сказать, но тяжелые веки сомкнулись без его воли. Губы продолжали безустанно шептать что-то неразборчивое. Рене не перебивала, просто ждала пока он снова заснет и, едва касаясь, гладила костяшкой указательного пальца его длинные, черные ресницы.       Она положила на его спину лоскуты, вымоченные в холодной воде. Долго сидела с ним, проверяла пульс и температуру. Ники бы захотел пошутить, что она подкатывает к нему, но шутка бы вышла ужасной. Жана просто было жаль. Когда она погладила тыльную сторону его ладони, он неосознанно сжал ее в кулак, спрятав большой палец. Ей просто хотелось подарить человеку немного ласки, которой он обделен. У нее сердце болело за каждого. Может, всех в мире и не спасти, но хотя бы брошенного и разбитого Жана она попытается вытащить. Никто не заслуживает мучаться от лихорадки в одиночестве.       Как мучилась она.

***

      Тело не подчинялось. Он отдаленно слышал рев города, гул проезжающих автомобилей. Ужасно сильно хотелось спать. Или он уже спал? Мир казался чем-то незначительным, неважным на фоне всепоглощающего желания кануть в небытие. Будто этот самый мир обтекал его, не прикасаясь. Веки точно налились свинцом. Перед ним мелькало много образов, и ни за один он не смог зацепиться. Где-то вдалеке раздавался надрывающий голос мамы, но больно не было. Он прекратился так же быстро, как и появился. Кажется, он видел Кевина, но уверен не был. Чувствовал эфемерную боль. Так, словно она принадлежала ему и не ему одновременно. Лязг клинков. Стягивание кожи под защитной пленкой на свежей татуировке. Было множество глаз. Умоляющих, скорбящих, злых. Зеленых, голубых, серых, карих... Он их не знал. Или забыл. Снова тысяча образов: голова уже разболелась. Море взглядов теперь уже одних и тех же глаз: ярко-ярко янтарных. Почему-то захотелось улыбаться, хоть он и не мог. Тепло окутало его всего, разливаясь по венам. Хотелось схватить этот образ, не отпускать. Лишь бы не потерять, лишь бы снова не остаться в беспросветном мраке.       А потом Нил сделал первый вдох и все прекратилось. В носу стоял запах нашатыря.       —Пришел в себя, младший?       Нил обернулся, глядя как Лола вертит в руках тряпку. Первой эмоций, вонзившейся ему в голову, был гнев.       —Нам с тобой нужно серьезно поговорить, —усмехнулась она.       —Пошла нахуй, сука! —прохрипел он слабым голосом. —Отцовская ты шлюха, только через мой труп!       —Ты еще никогда не был так прав, малыш, —ответила она и взяла в руки нож.

***

      Рене приходила к Жану каждый день. Меняла повязки, кормила принесенной Натаниэлем едой. Она ожидала, что ее попытаются развернуть на входе, но никто из группировки Веснински на нее даже не посмотрел. Чья та была заслуга она не знала, но догадывалась. Натаниэль за все эти два дня ни разу не вылез из своей комнаты, но оно и к лучшему. Никто не встанет у нее на пути.       Моро периодически приходил в себя. Гнать ее куда подальше перестал — видно, понял, что это бесполезно. Но нечто в нем переменилось, хоть Рене пока и знает его непозволительно мало, чтобы увидеть, что конкретно. Она рассказывала ему о делах в баре, пока он молча кивал, не отрывая взгляда. Рассказывала о животных, снующих вокруг заведения, что она подкармливала. Жан даже упомянул, что в детстве всегда хотел иметь кота, и она, смеясь, пообещала ему, что обязательно подарит ему одного бродягу, когда он будет готов. Моро, конечно, снисходительно покачал головой, не веря ее словам, но это только сильнее разогрело ее желание когда-нибудь осуществить задуманное.       Когда она пришла к Жану на третий день, он уже самостоятельно стоял на ногах, хоть и немного пошатываясь. Рене попыталась накормить его, когда увидела, как дрожала рука, в которой он держал ложку, и, естественно, получила отказ.       —Чего ты хочешь? —спросил Моро, когда закончил.       Уокер непонимающе уставилась на него, принимая пустую тарелку из его рук.       —Я немногим смогу тебе отплатить, —пожал он плечами.       Рене с лязгом поставила посуду на тумбочку, отчего Жан вздрогнул. Мускулы ее лица даже не дернулись. Она молча присела перед ним, сидящим на краю кровати, уперевшись руками в матрас по обе стороны от его бедер.       —Хватит, Жан, —губы по неволе растянулись в улыбке, несмотря на то что в голосе скрипела сталь. —Хватит, ладно?       Моро поджал губы, ощетинившись. Он попытался отвернуть свое лицо от ее взгляда, однако Рене осторожно протянула свою ладонь к его скуле, не позволяя ему закрыться. Она едва его касалась, пока он не повернул голову обратно. Моро хотел было что-то сказать, но передумал, закусывая нижнюю губу.       —Спасибо, —тихо пробормотал он.       —Всегда пожалуйста.       Рене присаживается рядом с ним. Глаза все никак не могли найти себе места: она уронила взгляд на лакированные доски в полу.       —У вас открыт вход на крышу? —неожиданно для себя начала она.       Жан оставил на ней не читаемый взгляд. Стало холодно. Моро молча поднялся. Порывшись с полминуты в прикроватной тумбочке, он выуживает оттуда пыльные ключи на связке и бросает их Рене в руки.       —Самый маленький, —отвечает он на ее немой вопрос. —Что-то еще?       —Пошли со мной.       Уокер произнесла это прежде, чем успела подумать о том, стоило ли. Жан нахмурил свои темные брови и спрятал руки в карманах спортивных штанов.       —Я... —неуверенно выдавил он, отводя глаза. Его губы слегка подрагивали. —Зачем тебе это?       Он поднял свой взгляд, и Рене обожглась о тоску, что в нем таилась. Ей хотелось схватить его за руку и убедить, что она не опасна, но она не имела на то никакого права.       —А зачем ты верен Натаниэлю?       —Я не могу по-другому, —пожал плечами Моро.       —Он тебя шантажирует?       —Что? Нет, —Жан будто очнулся ото сна. Больше не было на его лице ни смятения, ни робости. —Натаниэль старается казаться плохим, но все знают, что он врет. Просто здесь по-другому никак.       Рене промолчала.       —Откуда ты знаешь Натаниэля?       Уокер улыбнулась. Видимо, настал тот самый час, когда было пора прекращать спектакль. Натаниэль так или иначе рассказал бы ему. Врать Рене не любила и начинать не собирается.       —Мы с его братом друзья, и я...       Вдруг телефон в кармане ее голубых джинсов завибрировал. Когда подопечные Натаниэля сказали, что не отдадут ее мобильный, Рене не оставалось другого выхода, кроме как купить новый вместе с сим-картой. Успела дать номер только Ники, так что... конечно, это был он. Уокер приняла звонок.       —Рене, черт побери! —голос Ники надрывался. Пушок на спине встал дыбом. —Нил, он... блять! —по ту сторону провода раздалось гудение автомобиля и чертыхание Хэммика.       —Ники?! Ты в порядке?! —Рене даже подскочила на ноги. Жан непонимающе поднял на нее глаза.       —Да в норме я! Это просто какой-то тупой мудак на бэхе! —воскликнул голос из динамика. Рене казалось, что Ники был близок к нервному срыву. —Нил! Он куда-то делся. Я ждал его из магазина, пропустил буквально один звонок, Рене, один! Он как сквозь землю провалился! Я уже чего себе здесь только ни надумал! —Хэммик всхлипнул.       —Дыши, —начала она. —Вы могли разминуться.       —Я искал его три гребанных часа, Рене! Ты мне веришь или нет? Куда он мог пойти? Это загородный маркет, он без машины!       —Верю, Ники, честно, а теперь выдохни, —ответила Рене. —Я могу посмотреть его местоположение. Как узнаю — сообщу, договорились?       —Ладно, —неуверенно отозвался Ники, видимо, медленно приходя в себя. —И извини за это...       —Будь осторожен.       Взяв с него обещание, Рене повесила трубку. Жан продолжал тиранить ее взглядом. Не было даже малейшего шанса на то, что он не слышал.       —Натаниэль может вернуть мне телефон хотя бы на время? —обратилась к нему Уокер.       Ей не хотелось оставлять Ники с его страхами наедине — нужно было как можно скорее их развеять.       —Пошли, —Жан схватил Рене за запястье, проигнорировав ее ошеломление.       Моро отвел ее к кабинету Натаниэля, находившемуся в правом крыле. Перед ней возвысилась деревянная дверь с табличкой “803”. Жан постучал, но никто не ответил. Изнутри слышались голоса, но звукоизоляция мешала разобрать их в четкости. Жан постучал громче.       —Босс! —обратился Моро, но за дверью по-прежнему никто не отозвался. —Натаниэль?! —прикрикнул он, нахмурив брови.       Наконец дверь распахнулась. На пороге стоял высокий мускулистый парень с золотой, точно калифорнийской, кожей. С плеча свисал светлый хвост. Яркие зеленые глаза нашли лицо Жана. Парень сделал шаг назад. Несмотря на весьма хрупкое телосложение Моро, незнакомец выглядел как испуганный крольчонок. Будто, будь его воля, нырнул бы в норку, поджав лапы. Рене была готова поклясться, что видела, как бешено заметались его зрачки.       —Данте, чего ты там... —окликнул его Натаниэль, живо подскочив к двери. Уокер снисходительно покачала головой, увидев того в добром здравии: долго ей еще видеть перед собой картину пьяного вусмерть Натаниэля, опечаленного, с развязанным языком. —Жан! Долго ты, крысеныш. Думал, уже не очнешься.       Рене осторожно взглянула на Жана, но, к ее удивлению, он лишь смиренно фыркнул, позволив себе легкую ухмылку.       Оглядевшись по сторонам, Уокер застыла, точно каменное изваяние. Опираясь на косяк, в соседнем углу стояла точная копия Эндрю. Фигура скрестила руки на груди, закрыв глаза. Рене даже потребовалось проморгаться. Не может же это быть Эндрю в самом деле?       —Аарон, повтори для Жана, —потребовал Натаниэль, нетерпеливо поманив его двумя пальцами.       Аарон? Заводское имя Эндрю. На свободе их разгуливает всего двое, а значит...       —Я тебе голосовой помощник, что ли? —недовольно выплюнул андроид, распахнув глаза. Темные, как самый крепкий эспрессо. —Сорвал голос после вчерашнего? Я говорил тебе быть потише, —ядовито усмехнулся тот.       —Я из тебя ноут сделаю, —шикнул Веснински, выставив средний палец, но его угрожающая аура разбилась о неожиданный приступ глубокого, предательского кашля. Конан, стоящий напротив, рассмеялся, глядя на Натаниэля, давящегося воздухом с грозным видом.       Атмосфера вокруг стояла более, чем непринужденная. Все улыбались. И Жан улыбался, хотя Рене знала, как все еще больно ему было дышать.       —Натаниэль, —обратилась к Монстру Рене. Он скрестил руки на груди, ожесточив взгляд. —Верни мой телефон. На пару минут.       Веснински удержал ее взгляд всего на мгновенье.       —Вы, женщины, сумасшедшие, —Натаниэль театрально вздернул брови. —Никогда не понимал, как с вами общаться.       —Поэтому рядом с тобой их и нет, —Рене покачала головой. —Ты дашь мне мой телефон или нет? Я с женоненавистниками долгих бесед не веду.       —Я не женоненавистник, женщины просто мне безразличны, —устало вздохнул Веснински. —И нет, не отдам. Отчего бы мне изменять своему решению?       —Потому-что это касается твоего брата.

***

      Нила бьют головой о пол, и он даже не знает за что.       —Еще держишься, Абрам? —истерично захохотала Лола.       “Нил”, —позвал его голос из воспоминаний и Джостен ему поверил. Лоле — нет.       —Чего затих, младший?       Они развели огонь. Из ржавой бочки, служившей костровищем, торчала рукоять лома. А следом боль. Много. Везде. Истошный крик прокатился вдоль стен. Нил припал к полу, стараясь вывернуться из цепкой хватки, но все безуспешно: Лола прижала его ладонь к полу раскаленным докрасна металлом. Его ноги схватили крепкие руки. Предплечья сковали другие и вынудили подняться обратно. Обратно на колени. Кисть горела, Нил дышал сквозь зубы, слыша, как звенит клинками Лола. Она поддела острием ворот его футболки. Раздался треск ткани. Острые ноготочки Лолы пробежались по его оголенным лопаткам.       —А ты уже совсем не мальчишка, —ласково зашептала она, сжимая его бицепс. —Жалко портить такое произведение искусства. Хотя, —она засмеялась, развратно и грязно. —Тут и без меня холст не чист. Знаешь, я даже ревную. Столько шрамов и всего парочку в подарок от меня. Несправедливо, не находишь?       Страх медленно, но верно подбирался к горлу. Ничего. Он вытерпит. Главное: где была Лола, там был его отец. Неважно, что Нил планировал. Сейчас или никогда. Он всегда знал, что его путь — это билет в один конец, так что нет смысла сетовать на судьбу за скоротечность событий. Нил встретится с отцом, готов он или нет, и перед своей смертью ему останется лишь найти способ забрать Натана с собой. Всего то.       —Скажи мне, Абрам, —не унималась Лола. —Где твоя любимая мамочка?       Лола рывком полоснула лезвием по его спине. Прочертила линию от левого легкого, до правого. Глубоко. Джостен сжал губы, не издав ни звука.       —В Калифорнии, —усмехнулся он сквозь боль. —В отпуске.       Еще один росчерк. И еще.       —Не играйся со мной, щенок! —рявкнула женщина.       —Она мертва, — ответил Нил, прошипев через плотно сомкнутые челюсти. —Я похоронил ее на пляже. В Калифорнии.       Затем она обвила тонкой ладошкой его шею и приставила острие к кадыку.       —А что насчет твоего дядюшки? —ее голос принял привычную интонацию.       В голове возник образ Грейс... Нет, ее приплетать никак нельзя.       —Не знаю. Не могу с ним связаться.       Лола поднялась рукой до виска, а потом все выше и выше, пока не схватилась за волосы. Лезвие филигранно танцевало по его коже, в то время как Лола оттягивала его голову. Она заплясала своим ножом у его лица.       —Не мог придумать что-то оригинальнее?       —Я не вру!       Нил яростно смотрел на кончик лезвия, про себя молясь, чтобы Лоле не пришло в голову выколоть ему глаза. Тогда он безнадежен. Она медлила. Нил чувствовал, как его уверенность дает брешь. Паника уже срывалась с языка, но он с силой прикусил его, чтобы не раскрыть рта.       —Тогда... может поделишься чем-то интересным о своем брате? —Лола захохотала, а вот Нилу было не до смеха.       —После того, как мама забрала меня, я ничего не слышал о Натаниэле.       —Ложь! —гаркнула она, и Нил не смог не вздрогнуть.       Дыхание надрывалось. Черт. Черт. Черт. Черт. Нил неосознанно отодвигался от холодного оружия, что, безусловно, не осталось незамеченным. Клинок вонзился в его щеку, распоров кожу до самой скулы. Лезвие задело ресницы. Нил задышал через нос. Глаза намокли. Боль пронзила его лицо. Коснувшись языком внутреннею сторону щеки, Нил с облегчением заметил, что рана не сквозная. Лезвие прошлось по тому же участку второй раз, расчертив предыдущий порез наискосок. Не выдержав, он замычал, не разжимая дрожащих губ. Слезы скопились в уголках глаз. Его затрясло.       —Попробуем снова. Считай это вторым раундом. Постарайся в этот раз ответить на все три вопроса убедительно.       Лола схватилась за рукоять лома. Нил понимал, что нужно было держаться ровно, не позволять ей видеть себя таким, но... Металл прижался к его груди. Нил заметался, рыча сквозь зубы. Лола надавила сильнее. Он закричал, не в силах терпеть. А боль все не прекращалась. Хватит. Хватит. Хватит! Никто не слышал. Лола продолжала. А Нил продолжал кричать.

***

      Рене в очередной раз за последние пять минут нахмурилась. Кажется, это входит в привычку. Она перепроверила систему семь раз, примерно столько же провела диагностик, но ошибки не было.       Год назад Нил уже пропадал вот так. Вместе с Ники они нашли его загородом. Побитого, измученного. Так обычно выглядят котята, которых Рене находила на улице и относила в приют. Повезли на обследование и ничего: абсолютно трезв. В его анализах не нашли признаков присутствия алкоголя или психотропных веществ. Еще несколько дней после того случая он не выходил на связь.       Лишь раз он обмолвился об этом. Уже после того, как пришел в себя. “Мне нужно было убежать из этого города. Не беспокойтесь обо мне, пожалуйста. Я в порядке.”       Она не могла его осуждать. Есть вещи, которые невозможно понять, не оказавшись в чужой шкуре, поэтому Рене и не пыталась. Только обняла покрепче.       А потом вшила в его обувь, из которой он не вылазит, жучок. Все еще стыдно, что приходится его обманывать, но свои извинения она принесет позже.       —Он в порту, —заключила Рене. —Натаниэль, бери машину. Его нужно оттуда забрать.       —Чем байки не устраивают?       —На меня с Ники места хватит? Не думаю, —спокойно парировала Уокер, не отрывая от телефона глаз.       —Это место не для чужаков, —отрезал Натаниэль.       —Если Нил снова решил пуститься в бегство, его нужно остановить, —не отступала она. —Ему нужны будут рядом люди, которым он доверят.       —Напоминаю, речь о моем брате!       Натаниэль подлетел к собственному столу, за которым сидела Уокер. Он уперся кулаками в столешницу. Его голос сквозил ядовитым сарказмом.       —У мелкого на лице все написано, —Веснински заговорил тише, будто стараясь ее убедить. Только вот дело было далеко не в ней. —Я пойму его.       —Ты себя то не понимаешь, —она беззлобно усмехнулась. —И его не понимаешь. Оттого и злишься. Хочешь быть рядом, а он не подпускает.       Натаниэль открыл рот, но его перебил резкий прилив гортанного кашля. Он сморгнул проступившие слезы, желая продолжить, но не стал. Рене подняла на него глаза и поняла, что попала в яблочко. Веснински потер переносицу двумя пальцами. Вздохнул, стряхнув руки, и отошел от стола, предоставляя его Уокер.       —Андреас, что с машиной? —пробурчал Натаниэль все еще хриплым голосом, буравя глазами пол.       —Развалюха Конана сейчас не вариант, —Хейз сложил руки на груди. —Босс, я при тебе с движком разбирался. Он нулевый. Проедем километр-два и встанем.       —У твоего дружка есть машина, —тихо заговорил Жан. Его хриплый голос заставил Рене встрепенуться. —Я видел, как он паркуется у кафе.       Уокер решительно сжала телефон, понимая, к чему Моро клонит. Устройство завибрировало в ее руке. Неизвестный номер. Это мог быть Нил.       —Б-бери трубку! —воскликнул Конан.       Рене приняла вызов и прижала мобильный к уху. Она не уловила момент, когда ее сердце разогналось до такой скорости. По затылку стекла капля пота. Грудь сжалась, точно в легкие вонзился клинок. Жар в одно мгновенье окатил ее с ног до головы.       —Нил?! Ты как? Где ты?       —Нил? —отозвался голос на том конце провода.       Рене отшатнулась от телефона, точно ошпаренная. Это был не Нил, но лучше бы он просто забыл свое имя.

***

      Липкое от слез и пота лицо горело уже который час. Нил лежал на холодном металлическом полу, прижимаясь к нему разгоряченным телом. Под его виском уже скопилась лужица вязкой крови. Пальцы на руках безустанно дрожали. Нил уронил взгляд на валяющийся в углу шокер. Страшно не было. Все эмоции вытеснила боль.       —Больше он не скажет, —пробубнил тучный подручный Лолы ей на ухо. Нил безразлично поднял на них глаза. Из-под полураскрытых век мало что удавалось разглядеть, но в общем то... был ли сейчас в этом смысл?       —Может, надавить еще? —попробовал второй, но оказался заткнул мощной оплеухой.       —Идиот, —цыкнула Лола, потирая розовую ладонь. —Подохнуть может, а я еще не закончила. Пусть отлежится. А пока он тут консервируется, займемся вторым.       Нил сдвинул ладонь и увидел, как за ней тянутся грязно-багровые полосы. Точно. Он и забыл, как Лола заставила его обхватить раскаленную докрасна арматуру.       —Разберемся с ним на первой же стоянке, —вслух заключила Лола, потирая подбородок. Она метнулась взглядом до уставшего лица Нила и присела рядом, когда увидела, что он наблюдает. —Ты рад, младший? Папочке не нужен твой труп, —она по-сестрински похлопала его по щеке, раздражая ноющие порезы.       Нил будто очнулся от долгого сна. Его зрение сфокусировалось. Он дернулся, когда Лола распахнула огромные ставни, чтобы покинуть комнату.       —Стой! —крикнул он ей вслед, собрав последние силы.       Ничего.       Глаза Джостена ухватились за затылок Лолы, выделяющийся на общем “пейзаже”. Тело сковал ужас. Нил в панике посмотрел на потолок и стены. Снова и снова. Он уже делал это тысячу раз, но только сейчас увидел их четко.       “Папочке не нужен твой труп”       “Ты не доживешь до встречи с отцом”       Вокруг был лишь холодный ржавый металл. Как и полагается внутри грузового контейнера.       Нилу срочно нужно делать ноги.

***

      Ники нервно сжимал руль, жуя губы. Он переодически ловил взгляды Рене в зеркале заднего вида, но не цеплялся за них: почти сразу же он впивал глаза в дорогу. Натаниэль постукивал пальцами по бардачку автомобиля, не смотря ни на кого, кроме своего отражения в оконном стекле. Жан и андроид Монстра не поехали — оно и к лучшему. Ники ведь наверняка еще считает Жана врагом.       Уокер откинулась за спинку заднего кресла и прикрыла веки. В голову ворвались образы его обветрившихся губ, на мгновенье задержавшихся в легкой, едва различимой улыбке. Рене неосознанно ответила на нее тогда и сейчас, пускай Жан и не увидит второго раза. Сердце захотелось вырвать вместе с ребрами, когда ранка в уголке губ Моро снова начала кровоточить. Когда он безразлично вытер сгусток проступившей крови раскрытой ладонью. Рене силой заставила себя не хмуриться и сбросить наваждение. Совсем расклеилась.       Хэммик встал на светофоре. Целая минута нервозного молчания и кипа сожженых нервных клеток их временного водителя, просто класс.       —Не хотите мне ничего объяснить?! —воскликнул Ники, впечатав лоб в кожаную обивку руля.       Рене вздохнула. Как и следовало ожидать, Ники взорвался. Веснински спрятал лицо в раскрытых ладонях. Он произнёс нечто нечленораздельное и уронил руки обратно на колени.       —Какого хрена этот, этот… —Ники поднялся, широко распахнув глаза. Он указал пальцем на Веснински, но коснуться не решился. —Этот… черт так похож на Нила! И почему он едет с нами? Кто это вообще?       —Мы не похожи, —недовольно подал голос Натаниэль.       —Попизди мне тут! —рявкнул Хэммик на нервах, и пассажир капитулировал, подняв кисти.       —Это его брат, Ники.       —Брат?! —отозвался Хэммик, повысив голос. —Откуда у него брат?!       —Господи, мне тебе подробно процесс пересказать?! —возникнул Веснински. —Или обойдемся без разъяснений слов «зачатие» и «роды»?       —Нил о тебе не рассказывал, —помрачнев, буркнул Ники.       —Все потому, что он редкостный моралист, который при каждом моем вдохе молится, чтоб он стал последним, —недовольно выплюнул он. —Естественно, он не рассказывал, но это не мешает нашим геномам быть схожими.       Натаниэль явно хотел сказать что-то еще, но закашлялся. Он потер впадину меж ключицами, продолжая откашливаться, точно нечто перекрыло ему дыхательные пути. Ники открыл рот, чтобы ответить, но череда автомобилей тронулась. Когда он вернул свое внимание на дорогу, запал потух. Остались лишь его грустные глаза и растерянное выражение лица. Ее друг смахивал на брошенного под проливным дождем щенка, и она не могла не чувствовать своей вины, будто с ее воли этот самый щенок оказался на улице.       —Останови здесь! —попросила Уокер, зацепившись за вывеску старого караоке-бара.       —Хочешь спеть или выпить? —невесело усмехнулся Хэммик.       —Ники, готовься окончательно во мне разочароваться.       Дверная ручка дернулась и в пассажирскую кабину ворвался холодный поздне-ноябрьский ветер. В воздухе пахло свежестью и колким морозом, ведь буквально за последние пару дней холода ворвались в Детройт и фундаментально осели на улицах. Поскорее бы забрать Нила с порта, он наверняка легко одет…       —Я, блять, уйду в монастырь, —прошептал Ники, увидев еще одного пассажира, устраивающегося рядом с Уокер.       —Давно не виделись, —усмехнулся Натаниэль, словив отражение колких, точно змеиных глаз.       Эндрю молчал, вцепившись пальцами в кресло. Он гулко дышал: еще чуть-чуть и из носа мог начать валиться густой пар. Угрожает. Рене опустила взгляд на его предплечья и нашла на них повязки, которых не видела раньше. Из-под одной торчала потертая рукоять ножичка.       —Какого черта, Натали?! —прошипел Ники. Его голос сквозил усталостью. —Почему у меня складывается впечатление, что здесь я один ничего не понимаю?! Нил упек эту железяку за решетку, а ты прокладываешь ей к нему верную дорогу!       —Эндрю не опасен, —бескомпромиссно начала она. —Я знаю, как это выглядит. Но, поверь мне, ему можно доверять. Можешь обращаться ко мне, как обычно.       Ники открыл рот и снова замолчал. Он повернулся на своем сидении, чтобы встретиться с Рене взглядами, но напоролся на Эндрю. Колючего, разозленного, заведенного. Андроид цыкнул языком, облокотившись на спинку кресла. Его пальцы безустанно барабанили по коленкам.       —Рене, он убил человека, —членораздельно прошептал Хэммик, точно так Эндрю его не услышит.       —Хочешь сказать, что остальные в этой машине на убийство не способны? —беззлобно усмехнулась она. —Не нужно винить Эндрю в том, что обстоятельства были с нами любезнее, чем с ним.       Девиант хмыкнул, но промолчал. Ники бегло метнул на него глаза и сдался. Повернулся обратно, взялся за руль и снял автомобиль с аварийной остановки.       —Значит, в порт? —криво улыбнулся Хэммик и вжал газ на максимум.

***

      Нил, обречено провыв, прижимается лбом к дверце. Лом со звонким лязгом выскальзывает из его руки и падает на пол. Ржавый, тонкий металл поддается деформации, так что, в теории, Нил мог расшатать щель между громоздкими ставнями до того, чтобы смочь поддеть ломом защелки на обратной стороне. Но только в теории.       Ладони, покрытые лопнувшими волдырями, липкие от крови, пота и сукровицы никак не поддавались воли Джостена. У него давно сдали нервы. Очередная попытка — очередная неудача. Вот Нил со злости пинает лом так, что он отлетает в противоположную стенку. Со всей силы наваливается на двери. Иногда в надежде выбить старые механизмы. Иногда — от отчаяния. Нил кричит или рычит от злости и усталости. Раз за разом. А потом встает, прокатывает лом по полу обратно и все повторяется.       Он нашел в углу свою порванную футболку, отброшенную Лолой. То, что нужно. Куда делась его толстовка он не знал, но, если память не врет, внутри контейнера он очнулся уже без нее. Ткань легко поддалась. Нил, не пренебрегая зубами, разорвал ее на куски и обмотал кровоточащие ладони. Спасибо Лоле, что она додумалась выбить ему всего один задний зуб.       Он не сдохнет здесь, пока Натан будет жить.       Яростно сплюнув кровь, Нил тридцать второй раз взялся за лом, стараясь игнорировать боль, расползающуюся по телу. Он вонзил острый конец лома в расширенную щель и, уперев его ребром в одну из ставней, надавил. Ничего. Инструмент соскользнул, и трещина на тусклой надежде Нила выросла еще на дюйм.       Если бы у него спросили, доволен ли он прожитой жизнью, что он ответит?       Нил припал затылком к дверям и, закрыв глаза, сполз на пол.       Нет, он не доволен. Еще столько нераскрытых дел их ждет с Кевином. Столько долларов он еще не вернул Ники. Столько встреч с Эндрю могло бы быть впереди... Нил усмехнулся: снова он думает о девианте. Губы раскрасила улыбка, и Джостен даже не попытался ее скрыть — да и не от кого.       Может, все дело в том, что он подошел к опасной грани со смертью, но именно в этот момент все стало таким очевидным и простым, что даже смешно.       Боже, он действительно полнейший идиот. Нил засмеялся в голос и сразу же пожалел, стоило потревожить рассеченную челюсть.       Интересно, Эндрю заметил?       —Де-тек-тив, —шепотом растянул Нил, пародируя андроида.       Сморщившись от боли, он спрятал лицо в сгибе локтя. Щека горела, но он не мог перестать улыбаться.       Нил сделал глубокий вдох и поднялся на ноги. В том же углу, где он нашел остатки своей футболки, был мусор, по-видимому, выпотрошенный из карманов его джинс, пока он был в отключке. Его любимые кроссовки. Когда их с него сняли? Нил взял их в руки. Ну конечно... Лола со своим особенным, деликатным фанатизмом почти полностью оторвала подошву, наверняка проверяя на наличие отслеживающих устройств или лезвий. Они с братом часто прятали их так в детстве. Джостен, уже смирившись с потерей, осматривает второй, и в ту же секунду его парализует.       Вторая подошва цела, а это могло значить лишь то, что она нашла что-то в первой.       Не думая, он бросается к груде хлама и натыкается пальцами на что-то острое. Поддев его фалангой указательного пальца, он ахнул.       Это был жучок Рене. Деактивированный, но все же он узнает их из тысячи.       В его сердце разгорелась надежда. В моменте ему даже показалось, что лом, который он поднял с пола в эту же секунду, накалился.       Вне зависимости от того, будет ли Натан жить, Нил здесь не сдохнет.

***

      —Нил, Боже, —вздохнула Рене, наблюдая за тем, как точка, отображающая местоположение Нила потухла.       Эндрю, закончивший с изменением цвета своих волос, наклонился к ней, заглядывая в телефон. Натаниэль обернулся, непонимающе выгнув бровь. Ники поймал ее взгляд в зеркале заднего вида.       —Жучок, скорее всего, поврежден, —пробормотала она, вернув внимание к приложению. —Либо деактивирован.       —Думаешь, Нил нашел его и разозлился? —буркнул Ники, незаметно прибавив скорость.       Натаниэль вновь схватился за горло, сморщив лицо. Рене взглянула на его руки. Дрожащие, беспокойные. Он царапал кожу на шее, словно это могло помочь ему избавиться от назойливых приступов.       —Ты болеешь? —уточнила Рене, глядя, как Веснински сражается со своим организмом.       —Нет, —хрипло выдавил он, кашлянув в кулак. Уокер услышала, как тяжело он сглотнул, словно пересиливая самого себя.       —Издеваешься? —рявкнул Ники. —Мне машину после тебя через термическую обработку прогонять придется.       Натаниэль глубоко вздохнул через нос. Его раскрытая ладонь сползла с ключиц до уровня груди. Он сжал ткань одежды, зажмурившись. Рене поняла: сердце болит. Мама так же держалась за него, когда оно еще не успело замучить ее до смерти.       —У меня плохое предчувствие, —выдавил Веснински, гулко дыша. —Этот ваш маячок... Ощущение, будто ему помогли.       —Веришь в предчувствия? —подал голос Эндрю.       Но Рене уловила, что сам Эндрю был на грани. Он бесконечно отбивал ногой по коврику, кусал кончик большого пальца, был резок, неосторожен. Тронь его сейчас в таком состоянии — Уокер не сомневалась — лишишься руки.       —Кто помог? —членораздельно процедил Эндрю сквозь зубы.       —В этом случае нет смысла готовиться к худшему, —нервно усмехнулся Натаниэль. —Потому что, если я прав, ни у кого здесь нет шансов.

***

      Нил с измученным стоном наваливается на своеобразный рычаг и защелки на той стороне поддаются. Все волдыри давно лопнули, раны вновь начали кровоточить, но ему плевать. Он толкает двери. В лицо бьет яркий дневной свет. Джостен не верящими глазами смотрит на небо, яблочки заслезились под гнетом ослепляющего солнца. Влажный ветер обдувает его взмокшие волосы. Тело стремится вниз, но он не позволяет себе лечь или хотя бы сесть. Иначе не встанет. Надо бежать. Бежать. Бежать. Убегать. Убегать куда угодно, лишь бы подальше с борта гигантского, грузового судна.

***

      Ники резко затормозил, стоило им въехать на территорию порта. Задняя дверь распахнулась раньше, чем машина полностью остановила движение. Эндрю, позабыв про капюшон, ринулся к причалу. Натаниэль и Рене последовали за ним, пока Хэммик искал место, чтобы припарковаться.       Эндрю дошел до грани. Он судорожно бегал глазами от одного судна к другому. Его непривычно черные волосы трепались на резком приморском ветру. Натаниэль был близок к нему. Жевал губы, все больше кашлял. Рене в очередной раз показывает фотографию Нила рабочим андроидам, находившимся там, и каждый — тщетно. Она старалась не заражаться напряжением, окружившим ее, но это давалось с трудом. Теперь плохое предчувствие мучало уже ее.       Вдруг безлюдный порт оглушает череда выстрелов. За шумом рабочих машин он теряется, но не исчезает полностью. Все трое оборачиваются.       Эндрю срывается с места первым.

***

      Нил оборачивается за спину и видит след врезавшейся в контейнер пули. Время идет, а подручные Лолы все такие же кретины. Он срывается с места. Вернулись проведать, тупые ублюдки.       Боль по всему телу перестает иметь значение. Адреналин заполнил все его тело, по клеточке. Новая пуля просвистела в футе от него. Мгновенье. Голос Лолы. Мужские крики, сносимые ветром. Пара крепких рук хватает его. Нил яростно рявкает. Изуродованная спина горит. Джостен дотягивается до чужого предплечья. Вонзается зубами в кожу — во рту остается вкус металла. Мужчина сжимает его горло в сгибе локтя, заревев.       Хорошо, что Лола не вскрыла второй кроссовок.       Нил отточенным движением дотягивается до собственной пятки и выуживает тонкое лезвие. Секунда. Мужчина не успел ничего предпринять. Нил наугад бьет. Нападающий не выдерживает: на мгновенье расслабляет хватку. Этого достаточно — Джостен выбивает пистолет. Высвобождается из хватки. Бьет в нос. Чувствует, как под костяшками захрустели хрящи. Филигранным, четким движением прокручивает в руке пушку, укладывая ее. Выстрел. Без сожалений. Череп незнакомца украсила дыра.       На него побежали двое. Нил сорвался. Его ноги несло сердце. Если его опять зажмут, он не выберется. Вдох. Крик чайки вдалеке. Снова выстрел. Сердце пропускает удар. Адреналин уступает страху. Джостен пригибается. Место, где секунду назад была его голова, рассекает пуля. Нил рывком прокатывается до ближайшего контейнера, прячась за ним и пытаясь отдышаться.       —Сука! —вскрикивает он, закрывая голову, стоит чему-то неподалеку взорваться.       Нил судорожно хватал ртом воздух. Он не слышал ничего, кроме собственного сердца, готового убить его. Все произошло слишком быстро. Мир точно разогнался до непозволительной скорости. Легкие жгло, но Нил знал: нужно вставать и бежать дальше. Страх приковал его к месту. Столько раз пуля едва не задела его, и столько же в него готовятся выпустить.       —Хватит пушками размахиваться, имбецилы ёбанные! —гаркнула Лола. Нил, сжавшись, замер, когда голос раздался совсем рядом с его укрытием. —Я маякнула капитану, что пора отбывать. Уже не сбежит. Когда устанет играть в догонялки — а он устанет — приведете его ко мне. Просто не дайте ему сигануть за борт. На то, чтобы сделать это без суеты, у вас мозгов хватит?       Нил раздражил все раны, которые только можно было. Стоило ему присесть, как тело начало предательски подводить. Усталость накатила волной. Адреналин спал. Боль усилилась. Нил выдохнул сквозь зубы, скрипя челюстями. Болело все. Каждая мышца, кость, участок кожи. Невыносимо. Почти до крика.       Он заставил себя подняться. И понял, что Лола не соврала. Судно снимают с якоря.       Не то чтобы у него был выбор. Он просто побежал.       —Хвалю за старания, но тебе не успеть, Абрам! —хохотнула Лола.       И стало плевать будут ли стрелять, мешать. Что там говорит его мучительница. Все смешалось в одно — незначительное, неважное. Мир Нила сузился до медленно удаляющегося берега. Нил бежал так, словно впервые. Боль с каждым толчком усиливалась. С каждым толчком Джостен рвал расстояние на части. Стопы в буквальном смысле несли его по огню. Все, что могло начать кровоточить, начало. Резкий вдох. Скрежет легких. Ветер дует в лицо с такой силой, что может смести с ног. Джостен смотрел лишь вперед. На причал. И бежал. Бежал. Бежал. Бежал. Бежал. Бег стал его дыханием.       —Нил! —позвал женский голос со стороны суши.       Рене. На причале, возвышающимся над морем. Вместе с Ники, Натаниэлем и...       Эндрю.       Судно стремительно набирает ход. Нил смотрит на расстояние, растущее между бортом и пристанью.       Он не успеет.       —Хоть расшибись! —выкрикивает Эндрю. Яростно, бескомпромиссно.       “...но сделай”. Договаривает за андроида мозг Нила.       Нил ускоряется в последний раз. И прыгает.       Нет. Все-таки расстояние слишком большое. Он не...       Предплечья, разукрашенные Лолой, по ощущениям опускают в чан с магмой. Нил широко-распахнутыми глазами смотрит на Эндрю снизу вверх, держащего его за руку. Ноги Джостена свисают над морем. Сильные руки андроида причиняют ему невыносимую боль, но держат. Нил сегодня не умрет.       Эндрю, не без помощи Рене, затаскивает Джостена на пирс. Стоит его телу оказаться на суше, он обмякает, тяжело дыша. Мышцы отказали. Все, на что он оказался способен — лежать и дышать, цепляясь еле шевелящимися пальцами за все, что попадется.       Под целой щекой оказывается плечо Эндрю. Руки, которые не дали ему умереть, продолжают удерживать его, точно Нил захочет уйти. Девиант одной рукой хватается за его затылок, второй — за спину. Он сжал его как комок бесформенной массы. Нилу было плевать на то, как сильно болят кости под крепкой хваткой андроида. Эндрю тоже. Жесткость девианта срослась с его собственной. Джостен выдыхает и утыкается ему в шею, не особо соображая, что делает.       —Все позади, Нил, ты в безопасности, я обещаю, —кажется, этот шепот принадлежал Рене. Она присела куда-то недалеко от его правого плеча.       Нил не видит куда. И не хочет. Он чувствует, как Эндрю сжимает его крепче, точно заслоняет от чего-то. Он чувствует себя мальчиком, спрятавшимся под одеяло.       —Нил, я... —надрывисто начинает другой голос. Это Ники? Он, кажется, готов расплакаться, но всхлипнув, проглатывает слезы. —Я... пойду подгоню машину поближе.       Нил окончательно размяк в руках Эндрю. Он все ожидал, когда андроид отстранится, но он не отпускал.       Не отпускал и тогда, когда они с Натаниэлем затаскивали его в машину. Когда Нил в сонном бреду сказал: “Тебе идет черный, но это так себе конспирация.” и ждал отмщения, но его не последовало. Лишь недовольное фыркание.       Всю дорогу Эндрю держал его за руку, до боли вжимая ее в кожаную обивку. И ощущение их переплетенных пальцев успокаивало Нила сильнее всяких обещаний.